Отчий дом

Том понимал, что прятаться в замке — не самая лучшая идея из тех, что приходили ему в голову. Но куда бежать дальше он не знал. Однажды он уже заблудился в лесу. Там его нашли собаки. В этот раз мистера Гота не будет, и они разорвут его на куски. Как крота. Вспомнив о кроте, мальчик немного поплакал, а после стал размышлять. Он один одинёшенек на всём свете. Казалось, что родители находятся где-то в другом мире. Недоступном и далёком, куда Тому не попасть. Рано или поздно психи догадаются, что он в замке. Быть может, вернуться к Готам и зареветь белугой, чтобы они забрали его обратно? Там Том придумает новый гениальный план побега, только учтёт свои прошлые ошибки. Идея показалась неплохой, но мальчик побоялся высовываться из замка. Он знал, что Пёс рыщет рядом с блохастыми собратьями.

***

Когда солнце стояло высоко в небе, Том выбрался из замка прогуляться. Каменные стены пахли сыростью, а холодная трава переливалась тысячами росинок. Они как жемчуг покрывали всё зелёное, превращая его в изумрудный ковёр. Где-то в лесу пели птицы. Слышались далёкие голоса жителей Долины. Мальчик забрёл в лес. Там, под тяжёлыми ветками мокрого кустарника, он нашёл гнездо с воробьятами. Они дрожали голыми тельцами и раскрывали жёлтые рты, пища. Том некоторое время смотрел на них, а потом ушёл чуть дальше в лес, подумав, что сможет съесть птенцов, если одичает и станет новым Робинзоном Крузо. Он побродил некоторое время и сильно проголодался. Но съесть птенцов он все равно не решался. Более того, Том не представлял, как их можно приготовить. Он ошивался недалеко от замка, но прятался за огромными стволами вековых деревьев-великанов, чтобы его не увидели случайные путники. Вдруг к замку подошёл мальчик. По чёрным волосам Том узнал в нём Даниэля и стремглав бросился к нему. — Дани! — закричал он, выбегая из-за деревьев. Даниэль вздрогнул, а потом весело засмеялся. — Что ты здесь делаешь, Томми? Ты всё-таки убежал? — Убежал, — подтвердил Том, неимоверно гордясь собой. — Только я не знаю, как мне быть. Я подумываю вернуться к Готам. Быть может, настанет день, когда они повезут меня в ближайшее поселение, где водятся нормальные люди, а там позову на помощь. Даниэль сказал, что Том мог бы убежать сразу, да только сам Дани не знает, где ближайшая деревня. Он много слышал о ней, но никогда там не бывал. Более того, он никогда не выходил за пределы Долины. Услышав это, Том поубавил свой пыл. Он нутром чувствовал, что где-то есть эта деревня, ведь не может Долина стоять на краю света. Но как туда добраться? А если начнутся дожди? — Так что, мне вернутся к Готам? — спросил он, сев на большой булыжник, который как раз был частью хвоста того динозавра, на который походил полуразрушенный замок. Даниэль сел рядом и задумался. — Вернись. Миссис Гот тебя полюбила. Только надо ли тебе убегать? Том удивлённо посмотрел ему в глаза. Дани потупил взгляд и попросил рассказать, как Том появился в Долине. И мальчик рассказал, как его похитили по дороге из художественной школы, как он доводил новых родителей и не без горделивости упомянул, как психовал мистер Гот. — Я всё ещё думаю, что тебе не стоит убегать, — сказал Даниэль, потупив взгляд. Друг не мог в них посмотреть. Тогда Том обиделся. — Я могу принять то, что они — психи. Но как они добрались до тебя?! — ужаснулся он. В тот же момент он расхотел дружить с Даниэлем. Оправдание их безумия было равносильно предательству. Разозлившись, Том ударил мальчика в плечо. Тот не стал защищаться. — Зачем ты меня ударил? — тихо спросил Дани, касаясь саднящего плеча. — Потому что ты бесчестный человек. Мой папа говорил, что такие не заслуживают милости, — Том с трудом представлял, что значило слово «честь», но знал, что его природа благородна и означает только хорошее. — Почему я бесчестный? — Не знаю. Но ты поступил плохо, потому что сказал, что поддерживаешь взрослых. — Я такого не говорил. И у нас такое нормально, что ли. Не ты один. И ты не последний. Но я понимаю, что тебе плохо. И хочу помочь, раз ты собрался бежать. — Пожалуй, я зря тебя ударил, — Том снова захотел с ним дружить. — Да, наверное. — Извини. Они обнялись, и Тому стало легче. Они сели на хвост каменного динозавра, взяли палочки и стали рисовать на земле. Дани рисовал человека, а Том — лошадь, в итоге они соединили их в одного нескладного кентавра. Потом они составили план дальнейших действий, и он требовал от Тома выдержки и хорошей актёрской игры. А ещё — терпимости к Готам, ведь если он хочет быть хорошим сыном, то должен делать вид, что любит их. «Ты будешь учиться в школе с другими детьми. Рано или поздно. Но сначала у тебя будет учитель на дому» «К Рождеству взрослые часто куда-то уезжают за покупками, но без детей» «А ещё тебя надо спасти от Блэка»

