Спаси меня

      Интересно, она избегала его или это было простым стечением обстоятельств? Сколько времени прошло с того дня, когда он предложил стать ей другом, когда предложил поддержку и понимание, тепло и заботу? Неделя? Две? Может, уже месяц? Сделки, новые лица, новые места, любая работа, позволяющая унять ноющую боль в сердце. Эмме хотелось разобраться во всем самой. Понять, как она относится к Румпельштильцхену и стоило ли соглашаться на его предложение. Это было странно. Может, сейчас он жалел об этом. Может, он будет избегать ее, снова прятать взгляд, как делал это раньше, и все вернется на свои места. Все будет как раньше, за исключением Дарка. Стоило наконец-то появиться в замке и побыть с мужчиной наедине больше десяти минут, понять, испытывает ли он такие же смешанные чувства, смущен ли или рад. Сегодня она появится к обеду. Эмма надеялась, что он от корки до корки изучил ее подарок и обязательно приготовит что-то такое, от чего захочется бесцеремонно облизать пальцы.       Он не видел ее почти месяц. Сначала мужчина беспокоился, бросал на нее тревожные взгляды, пытаясь уловить в ее глазах ответы на свои вопросы. Поддалась ли она этому разрушающему чувству, был ли сломан ее стержень, или девушка из последних сил старалась держаться и сохранять спокойствие. Он ни на секунду не пожалел о своем решении, так было правильно. Румпельштильцхен действительно считал ее своим другом. С каждым днем он привязывался к ней, она становилась по-своему родной. Мужчина старался не маячить перед ее глазами, двигался плавно и осторожно наблюдал за ней. Он давал ей свыкнуться с их новым статусом. Давал время, чтобы девушка разобралась в себе, приняла эту новость и нашла в ней свои плюсы. Эмма должна была снова взять под контроль свою тьму, договориться с ней, доказать, что кто-то еще верит в нее. Мужчина верил, что если она договорится с собой, будет намного проще. Он сможет приручить ее. И, как ни странно, Румпельштильцхен сам хотел быть прирученным. Было ли это возможным? Он не знал. Но где-то в глубине души очень хотел, чтобы так и произошло. Какие-то невидимые нити с каждым днем появлялись между ними, связывали их сердца и притягивали ближе.       Сегодня она решила появиться на обед. Румпельштильцхен должен был обрадоваться, но смог лишь одарить ее дернувшимся уголком губ.        Мужчина растерянно готовил обед. Блюдо готовилось на автомате, не требуя сильной концентрации. Поэтому движения мужчины были рассеянными, а взгляд задумчивым. Что-то громко рухнуло в зале, отвлекая его от раздумий. Румпельштильцхен фыркнул и подготовил поднос. Никак иначе Эмма не могла заявить о своем присутствии, никак.       Девушка в наигранно-расслабленной позе сидела в кресле. Только напряженный взгляд выдавал ее с головой. Она наблюдала за каждым движением мужчины, за его мимикой. Хотелось, чтобы он поприветствовал ее или нахмурился, когда ему что-то не нравилось. Хотелось понять, жалеет ли он. Румпельштильцхен не взглянул на нее ни когда вошел в зал, ни когда расставлял тарелки. Девушка шумно сглотнула, и ей показалось, что он мог услышать ее. Легкая волна страха захлестнула ее. Неужели слова, сказанные им, были такими же пустыми, как обещания многих ее клиентов. Захотелось встретиться взглядом и заглянуть в его душу.       Тарелка, звякнув, опустилась перед ней, и мужчина безучастно скользнул взглядом по ее лицу. Эмма поежилась, взгляд его карих глаз был холоден и безжизнен. Мужчина сейчас был не с ней. Он был в своем мире, который почему-то не хотел его выпускать из собственных лап. Она сосредоточенно наблюдала за тем, как Румпельштильцхен неловко присел на стул рядом с ней и подтянул к себе тарелку.       «Ну что ж, мы с тобой поговорим еще об этом», — мысленно пообещала она себе и взглянула на тарелку. Разочарование волной пробежалось по ее лицу. Он был безнадежен, даже с книгой. Хотя, девушка присмотрелась к мясу, оно выглядело съедобным, ровно до первого укуса. Нахмурившись и поджав губы, девушка бросила на мужчину сердитый взгляд. Он всегда ожидал ее реакции, но не сегодня. Сейчас Румпельштильцхен сидел возле нее, смотря в одну точку, и на автомате подносил вилку ко рту. Эмма была уверена, что он даже не чувствовал вкуса пищи, а там было что прочувствовать. Темная склонилась к столу, пытаясь заглянуть в его карие глаза, забыв о том, что она должна была поддерживать свою непринуждённость за столом. Вспомнив об этом, Эмма захотела резко выпрямиться, но заметила, что Румпельштильцхен даже не отреагировал на нее. Он задумчиво, сосредоточенно жевал кусок жесткого мяса, а в его глазах было столько боли и грусти, что у Эммы перехватило дыхание. Ее строгость сменилась растерянностью. Качнув головой, она материализовала перед собой поваренную книгу, что подарила ему, и когда он не обратил даже на это внимание, уныло стала искать данное блюдо в книге. Было интересно, это он бездарен или автор этой книги.       Спустя несколько долгих минут, девушка поняла, что бездарны все. Ее взгляд метнулся к мужчине, от которого ощутимо веяло грустью и сожалением. Она проследила за вилкой, с зубцов которой, на полпути к его рту соскользнул кусок мяса, и мужчина отправил в рот пустую вилку. Не будь он так озадачен, она бы беззастенчиво рассмеялась над тем, как он, не заметив подвоха, продолжал жевать. С этим нужно было что-то делать.       — Румпельштильцхен, — он не отреагировал.       «Да что ж с тобой».       — Румпельштильцхен! — мужчина вздрогнул, когда Эмма прикрикнула. Он рассеяно посмотрел ей в глаза. — Что с тобой?       — Ничего, — он непонимающе нахмурился.       — Я же вижу, ты рассеян и задумчив, — его глаза забегали, и он виновато опустил голову, скрывая глаза спадающими прядями волос. — Румпельштильцхен, я жду ответа.       Он не поднимал глаз и продолжал упрямиться. Захотелось магией заставить его посмотреть ей в глаза. Но это было бы не справедливо по отношению к нему. Хотя... Эмма взмахнула рукой, и его стул немного развернулся к ней, лишая мужчину возможности смотреть в тарелку.       — Что ты делаешь? — неловко буркнул он и попытался вернуть стул на место. Привстав на здоровой ноге, из кармана его штанов что-то выпало. Эмма успела заметить его суетливость и то, как мужчина быстро хотел спрятать вещь обратно в карман.       Почему-то рука оказалась пустой, и он перевел раздраженный взгляд на Темную. Девушка удивленно вертела в руках маленькую, вырезанную из светлого дерева, лошадку. Мужчина потянулся к ней, в попытке забрать вещь, но Эмма лишь отодвинулась от него.       — Что это? — она покрутила в руках статуэтку. Работа была сделана аккуратно, а дерево было гладким на ощупь.       — Стул. Верни мне ее, — его руки снова зачерпнули воздух.       — Если не ответишь, я действительно превращу ее в стул, — хмыкнула она. Румпельштильцхен беспомощно поморщился и, поставив локоть на стол, устало опустил голову на руку.       — Эмма, просто верни мне лошадку... — его голос прозвучал так обессиленно и сломлено, что в груди у нее что-то сжалось.       — Ты же сам ее сделал, да? — она задумчиво провела пальцем по гриве лошади. — Зачем? Тебе мало... игрушек? — он вздрогнул на последнем слове, и его плечи напряглись. Она не хотела, чтобы этот вопрос прозвучал именно так. Она вообще не хотела его озвучивать, но так вышло.       — Это не мне. Отдай, пожалуйста, — не поднимая головы, он протянул руку. Мгновение поколебавшись, Эмма вложила ему в ладонь фигурку. Все так же не поднимая головы, мужчина трепетно провел пальцами по изящной спине лошади. — Это твоему сыну, Бэйл... — она запнулась, пристыженно опустив глаза. — ... фаеру. Бэйлфаеру, — выдавил он из себя. Глаза Эммы удивленно расширились, когда из-под спадавших волос на его узловатые пальцы что-то капнуло.       «Черт, ты же не можешь...»       — У него сегодня день рождения... — глухо, едва слышно. Эти слова, как кинжал, остро вонзились в ее сознание.       «Можешь...»       Нужно было что-то сделать. Она понимала, что он, как любой родитель, скучает по своему сыну. Но она не думала, что столкнется с его грустью и отчаянием, не думала, что он покажет ей свои чувства. Она не думала, что он мог... По его телу пробежала дрожь. «Черт-черт-черт. Чертова сделка. Чертов день рождения».       Мысли беспокойно носились в ее голове. Нужно было что-то решить. Человек, который назвался ее другом, обещая поддержку и взаимопонимание, сейчас нуждался в ней. Или нет. Не в ней. В сыне. Нужно было действовать, на ее глазах сейчас ломался тот, что по кусочкам недавно собрал ее. Ее взгляд задержался на подрагивающих пальцах, что боялись выпустить лошадь.       