Отчий дом

Из подтверждения давным-давно известной истины всегда можно извлечь свежую боль. Чак Паланик На третий день Том заболел. Мистер и миссис Гот поняли это не сразу. Берч починил витражное окно, а в ночь, когда его не было, патрулировал коридор перед комнатой ребёнка, чтобы тот снова не попытался убежать. Из-за того, что сын вёл себя из рук вон плохо, Уильям сам пребывал в подавленном настроении. Во-первых, он беспокоился о мальчике. Когда он вольётся в их тихую размеренную жизнь? Сможет ли он полюбить их? Во-вторых, мужчина сопереживал жене. Агнесс принимала капризы сынка близко к сердцу и жалела его почём зря. Утро началось как обычно. Отец пришёл будить сына, тот начал истерику. Это стало своеобразной традицией этого дома. Том совсем упал духом после неудачного побега и желал поделиться плохим настроением с каждым, кого видел. Все спустились к завтраку. Он наговорил грубости всем: проклятым родителям, Энн и даже пирату. Мальчик обозвал его так, как сам пират его не называл. Мистер Гот попытался вразумить сына: — Мы думали, что ты примерный славный мальчик. А ты… — он задумался, подбирая слово. Берч подсказал: — Бестолочь, — и ушёл во двор. Агнесс как обычно винила в бедах всех, но только не Тома. — Это ты во всём виноват! — говорила она мужу. — Ты постоянно его наказываешь! А он просто хочет заботы и любви. — Подзатыльник он хочет, — подсказывал со двора Берч. Потом как-то вышло, что Агнесс дотронулась до Тома, хотя он всячески сопротивлялся, и поняла, что он горит. Буйства мальчика иссякли. Его отвели наверх и уложили в постель. Через час Том совсем захворал. Сознание покинуло его. Началась лихорадка. Мистер Гот спешно поехал в деревню за доктором и вернулся с ним через два часа. Всё это время Агнесс в волнении бегала у кровати сына и причитала. Доктор осмотрел ребёнка и померил ему температуру. Том иногда приходил в себя, но у него не было сил, чтобы рассказать ему о похищении. Уильям рассказал, что мальчик вымок под ливнем пару дней назад, а потом много нервничал. Доктор сказал, что удивительно, как он не заболел сразу же. Тому прописали полный покой, лекарства и строгую диету. Весь день мальчика бросало то в озноб, то в жар. Сознание почти не приходило. В моменты забытья ему чудились странные вещи. Будто он сидит дома за письменным столом и делает уроки. Потом он вдруг оказывался на улице под дождём, а на него дул ветер. Но он почему-то был горячим. Том не понимал, что горит он сам. Так, страдая, мальчик радовался где-то глубоко внутри себя, потому что он думал, что находится дома. На следующий день ему стало чуть лучше. Том наконец-то смог уснуть. Агнесс сидела у его кровати, как самая настоящая мать, и пела. Голос у неё был замечательный. Иногда до мальчика долетали обрывки песни, и ему казалось, что он дома. Будто рядом копошится братик, сестра делает уроки, а поёт ему мама. И будто бы похищение привиделось ему в бреду. В Лестере жители организовали маленькие отряды по поиску пропавшего мальчика. Он не объявлялся четыре дня, и не было ни единой зацепки, куда он мог деться. Руководила операцией Белла Аддингтон. Она придумывала текст листовок и отправляла поисковые отряды в разные части города. Она же и ругала родителей, что они отпустили сына в такую погоду одного. Он мог где-нибудь утонуть. Белла, конечно, не говорила этого вслух. Но ответ казался всем очевидным. Мама Тома прорыдала все эти четыре дня. На неё было страшно смотреть. Осунулась и истощала, как смерть, она не хотела видеть даже собственных детей: дочь и сына. Отец всё время проводил в полицейском участке или с отрядами. Старшая дочь, Лиза, присматривала за младшим братом и готовила перекус для членов отряда или полицейских, когда те приходили к ним домой. Ей было жутко. — Есть надежда, как ты думаешь? — спросил Беллу один парень из поискового отряда. Она оптимистично кивнула, ибо находила пропавших детей спустя недели и даже месяцы. — Я думаю, он полез куда-нибудь и застрял. — Его могло затопить, — скептично сощурился парень. Белла не могла не согласиться. — Не думаешь, что это маньяк? — У нас такого много лет не случалось. Не думаю, что это похищение. Вскоре начнём поиски в ближайших деревнях и городах. Но до Долины они не добрались, потому что большая часть людей не знала об