Заключенный

«Человек, как кирпич: обжигаясь, он твердеет.» ©Бернард Шоу « - Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит? - Я влюблен. Убейте меня.» © Чак Паланик « Ярое отрицание – это подсознательное принятие.» © Ishvi «Пустошь»

На то, чтобы прийти в себя, Ворону потребовалось ни много ни мало - 2 месяца. Сноу, видимо, решил дать ему немного оклематься, поэтому не трогал его в этот недолгий период. Все эти дни проходили одинаково, не отличаясь друг от друга практически ничем. Скрашивали будни Курта только дурацкие проделки кого-то из заключенных. Например: пока Ворон был в душе, кто-то своровал его одежду, оставив только маленькое полотенце. Сгорая от стыда, еле прикрыв куском ткани пах и задницу, Роумен шел через общую залу под улюлюканье и свист зеков. Его целью было добраться до своей камеры, правда, смысла в этом особо не было: сменной одежды у заключенных не водилось. Однако, зайдя в свой "номер", Ворон с удивлением обнаружил на кровати ворох одежды. Все было на месте: и комбез, и футболка, и кеды и даже носки ему вернули. Курт только фыркнул пренебрежительно: он то не знал, что подобная хрень теперь будет происходить постоянно. Первые раза три он сгорал со стыда, потом начал злиться, затем пытался отыскать шутника; все попытки, впрочем, были тщетными. После стадии негодования и обреченности, Курт перестал заморачиваться по этому поводу и уже никак не реагировал на повышенный интерес заключенных к его скромной персоне, лишь скалился и пускал в ход интернациональный жест. Но хорошее всегда имеет свойство заканчиваться. И внеплановые выходные Роумена тоже закончились. Сноу вошел в его камеру перед отбоем, неся в руках картонную коробку. - Надеюсь, ты пришел в себя, потому что ждать больше я не намерен. - Чего ты хочешь? - Ну, для начала, ты переезжаешь ко мне. Это не обсуждается, собирай вещи, - Курт скинул свои немногочисленные пожитки в коробку и последовал за Снежком. - Может, ты слышал об этом, в моей группе каждый занимается своим делом, и ты тоже будешь. - Я думал, мое дело - греть тебе постель, - хмуро произнес Ворон, а Эдриан весело ухмыльнулся. - По совместительству, - Сноу затолкнул Курта в камеру и указал на верхнюю койку, - Будешь работать с моим старпомом, Шеппардом, ты его знаешь. - Я буду вышибалой? - Ворон закинул коробку наверх. - Что? - Сноу удивленно приподнял брови, а потом до него дошло, - А... Нет, Шеппард специализируется на дипломатии и коммуникациях. - Шеппард? - с сомнением протянул Роумен. - Да, он производит определенное впечатление своим внешним видом, но это не значит, что он не способен общаться и находить компромиссы, он весьма умен, ты предвзято к нему относишься. - В любом случае, ты уверен, что я пригожусь тебе именно в этой сфере? Кто будет говорить о делах с опущенным? - Это твой шанс восстановить свою честь и гордость, будешь вести себя, как опущенный, к тебе так и будут относиться. И в обратную сторону. Для Ворона стало открытием, что с Эдрианом можно вот так просто спокойно разговаривать, не опускаясь до оскорблений и не чувствуя в груди жгучего желания надавать по морде. Снежок же не думал ни о чем, он лишь чувствовал непреодолимую радость с ноткой самодовольства из-за победы над Вороном, и еще острое предвкушение их будущей совместной жизни. Он был невероятно горд собой. На том и порешали. Перекинувшись еще парой ничего не значащих фраз, они легли спать. Ворон отключился мгновенно, а вот Сноу еще долго слушал сопение сокамерника, борясь с непреодолимым желанием забраться наверх и, в кои то веки, рассмотреть расслабленное лицо Роумена. Диким усилием воли Сноу заставил себя не двигаться с места. *** Утро было