Отчий дом

Наши жизни определяются возможностями. Даже теми, которые мы упускаем… «Загадочная история Бенджамина Баттона»

Для Тома примирение приёмных родителей стало неприятным открытием, но вида он не подал. В его сердце до последнего теплилась надежда, что он сможет легко обмануть излишне добродушную Агнесс, но мистер Гот обещал нарушить его хитрые планы. Уильям частенько глядел на сына и задавался вопросом: а подействовала ли школа Блэка? Всё-таки он ему неплохо заплатил. Неполную сумму, конечно, но, пожалуй, больше, чем Блэк заслужил. Вроде бы мальчик вёл себя хорошо. Иногда капризничал и ворчал, но не закатывал истерик. Это походило на затишье перед бурей. Особенно ласков он был с матерью, а она таяла от его детских наивных рассказов и улыбок. Слишком много любви для плохого сына. Уильям не мог похвастаться даже симпатией к Тому — настолько бесёнок его довёл. Глупый, вредный, хитрый мальчик. Даже сейчас он что-то замышляет. Но Агнесс… любовь её просто распирала. Мистер Гот же любил во всём мире только её и немного — дворовую собаку, потому что она вот уже девять лет верно несла службу. Да от неё пользы больше, чем от сына. Но Уильям готов был полюбить мальчика, как только тот станет хорошим и добрым. Сынком, если говорить ёмко. Подействовала школа или нет, сказать пока было трудно, но здоровье ребёнка постепенно сошло на нет. За два дня мальчик слёг в постель с жаром, и у него снова началась лихорадка. Чем бы ни лечил его Блэк, это помогло ненадолго. Уильям поехал в деревню за доктором как полмесяца назад. Доктор снова приехал и он, в отличие от жителей Долины, не знал истинное происхождение мальчика. Подивившись его слабому здоровью, он прописал лекарства и витамины, которые мальчику надо пить в осеннее время, раз он такой хилый. Доходяга, как сказал бы Виктор. Доктор сбил жар, и Том смог спокойно поспать. Мужчину оставили на ночь в доме, определив в гостевую комнату, чтобы утром он мог снова осмотреть маленького пациента. Наутро Тому стало намного лучше. В доме было тихо, потому что все ещё спали. Мальчик зачем-то вылез из-под тёплого одеяла и посмотрел в окно. По стеклу весело стучал дождь, а небо затянуло тучками. Том очень любил такую погоду, и его настроение приподнялось. Он вышел из комнаты — её не заперли, ведь мальчик болел и вряд ли вылез бы из кровати. Спустился вниз, почему-то крадучись. Потоптался на ковре — ворсинки приятно щекотали ступни и тоже поднимали настроение. Потрогал жёлтый старый абажур с тесьмой и подумал, что хотел бы жить в доме в виде абажура. Провёл пальцем по древним томикам на книжной полке, собирая с них пыль. Спящим, дом нравился Тому куда больше. Даже тут, в плену, мальчику было комфортно, если он оставался наедине с собой. Заглянул в кухню — это стало ритуалом. Берч спал, отвернувшись к стене. Зашёл в комнату Энн и Марты. Женщины спали, и только повариха тихонько храпела. Том немного расстроился, что когда вырастет, тоже будет храпеть. А ещё хуже — полысеет как Берч, и его не будет любить жена. Услышал шум в гостевой комнате. Тихо приотворил дверь и заглянул туда. Доктор добродушного вида читал томик, взятый с полки в гостиной. Мужчина оторвался от чтения и посмотрел на дверь. Из-за неё выглядывала часть кудрявой головы и любопытный голубой глаз. — Доброе утро, молодой человек, — улыбнулся доктор. — Вы можете зайти. — Здравствуйте, — Том вошёл в комнату и вдохнул запах лекарств, которые хранились в чёрном чемоданчике гостя. В гостевой комнате было уютно и просторно. А ещё — не было решётки на окне. — Ничего, что я взял книгу? Нечем было заняться. Просто очень рано проснулся — у нас, стариков, так принято. — Догмат? — Том решил покрасоваться перед доктором умными словами и потешить своё детское эго. — Какие слова вы знаете! — с улыбкой восхитился мужчина, совсем откладывая книгу — Как вы? Чувствуете себя лучше? Вам бы полежать в кровати пару дней. — В кровати скучно, — Том шаркнул ногой, как делал в детстве, когда стеснялся. Сейчас он стеснялся того, что был в пижаме, а доктор — в костюме — Болеть в принципе скучно. Мой вам