***

Том не решался постучать в дверь несколько минут. Даниэль терпеливо ждал рядом и поддерживал его добрыми словами. Особняк Готов таращил на мальчиков светящиеся глазницы окон. Стоял холодный вечер. — А если пути обратно не будет? — с грустью спросил Том. — Вдруг я стану таким, как они? — Таким ты точно не станешь, пока твоё сердце принадлежит другим людям. И всегда есть путь обратно. Правда тогда тебе придётся идти по собственным следам. Том постучался. Даниэль спрятался в кусты рядом с крыльцом, чтобы, если друга начнут обижать, прийти ему на помощь. Дверь открыл пират. Том ему даже обрадовался. Берч некоторое время непонимающе смотрел на него, но потом всё-таки впустил. — Ты же вроде в ссылке у Блэка? Для пирата было удивительно вежливо не употребить по отношению к Тому «бестолочь». Мальчик подумал, что Берч помнил их назидательный разговор на холме у замка, и теперь он всё-таки познал своё место. Но сейчас Тому стало немного стыдно за тот разговор. Всё-таки Берч — взрослый. Но Тому было стыдно «премалюсенько», как он сам подумал. И слово ему так понравилось, что он решил использовать его чаще. — Там случилась премалюсенькая проблема. — Да? — протянул Берч таким голосом, каким взрослые подыгрывают детям, когда те что-то выдумывают. — Да. И я вернулся домой. Позовите мистера и миссис Гот. Пират цокнул языком и крикнул Энн, чтобы та позвала хозяйку по срочному делу. Агнесс быстро спустилась в гостиную и, увидев сына, прижала руки к груди, как будто сожалела о какой-то мировой трагедии. Плача, они кинулась его обнимать. Том делал вид, что рад ей. Впрочем, ему было не так тошно, как раньше. Всё-таки Готы лучше Блэка с Псом. Агнесс стала расспрашивать, как Том убежал. Тот не выдал секреты своего мастерства, но рассказал, как ему там было плохо. Когда женщина его жалела, Том не понимал, каких чувств в нём больше. С одной стороны, тоска, ведь неизвестно, когда выпадет удачный момент для побега. С другой, уверенность, что тут он будет сыт и доволен жизнью, ведь здесь его не пытаются убить. А при особенно хорошем поведении Том будет играть с другими мальчиками и есть вкусности. Вскоре подали ужин. Раньше обычного и без мистера Гота, что было чуждо для Энн. Хозяин ушёл по делам, и было крайне неприлично начинать трапезу без него. Она несколько раз спрашивала у хозяйки, не отложить ли ужин до прихода мистера Гота, чем раздражала Агнесс, которая всецело была поглощена сыном. Тогда Берч понял, что настал лучший момент, чтобы вернуть доверие хозяйки, которое он постоянно и с усердием подрывал своим свинством и бестактностью. Схватив Энн за локоть, он крикнул: — Выполняй свою бабью работу молча, дура, пока я не отрезал тебе язык! Вряд ли бы он смог это сделать, но нужный эффект был произведён: пристыженная Энн скрылась в кухне, а Агнесс посмотрела на пирата с удивлением и благодарностью. Том вмиг растерзал ломоть пряного сочного куриного филе, зажаристая кожица которого сладко хрустела. Миссис Гот сама отрезала сыну второй кусок. К своей еде она почти не притронулась, глядя на мальчика любящим материнским взглядом. Она представляла, что Том болезненный ребёнок, ещё когда увидела его на фотографии. Такого милого кудрявого мальчика аристократичной, породистой внешности. И теперь она боялась, что хрупкий здоровьем мальчишка вновь разболеется. Берч почувствовал скорое возвращение хозяина и скрылся в кухне, выгнав оттуда Энн. Та встала в самом дальнем углу гостиной, где и ужинали господа, чтобы её не заметили. Уильям увидел почти всю семью за столом сразу, как вошёл