Отчий дом

— Ну, Томми, давай знакомиться? Вопрос задал странный парень лет двадцати пяти, который как будто только недавно выпустился из какой-нибудь скучной консерватории. Он был излишне худым. Виктор, пожалуй, растерялся бы, встреться с ним. Ведь место доходяги уже занято Томом. Этот парень носил хвостик, а волосы у него были тёмными. А ещё он смешно картавил. В общем, Том совсем не хотел с ним знакомиться, а потому промолчал. Его подняли в невероятную рань и притащили в гостиную, чтобы знакомиться с этим доходягой? Десять минут назад парень ввалился в дверь, привёл себя в порядок перед зеркалом и только потом заметил своего будущего ученика. Помимо молодого человека в гостиной была ещё и старомодная женщина. Мрачная, тёмная, строгая на вид. В отличие от Агнес она не несла пожизненный траур в своей одежде, она просто была ханжой. Том впервые видел эту женщину. Она до жути напоминала учительницу, но мальчик окрестил её «новой уборщицей» и перестал замечать. — Сынок, не молчи, — попросила Агнес, трогая мальчика за плечо. — Он у нас стеснительный. Уильям с трудом подавил смешок. Стеснительным он его точно не считал. Более того, сонный бесёнок хмурился. Значит, гувернёра ожидали неприятности. И этот гувернёр был таким забавным, что мистер Гот с удовольствием бы посмотрел на его мучения. А ещё эта, вторая… Соседи рекомендовали её в качестве преподавателя. Говорили, что она хороша в этом деле. По крайней мере, по внешнему виду она точно похожа на строгую учительницу. Их кое-как познакомили. Томми произвёл на преподавателя двоякое впечатление. С одной стороны, его мать заверяла, что он — замечательный и невероятно смышлёный мальчик. На этих словах его отец что-то крякнул и отвернулся к окну. А с другой — Том стоял сычом, уставившись в одну точку. Как будто он уже окончил Гарвард и учёба с гувернёром его ничуть не интересовала. Парня звали мистер Бакер, и было видно, что он не из здешних мест. Его выдавала откровенная беспородность, написанная на лице. Так оно и оказалось. Парень приехал из деревни, чтобы учить Тома. Том поспорил сам с собой на пять центов, что выведет Бакера из себя ещё до завтрака. Тут же проиграл. Новая уборщица нарушила все его планы. — Миссис Гот, — сказала она таким голосом, что Тому захотелось утопиться, — я не сомневаюсь, что ваш ребёнок одарён, но со знакомствами у него явные проблемы. Прошло минут десять, а вы только представили мистера Бакера. Услышав своё имя, парень напрягся. Хоть он и был вторым преподавателем-гувернёром, главной была она. — Я — миссис Нельсон. Мальчик решил прикинуться глухонемым и промолчал. В другой ситуации его отец посчитал бы это позором для себя и Агнес, верхом невоспитанности и дерзости, но внешний вид миссис Нельсон заставлял его быть солидарным с сыном. Он тоже хотел молчать, лишь бы старая карга не ругала его. Миссис Нельсон зачем-то повторила своё имя. В отчаянии, Агнес попросила Тома поздороваться. Мальчик глянул на неё исподлобья и продолжил молчать. Ему нравилось быть вредным. Такой настрой сильно поднимал настроение ему и Берчу, который подглядывал за всем происходящим с кухни. И сейчас, в это пасмурное холодное утро, мальчик ему даже нравился. Всех спасла Энн. Девушка сообщила, что ранний завтрак готов, и можно садиться за стол. Трапеза проходила в большой компании, где Том продолжал изображать глухонемого. Миссис Нельсон перестала его замечать и заговорила с Готами. Рассказала, какой у неё большой стаж и сколько детей она замучила своими уроками. В разговор всё время вклинивался мистер Бакер. Эдакий озорной добрый преподаватель, который будет отпускать с уроков. Том выжидал удобного