совет: кушайте побольше овощей и фруктов, а ещё — не отказывайтесь с утра от каши. В десять лет вы должны быть повыше и покрепче. В голове Тома мелькнула мысль: а не рассказать ли доктору о том, что его похитили? Что он в плену вот уже долгое время и что его ждут родители? Потом он решил, что доктор добродушный только с виду, а на самом деле тоже похищает детей. И он знает, что Тома украли. Если бы Том рассказал доктору о похищении, то его жизнь у Готов закончилась бы в ближайшее время, и он бы вернулся домой. Но он не рассказал. От разговоров проснулась Энн. Постучавшись, она пожелала всем доброго утра и попросила маленького господина не докучать гостю и идти в кровать. Тому пришлось подчиниться. Взяв игрушку в виде динозавра и забравшись под одеяло, которое всё ещё хранило его тепло, он стал строить из него пещеры, в которых и жил его динозаврик. Когда проснулись все, доктор ещё раз осмотрел мальчика, повторил список лекарств и советы по укреплению иммунитета, и мистер Гот отвёз его обратно в деревню. Шёл четвёртый день. Когда болезнь отошла на второй план, Том почувствовал прилив сил, а на лице появился здоровый румянец. Погода всё время была хмурой, но приёмная мать всё равно разрешила мальчику выйти на прогулку в садик. Перед дверью она поплотнее застегнула на нём курточку и надела на него капюшон, хоть Том и был против. Они вышли на задний двор, где был садик. Там росли карликовые персиковые деревца с густой листвой, розовые кусты, которые почти утратили свой цвет, и барбарисы. Недавно прошёл дождь. Том сбивал капли с листвы палкой, представляя, что кромсает врагов. Миссис Гот с умиротворённой улыбкой шла сзади. В саду было тихо и уютно. Когда они подошли к розовым кустам, женщина всплеснула руками. — Кроты и здесь всё изрыли! Ума не приложу, что с ними делать. — Я могу расставить силки. А если вы увидите крота, то убьёте его? — подумав, спросил Том. — Что ты, мой милый! Я на них смотреть-то боюсь, а ты про убивать говоришь! Лови кротов на здоровье. Агнесс представила, как сын будет играть на свежем воздухе подальше от местных хулиганов, и это показалось ей замечательным. Тогда Том сбегал домой и принёс верёвки и прутики, которые украл с кухни, пока Берч спал в своём углу. У мальчика сердце замерло от восторга, когда он, словно маленький авантюрист, таскал из поленницы веточки. Перед уходом Том даже показал язык спящему пирату, а потом убежал. Силки и приманки были расставлены, когда Энн крикнула, что обед на столе. У мальчика совсем не было аппетита и возвращаться в ненавистный дом он не хотел, но у него не было выбора. В саду ему было спокойнее. Как будто его окружали стены не из кустов, а из зелёного точёного кирпича. До самого вечера Том не вспоминал о силках в саду, пока Агнесс не сказала, что там что-то шевелится. Тогда мальчик стремглав бросился в сад и увидел в зарослях роз крота. Он извивался в его силках и еле слышно похрюкивал. Мальчик бережно вытащил зверька из силков и отнёс домой. Положил на обеденный стол. Белая скатерть покрылась грязными земляными мазками от лап крота. Берч назвал мальчика бестолочью и пообещал освежевать зверька к ужину. Том взаправду испугался, потому что не знал, едят кротов или нет. Агнесс села рядом с сыном и с умиротворённой улыбкой стала наблюдать за его игрой. Том пускал крота по столу, а потом притаскивал его обратно, когда тот уползал. Но женщина отказалась потрогать зверька, как бы сын её ни упрашивал. Вернулся Мистер Гот — уставший, но чем-то до жути довольный. Он поцеловал жену в щёку и сказал, что она замечательно выглядит. Том посчитал, что выглядит она как обычно — мрачно в тёмной одежде, как будто несёт траур, но не сказал. Потом Уильям потрепал сына по волосам и только тогда заметил крота. Мальчик испугался, что приёмный отец бросит зверька на растерзание псу также как это сделал Пёс. Но Уильям лишь молча понаблюдал за зверьком и попросил сына не забыть унести это чудовище в лес, как он наиграется. Потом вспомнил, что сделал кучу покупок, включая лекарства для Тома, и приказал Берчу принести сумки из машины.

