Спаси меня

      Прошло еще семь месяцев.       С каждым месяцем магические силы покидали ее, а проклятие отступало на второй план. И с каждым месяцем ее желания и идеи становились все более непредсказуемыми и вводящими Румпеля и Голда в ступор. Поначалу мужчина даже пытался отнекиваться и вразумить капризную девушку, а после, поняв тщетность своей затеи, молча выполнял все ее требования.       Передвигаться Эмме стало сложнее из-за отекших ног и большого живота, поясница нещадно болела, а необходимость в туалете увеличилась в несколько раз. Свое недовольство и усталость она срывала на Румпеле, который терпеливо и молча делал все возможное, лишь бы вызвать ее улыбку. Он целовал ее даже тогда, когда она рычала и отталкивала его, носил на руках из комнаты в зал, и, несмотря на свои глубокие морщинки усталости у глаз, дарил ей счастливые улыбки и взгляды полные обожания и любви.       В последний месяц Эмма полностью потеряла свои магические силы. Девушка помнила историю с Малифисентой и знала, что ребенок возможно на мгновение лишит ее сил, но она не ожидала, что дитя будет высасывать из нее магию во время всей беременности, в частности, в последние ее недели. С каждым днем ее кожа бледнела, превращая землисто-золотую чешую в человеческую кожу. Одним утром, взглянув ей в глаза, Румпель завороженно замер, любуясь ее светло-зелеными, человеческими глазами.       Единственное, что больше всего ее беспокоило, это взросление Голда. Потеряв магию, она могла только полагаться на сообразительность и вменяемость пса, ибо другой возможности остановить его теперь не было. Уже на третьем месяце беременности щенок старался максимально защитить ее, реагируя на каждый шум, пребывая все время в золотой форме, ревниво и с неохотой подпускай к ней Румпеля. Ни разу не приняв во время ее беременности своей обычной формы, Голд все время находился где-то поблизости. Пес достиг своего максимального размера, поэтому передвижение по замку было затрудненным, но, к радости пса, и разочарованию Румпеля и Эммы, замок способствовал некоторым его перемещениям. Иногда двери замка сами расширялись, пропуская Голда в одну из комнат, тесня при этом хозяев, иногда, словно чувствуя настроение Эммы, замок не позволял псу проникнуть в комнату и тогда одна из морд обязательно выламывала двери, с любопытством просовывая свой золотой нос в комнату, пытаясь что-то вынюхать. Эмма раздраженно закатывала глаза, а Румпель лишь бессвязно ругался себе под нос. У них был еще один ребенок, непослушный, неуправляемый, тот, которому Румпель с трудом достигал до предплечья, тот, кто в любой миг готов был защитить своих хозяев, но в то же время, будучи еще молодым псом, желал играть со своими хозяевами.       К полному разочарованию мужчины, пес был немного неуклюжим. Поэтому однажды, разворачиваясь в гостиной, Голд случайно задел Румпеля золотым хвостом, приложив того головой об стену. Мужчина ненадолго потерял сознание, а Эмма в тот момент разрывалась между истерикой, шоком, и ощущением преждевременных родов. Девушка в тот день не на шутку перепугалась, как, наверное, и сам Голд, что пытался незаметно, со скулом, выскользнуть из комнаты. Выговор от Темной в тот день получили абсолютно все: Голд — за свою неуклюжесть, замок — за поощрение пса, Ворчун — за то, что не вовремя принес письмо и Румпель. Правда Эмма сначала привела его в чувство, пожалела, поцеловала, а потом разразилась гневной тирадой по поводу его неосмотрительности. В тот день виновники ее плохого настроения боялись взглянуть на разъяренную будущую мамочку, даже замок не баловал их волшебством.       — Может, мы будем спать в зале? — Румпель запрыгнул на стол, лукаво смотря на девушку, что пыталась устроиться среди подушек в своем кресле во главе стола. Почему-то именно здесь ей становилось легче.       — А когда будут схватки, ты понесешь меня обратно в комнату? — Эмма с завистью посмотрела на стол. Сейчас у нее не было возможности ни сесть, ни закинуть на него ноги.       — Ну… у нас всегда есть Голд… Эмма! — мужчина не успел увернуться от летящей в него подушки.       — Я тебе покажу — Голд! — Эмма вновь швырнула в мужчину подушку, которую он ловко поймал.       — А если в ответ брошу? — Румпель игриво приподнял бровь. Эмма самодовольно хмыкнула, указывая рукой в сторону холла, откуда донеслось нетерпеливое царапанье когтей по полу. —  Нет, ну я так не играю, — мужчина кисло скривился, обреченно обнимая подушку. — Ты просто невыносима.       — Ты себя видел? Даже боюсь представить, какой характер будет у нашего сына.        — Дочки, — пропел мужчина, важно поднимая указательный пальцев вверх.       — Ну вот почему ты так уверен?! — воскликнула Эмма, всплеснув руками. Этот разговор они поднимали каждую неделю, и никто еще ни разу не сдавал своих позиций.       — Я — папа, я так чувствую, — он показал ей язык, не желая переводить этот спор в баталию.       — А я кто, по-твоему?! — Эмма зло покраснела, сжав ладони в кулаки. Хорошо, что они вновь не подняли тему имени для ребенка, примириться было бы сложнее…       — Сомнений нет — мама! — Румпель поймал еще одну адресованную ему подушку.       — Дурак! — Эмма лениво отмахнулась от мужчины, пытаясь скрыть улыбку.       Когда едва уловимая волна магии распространилась по замку, Эмма, громко вскрикнув, резко встала с кресла, схватившись за живот. Мужчина спрыгнул со стола, подходя к девушке и обнимая ее за плечи. Его взгляд был встревоженным и испуганным. Он знал, что необходимо было сделать, но мысли чудесным образом уступали панике.       За дверью зарычал и залаял Голд, с грохотом поднимаясь по лестнице.       — Ч-что? Схватки? Тебе больно?! Началось?! — Эмма обняла руками живот, судорожно вздохнув, она отрицательно качнула головой. На дрожащих ногах девушка выпрямилась, поддерживаемая своим мужчиной. — Что случилось?       — Все хорошо, Румпель… Все… — Эмма поморщилась, услышав лай доносящийся из дальнего восточного крыла замка. — У нас гости. Мне нужно туда, — Эмма освободилась из объятий мужчины, направляясь к выходу, придерживая рукой живот. Нужно было поторопиться.       — Эмма, тебе нужен покой. Какие гости?! — Румпель бросился за ней, но Эмма подняла руку, останавливая его.       — Этот гость ко мне, пожалуйста, позволь мне встретиться с ним наедине, — Эмма вперевалочку, поспешила к лестнице. Наверху громко лаял Голд, ломясь в одну из стен замка.       — Постой, — окликнул ее мужчина, не решаясь пойти за ней.       — Мне нужно поторопиться, там Голд. Прошу… — вздохнув, Румпель кивнул.       — Будь осторожна, — он вернулся в зал, надеясь на лучшее, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из конца замка.       Эмма спешила изо всех сил. Кто мог подумать, что этот день когда-нибудь настанет? Девушка с трудом взобралась на четвертый этаж, пот стекал со лба, а руки предательски подрагивали. Но страх за ее гостя придавал ей сил. Завернув за нужный угол, Эмма увидела, как морда пса буквально вгрызается в двери комнаты, цепляясь клыками за едва державшиеся на петлях двери.       — Голд! Нельзя! — рыкнула девушка, торопясь к церберу. — Уйди!       Пес послушно замер, разрываясь между приказом хозяйки и долгом защищать ее от любой опасности.       — Все хорошо, Голд. Он свой. Он не причинит нам вреда. Друг, — девушка осторожно приблизилась к псу, протянув ему руку. Головы недоверчиво покосились на потрепанную дверь, но, прижав уши, покорно ткнулись металлическими носами ей в руку. — Вот так, молодец. Хороший, мальчик, — Эмма попыталась почесать его за ушком, хотя искренне сомневалась, что он может что-то почувствовать. — Не приходи сюда больше. Ладно? Не нужно, это друг. Наш друг, м? — Эмма взглянула в огненно-красные глаза пса, ища там каплю понимания. Словно почувствовав ее просьбу, Голд лизнул ей ладонь. — Молодец…. Иди к Румпелю, будь с ним. Ты ему сейчас очень нужен. Нам всем нужно набраться сил… — цербер покорно склонил голову и, бросив еще один взгляд на двери, покинул коридор.       