момента, чтобы подпортить всем боевой настрой. Яичницу он не любил, кашу не хотел, поэтому надо было занять рот разговорами. Он прекрасно понимал, что не следует переходить дорогу новой гувернантке, но ему почему-то очень, просто невероятно хотелось быть вредным в это утро. — Мама, — позвал он Агнес, чтобы заранее задобрить её. Женщина отозвалась ласковой улыбкой. — А когда уйдёт наша новая уборщица? Ну, та, что миссис Нельсон. Берч что-то хрюкнул со своей кухни. Уильям подавил смешок и отвернулся к окну, потому что почувствовал, как распирающий изнутри смех заливает краской его лицо. Если сынок и хочет быть плохим актёром, так пусть играет в комедиях. Агнес переваривала услышанное. Миссис Нельсон поджала губы так сильно, что они побледнели. Её лицо словно было создано природой, чтобы пугать детей. Если глаза — это зеркало души, то её зеркала были хорошо спрятаны под нависшими веками и густыми, совсем не женскими бровями. Если женщина — произведение искусства, то мастер, работавший над миссис Нельсон, был бесталантным новичком. — Сынок, миссис Нельсон — твоя гувернантка. Она будет учить тебя, — тихо ответила Агнес, бледнея с каждым словом всё больше. — Мама, — снова позвал мальчик, и Агнес напряглась, ожидая чего-нибудь страшного. — Давай сходим в поход завтра? Ты сделаешь сэндвичи, мы погуляем по лесу до самого вечера, я научу тебя стрелять из рогатки в птиц… впрочем, у меня нет рогатки… Миссис Нельсон прервала его грёзы строгим предостережением, а Тому показалось, что зубов у неё больше, чем надо. Она походила на старую, но здоровую лошадь. — Воспитанные мальчики не стреляют из рогатки. И завтра с утра ты начинаешь учиться. — Простите, что говорю, когда вы перебиваете, миссис Нельсон, — съехидничал мальчик. — Так вот, о чём это я? Ах, да. Только мы не возьмём мистера Гота, потому что он всё время меня ругает. Уильям дёрнул бровью. Маленький наглец пытается разозлить его. Забавно. И какой контраст: Агнес он ласково зовёт мамой, а его — мистером. Хитрец. Агнес понимала, что сын слишком много себе позволяет, но ничего не могла ему сказать. Ей на помощь пришёл Уильям и попросил сына завтракать молча. Том хотел молчать назло им всем, даже когда они к нему обратятся, но никто больше его не замечал. После завтрака Том всегда отправлялся на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом. Агнес говорила, что ему это пойдёт на пользу, учитывая его слабое здоровье. Мальчик копошился в саду не один. Мистер Бакер вызвался сопровождать своего воспитанника, как бы тот ни намекал, что не хочет этого. Гувернёр трогал мокрые от росы розы, вдыхал их сладковатый аромат и загадочно улыбался. И никакие тучи не могли омрачить его хорошее настроение. Том нашёл в силках старого жирного крота. Зверёк как будто чувствовал, какую судьбу уготовил ему маленький хулиган, и отчаянно сопротивлялся. Дважды укусил его за пальцы и один раз выскользнул из рук, словно мыло. Мальчик соврал, что хочет пить. Бакер поспешил в дом, чтобы принести воспитаннику воды. Том спрятал крота под курткой, зашёл с двери кухни и раньше, чем его заметил гувернёр через двери гостиной, убежал на второй этаж. В этот момент он подумал, что быть шпионом тоже неплохо. Вбежав на второй этаж, он прокрался в гостевую комнату, где и расположилась миссис Нельсон. Увидел дорожную сумку. Положил в неё крота. Убежал в свою комнату, скинул куртку и сделал вид, что уже давно перебирает конструктор. Он совсем забыл, что внизу его ждёт гувернёр. Через несколько минут вернулась миссис Нельсон, а ещё через пару мгновений раздался её громкий визг. Наверх прибежали родители и мистер Берч. Гувернантка выскочила