её существовании. Более того, в организации по поиску пропавших состоял Виктор. Он не первый раз проворачивал дела с похищением в других городах несколько лет назад, убивал, воровал, а потом, убрав следы, приходил на работу, как ни в чём не бывало, и помогал запутывать следствие. Он слыл порядочным и довольно мягким человеком, несмотря на отталкивающий внешний вид. Пока Том болел, Виктор навестил мистера Гота и сообщил, как продвигаются поиски. Так получилось, что во время ливня пропал ещё один ребёнок. Тоже мальчик десяти лет. Нашли его окоченелый труп. Он был дома один, родители были на работах. Ему стало скучно, и он решил погулять. Недалеко от дома он свалился в канаву и потерял сознание. Там он и утонул. Сначала отряд подумал, что это и есть Том. Но потом выяснилось, что это другой мальчик. На следующий день Тому полегчало. Ресницы его задрожали, и он открыл глаза. В первые несколько мгновений настроение его было лёгким и замечательным. Он чувствовал, как организм старательно истребляет остатки болезни, а Томми живёт и здравствует. Но потом мальчик увидел ненавистный интерьер своей спальни, и захныкал. Радость сорвалась в бездну, а сердце обуяла тоска. Хвала богам, Агнесс не было рядом, и никто не причитал, что Том — хороший мальчик. Через два дня мальчик совсем окреп. Иногда мистер Гот выводил его во двор подышать воздухом. За это время Том не проронил ни слова. Когда прошла в общей совокупности неделя, мистер Гот посчитал, что Тому пора познакомиться с соседями. Мальчик отреагировал на это новой истерикой. За семь дней их отношения не улучшились ни на процент, но нервы он потрепал всем знатно. Самым тихим моментом был вечер, когда Том лежал в лихорадке, но теперь он здоров и полон сил, чтобы кричать и драться. За это время ребёнок впал в отчаяние. Он часто вспоминал родителей. И теперь он представить не мог, в каком они ужасе. Наверное, они думают, что он умер! И Тому становилось так горько от этих мыслей, что хотелось выть. Тупое детское бессилие пробуждало невиданную ярость, которая жгла изнутри, возбуждая адреналин, и толкало его на опрометчивые поступки. Он стал драться с мистером Берчем. Точнее, пират держал его за шкирку, а мальчик колотил его кулаками и кричал. Потом он стал кидаться и на мистера Гота. Агнесс тоже досталось несколько раз, и в последний новый отец ударил его сам. Он принёс шланг со двора, пока Том кричал на мать, ударил его по спине. С тех пор Том временно свернул активные военные действия. Профилактический удар смягчил его пыл, и он ушёл в себя. Сначала Том решил покончить с собой. При возможности он решил не есть и не пить, чтобы заморить себя голодом. Но не вышло. Его кормили насильно с ложки. В такие моменты Том начинал плакать и мотать головой, отчего большая часть еды оказывалась на щеках и одежде. Но Уильям больше не бил его. Более того, он считал тот удар большой ошибкой и пообещал себе так не делать. Агнесс всё время горевала. В глубине души она жалела, что они похитили чужого ребёнка. Лучше умереть в старости бездетной, чем истязать и себя, и мальчишку. Женщина не думала, что будет так сложно. Потом Том подумал, что можно повеситься, но как это делать он не знал. Мысли о самоубийстве как-то отошли на дальний план. И вот день «вливания в социум» настал. Том пребывал в особенно скверном настроении. Бессонница и постоянные нервные потрясения стали его верными спутниками. Мальчик отощал и осунулся. Когда в дом Готов зашёл Виктор, тоже приглашённый на мероприятие, он снова сочувственно назвал его доходягой. Тома уже нарядили в новый костюм, и он стал похож на маленького джентльмена. Только хмурый взгляд ему совсем не шёл. — Что, замучили они тебя? — спросил Виктор мальчика. Он ожидал внизу миссис Гот, стоя вместе с её сыном и мужем. Том молчал, помня, что этот человек привёз его в этот сумасшедший дом. — Да, совсем не умеете обращаться с детьми, мистер Гот. — Умеем, — отозвался Уильям. — Это дети не умеют обращаться с нами. — Не надо было меня похищать! — обиженно буркнул мальчик. Виктор усмехнулся: — Зато вы его развиваете. Когда я его «забирал», он умел только верещать, как поросёнок. А сейчас вон — говорит. Том совсем обиделся и отвернулся, теребя рукава дорогой накрахмаленной рубашки. Через несколько минут спустилась