***

Надо было решать, в чём сын силён помимо плохой актёрской игры, ведь совсем скоро им предстояло нанять ему гувернёра. Языки, музыка, география, математика. Для приёмных родителей Том был загадкой, которую только предстояло разгадать. Поэтому после завтрака Уильям подозвал Тома к себе и спросил: — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, сын? Том подумал, что хотел бы стать свободным человеком. А может и киллером. Или хозяином конного ранчо с белыми лошадьми, или космонавтом, открывающим новые галактики. — Я хочу стать актёром. Вы пустите меня учиться в Лондон? — Боюсь, туда не принимают плохих актёров, — засмеялся мистер Гот. Уловив хмурый взгляд сына, поспешил добавить, — Если сдашь экзамены, то в добрый путь. Но это будет, когда ты вырастешь. Том подумал, что попытаться всё-таки стоило. И, если не так, то как-то по-другому, но он всё равно убежит из этого дома. Пока мальчик думал над актёрским будущим, Уильям притащил какие-то старые книги с названиями школьных предметов. Тому они сразу не понравились. Школу он в принципе не любил, но там, в его прошлой школе, он мог рисовать на уроках и кидать в девочек кусочками стиральной резинки, а тут — ничего. Пора было начинать учиться. Томми сопел над раскрытой книгой. Она была скучной, как россказни поварихи Марты — бывало, она бормотала что-то себе под нос, когда мальчик тихонько крал что-нибудь из еды. Агнесс ушла к подругам, чтобы за чашкой чая обсудить детишек, цветы в саду и последние новости. Уильям собрался с мужчинами поиграть в бильярд. Том остался один на один с учёбой. Ну, ещё и с Берчем. Мальчику нужно было подготовиться к приходу учителей и гувернёров, чтобы они не сбежали в ужасе от его безграмотности. Берч сидел на табуретке рядом и тяжело сопел. Он вообще ничего не смыслил в математике и стеснялся того, что он глупее Тома. Из-за этого он злился и кричал на ребёнка. Мальчик вздрагивал от его криков и ёжился, ожидая подзатыльник. Но насилия пока не было. — А вы настоящий пират? — спросил Том, в очередной раз отвлекаясь от задачи, которую не мог решить уже двадцать минут. — А как же. — Я так и знал! Значит, вы должны быть ленивым как настоящий пират. А вы заставляете меня учиться. — А ты хочешь, чтобы я делал это как пират? — удивился Берч. — Ладно. Йо-хо-хо, иди учиться, бестолочь. Доволен? — Сами вы бестолочь, — буркнул мальчик, и подзатыльник ему всё-таки прилетел. — Я тебе сейчас всыплю по первое число. И по второе тоже. Решай, тупица, пока я тебе шею не свернул! В этот момент Том решил, что вдвоём они с Берчем существовать не смогут и победит кто-то один. Он придумал хорошую тактику, как избавиться от пирата и жить спокойно до Великого побега — так он назвал этот решающий день. Быть хорошим сыном для родителей и плохим воспитанником для мистера Берча. Что может быть проще? Том услышал, что пришла миссис Гот. Пора было действовать. — Знаете, что, мистер Берч? Сами решайте свои задачи. Они как раз для глупцов. Мужчина влепил ему смачный подзатыльник. Том чуть не ударился лбом о стол. В глазах замельтешили белые точки. Выждав несколько секунд, он завизжал, выскочил из-за стола и кинулся вниз, в гостиную. Там приёмная мать уже была готова его пожалеть. Крича, но не плача — слёз он почему-то выдавить из себя не смог — мальчик рассказал, как мистер Берч его избил, когда он не смог решить задачу. В то время по лестнице спустился и пират. Уже издалека услышав наглую ложь, он рассвирепел и готов был придушить ребёнка, да только мать мешала. Прижимая к себе мальчика, Агнесс грозилась серьёзно поговорить с мистером Готом, когда тот вернётся. Бурча проклятия, пират скрылся в кухне, чтобы ждать приговора через несколько часов. — Как ты, мой мальчик? — спросила расстроенная