A Song of Joy and Sorrow

– Что значит «не помнишь»? – А что, по-твоему, это может значить? – рыкнул Питер, и радужки его глаз сверкнули синевой. Он выглядел в крайней степени раздраженным, наверное, такого с ним раньше не происходило. Вместе с тем, эта ситуация его явно заинтриговала, и Астрид, подняв глаза лишь на секунду, столкнулась с его прожигающим взглядом. Она ничего не знала о Питере, но чувствовала исходящую от него опасность. Ей до сих пор не удалось избавиться от ощущения его когтей в своей шее, хотя раны щипало от перекиси, и она каждую минуту порывалась проверить, за что Лидия несильно била ее по руке. – И того, что ты сам описывал, тоже не помнишь? Машину, дорогу, – продолжил Стайлз. – Нет, – Питер покачал головой. – Пустота. Долго это длилось? – Минут десять, – ответил Дерек. – Она действительно была в машине, но ты не увидел ничего, что могло бы нам помочь. А потом я даже не знаю, что произошло. – Вы оба были как под гипнозом, – влез Стайлз. – До вас было не докричаться. Что бы там ни стерло память Астрид, оно оказалось достаточно сильным, чтобы сделать это и с тобой. – И Астрид, кажется, знала, что это было, – сказал Скотт. Она сидела, низко склонив голову и позволяя Лидии обрабатывать следы от когтей, и это устраивало ее, так как смотреть ни на кого не хотелось. Но теперь, когда все внимание снова было приковано к ней, ей пришлось выпрямиться и оторваться от изучения собственных рук. – Ты точно ничего больше не вспомнила? – спросил он. Астрид поежилась и ответила не сразу. – Я не помню, что там было, что я видела и откуда я могла знать, – тихо сказала она, глядя только на Скотта, потому что его лицо успокаивало. – Но помню, что чувствовала. Слабо. Остались отголоски что ли, не знаю… Было страшно. Очень. И еще я была зла, наверное, за то, что со мной собирались сделать. Ребята переглянулись, Лидия чуть сжала руку, лежащую у нее на плече. Наверное, ее сердце и так билось, как сумасшедшее, от волнения, потому что никто не заметил, что это была не совсем правда. Точнее, правда, но кое о чем Астрид умолчала. Было еще одно чувство, не такое сильное, как страх, но отчетливое, липкое, от которого теперь вряд ли удастся избавиться – вина. Астрид – нет, та девушка в машине – чувствовала себя виноватой и знала, что она это заслужила. Может быть, поэтому ее до сих пор не нашел никто из знакомых. Никто просто не искал. Не хотел ее найти. Кто знает, могла ли она сделать что-то настолько плохое, что ей не позволили и дальше оставаться собой, стерли все воспоминания, чтобы она никогда больше не вернулась? Возможно, конечно, что она просто поцеловала бывшего парня лучшей подруги или сломала каблук на дорогущих маминых туфлях… Но это казалось маловероятным. Что если она была – и остается – по-настоящему опасным существом, способным навредить людям? Или же просто – очень плохим человеком? – Ты в порядке? – спросил ее кто-то, она даже не разобрала голос, настолько глубоко уйдя в свои мысли. – Астрид? – Да, – она неопределенно пожала плечами, а потом уверенно кивнула. Она доверяла всем присутствующим, кроме разве что Питера, по какой-то неведомой причине, но таким делиться ей не хотелось ни с кем. Кого будет волновать, что последние несколько месяцев она никому не причиняла вред, если до этого совершила нечто ужасное? Дерек и без того одаривал ее подозрительными взглядами, да и остальные все еще полагали, что она может представлять угрозу. – Что насчет Дитона? – спросила Лидия. – У него же получалось вернуть воспоминания Айзеку. – Не сработает, – Скотт покачал головой, – я ему уже звонил. Айзек наполовину превратился во время ритуала, и поэтому его не убило замедление сердцебиения. С Астрид это не пройдет. – О чем вы говорите? – Как-нибудь потом расскажем, сейчас, видимо, нет смысла, – ответил Стайлз. – Но тебе повезло, что мы не рассматриваем этот вариант. – Но Стайлз тоже это делал. Если ее убить, Дитон сможет ее вернуть? – спросила Малия. – Что? – Астрид нервно сглотнула. – Серьезно? – В прошлый