суетливым и суматошным, Ворон пришел к Шеппарду и тот сразу начал вводить его в курс дела. Оказалось, самой большой проблемой для банды Снежка был набирающий обороты конфликт черных и фашистов. Эдриан был обязан выбрать сторону, а этого он делать не хотел, он получал определенную выгоду от дружбы с обеими бандами. Однако, все понимали - конфликта не миновать, рано или поздно они начнут мочить друг друга. Сноу, в свою очередь, отправился к Олдборну за своим заказом. Смысл был, на самом деле, не в самой информации, которую люди Эдриана добыли самостоятельно, смысл был в том, чтобы Гэри почувствовал психологическое давление и прогнулся под ним. - Доброго утречка, герр Олдборн. - Явился, - Гэри поморщился неприязненно, - Чего тебе? - Ох, не делайте вид, что не знаете, зачем я здесь. Впрочем, есть вероятность, что во всем виноват ваш почтенный возраст, - Эдриан глумливо ухмыльнулся. Олдборн хмыкнул досадливо. - Коул, принеси бумаги на Ворона. Оставил бы ты парня в покое, Сноу. - Кого мне оставить в покое, я решу сам, с твоего позволения. - Ты ведь заметил, да? Он не покорился тебе. Ты его не сломал. Он еще многое сможет стерпеть, прежде чем зарезать тебя во сне. Зря ты подселил его к себе. Он умен, действительно умен, и он никогда не будет верен тебе. Он выждет и воткнет нож в спину, он же Ворон. Он сожрет тебя и не подавится. - Хотел бы я на это посмотреть, - Сноу усмехнулся. - И парни, что прибыли вместе с ним, до сих пор верны ему. Я не удивлюсь, если появится новая стая. Он твой оппонент, но никак не подстилка. - Олдборн, это, по сути, не твое дело. Даже если произойдет что-то подобное, на тебе это никак не скажется. - Ошибаешься. Когда мальчик дорвется до власти, он отыграется на всех. За изнасилования, за избиения, за попытку его сломать. Никто не уйдет обиженным, поверь, ведь, обидеться никто не успеет. Он еще ребенок. Сначала отомстит, потом будет решать другие вопросы. - Засунь свои философствования и отцовский инстинкт в задницу, Гери. Он никогда не выберется из моей постели. *** Ворон выбрался на пару минут из лапищ Шеппарда, было ощущение, будто бугай хочет запихать в него все знания, что у него есть, одновременно. Курт прилег на нижнюю койку и устало закрыл глаза ладонью. В камеру кто-то вошел, Курт резко открыл глаза, садясь на кровати. Роумен сделал неправильный вывод о причине злости Эдриана (все его чувства были написаны на лице босса). Ворон было подумал, что причина в том, что он вальяжно расположился на чужой шхонке, поэтому быстро соскочил с нее и попытался забраться на свою. Именно попытался, ведь это у него не вышло. Сильные руки схватили его за талию и резко сдернули вниз. После чего его толкнули грудью на стену, прижимая и не давая вырваться. - Что за?.. - Выполняй свою работу, сука, - прорычал Сноу. Ворон сделал попытку оттолкнуться от стены (нахождение кого-либо за спиной, особенно Сноу, пугало его до дрожи в коленках), но ему, естественно, не позволили, грубо впечатав лицом в стену. По губам потекло теплое. - Понял. Да понял я! Дай, сам разденусь, - Курт был зол и бессилен. Спорить и драться не имело смысла. /Ты сам себя загнал в эту парашу/ Сноу отлип от Ворона и начал судорожно искать что-то под кроватью. Роумен в это время нехотя расстегивал комбинезон и стягивал кеды. - Быстрее, - подогнал его Эдриан, расстегивая свой комбез. Курт откинул в сторону одежду, оставшись в футболке и боксерах и начал поворачиваться к Снежку, однако, Босс пресек эти поползновения, толкнув Роумена на стол с такой силой, что парень согнулся пополам. Сноу впечатался в его бедра сзади, подцепив резинку нижнего белья. - Нет! - Роумен вывернулся из захвата, ошарашенно