женщина, целуя Тома в щёки. Мальчик грустно вздохнул. — Я так испугался, мама, — Агнесс вздрогнула, услышав заветное долгожданное слово. По её рукам побежали мурашки. Как будто Том сказал первое в жизни слово. Но мальчик чутко видел перемены в её настроении и как будто чувствовал, что надо говорить. — Хорошо, что вы пришли, мама. Спасли меня. — Потом и папа придёт, — на глазах Агнесс появились слёзы. Она назвала Уильяма папой во второй раз в жизни. Впервые она сказала это, когда сообщала ему о беременности десять лет назад. Говорила ему, каким он будет хорошим отцом для их ребёнка. Но ребёнок умер, и на его место пришёл Том. — Старику не сойдёт с рук его жестокость. — У меня всё внутри холодеет от слова «математика»… — Ничего, отдохнёшь от занятий несколько дней, поиграешь с друзьями на свежем воздухе. Под вечер Уильям вернулся домой. Всё это время он играл с соседями-джентльменами в бильярд и потягивал виски. Его настроение было отличным. Господа советовали, как лучше подойти к новоиспечённому сыну, как его баловать и как стать его другом, а не просто отцом. Но стоило ему войти в дом, как Агнесс набросилась на него с порога. — Твой старик совсем распоясался! Он избил нашего сына, когда тот не мог решить задачу! Уволь его, пока Томми не погиб! Мистер Гот некоторое время осмысливал её слова. Всё-таки он был немного пьяненьким, и хорошее настроение вкупе с дорогим виски были против увольнения Берча. — Дорогая, вспомни, какой наш сын выдумщик. А назидательный подзатыльник ещё никому не мешал. Но с Берчем я поговорю. Он крикнул старика, и тот приковылял — уверенный в себе, настроенный идти к цели до победного. Он рассказал, как Том огрызался, но для приёмных родителей это не было аргументом. Уильям сказал, что ещё один такой срыв, и Берч будет уволен. Том всё это время подслушивал их разговор, прячась за шторами. Он не дышал, вслушиваясь в слова взрослых. И предупреждение мистера Гота он воспринял как прямой призыв к военным действиям. Агнесс сдержала своё обещание. На несколько дней Тома освободили от учёбы, и он играл с мальчишками в мяч у своего дома, как в самый первый раз. Они соорудили импровизированные ворота из булыжников и разбились на команды. Игра пошла. Мальчики громко смеялись и ругались, если кто-то запинывал мяч за чужие заборы. В это время взрослые собрались на лобном месте под огромным древним ясенем, где стояли лавки. Днём там сидели старики, перемывая кости соседям. А по вечерам собирались зрелые люди, в основном интеллигенция, и что-нибудь обсуждали. Учёбу детей, хорошие книги или новости из Лестера. В этот вечер звёзды сошлись и устроили им повод для разговоров: сыновья играли в мяч. Где-то в восемь вечера к лобному месту подошёл полицейский — тот самый, что приходил несколько дней назад и искал Тома. Поздоровавшись, он ещё раз спросил: нет ли информации о худеньком кудрявом мальчике Томе? Все как один сказали, что нет. А одна женщина и вовсе посочувствовала родителям бедняжки. Уильям немного напрягся — вдруг полицейский приметит среди мальчишек Тома? Но мужчина был уже подслеповат — его жизнь клонилась к закату. Бросив ленивый взгляд на детей, он пошёл к нанятой деревенской машине, чтобы вернуться обратно в город. Полицейский выполнил свою миссию, а дело обещало остаться нераскрытым. Волонтёры шерстили по второму разу все места, чтобы вскоре забыть о пропавшем мальчике навеки. Том был так увлечён игрой, что не заметил полицейского. Если бы он оторвался от мяча и посмотрел на взрослых, то его плен снова мог бы закончиться, и жизнь у Готов стала бы всего лишь страшным воспоминанием. Том мог закричать и залиться слезами, сказать, что не знает этих людей. Но он был сильно увлечён игрой и сам определил своё будущее.