Подойдя к двери, Эмма неуверенно замерла, руки нервно теребили подол ее свободной рубашки. Она не раз прокручивала в голове эту встречу, но никогда не думала, что это произойдет именно так, через знакомство с Голдом… Черт, он, должно быть, чертовски напуган сейчас!       Эмма толкнула двери, входя в комнату. На первый взгляд в этой комнате ничего не изменилось. Не могла же ее магия подвести? Краем глаза она заметила какое-то движение и, не успев среагировать на него, ощутила, как сбоку в тот же миг ее обняли, утыкаясь носом в плечо.       — Ээ… Ээээ…. — Темная потрясенно замерла, явно не ожидая такого поворота событий. Девушка по-разному представляла эту встречу и объяснения, но не так.       «Мерлин, я сейчас рожу. И тогда Румпель убьет нас всех…»        Ткань рубашки стала промокать от слез, а до ее слуха донесся тихий всхлип.       — Б-бэй? — руки неуверенно обняли мальчика за плечи. Его хватка усилилась, он цеплялся за ее рубашку, сильнее прижимаясь к ней, плача в плечо. — Мерлин, ребенок. Это был всего лишь Голд, папа рассказывал тебе о нем, он…. — Эмма замялась, пытаясь подобрать слово к их огромному увальню. — Эм… безобидный? — Эмма скривилась от собственного ответа. Безобидностью тут и не пахло. Стоять стало значительно сложнее, удерживая на себе вес мальчишки. Руки успокаивающе прогладили его по спине. Он не отвечал, продолжая плакать. Девушка нахмурилась, замерев от воспоминаний. Он мог сюда перенестись, только если ему угрожала опасность. – Бэй? Что случилось? — мальчик не ответил, громко всхлипнув. Приобняв его, Эмма подтолкнула Бэя к кровати, им необходимо было присесть.       — Эй, — она поддела его за подбородок, вынудив посмотреть на нее. Лицо было красным и заплаканным, а карие глаза, такие, как у отца, наполнены страхом и болью. На щеке красовался порез, а нижняя губа была слегка опухшей.       — Я звал тебя, — его глаза вновь стали наполняться слезами. — Я все время тебя звал. Они звали тебя. Ты не пришла. Почему? Почему ты не пришла?! — Эмма вздрогнула. С уходом магии, она перестала слышать голоса.       — Я… — что она могла ответить? — У меня нет сил, я не слышала. Прости меня. Я бы обязательно пришла. Что произошло? Кто это сделал? — Эмма провела кончиками пальцев по его щеке. Мальчик дернулся, с обидой смотря на девушку.       — Стража. Черная стража. И королева… — лицо Эммы исказилось в болезненной гримасе. Она не думала, что Реджина сможет так скоро выследить его. Значит, ее чары слишком ослабли, королева знает о том, что она беременна. Эта женщина придет и заберет их ребенка. Эмма прикрыла глаза выдохнув, мысли метались в голове, но каждый вопрос, каждая идея и выход сводились к одному — будет война.       — Это сделала она?       — Стража, — он качнул головой, пряча глаза. — Они искали меня, заходили в каждый дом. Звали меня по имени, я…. Эмма, я должен был сразу исчезнуть. Я… я виноват. Это все из-за меня. Из-за меня они пришли в деревню, из-за меня… — он всхлипнул. Эмма прижала мальчика к своей груди, успокаивающе погладив по голове.       — Ты не виноват, Бэй. Ты сделал все правильно, они не нашли тебя. Ты в безопасности. Твой папа будет так рад, ты просто….       — Они убили их из-за меня. На моих глазах! — Эмма вздрогнула, прижав ребенка ближе к себе, укачивая на руках.       — Не из-за тебя, малыш. Даже если бы тебя там не было, они убили бы невиновных. Это не из-за тебя, — ком подступил к горлу, а на глаза навернулись слезы. Ей было жаль ту семью, что с радостью приютила Бэя, научив его всему. Была бы хоть единая возможность, она бы спасла, успела. Эмма зажмурилась, продолжая покачиваться.       — Они… они сожгли деревню…всех… — Эмма задохнулась, прижимая мальчика ближе к себе. Гладя его по густым каштановым волосам, целуя в макушку.       «Мерлин… Я убью ее…»       — Мне очень жаль. Мне действительно жаль, Бэй. Знала бы я, будь у меня возможность, этого бы не произошло. Но ты не виноват, Бэй, слышишь? Это не из-за тебя. Она просто сумасшедшая. Королева все равно бы выжгла деревню, она никого не оставляет после себя. Никого….       Она не знала, сколько они так просидели, но внизу послышался шум. Эмма знала, что Румпель беспокоиться, но пес еще на какое-то время мог его задержать.       — Я могу увидеть папу? — тихо спросил Бэй, боясь отпустить Эмму.       — Эм… — девушка вздохнула и отстранилась от мальчика. Поймав его взгляд полный надежды, она виновато улыбнулась. — Помнишь тот контракт, что вы заключили? Он… он еще действует, — Бэй нахмурился. — Но не долго, осталось совсем чуть-чуть, я уверена. Ты сможешь еще немного подождать?       — Сколько?       — Неделю, может две. Не больше. Двери этой комнаты распахнуться, когда ты сможешь увидеть Ру… папу. Лучше не рисковать, Бэй. Вам не стоит сейчас видеться, и, чтобы не нарушить контракт, Румпель не должен знать о том, что ты тут. Хорошо? — Бэй неуверенно кивнул.       — Я могу писать ему письма? — Эмма встала и вышла в уборную, медля с ответом. — Эмма?       — Да, — она вернулась с влажной тряпкой, вытирая кровь и сажу с подбородка мальчика. Бэй зашипел, но не отстранился. — Если у тебя получится уговорить Ворчуна не болтать, — они оба скривились, зная, какой нрав был у ворона. Но, прежде чем Ворчун навестит Бэя, она обязательно поговорит с ним с глазу на глаз. Намекнув, что от него живого места не останется, если он проболтается Румпелю. До их слуха донеслась приглушенная ругань и рык.       — А… Голд точно добрый и…       — Неуклюжий? Да. Но папу не любит, — Бэй хихикнул, и Эмма подарила ему ободряющую улыбку. — Вы с ним подружитесь, обязательно. Я буду тебя навещать иногда. Могу попросить Ворчуна быть с тобой чаще.       — Ой нееееет, — Бэй скривился, а Эмма хмыкнула.       — И все-таки, если совсем скучно станет, можешь поговорить и с ним. О, давай кое-что проверим. Закрой глаза и подумай о чем-нибудь вкусном, что ты очень хочешь, — мальчик с сомнением посмотрел на Эмму. — Давай-давай.       Темная искренне надеялась, что замок выполнит его пожелание, тогда некоторые вопросы, в том числе связанные с едой, отпали бы сами собой. На столике что-то звякнуло и появилась вазочка со сладким.       — Ух ты! — Бэй потянулся к конфетам.       — Теперь я знаю в кого ты такой сладкоежка, — пробурчала Эмма, следя за второй, отправленной в рот, конфетой. — Ты можешь попросить у замка все, что хочешь. Еда, вещи, книги. Только пожалуйста, не питайся одними конфетами, папа нас потом убьет. Бэй энергично закивал головой, точно так же, как это делал Румпель.       — Голд, дьявольское создание! — яростно заорал где-то поблизости Румпель. Они вздрогнули, обеспокоенно переглянувшись.       — Мне нужно идти, Бэй, — мальчик кивнул. Встав, Эмма на мгновение замялась. — Насчет… — Эмма опустила взгляд, пытаясь подобрать слова. Бэй встал и поцеловал девушку в щеку.       — Я рад. Очень, — он улыбнулся, перепачканный шоколадом.       — Спасибо тебе, — Эмма спешно поцеловала мальчика в лоб и поторопилась покинуть комнату. Когда двери захлопнулись, замок починил их, вешая на них массивный замок. Завернув за угол, девушка увидела, как Голд, вцепившись зубами за ворот рубашки Румпеля, оттягивал хозяина обратно в зал.       — Черт бы тебя побрал! — крикнул мужчина, сопротивляясь.       — Прекрати ругаться в замке дети! — хихикнула Эмма и тут же закрыла рот, удивленно уставившись на мужчину. Голд резко выпустил рубашку мужчины, от чего тот, покачнувшись, чуть не упал.       — Какие дети? — Румпель брезгливо стал стаскивать с себя заслюнявленную ткань.       — Твой, — Эмма демонстративно положила руку на живот. Мужчина раздраженно встряхнулся, бросив в Голда своей рубашкой.       — Где ты была? — девушка вздохнула, подходя к нему ближе.       — У нас был гость, — Эмма попыталась пригладить его волосы, но мужчина увернулся.       — Почему так долго? Я волновался за тебя, — его губы были плотно сжаты, а ноздри раздувались.       — Не злись, — Эмма поцеловала Румпеля в щеку, довольно улыбнувшись, когда ей удалось поймать его непослушную прядь и заправить за ухо.       — Я не злюсь, — на его скулах заиграли желваки.       — Но все же хорошо. Голд бы почувствовал…       — А он и почувствовал! Кто это был?       — Это… не важно, — Эмма провела ладонями по его обнаженным плечам, пытаясь снять хотя бы часть напряжения.       — Настолько не важно, что ты послала пса охранять меня?! — рыкнул мужчина, дернувшись, но Эмма удержала его.       — Румпель… ты мне сейчас нужен, — его ладони сжались в кулаки, девушка видела, как его злость медленно уступает беспокойству. Вздохнув, Эмма признала, что она была виновата перед ним, и мужчина заслуживал хоть каплю правды. — Мне принесли новость, плохую, — его плечи вновь напряглись.       — Бэй…? — его голос подозрительно сел.       — Что? Нет, Мерлин, нет! С ним все хорошо. Прости, я не так хотела это сказать, — она виновато уткнулась лбом в его плечо, он не пошевелился. — Мне нужна услуга Малифисент.       — Зачем? — сдавшись, он обнял ее за плечи.       — Реджина узнала, что я беременна, — девушка услышала, как он шумно выдохнул.       — Это значит…       — Будет война, — Эмма подняла голову, с сожалением смотря на него. Румпель прикрыл глаза. Страх за своих родных стал медленно оплетать его сердце, болезненно сжимая его. — Прости меня.       — За что? — он непонимающе моргнул.       — За то, что впутала вас всех в это, — Эмма нервно закусила нижнюю губу.       — Единственное, о чем я жалею, так это о том, что нужно было ее бить в тот раз стулом, а не посохом, — он кривовато усмехнулся, прежде чем поцеловать девушку в щеку. — Война, значит война, — он мягко поцеловал ее вдоль подбородка, склоняясь к ее уху. — Свою сторону я уже давно выбрал, — ее ухо обожгло горячим шепотом, что отправил мурашки по всему ее телу. Она запустила пальцы в его шелковистые волосы, массируя кожу головы. Мужчина довольно хмыкнул, спускаясь поцелуями к ее шее.       — Нужно… нужно позвать… — мужчина мягко прикусил нежную кожу. — Румпель!       — М? — руки нежно скользили по ее спине, а губы захватывали ее кожу, посасывая.       — М…Малифисент… — нить разговора напрочь ускользала.       — Я — Румпель, — он тихо рассмеялся, отстраняясь от нее. Девушка возмущенно фыркнула, легонько ударяя его по плечу.       — Я убью тебя, — буркнула девушка, спускаясь по лестнице. Мужчина приобнял ее за талию, придерживая.       — Тебе все еще нужны сторонники, — заметил он, целуя девушку в щеку.       — Я тебя потом убью.       — Забудешь, — он смешливо фыркнул, ойкнув от толчка в ребра.       Когда они вошли в зал, Эмма присела на софу, стоявшую у камина. Мужчина хотел присесть рядом, но Эмма остановила.       — Оденься, — она указала в него пальцем. — У нас сейчас будут гости.       — Ревнуешь? — спросил Румпель, натягивая уже появившуюся новую рубашку.       — Завидую, — Эмма беспокойно погладила живот.       — Я все равно тебя люблю, — поправив ворот рубашки, он чмокнул ее в щеку.       Эмма понятия не имела, как звать Малифисент без магии, но надежда на замок не давала ей уйти в депрессию.        — Малифисент! — воззвала девушка к огню, напряженно следя за языками пламени. — Малифисент! — огонь стал жарче, но ничего не изменилось. Эмма поджала губы, принимая свое поражение.       — Может третий раз, как тебя?       — Я же не Темная, — огонь вспыхнул, и из него вышла Малифисент, баюкая на руках ребенка. — И не зачем так кричать. Вот будет у вас… — ее взгляд остановился на животе Эммы. — О… Быстро вы…       Эмма закатила глаза, а Румпель неловко заерзал на софе.       — И я тебя приветствую, Малифисент, — буркнула Эмма. Женщина снисходительно улыбнулась, вздрогнув, когда кто-то врезался в двери зала и залаял. Малышка на ее руках проснулась и заплакала. Женщина устало вздохнула, начиная ее покачивать.       — Я ее только уложила… Что у вас тут происходит? — она с опаской взглянула на двери, которые стали трещать под градом обрушившихся на них ударов. Эмма поморщилась, от такого количества шума начала болеть голова. Заметив ее состояние, Румпель осторожно протянул руки к Малифисент.       — Давай я ее возьму, а вы поговорите, — женщины удивленно посмотрели на него, смутив мужчину. Малифисент аккуратно передала малышку в его руки, с любопытством наблюдая за тем, как он баюкает ее.       — Кто это? — женщина поморщилась, когда кто-то вновь ударился о двери.       — Не узнаешь своего щенка? — Эмма выгнула бровь, бросая ей вызов.       — Это его идея была, — блондинка отмахнулась в сторону Румпеля, который был увлечен успокоившейся девочкой. — И кто вообще держит цербера дома?!       — Не нужно было особенного выбирать, — фыркнула Эмма. — Голд, тише!       — Голд?! — воскликнула женщина. — Это же девочка!       — ЧТО?! — хором воскликнули Румпель и Эмма.       — Нет, это точно мальчик! — отмахнулась Эмма, с сомнением поглядывая на двери. — Я не люблю женщин!       — Да ну? — Малифисент скептично выгнула бровь.       — Не смей, — зашипела Эмма.       — Я чего-то не знаю? — Румпель отвлекся от малышки, с интересом переводя взгляд с Эмму на ведьму. Дверь сорвалась с петель и в комнату проник золотой нос, отвлекая всех.       — Ох, теперь понятно, почему Голд… — женщина озадаченно изучала пса. — Однако, это куда лучше, чем способность его матери.       — Какая? — Румпель покачивал вновь заплакавшего ребенка.       — Она могла становиться невидимой.       — Слава Мерлину, нам еще повезло! — воскликнул мужчина, удивив женщин. Малифисент снисходительно улыбнулась, любуясь малышкой.       — Так зачем ты меня позвала?       — Мне нужна услуга, которую ты мне задолжала, — Эмма внимательно следила за женщиной, которая нахмурилась.       — Что тебе нужно? — Малифисент беспокойно посмотрела на Лили.       — Защита. Ты же понимаешь, что со мной происходит то же, что и с тобой?       — Оно даже произошло раньше, чем я могла подумать, — женщина удивленно рассматривала человеческую кожу Эммы, под пристальным взглядом которой та поежилась.       — И нам объявили войну.       — Реджина? — Эмма напряженно кивнула. Понимая, насколько сейчас она была беспомощна, и что Малифисент могла запросто нарушить их сделку. — Тебе нужна только защита?       — Все, что защитит мою семью, — в глазах Малифисент мелькнул мстительный огонек, зажегший в ее голубом взгляде пламя.       — Я сделаю все возможное, чтобы в этом замке пролилась кровь только одного человека, — женщины понимающе переглянулись.       — Вы же не собираетесь… — мужчина нахмурился. Малифисента перевела задумчивый взгляд на Румпеля.       — Ты помнишь, что я тебе сказала в нашу последнюю встречу? — это отвлекло мужчину, губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели. — Не упусти момент, — она взмахнула рукой, перемещая магией малышку к себе на руки. — Позовете, — женщины почтительно кивнули друг другу, прежде чем Малифисент исчезла в огне.       — Что она имела в виду? — Эмма обеспокоенно взглянула на напряженного, задумчивого мужчину.       — Глупости, которые мне еще тогда не понравились. Я люблю тебя, и у нас все будет хорошо, — взяв ее руки в свои, он притянул ее для поцелуя.       Сомнения терзали его душу.