глядя на Снежка, - Не надо... - Спорить со мной собрался? - нехорошо прищурился Эдриан. - Нет, - Ворон качнул головой и сел на нижнюю койку, - Давай так, ладно? Странно, но от этой доверчивой просьбы злость в Сноу немного поутихла, хоть показывать этого он не собирался. - Да мне насрать, в какой позе тебя драть... Эдриан подошел к кровати и закинул на нее ноги Ворона, грубо сдвигая его тушку. Затем резко сдернул боксеры, Курт зажался, стыдливо натягивая футболку, но Сноу не дал ему укрыться. Он раздвинул стройные ноги, в полной мере раскрывая обзор, и на вялый член, и на судорожно сжавшуюся дырку. Снежок коснулся пальцами своего полувозбужденного члена, затем провел по нему пару раз, а потом достал откуда-то презерватив. Порвав упаковку зубами, он быстро раскатал резинку по органу и продолжил плавно надрачивать. Курт закрыл глаза, не желая видеть то, чего нормальным мужчинам видеть не положено, стараясь не задумываться о том, почему Эдриан решил унизить его прямо сейчас, когда любой может их увидеть и услышать. Сноу придвинул Роумена ближе, приподнимая его бедра. Прошелся пальцами по дырке, после чего протолкнул один внутрь. Палец вошел туго и, судя по лицу Ворона, болезненно. Но Снежок не собирался заморачиваться на подготовке, поэтому быстро добавив второй палец и, достаточно грубо, поводив двумя внутри, он приставил возбужденный член к дырке. Роумен стиснул зубы так, что, казалось, покрошится эмаль, и тихо застонал, закрывая лицо сжатыми кулаками. Выгнувшись, он попытался отползти, но Сноу не дал этого сделать, наоборот, сжал пальцами бедра и стал медленно натягивать на себя. Внутри Ворона было очень узко. И очень горячо. Эдриан всеми силами пытался сдерживаться от резких толчков, объясняя это тем, что не хочет, чтоб Курт снова провел недельку-другую в изоляторе, а Снежок вновь остался без секса. Отмаза была так себе, и Сноу это понимал, но все равно, как баран, продолжал прокручивать ее в голове, повторяя, как мантру. Курт вяло повел бедрами и Эдриан принял это за сигнал. Сноу осторожно вышел, почти до конца, а потом вновь резко втолкнулся внутрь, задевая железу. - Ахх.., - Ворон приподнялся и уперся ладонью в грудь Снежка, - Сто..ахх, - Курт договорить не успел, Босс вновь резко вышел и толкнулся вперед. Сноу больше не стал себя сдерживать, резко входя и выходя из горячего тела. Он не смотрел на Курта, ему было вполне достаточно слышать болезненные стоны и тихие просьбы: "Подожди. Постой. Хватит..." На душе было гадко, Курт не выглядел таким, каким его описал Олдборн, по крайней мере, сейчас, под ним. В нем не было и намека на чертову пассионарность. Сноу кончил с тихим рыком и открыл глаза. Ворон лежал перед ним, с разведенными в стороны ногами (как последняя шлюха), с задранной к подбородку футболкой и с выражением вселенского страдания на лице - бледный, глаза зажмурены, губы - тонкая белая полоса, на скулах болезненный румянец, руки - одна вытянута к изголовью, вторая согнута, кулак у виска - напряжены так, что надулись вены. Сноу пробежался взглядом по голому торсу, затем ниже и досадливо цокнул. Все-таки порвал. - Свободен, - холодно кинул он и сам поднялся, собираясь одеться. Курт с тихим сопением слез с койки, подхватил полотенце и одежду и, натянув комбез, направился в душ. Стоя под горячими струями, Курт не думал ни о чем, голова была абсолютно пуста, мысли, если и были, путались. Роумен будто эмоционально выгорел. Ворон вошел в раздевалку, будучи уверенным в том, что и сегодня шутник решит над ним постебаться, но ... Вопреки всем ожиданиям, одежда, которую Курт небрежно покидал на скамейку, была аккуратно сложена и была... чистой. Будто только что