из своей комнаты, крича, что в её сумке кусается огромная крыса. Уильям прошёл на проверку и обнаружил испуганного крота. Зверёк пытался вырыть яму в ворохе одежды, но у него ничего не получалось. Очевидно, что это проделки Тома. Взяв крота за шкирку, Уильям принёс его в комнату сына. Мальчик что-то мастерил из конструктора. — Не знаешь, откуда взялся крот в сумке миссис Нельсон? — строго спросил мужчина, швыряя зверя на стол перед сыном. Тот вздрогнул, когда его постройка разлетелась на детали. — Уверен, там есть ещё крысы и жабы. — Почему? — Потому что она ведьма! Мальчик злобно расхохотался. Уильям никогда не слышал, чтобы дети так смеялись. И его взгляд — там словно черти пляшут. — Посмотрим, как ты будешь веселиться на её занятиях. Мистер Гот вышел, хлопнув дверью. Погладив крота и подивившись его живучести, Том вынес его на улицу и выпустил на соседский участок. Первая шалость удалась. Сколько ещё их понадобится, чтобы карга сошла с ума? Из-за неё он не может доводить мистера Бакера. Как только он вспомнил о Бакере, появился сам гувернёр со стаканом воды. Он спрашивал, куда пропал Том и что это были за крики. Мальчик многозначительно пожал плечами.

***

Занятия начинались в девять часов. Иногда в десять, когда Том симулировал недомогание или очень хотел спать. Гувернёры жили в разных комнатах. Миссис Нельсон — на втором этаже, в комнате напротив Тома. Мистер Бакер — внизу, где когда-то ночевал доктор. Первой вскакивала карга. Громко копошилась в своей комнате, причитала и ненавязчиво будила остальных обитателей второго этажа. Тогда просыпалась Агнес и шла будить сына поцелуем или щекоткой. Том изображал удовольствие и смеялся, но его сердце продолжало безразлично биться. Потом приёмный отец неизменно трепал его волосы, а Берч называл бестолочью. Из-за гувернёров Том не мог доводить старика, отчего очень грустил. Иногда, вечерами, мать приглашала мальчика в музыкальную комнату и учила его играть на пианино — она помнила печальный опыт игры на скрипке и не возвращалась к этому вопросу. Рядом с Агнес Томми походил на котёнка. Ластился, иногда хулиганил, но делал это так очаровательно, что сердце женщины сладко замирало. Иногда отец приходил к ним и слушал, как замечательно играет жена. И уходил, когда начинал играть сын. Но Том был способным учеником и вскоре научился неплохо играть несколько произведений. Одна мелодия нравилась мальчику больше всего. Агнес сочинила её сама в пятнадцать лет и очень обрадовалась, когда та пришлась сыну по душе. Когда она начинала играть, Том прислушивался. В мелодии были восточные мотивы. И он представлял, как красивая японка гуляет под луной на берегу озера, по которому на лодке плывёт её возлюбленный. Ещё мать учила Тома французскому. Тогда она звала Уильяма, и они вместе вели какой-нибудь диалог на этом языке, и Том с удивлением убеждался, что они любят друг друга. Ещё больше он удивился, когда узнал, что мистер Берч тоже говорит на французском. Точнее, неплохо на нём ругается. И вскоре мальчик выучил много слов, которые ему знать не следовало. Мистера Бакера Том считал неплохим парнем и учился у него с удовольствием. География и математика были скучными, но гувернёр приправлял их такими интересными байками, что мальчик запоминал всё против воли. Миссис Нельсон преподавала Тому английский язык и классическую литературу. Мальчик ужасно скучал на её предметах, пока не додумался хулиганить. Тогда учебный план стал его собственным. Том сам решал, какую книгу прочитать, а какую — бросить в преподавателя. Особенно он веселился, когда называл гувернантку гадкими словами. Больше всего ему нравилось «un vieux