новая мать, одетая в симпатичное, но как всегда мрачное платье. Казалось, что она несёт через жизнь какой-то траур, принимая его почтенно и смиренно. Платье было чёрным со стразами на груди и шёлковым поясом. Удивительно, но оно как-то скрыло её толстые бока, живот и необъятную грудь. Уильям смотрел на неё во все глаза и, кажется, любил её. Том же не находил ничего с эстетической стороны, что может любить в ней мужчина. Его настоящая мама отличалась точёной фигурой, узкими аккуратными плечиками и осиной талией. Она — очень красивая женщина. Том часто видел горделивый взгляд отца, когда его друзья делали маме комплименты. Любовь для Томми была загадкой. Он тоже когда-то любил девочку, когда ему было шесть лет. Она играла с ним во дворе и была очень красивой. Мама всегда заплетала ей диковинные косы. Его папа любил его маму. И этот странный Уильям Гот тоже любил свою Агнесс. Но за что? Этого мальчик понять никак не мог. Когда Агнесс достойно спустилась с лестницы, Уильям подал ей руку, и они вчетвером вышли на улицу — все красиво одетые. Виктор тоже. Но даже самый дорогой костюм не мог скрасить его некрасивое лицо. Идти было недалеко — всего несколько домов. Уже у калитки слышалась громкая старомодная музыка. И почему-то Том был уверен, что играет она с пластинок. Он оказался прав. Множество людей — почти все жители Долины — танцевали в двухэтажном особняке. Слуги разносили спиртное на подносах, а на столах стыли закуски. Том подумал, что с удовольствием поест прежде, чем убежать отсюда навсегда. Но Уильям не дал ему схватить крошечный бутербродик и потащил за собой. У зажжённого камина на старомодных тахтах и креслах с парчовой обивкой сидели самые древние гости. Среди них была та пожилая пара, у которой Том просил помощи, когда убежал в первый раз. Уильям представил мальчика: — Дамы, господа, хочу представить вам нашего сына, Томаса. Старушки сразу же восхитились, какой Том хорошенький мальчик. Старики одобрительно покачали головами. Мальчик же насупился, не желая находиться в этом месте. Родители отпустили его погулять и приставили к нему Виктора. Том слонялся между танцующими людьми. Никто его не замечал. Дети — невидимки. Они могут находиться в гуще событий и вытворять всё, что угодно душе, но никто этого не увидит. Вот Том и творил. Сначала он съел закуски с целого подноса и скрылся раньше, чем пришёл слуга. Потом перевернул хрустальную вазу с сухими ветками акации, но, опять же, остался незамеченным. Мальчик пошёл наверх, помня, что Виктор неустанно следит за ним и ходит по пятам. Наверху было чуть тише. Музыка не так гремела. В бильярдной у симпатичного стола с резными ножками стояли несколько джентльменов, расставляющие шары для новой партии. Увидев Тома, они предложили ему сыграть. Не зная, почему, он согласился. Отыграв партию, мальчик немного повеселел. Если бы не страшная морда Виктора рядом, он мог бы сказать, что, в принципе, вечер проходит сносно. Он даже не пытался заговорить со взрослыми о том, что его похитили. Один город — одно безумие на всех. Через полчаса к ним поднялась Агнесс. Увидев сына, она улыбнулась ему, попросила не хмуриться и спустилась обратно. Когда игра наскучила, Том снова поплёлся вниз, слоняясь по дому. Было душно. Пахло духами. Вдруг он увидел двоих мальчишек, помялся, но подошёл к ним. Рыжий был постарше, а тёмненький младше Тома. — Приёмыш Готов? — сощурился старший. Ему на вид было все четырнадцать, и Том немного струхнул. — Я о тебе слышал. Мальчишка был страшненьким. Копна бледных рыжих волос и конопатое лицо не обещали стать красивыми даже в зрелости. — Зато я о тебе нет, — достойно ответил Том. Мальчик помладше оценил его смелость и протянул руку. — Я Даниэль. Том пожал ему руку. — Я Том. — А я Райан, — представился рыжий, но руки ему не протянул. — Слушай, приёмыш, приходи как-нибудь к нам поиграть в мяч. Если мамаша-наседка отпустит, конечно. Том начинал злиться. Хотел сказать, что он тут надолго не задержится, и что эти больные люди никакие ему не родители, но Виктор позвал его в тот момент, когда он хотел открыть рот. Тому пришлось вернуться к родителям. В любом случае, в его сердце зародилась надежда. Если эти сумасшедшие отпустят его поиграть с другими детьми, он сможет сбежать. Значит, день прошёл не напрасно.