***

Том всегда завидовал детям из книжек и фильмов, которые жили в сиротских приютах или сбегали из дома. Он представлял, как тоже бродил бы по улицам старого Лондона, пел перед горожанами за монеты и воровал кошельки. Раньше мальчик начинал дрожать при мысли о свободе. Жизнь, полная опасностей и приключений. В детстве он будет воришкой, которому не надо есть мамин суп и ходить в школу. Подростком он будет грабить прохожих. А став мужчиной, Том планировал податься в пираты или братство воров, и они все вместе будут грабить корабли, банки и музеи. Сейчас этой свободы хоть отбавляй. Том может идти куда пожелает. Мамы нет. Нет и её супа. Прошлой школы тоже нет. И что? Где грабежи и жизнь в водостоках? Где предвкушение опасностей и азарт? Свободен ли он по-настоящему? Нет, это только иллюзия свободы. По натуре Том был хулиганом и драчуном, но его кроткая, почти болезненная внешность производила на окружающих взрослых обманчивое впечатление. Женщины, в том числе и миссис Гот, не чаяли в нём души и считали его хорошим и воспитанным мальчиком. Мужчины считали его интеллигентным ребёнком и говорили своим сыновьям вести себя также. Они и вели. Били стёкла, разоряли птичьи гнёзда и дрались под предводительством Тома. Ещё он был славным заводилой. Злясь на самого себя, Том пошёл к дому Даниэля. Его бесило собственное бессилие. Он всё ещё был слишком маленьким, чтобы выпутываться из неприятностей. А ведь в прошлый день рождения мальчик посчитал себя совсем взрослым. Даниэль вышел без сестрёнки. Девочка копошилась в песке с подругами. Они играли маленькими лошадками и гадали, когда начнётся дождь. Вдалеке слышались громовые раскаты. Над Долиной висели мрачные свинцовые тучи. Дул ветер, и Дани заставили надеть ветровку. — Я придумал, чем нам можно заняться, — сказал Том, когда они пошли по дороге, ведущей к выезду из Долины. Именно по ней мистер Гот вёз его к Блэку. — Пошли к особняку Блэка. Я хочу разбить ему все окна. Даниэль с задором одобрил эту идею, и мальчики перешли на бег. Миссис Гот выглянула из окна и крикнула им, чтобы они не уходили далеко. Том сказал, что они поиграют рядом, но это было ложью. Через двадцать минут они прибежали к покосившемуся особнячку мистера Блэка. Собак уже не было за изгородью, их увезли обратно в городок, к хозяину-охотнику. Том вспомнил о растерзанном кроте и ещё больше разозлился на жителей этого дома. Мальчикам повезло, что Пёс ушёл за продуктами в городок, а глуховатый Блэк как всегда дремал у своего камина и ничего не слышал. Дани предложил собрать булыжники. Через некоторое время мальчики набросали кучу больших камней, а после чего начали обстрел. Стёкла разлетались с весёлым звяканьем. Осколки летели в траву. Мальчики хохотали и бросали новые и новые камни. Ни одно окно с переднего фасада не осталось в живых. В это время Уильям спустился по тропинке в низину, где и доживал свой век особняк. Ещё издалека он слышал звон стекла и мальчишеский смех, и что-то внутри подсказывало, что там шалит его сын. — Как вам не стыдно? — изумился мистер Гот, увидев двоих хулиганов. Мальчики замерли с поднятыми камнями. — Ваше счастье, что слуга Блэка сейчас в городе. Иначе он бы вам уши оторвал, пока тащил за них к взрослым. — Мы гуляем, — усмехнулся Том. Он совсем не боялся наказания. Самое страшное — заточение у Блэка — было позади. Агнесс всё равно никому не отдаст своего сыночка. — Ума не приложу, почему ты такая вредина, — мистер Гот грустно вздохнул и посмотрел на обстрелянные окна в доме Блэка. — Ну, пошли. Расскажем твоей матери, что ты натворил. — Рассказывайте на здоровье, — огрызнулся он, совсем расслабившись. Агнесс точно не расстроится его проказам. Ещё и похвалит за смекалку и досуг на свежем воздухе. — Противный мальчик. — Ваш сын. — Противный, но хитрый. Даниэль, тебе и вовсе должно быть стыдно. Ты был таким хорошим мальчиком, пока не связался с моим сыном. Дани ничего не сказал, потому что был хорошо воспитан, но точку зрения мужчины не разделил. Он ничуть не усомнился в своей «хорошести» и не жалел, что дружит с Томом. С тех пор, как друг треснул рыжего Райана по лицу, он больше к Дани не лез. — Всё, ладно, идём домой. Даниэлю через несколько дней надо идти в школу. В отличие от тебя он хочет быть хорошим сыном. Том хотел сказать, что, в отличие от него, Даниэля не похищали, но промолчал. С каждым разом протестовать становилось всё труднее, как будто Долина запускала свои мерзкие лапы в его сознание.