в дом. Он медленно подошёл к столу. Том низко-низко склонил голову над тарелкой, чтобы не встречаться с ним взглядом. Некоторое время стояла тишина. Потом Агнесс заговорила голосом, не предвещавшим ничего хорошего: — Ты ведь знал, что он убежал? Знал и ничего мне не сказал. Я ещё удивилась, куда ты провалился на весь день. А ты просто искал его вместе с Блэком. Хотел вернуть обратно к нему, чтобы я не знала, да? — Я не хотел, чтобы ты волновалась, — спокойно ответил Уильям. Но Том, глядящий на него исподлобья, видел, что он нервничает. Да и сам Том переживал. Решалась его судьба. Ссорились люди. — Он останется здесь. — Он не прошёл обучение у Блэка. Как мы можем принять его обратно, если он не изменился? — Наш сын там страдает. А если тебе так нравится Блэк, то живи у него сам. Сердце мистера Гота пропустило несколько ударов. Его горячо любимая супруга предпочла ему чужого человека. Она как будто ослепла. Ничего не сказав, Уильям развернулся и вышел вон. В душе Агнесс сильно пожалела о своих словах, но виду не подала. Грустно улыбнувшись, она погладила Тома по голове и поднялась к себе. Мальчик доел ужин в одиночестве. До одиннадцати часов Том просидел в своей комнате, наслаждаясь уютом и теплом. Он строил из конструктора тираннозавра, потому что динозавров он любил даже больше кораблей, пиратов и лошадей. Больше динозавров он любил только неизведанный космос и враждебные планеты. Когда тираннозавр кромсал импровизированный городишко, в комнату вошла миссис Гот и поцеловала сына в макушку. Укладывая его спать, она сказала, что защитит его от всех бед и что он хороший мальчик несмотря ни на что. Оставив Тома одного, женщина спустилась в гостиную. Она очень любила свечи и старомодные канделябры, поэтому внизу было и первое, и второе. Мягкий свет свеч разливался по мрачной гостиной, которая казалась большим пережитком прошлого, но так хорошо вписывалась в Долину. Накинув шерстяной платок, женщина вышла на улицу. Стояла тьма. Переругивались собаки. На крыльце соседнего дома курил тучный мужчина. Увидев Агнесс, он помахал ей рукой с сигаретой. Миссис Гот двадцать минут обходила дома тех соседей, с которыми дружил её муж. Она раз за разом прокручивала в голове их разговор, жалея о сказанном. Она очень любила Уильяма и страшно боялась его потерять. Любое искромётное решение, принятое в пылу ссоры, может сгубить их крепкий брак. Подумать только — они ни разу не ссорились за все годы, что прожили до появления Тома. Она нашла Уильяма в доме семьи Брукс, которая часто устраивала светские вечера и фуршеты в своём красивом светлом особняке. Готы были в числе важных гостей. Мистер Брукс был седеющим бодрым мужичком шестидесяти лет, сохранившим весёлость в свои года. Его жена была ему под стать, но не теряла элегантности и важности. Их взрослые дети уехали в Лондон, и теперь старые Бруксы доживали свой век в Долине. Уильям пил чай в гостиной, а подле него сидел хозяин дома. Узнав жену по поступи, мистер Гот не повернул головы, как будто не заметил. Агнесс подошла к нему со спины и положила руки ему на плечи. Потом обняла за шею и поцеловала в щёку. — Прости меня, милый. Возвращайся. Я очень тебя люблю. Мистер Гот растрогался и с трудом сдержал улыбку. Тепло рук жены грело не только тело, но и душу. Уильям молчал несколько секунд, чтобы она помучилась и поняла, как была неправа, и ответил: — Я тоже тебя люблю. Раз мы начали это дело, так и должны его закончить. Попробуем твою методику воспитания. — Вот увидишь, сейчас будет легче. Том очень изменился, я чувствую это.