poulet», что с французского переводилось как «старая курица». Но однажды миссис Нельсон поубавила его пыл. Когда Том в который раз скинул листы с сочинениями на пол, она крепко взяла его за локоть и тихо, но страшно сказала: — Ты думаешь, я не знаю, почему ты так себя ведёшь? Том струхнул и ничего не смог сказать. — Скучаешь по дому? По своим настоящим родителям? Так знай, что никто тебе здесь не поможет. Ни я, ни мистер Бакер, никто. — П-почему? — прошептал Том, начав заикаться. Он делал это, когда пугался. — Потому что всем на тебя плевать. Да и других родителей ты не заслужил. Готы для тебя в самый раз. Женщина успокоилась и отпустила его. Том покрылся мурашками и так сильно расстроился, что на глазах появились слёзы. Он давно не плакал и не хотел делать это снова. Поэтому он подпёр голову рукой и устремил глаза на лист бумаги, чтобы миссис Нельсон вдруг не увидела, что он плачет. В его сердце затаилась такая обида, какой он не испытывал даже к Готам. Раз все знают о его беде, значит ему нечего терять. И отомстит он им всем по полной. Начнёт с un vieux poulet, продолжит Бакером. А ведь он даже понравился Тому, на его занятиях мальчик вёл себя почти хорошо. Надо было убрать всех, кто мешает быть с приёмными родителями наедине. Словно Том проникал в их сердца, а они, эти чужие люди, ему мешали. Том стремился заполучить любовь матери. Цепочка: мать любит Тома, а отец любит её. Если он любит её, значит любит и Тома. В этом треугольнике нет места ни гувернёрам, ни Берчу. О таких совсем не детских вещах мальчик думал до конца занятия.

***

Миссис Нельсон была так сильно увлечена вышивкой, что не заметила мальчика, который прокрался за её кресло в гостиной. Они занимались почти неделю, и женщина всё ещё не могла привыкнуть к его мерзкому характеру. Мальчишка доводил её каждый урок. Он не был глупым, но всеми силами доказывал обратное. Часто грубил и хулиганил, не выполнял уроки, а бесхребетная мамаша шла у него на поводу. А отец шёл на поводу у неё. Замкнутый круг, состоящий из хулиганства. Миссис Нельсон могла отдохнуть от всех только в свободное от уроков время. Она устраивалась поудобнее у камина, брала в руки пяльцы и вышивала несколько часов, пока не темнело. И тут она безосновательно чувствовала себя в безопасности. Ещё утром Том обнаружил, что их цепной пёс загрыз крысу. Несчастный зверёк так и умер с раскрытым в агонии ртом и перегрызенным хребтом. Мальчик кинул собаке хлеб, чтобы задобрить её. Как бы он ни старался, старый пёс никак не становился к нему добрее. Как будто чувствовал, что Том никогда не станет здесь своим, и поэтому лаял на него. Пёс отвлёкся на хлеб. Взяв крысу за хвост, Том утащил её наверх и спрятал у себя под кроватью до удобного момента. Он настал вечером. Противная миссис Нельсон села за шитьё. Том спрятался за спинкой её кресла. Полы длинной объёмной юбки закрывали ноги женщины и пылились на полу. Она сидела боком к камину, и полы были совсем рядом с каминной решёткой. Том услышал тихий храп. Миссис Нельсон задремала. Тогда он привязал край юбки к решётке. Угли еле тлели и не могли подпалить юбку. Том подумал, что к сожалению. Достал из-под кофты крысу. Тихо хихикнул и зажал рот рукавом, чтобы не рассмеяться во весь голос. Позвал гувернантку по имени. Почувствовал, что она проснулась, и кинул крысу ей на колени. Он представил, как женщина распахнёт глаза и увидит омерзительное грязное тельце с запёкшейся кровью. Прошла целая вечность прежде, чем женщина с визгом вскочила на ноги. Задняя часть юбки, привязанная к решётке, оторвалась от пояса. Миссис Нельсон запуталась в порванной юбке и упала на пол, всё ещё визжа. Упала