со склада. Роумен с десяток секунд удивленно хлопал глазами, после чего безразлично пожал плечами и начал неторопливо одеваться. Шеппард, увидев его лицо и слегка кривую походку, нахмурился и не стал ничего спрашивать и ругаться за опоздание. Лишь пробормотал что-то типа: "Совсем сбрендил? Среди бела дня..." То ли старпом был хорошим психологом, то ли просто имел хорошую интуицию, но он дал Курту именно то, что было ему нужно. Не замечая "травм" Ворона, Шеппард погнал его на тренировку. И не просто бег с прыжками, а настоящая тренировка на силу. К вечеру Ворон не мог пошевелиться, но был относительно счастлив. В отличие от Сноу, остальные ребята из банды отнеслись к нему достаточно хорошо, было ли это продиктовано их настоящим отношением к нему или же приказом, Ворон не знал. Но испытывать судьбу и проверять не стал. *** Как только Курт вышел из камеры, Сноу обессиленно опустился на койку. /Что за хрень? С каких это пор меня мучает совесть?/ Эдриан совершенно не отдавал себе отчета в собственных действиях и это жутко бесило. Снежок всегда отличался своей холодной рассудительностью, расчетливостью, никогда не бросался в омут с головой, но этот Ворон… Эдриан совсем перестал задумываться, что делает, а такого себе не мог позволить даже он. Все время до вечера Эдриан занимался делами «стаи», почти никого из своих не тревожа. Несмотря на занятость, он успел увидеть, и как Шеппард по-отцовски подбадривающе хлопает Курта по спине, и как Спайди охотно рассказывает ему о траектории удара, и как Кирилл, суровый и нелюдимый, в общем-то, русский, достаточно легко общается с птенцом. Вся банда окружила Ворона кольцом заботы и симпатии. Вот что Снежка бесило больше всего. Его «стая» никогда (никогда!) так просто никого не принимала, а чертов Ворон, видимо, особенный. За ужином все собрались в столовой, только Эдриан был хмур и невесел, все остальные болтали, кто о чем, слышался смех и экспрессивные восклицания. Ворон, конечно, почти не принимал участия во всеобщем веселье, так как был зажат между Кириллом и Спайди и ел свою огромную порцию (каждый член «стаи» посчитал необходимым дополнить изначальную версию, так как «Малец, ты какой-то тощий, так тебе никогда не накачаться!»). Сноу нехотя ковырял свою порцию, лениво обводя своих людей безразличным взглядом. Рядом приземлился Шеппард, и, по тому, как тот к нему склонился, Сноу понял, что речь пойдет о Вороне – это заставило его преждевременно закатить глаза. - Сноу, может, будешь полегче с мальцом, он и так натерпелся… - Слушай, ты, - Эдриан зло зашипел ошарашенному Шеппарду в лицо, - Я сам решу, как мне с ним быть, и твое мнение по данному вопросу меня ни сколько не интересует. Этот парень – моя шлюха, так что я возьму его тогда, когда мне того захочется, - Сноу повернулся к своей тарелке, с остервенение давя содержимое в кашу. - Так ты… Тебе, правда, стыдно? – Шеппард явно ляпнул не подумав. Сноу разъяренно поднялся, с шумом бросив ложку на стол и громко вышел из столовой, не смотря ни на кого. - Мда, Шеппард, из тебя дипломат, как из меня балерина, - протянул насмешливо Спайди. - Ребята, - серьезно начал Шеппард и смешки за столом утихли, - Плохо дело. Вся «стая» тут же подобралась, став в момент готовой к любым действиям. - Но об этом не при мальцах. Курт, ковырявшийся в тарелке, поднял голову и оглянул всех. - Да ладно, парни, это как-то… Стремно, - Роумен с удивлением осознал, что уже привык к «стае». - Лучше тебе не знать таких подробностей, подрастешь – осведомишься. - Блин, ладно, - Ворон все еще с некой досадой пожал плечами и вышел из-за стола. Подождав, пока Курт уйдет на достаточное расстояние, Шеппард серьезно начал: - Кажется, Босс начинает влюбляться… За столом все угрюмо молчали, хорошо помня прошлый раз и повторения никому не хотелось. *** Шеппард никогда не обвинял Эдриана в том, что сам Босс и 5 его самых приближенных людей оказались в тюрьме. Они отсидели уже 5 лет, дела шли достаточно хорошо, да и на воле остались верные им люди, которые поддерживали авторитет банды. Но все же, сказать, что Сноу не виноват, Шеппард не мог. Они были знакомы тридцать лет, с самого детства. Шеппарду было три, когда в дом принесли младенца, с тех пор он опекал мелкого и шустрого пацаненка. Когда Эдриан, успешно окончив школу, ступил на криминальную тропу, Джон не смог оставить его одного. Было сложно, учиться и помогать Сноу с делами банды, прикрывать их обоих от семьи. Но в Снежке оказалась та самая преступная жилка, которая необходима, чтобы подняться. Он был умен, хитер и безумно талантлив во всем, за что бы ни брался. Постепенно появились верные друзья, которые окружают их по сей день. Их предавали, их унижали, над ними издевались, но они прошли через это. Вместе. А потом появился ОН. Эдриан никогда никого не любил, у него были женщины и мужчины, они сменяли друг друга, раз за разом не вызывая в Сноу никаких сильных чувств. Но этот парень перевернул их жизни с ног на голову. Он был «девочкой» босса другой группировки, Сноу угораздило без памяти влюбиться в него, хотя Шеппард и почувствовал неладное с самого начала. Эта мелкая тварь соблазнила Снежка, лгала каждую секунду, оборачивая Босса в кокон из вранья и лжи. Он пользовался Эдрианом, а значит пользовался и всей «стаей». Сноу не видел ничего дальше чертовой задницы этого урода, не обращал внимания на предупреждения и прямые угрозы. Он был влюблен и счастлив. За что все они поплатились. Сучка подставила их, но при этом засветилась сама (есть же криминальные боги на земле). И его посадили. Но Сноу не верил, что его вновь предали, они могли разобраться со всем и избежать заключения, но чертов влюбленный романтик пошел за тварью в самое пекло. Он сел вместе с ним. И Шеппард вновь не смог его отпустить. Лишь через 3 года их заключения, Сноу увидел истинное лицо возлюбленного. И жестоко разочаровался в этом чувстве, казалось бы, навсегда. Скоро сучка перестала маячить перед глазами, Эдриан все сделал для того, чтобы больше не видеть эту тварь, но убить он его не смог. И вот сейчас, Шеппард понимал, почему Сноу не хочет признавать очевидного - он влюблен в Ворона. Сноу уже обжигался так раньше, и сделать это снова просто не готов. Он будет мучать и себя и птенца, пока они оба не сойдут с ума. И Шеппард ничего не мог сделать, чтобы это предотвратить. *** Сноу лежал на койке, закинув руки за голову, внутри бушевала ярость от непонимания. Неужели «стая» выбрала Ворона? Ведь до недавнего времени он был их врагом. Почему он так быстро прижился? И почему в его глазах то и дело мелькает сталь? Совсем не сломленная сталь. Неужто, Олдборн был прав? И Эдриану стоит опасаться Ворона? Объект его размышлений вошел в камеру и неловко замер на пороге. - Эм… Сноу… Все в порядке? – от этой неуверенной попытки поддержки вся злость в Эдриане куда-то улетучилась, осталась только невероятная усталость. - Да, Ворон. Все нормально. Ложись спать. - Я что-то не так сделал? Так ты скажи! – Курт, сам не понимая от чего, начал злиться. - Все хорошо, Ворон. Ты все делаешь правильно. - У меня вообще-то имя есть, - тихо проговорил Роумен, залезая на верхнюю. - Спи, Курт, - устало кинул Эдриан и отключился. Ворон вздрогнул, когда Сноу произнес его имя, и под ложечкой засосало. - Спи, Эдриан, - в никуда прошептал Курт и так же отключился. День был длинным. Очень длинным.