Идея, мелькнувшая в голове, не успела исчезнуть, и Темная зацепилась за нее. Вскочив с кресла, девушка выдернула из его рук статуэтку и исчезла в фиолетовой дымке, оставив замершего мужчину одного.        Эмма появилась недалеко от такого знакомого ей дома. На площади ребята играли в догонялки, и она заметила знакомую ей шевелюру. Парнишка подрос и окреп. Она хотела поймать его взгляд, но ребенок был так увлечен, что ничего не замечал в округе. Тогда Эмма послала ему легкий магический импульс и, вздрогнув, он резко обернулся к ней. Его глаза удивленно расширились, а потом появилась улыбка. Он не боялся ее. Крикнув что-то мальчишкам, он подбежал к ней.       — Здравствуй, Темная! — он почтенно склонил голову в знак приветствия и с любопытством осмотрел ее. Эмма нахмурилась и перевела на себя взгляд.       «Превосходно!»       Она была в обычных кожаных ботинках и более свободных, чем обычно, красно-коричневых штанах из ткани и кожи. Парусная блузка винного цвета была выпущена из штанов, а один рукав закатан. Громко фыркнув, она провела перед собой ладонью: идеально выглаженная и заправленная рубашка, жилетка в цвет, штаны из коричневой кожи и ботфорты. Так было намного лучше. Бэйлфаер удивленно охнул, и она довольно усмехнулась.       — Ну, привет, Бэйлфаер. Как у тебя дела?       — Это вы условия сделки проверяете? — он лукаво прищурился. У него были такие же темно-шоколадные глаза, как и у отца. Точно такой же проницательный и серьезный взгляд.       — Нет, интересуюсь, — она нетерпеливо взмахнула рукой, подгоняя его к ответу.       — Все хорошо. Помогаю им по дому, играю с дочками. Научился читать и писать. Они очень добры ко мне. Спасибо, что помогла нам тогда, — он сказал это так просто и непринужденно, что Эмма невольно вздрогнула. Он был точной копией своего отца, лишь смелее и отважнее.       — Не помогла, это была сделка, — получилось слишком резко. Огонек потух, а его лукавые глаза стала затягивать грусть, которая была так ей знакома.       — У меня есть подарок для тебя, — она протянула ему деревянную лошадку. — Вернее у твоего отца.       — Папа... — он взял статуэтку из ее рук и провел пальцами по гладкому дереву. На его глаза набежали слезы, и Темная уже пожалела о своем поступке. — Спасибо! — прошептал он искренне и счастливо.       — Как он? С ним все хорошо? Он изменился? Чем он занимается? Что он у вас делает? У него есть своя комната? Вы общаетесь? Ему скучно? А он прядет? Вы можете ему передать мои слова? А получится с ним когда-то встретиться? — он тараторил со скоростью света, прижимая к себе лошадку. «О Мерлин, помоги мне...»       — Стоп-стоп-стоп. Да, с ним все хорошо и он скучает по тебе. Сделка нерушима, не забывай. Да... он прядет, — на этих словах она недовольно скривилась, и к ее удивлению, Бэйлфаер хихикнул. Она хмуро посмотрела на него, и мальчик очень старался не встречаться с ней взглядом. Сейчас она была уверена, он сдерживал смех.       — И вообще. Разве я похожа на гонца?! — возмутилась она, и Бэй, не сдержавшись, хихикнул, притворившись, что закашлялся.       — Так, молодой ч...       — Темная, а ты можешь... ему передать кое-что. Если мы не можем встретиться, хотя бы это. Пожалуйста.       Она недовольно посмотрела на ребенка, сжав губы в тонкую линию.       — Ну, у меня же день рождения, — протянул он и склонил голову на бок. Этот поганец был хитер.       — Пусть это будет моим подарком тебе. Поторопись, — сказала она в уже удаляющуюся спину. Через несколько минут он принес ей свернутый и перемотанный бечевкой свиток.       — Если не гонец, так почтовый голубь, да? — фыркнула Темная.       - Мне больше нравится Спаситель с миссией! — воскликнул Бэй и протянул ей свиток.       Эмма скептически приподняла одну бровь, но забрала из его рук письмо.       — Только потому, что это твой день рождения, и отец заслужил это, — мальчик довольно закивал.       — Спасибо, и до встречи! — она уже хотела исчезнуть, как чуть не подавилась от его слов.       — Не поняла, — прошипела Эмма, сверкнув золотом глаз.       — Я уверен, что на следующий день рождения, папа снова приготовит мне подарок, — Бэй счастливо улыбнулся и пожал плечами, когда Эмма, фыркнув, исчезла.