Отчий дом

Только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид. Демокрит После знакомства Томаса с мальчиками прошло около двух дней. Он планировал встретиться с ними раньше, но Уильям посчитал его поведение из ряда вон выходящим, и поэтому мальчик всё это время провёл дома взаперти. Том так долго сидел в своей комнате, что сам начинал верить в то, что сходит с ума. Эти чёртовы люди заразили его своим безумием. Он проводил время наказания в апатичных раздумьях. Тоска по дому терзала сердце, но сил рыдать уже не было. Перебирая конструктор, Том думал о родителях, о брате и сестре, и жаждал вернуться домой. На девятый день ему стало стыдно перед ними. Мама, наверное, до сих пор не находит себе места, а отец рвёт и мечет. Том часто представлял, как вырвется из плена и вернётся домой. И вот он, опустив голову, поскребётся в дверь своей квартиры. Откроет дверь сестра. Она безмолвно вытаращит глаза и не сможет выговорить ни слова. Подойдёт мама, заплачет. Прибежит папа… А потом и маленький Алекс подтянется. Все будут обнимать Тома, целовать, а он будет плакать от счастья и рассказывать, как он сам вырвался от сумасшедших людей. Дом снился ему каждую ночь. И каждый раз Том убегал домой, выдумывая всё новые способы, как выбраться из мрачного поместья Готов. И во сне всё было очень просто. И каждый раз мальчик плакал, когда просыпался, потому что всё это было сном. И вот, на десятый вечер, Том придумал план, который сам посчитал гениальным. Было около шести часов. Агнесс играла на пианино, а Уильям сидел в кресле в соседней комнате, разделённой с этой аркой, и читал книгу. Женщина играла просто замечательно. Даже Берч не шумел в своей каморке, тоже слушая её. Агнесс старалась играть громче, чем обычно, чтобы сын на втором этаже тоже слышал. Она думала, что его настроение улучшится, если он проникнется мелодией. Когда небо заволокло мрачными тучами, а солнце спряталось за ними, Том подошёл к пианино и некоторое время слушал, что играет мать. Он старался выглядеть самым кротким и послушным мальчиком на свете, чтобы его отпустили погулять. К тому же, Агнесс, по его мнению, была добрее мистера Гота. Разжалобить её — проще простого. Увидев заинтересованность сына, женщина стала играть пуще прежнего. Пианино издавало весёлые звуки какой-то детской песенки. Когда песня кончилась, Агнесс просила: — Хочешь, споём что-нибудь? Том не хотел этого так сильно, что нежелание доходило до самых недр его души. Но мальчик понимал, что без песни его игра в хорошего сына будет бесполезной, поэтому согласился. Сев рядом, он нашёл в песеннике песню, которую знал ещё с дошкольных занятий, и Агнесс сыграла её. Том показывал, как ему весело, пел вместе с ней, и удивлялся, почему мистер Гот назвал его бездарным актёром. Женщина верила в его любовь и выглядела самым счастливым человеком на свете. Когда песня кончилась, Уильям вылез из своего угла, чтобы посмотреть на чудесное явление. Сын весело нажимал на клавиши инструмента следом за Агнесс, а она учила его какой-то простенькой мелодии. — Чудеса, да и только! — восхитился мистер Гот, наклонившись и поцеловав жену в бледную щёку. Он попробовал потрепать сына по волосам. Тот не дёрнулся под его рукой, что тоже было удивительно. Хотя внутри Тома всё похолодело, когда он почувствовал его руку на своей голове. Но, как известно, новый отец не был дураком и не собирался вестись на эту игру. За десять дней Уильям понял, что всё в мире недолговечно, включая хорошее поведение сына. — Ну, что ты хочешь? — спросил мужчина. Мальчик состроил на лице оскорблённую добродетель. — О чём вы, сэр? — Ты ведь не просто так строишь из себя пай-мальчика. Что тебе нужно? Том подумал, что ему нужно только одно: вернуться домой. Но не сказал, естественно. — Я хочу погулять с мальчиками. Они звали меня поиграть в прятки на каком-то холме. Сказали, там