рукой на крысу. Поползла на четвереньках прочь, оставив юбку на поле боя в качестве трофея. Том громко хохотал за спинкой кресла. На его глазах выступили слёзы, так ему было весело. В таком положении женщину застал мистер Гот. Мужчина перевёл взгляд с побеждённой гувернантки на хохочущего сына, и по его взгляду мальчик понял, что ему несдобровать. Уильям в два шага оказался рядом с сыном, схватил его за грудки кофты и рывком поставил на ноги. Мальчик притих, тараща на него испуганные глаза. — Тебе совсем не стыдно? — процедил приёмный отец сквозь зубы. Том отрицательно мотнул головой. — Тебе станет стыдно, когда ты вырастешь. В тридцать лет, когда он будет очень старым, может ему и станет стыдно. Но не сейчас. Вечером Уильям отнёс сумки миссис Нельсон вниз по холму, где и стоял дом её семьи. Гувернантка взяла расчёт за пять отработанных дней и с гордо поднятым носом заявила, что больше не хочет работать с их сыном, и Бакер вынужден был остаться с ним один на один. Агнес ужасно расстроилась, но попросила мужа не ругать сынка, ведь он такой замечательный мальчик. Это было сильным унижением для миссис Нельсон. Она ушла, но отпечаток её вредности сильно повлиял на мальчика. После её слов, что всем на него плевать, Том и вовсе перестал доверять людям. И, если раньше мистер Бакер нравился ему и рано или поздно мальчик попросил бы его о помощи — ведь Бакер на самом деле не знал о похищении, то сейчас Том закрылся в себе. Бакер стал простым учителем, таким как все. Весь вечер Том ходил тише воды ниже травы, строя из себя хорошего сына. Перед сном он собрался с духом и постучался в спальню приёмных родителей. Ему разрешили войти. Мальчик никогда толком не был в этой комнате. Большая старинная кровать на мощных ножках стояла у окна. У стены были мрачный комод и шкаф с зеркалом, на котором время оставило странные чёрные точки. Спальня показалась Тому древнее, чем сам особняк. Как будто какое-то невидимое горе старило её быстрее, чем время. Родители лежали на кровати. Агнес читала книгу, а Уильям пытался спать при свете торшеров. — Мне очень жаль, что я вас расстраиваю, — он просто хорошо играл, потому что в этот момент не чувствовал ни любви, ни раскаяния, ни стыда. — Но я не могу перестать хулиганить. Оно выходит само. Уильям подозвал мальчика. Том несмело подошёл, и тогда мужчина вдруг прижал его к себе. Удивилась и Агнес. — Ты адаптируешься к новой жизни, — сказал мистер Гот, гладя сына по затылку и шее. — Все мальчики хулиганят, это не страшно. Они делают это, когда им не хватает внимания. Просто я плохой отец. Я вижу, как ты тянешься к… маме, — он попробовал на вкус непривычное слово. Том обнял отца за шею, потому что растерялся и испугался одновременно. Никакого прилива любви он не испытал, но и не знал, чего ждать от нежности приёмного отца. Мальчик видел глаза Агнес. Она улыбалась и вытирала слёзы. Она плакала всё время, и было не удивительно, что она делает это снова. — Мама заслужила, что ты её любишь, — продолжал Уильям, — а я нет. Если хочешь, мы что-нибудь сделаем вместе? Ты очень хотел рогатку. Мы сделаем её вместе. — И вы разрешите мне стрелять из неё по птицам? — изумился Том. — Да хоть по окнам, но не по нашим. Я очень хочу быть хорошим отцом, а ты можешь быть хорошим сыном. Я чувствую это. И ты заслуживаешь хорошего папу. У сестрёнки Даниэля послезавтра день рождения. Её родители пригласили нас всех на праздник. Если хочешь, мы пойдём всей семьёй. Том сказал, что очень хочет. Тогда Агнес забрала его из объятий мужа и сжала в своих. Картинка идеальной семьи, которую она так часто себе представляла, вдруг показалась ей совсем реальной.