стоит замок с привидениями. — Отпустить тебя? Из поля зрения? Ты, наверное, шутишь. Конечно же, нет! У Тома внутри словно рухнуло сердце. Он поджал губы и опустил голову. Почему-то ему в голову не могло прийти, что его могут просто-напросто не выпустить на улицу. План мог подождать, но мальчик желал убежать как можно скорее, и любая задержка, даже самая короткая, отдавалась тоской в груди. Агнесс закрыла крышку пианино и повернулась на стуле к мужу. — Ты же сам любил там играть, Уилли, — сказала она нежным голосом. — Не лишай мальчика детства. — Через пару лет отпущу, — отозвался муж, не тронутый её лаской. У Тома по спине побежали мурашки — мысль о том, что он два года будет сидеть взаперти, казалась не просто ужасной, а нереальной. Агнесс прочитала всё это на его лице. Всё-таки мальчик был не особо хорошим актёром и не умел скрывать свои эмоции. — Я его отпускаю, — более строго сказала она, а у Тома одновременно с надеждой возник страх, что сейчас они поссорятся, и он точно никуда не пойдёт. — Он заслужил. — Вспомни его поведение за последние… пускай, даже, два дня! Это возмутительно! Пусть читает или страдает от безделья, но я его не пущу. Они спорили почти десять минут. Уильям начал повышать голос, а Агнесс говорила всё также ласково и мягко, как будто была матерью не только для Тома, но и для своего мужа. Мальчик вслушивался в их спор с замиранием сердца. В итоге Агнесс победила. Уильям так её любил, что уступил. Том так обрадовался, что даже подпрыгнул на радость матери. Был бы у него хвост, то завилял бы им. Берч нехотя сходил до соседских домов, где жили дети, и спросил, где они сейчас. Ему ответили, что играют у замка. Тогда он взял Тома за локоть и потащил на холм. Мистер Гот послал за ними ещё и соседского парня-фермера, чтобы тот тоже следил за мальчишками. Сначала Тому было трудно идти: пират хромал на одну ногу, и при каждом шаге утягивал его руку вниз, когда больная нога подгибалась. Но через некоторое время он привык. Мысль о скором спасении придавала сил и мотивировала лучше любого приза. Парень-фермер по имени Оливер сел под ясень и опёрся спиной о его ствол. Парень бесцельно собирал сор и палочки и складывал их в кучу. Но было видно, что искоса он всё-таки наблюдает за детьми. Словно ленивый пёс, он готов был сорваться с места в любой момент, но предпочёл бы этого не делать без крайней нужды. Берч где-то раздобыл полено и сел на него. Мальчики встретили Тома с радостью, как будто игры без него не складывались. Он был своеобразной знаменитостью, и каждый ребёнок хотел с ним познакомиться. Даже неприятный задиристый Райан среди сверстников был не таким плохим и почти не зазнавался. Даниэля почему-то не было. Томми подумал, что из всех мальчиков подружится, скорее, с ним, чем с кем-то другим. Но Даниэля почему-то не жаловали. Он прибежал на холм позже всех и запыхался. Мальчишки уже планировали, во что будут играть. Увидев Даниэля, все забурчали, что не хотят с ним играть. Все, кроме Томаса. Они говорили негромко. Так, чтобы не слышали взрослые, но чтобы до виновника торжества слова частично долетели. Даниэль их всё-таки услышал и растерянно остановился в двух шагах от ребят. Тому стало обидно за него. Он — славный парень, почему другие его не любят? — Эй, Дани, иди сюда! — позвал он. Даниэль подошёл к Тому и неловко огляделся. Ему самому было странно. Обычно никто не хотел с ним играть. Его даже не звали. А тут знаменитость Том подозвал его к себе. Даниэль очень стыдился перед родителями. Они были очень хорошими людьми, и в семье царили любовь и взаимоуважение. Но соседские дети Дани не любили, вызывая печальное негодование его родителей. И вот, появился тот, кто хочет с ним общаться. — А вы, — обратился Том к другим детям, когда те смолкли и с удивлением глядели на него во все глаза. Всего их было около десяти. Десять мальчиков, которые не любят Даниэля. — Почему вы были против, что Дани будет с нами играть? Мальчики не нашлись, что ответить. Слышалось несмелое «мы не против» и «я молчал». Когда Том уже подумал, что конфликт исчерпан, выступил Райан. Тряхнув головой так, что его рыжая копна волос упала на один бок, он сказал: — Я был против. Да и они тоже. Мы не особо жалуем Даниэля, потому что он вор. Он украл мой фонарик. — Ничего я не крал! — обиделся Дани. — Честное слово, Том! Его взяла моя сестрёнка, но она совсем маленькая. Я когда увидел фонарик, пошёл возвращать. А они сказали, что я украл его, а потом струсил. Том ему поверил. Выражение лица мальчика было таким испуганным и обиженно-честным, что сложно было усомниться в правоте его слов. Более того, в Томе бушевала жажда справедливости. Родители воспитали его так, что надо заступаться за тех, кого обижают. Тем более — несправедливо. — Теперь, когда ты всё знаешь, — обратил он к Райану, глядя в его некрасивое веснушчатое лицо, — то не будешь его больше обижать. А если обидишь, будешь иметь дело со мной. Райан пихнул Дани так, что тот отступил на несколько шагов, и с ухмылкой посмотрел на Тома. Защитник не заставил себя ждать и треснул рыжего по лицу. Раздался неприятный звук. Остальные мальчики вздрогнули. Оливер и пират поспешили к детям, уже давно подозревая, что между ними назревает конфликт. — Что вы тут дерётесь, бестолочи?! — закричал Берч, пихая обоих мальчиков. Райан испуганно глядел на Тома, зажимая кровоточащий нос. Его никогда не били, поэтому его задиристость всегда оставалась безнаказанной. И вот появилась справедливость в лице этого приёмыша. Рыжий не мог потерпеть такого унижения и завопил, что Том его побил просто так и что он какой-то больной. Наверное, потому что приёмный. В самом Томе закипала злость. Он видел лицо Берча. С каждым словом Райана мужчина поворачивался к Тому всё больше, и теперь и вовсе испепелял его диким, страшным взглядом сумасшедшего пирата. Мальчик совсем не хотел получать. Более того, он совсем забыл о побеге, а теперь его план шатался, словно неумелый акробат, пытающийся устоять на верёвке под куполом цирка. — Что ты наделал? — спросил Берч у Тома, и его голос не предвещал ничего хорошего. — Я тебе так задам, что… К этому моменту Том так рассвирепел, что готов был стукнуть и Берча. Вместо этого он крикнул: — Закрой рот! Пират опешил. Остальные опешили вместе с ним. Подгоняемый гневом, Том продолжал: — Знай своё место, животное! — видя, что Берч хочет сказать что-то, мальчик осёк его, — закрой рот, когда говорит хозяин! Над холмом повисла тишина. Даже ветер затих, перестав шуршать листвой деревьев. Даниэль был сам не свой от страха. Он был уверен, что всё произошло по его вине. Том почему-то перестал бояться вовсе. И впервые за десять лет своей жизни он чувствовал себя таким уверенным. Он заставил замолчать пирата и поставил на место старшего мальчика. В этот миг он был не просто десятилетним Томом, а целым десятилетним царём. — Уведи Райана к родителям, ему надо поплакать, ведь он трус. И сам проваливай домой. Молчать! Повторяю: знай своё место. Сейчас говорю я. Пошёл вон! Полный смятения и негодования, и, всё-таки, какого-то странного страха перед высшим существом, Берч взял Райана за локоть и повёл прочь от других детей. Проводив их взглядом, Оливер слегка поклонился и ушёл на свой пост под ясенем. Ситуация складывалась как можно лучше. Побег близился, и его образ был не таким туманным, как раньше. Невероятная гордость переполняла маленького Тома. Стоило Берчу увести главного задиру, как мальчики кинулись к виновнику шума и наперебой стали делать ему комплименты. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то восхищался его смелостью, а кто-то хвалил за проявленную жажду справедливости. Когда исчез Райан, мальчики потянулись к Тому. Он стал их негласным лидером и заводилой, и все с лёгкостью на душе и радостью следовали за ним. Больше никто их не обижал, некого было бояться. Кроме Берча, конечно же, но и того на холме не было. Только теперь Том заметил небольшой полуразрушенный замок, доживающий свой век метрах в ста от детей. Он стоял на самой высокой точке и не был замком, а был всего лишь крепостью. Над Долиной высилась единственная башня с большими окнами, у её подножия лежал маленький корпус, а одна стена с зубцами обвалилась и раскрошилась. И теперь замок напоминал какого-то динозавра с длинной шеей, который прилёг отдохнуть. Мальчики повели Тома туда и устроили экскурсию. Оливеру пришлось покинуть пост и идти за ними. Мальчики смеялись, лазая по хрупким стенам и перебирая серые кирпичи. Томми вдыхал запахи затхлости и сырости, а кожу ласково лизала прохлада. Это место казалось волшебным, как будто остановилось время. И только рухнувшая стена напоминала, что ничто не вечно, и даже такая громадина рано или поздно доживёт свой век. Дети решили играть в прятки. Сначала водил Том. Он отыскивал прячущихся мальчиков: кого-то за булыжником, кого-то в башне, и находил интересные места для будущих игр. Когда водили другие, Том веселился, но ни на секунду не забывал, что совсем скоро решится его судьба. Через несколько часов, когда бескрайнее небо над холмом стало мрачнеть, а кучерявые облака стали похожи на грязных овец, Том стал играть в свою последнюю игру. Водил Даниэль. Пока он громко считал, Томми спрятался рядом с разрушившейся стеной. Улучив момент, пока Оливер закроет глаза, сладко потягиваясь, он выскочил из замка и побежал прочь. Сердце громко стучало в груди, а в спину толкала преждевременная радость. Главное: бежать, бежать, бежать. Том нёсся с холма в противоположную сторону от Долины, перепрыгивая через камни и ямы. Он не знал, что там начинается большой лес, а ближайшее поселение находится со стороны Долины. Он бежал так быстро, что деревья слились в одну грязно-зелёную муть. Через двадцать минут все стали его искать. Тогда Оливер понял, что недоглядел. Послав одного из мальчишек в городок за подмогой, он побежал в лес. Ещё через некоторое время вывели на поводках охотничьих собак, чтобы они взяли след. И почти всё население отправилось на поиски беглого сына. Мистер Гот рвал и метал — он с удивительным постоянством наступал на одни и те же грабли. Миссис Гот тихо плакала, оставшись дома. Энн успокаивала её и жалела. Тихо поставив перед хозяйкой поднос, девушка налила в чашку крепкий чай и уговорила её сделать хотя бы пару глотков. Всхлипывая, Агнесс выпила чай и немного успокоилась. — Вот видите, как хорошо стало. И у вас всё наладится в семье. — Нет, не наладится, — ответила женщина, горько вздыхая. Энн погладила её по руке и уверила, что совсем скоро всё встанет на круги своя. Ближе к полуночи Тома нагнали. Он заблудился, но ни на мгновение не пожалел, что убежал. Заслышав вдалеке голоса и лай собак, мальчик пустился бежать пуще прежнего, и некогда покинувшие его силы появились в удвоенном количестве. Адреналин болью сжимал сердце. Том вспомнил легенду о Фидиппиде* и подумал, что уж лучше умрёт от изнеможения, чем вернётся домой. Но умереть ему было не суждено. Нагнав мальчика, люди схватили его за руки и потащили домой. Том отчаянно брыкался и кричал. Он почему-то думал, что этот побег был последним в его жизни, и теперь его убьют. На сердце было так тоскливо, а будущее казалось таким туманным, что жизнь в это мгновение была омерзительной. А когда Том увидел лицо подоспевшего мистера Гота, то и вовсе пожалел, что появился на свет. Оказавшись в стенах проклятого дома, Том накинулся с кулаками на нового отца. Берч ходил вокруг них, но не решался оттащить ребёнка, помня его поведение днём — поведение настоящего рабовладельца. Его крик: замолчи и знай своё место. Пирату до сих пор было не по себе. Мальчишка здесь чуть больше десяти дней, а уже заговорил как его мать. Миссис Гот сама не брезгует сказать Берчу, чтобы он знал своё место — место прислуги, которую муж держит из жалости. Пират — хромой охранник и садовник, да и это у него выходит плохо. Да, женщина недавно назвала Берча бестолочью, потому что он захотел дать маленькому господину воспитательный подзатыльник. Но, веди мальчишка себя хорошо, пират не стал бы так делать. Наверное, сам пират заразился от ребёнка бестолковостью и стал бестолочью. Агнесс не вышла встречать мальчика — её сердце было разбито. Женщина готова была простить ребёнку всё, если бы он покаялся и сказал, что любит её. Когда Том, обессилев, осел на пол, Уильям пошёл к супруге. Увидев мужа, Агнесс испуганно повела плечами. Почему-то у неё было чувство, что ей достанется тоже. У Уильяма был такой вид, как будто он говорил жене: вот видишь, я был прав! Теперь ты до конца жизни будешь меня слушаться! — Иди за мной, — приказал он жене. Утерев слёзы, женщина вышла за ним в гостиную, где Том сидел на полу и горько вздыхал. Выждав паузу, мистер Гот обратился к сыну: — Всё! Ты никогда не выйдешь отсюда! А если и выйдешь, то только со мной! И никогда больше не будешь играть с другими детьми! Да, точно… состаришься и умрёшь взаперти! — Не выйдет, — тихо-тихо ответил мальчик. — Или я убью вас, или умру сам. Агнесс зарыдала и спешно скрылась в другой комнате. Мистер Гот некоторое время молча обдумывал его слова, а потом заговорил: — Я до последнего не хотел этого, но теперь вижу, что иначе нельзя. Я отдаю тебя на перевоспитание мистеру… впрочем, всё узнаешь сам. Собирай вещи. Как ни странно, Том посчитал переезд хорошим шагом к спасению, и его настроение слегка улучшилось. Он видел будущее туманным, но не лишённым надежды, и всё было не таким плохим, каким казалось ещё совсем недавно. Когда Том скрылся наверху, мистер Гот снова пошёл к жене. Она сидела на стуле перед закрытым пианино и вытирала слёзы. Положив руки ей на плечи, Уильям поцеловал её в макушку и тихо-тихо сказал, как сильно её любит. Растроганная Агнесс заплакала пуще прежнего, сжимая аккуратными красивыми руками шершавые ладони мужа. Через полчаса сборы были окончены. Берч подогнал заведённый грузовичок мистера Гота к дому и уложил туда багаж юного господина. Уильям сел за руль, а Том — рядом. В машине странно пахло смесью пыли и машинного масла, а стёкла были мутными, как будто их не протирали лет десять. Ехать было недолго. Выехав из Долины, мистер Гот порулил куда-то в лес. На мгновение Том подумал, что его везут убивать в этой чаще, но потом вспомнил про загадочного мистера и перевоспитание, и в сердце вновь появилась надежда. Машина притормозила у старого страшного особняка. Казалось, здесь никто не живёт, но в забитом досками окне первого этажа через щели слабо теплился огонёк. Мистер Гот сказал сыну выйти и вытащил его спортивную сумку. Точнее, не его. Том нашёл её в шкафу вместе с новыми вещами. Уильям постучался в массивную деревянную дверь. Озираясь по сторонам, Том думал, что здесь вполне могут обитать призраки. Вышел хозяин: неприятный горбатый старик с длинными замусоленными волосами. Том понял, во что влип. От такого точно не стоит ждать поблажек. Наверное, он живёт отшельником из-за своей уродливости. — Добрый вечер, — вежливо молвил Уильям. Том промолчал. Старик осмотрел мальчика с поджатыми губами. — Я говорил, что придёте. — Так вышло. — Заходи, мальчик, — старик отошёл в сторону, а Том нехотя пролез в дом, изо всех сил постаравшись не задеть мерзкого человека. Не получилось. Внутри было мрачно и жутко. Почему-то мальчику показалось, что здесь в страшных муках умерло не одно поколение людей. — Когда вы вернётесь? — спросил Том и обернулся. Мистер Гот неопределённо пожал плечами и пошёл прочь. Старик захлопнул дверь. Том от всего сердца понадеялся, что не навсегда.