раз это закончилось не очень хорошо. Нам не настолько необходима ее память, чтобы так рисковать. – Да, еще одного одержимого нам сейчас не хватало, – нервно согласился со Скоттом Стайлз. Астрид не поняла ничего из разговора, но убивать ее вроде передумали, что бы это ни значило. – Значит, возвращаемся к старому плану, – деловито сказала Лидия и снова заняла место рядом с ней. – Выясним, кем Астрид может быть, а там посмотрим. Следующий час ее допрашивали. Сначала Кира сделала несколько ее фотографий на телефон, но на них не было никакого свечения, что, видимо, означало, что она не кицунэ. Затем за нее взялся Стайлз, который подошел к делу очень обстоятельно. Он внимательно изучал каждую страницу бестиария, заставлял ее тщательно обдумывать каждый признак каждого существа. Иногда подключался Питер, который, очевидно, был больше осведомлен о сверхъестественном мире. Некоторые вопросы приводили Астрид в замешательство, другие вызывали отвращение, третьи могли бы ее насмешить, если бы не задавались с самыми серьезными лицами – но на все Астрид давала отрицательный ответ. Первой не сдержалась Лидия и с решительным «Все, хватит!» отобрала у Стайлза бестиарий. – Так мы все равно ничего не добьемся, если она считает себя абсолютно нормальной, – сказала она, сосредоточенно перелистывая оставшиеся страницы, как будто искала что-то конкретное. Наконец девушка разочарованно выдохнула и захлопнула блокнот. – Давайте попробуем выяснить что-нибудь сами. Вы же оборотни, – она обвела требовательным взглядом половину стаи. – Неужели ваши волчьи инстинкты вам ничего не говорят? Может быть, вы чувствуете что-то необычное рядом с ней? Оборотни переглянулись и пожали плечами. – Разве что она очень вкусно пахнет, – с сомнением протянула Малия. – Ты тоже заметила? – Скотт повернулся к ней. – Это Dior, – чуть снисходительно сказала Лидия, и Астрид поразилась ее способности распознавать духи без всякого сверхъестественного обоняния. – Мои любимые. – Нет, духи – дрянь, – Малия замотала головой. – Они как раз все портят. Лидия едва слышно выдохнула и возмущенно поджала губы. – Тут что-то другое, – кивнул Скотт. – Не могу понять. Как будто цветы… – Я работаю флористом, – напомнила Астрид. – Но ты не была в магазине со вчерашнего вечера. А запах все еще есть, сильный и свежий, такой сладковатый… Это что-то знакомое, но я не могу понять, то ли ягоды, то ли… – Яблоки, – перебил его Дерек и, чуть помедлив, добавил: – Кажется. – Точно! Спор о том, чем она пахнет, казался Астрид бессмысленным и довольно глупым, к тому же, почему-то ее смутил, но Лидия снова взялась за бестиарий, заново пробегая взглядом по всем страницам. – Ничего такого нет, – она покачала головой. – Но не думаю, что это имеет отношение к делу. Что-нибудь еще? Ну давайте, думайте. Она переводила испытующий взгляд с одного оборотня на другого, но ответа не добилась. – Лидия, – прищурившись, позвал ее Стайлз. – Ты спрашиваешь просто из интереса, или ты сама чувствуешь что-то странное? Девушка поджала губы и раздосадованно произнесла: – Я всегда чувствую что-то странное, а я еще не стала профи в этом, так что не разбираюсь. – Лидия, просто скажи уже, мы все подумаем, что это может значить, – сказал Скотт. – Это ведь… Ну, не то что ты обычно чувствуешь? – Нет, – она покачала головой. – Умирать она в ближайшее время вроде не собирается. Конечно, Астрид еще не перестроила свой взгляд на мир, чтобы принять все сверхъестественное, но услышав, что банши не предвидит ее смерть, испытала облегчение. – Но тогда что не так? – продолжил допытываться Стайлз. Лидия вздохнула, пристально вглядываясь в ее лицо, словно пытаясь найти в нем ответы. Она казалась немного несчастной, и Астрид особенно четко осознала, почему, острая на язык и язвительная с остальными, девушка вдруг проявила к ней такую заботу: когда-то она была на ее месте. Астрид была почти уверена, что до укуса Питера Лидия Мартин была самой популярной и красивой девочкой в школе, которая думала о духах и туфлях и вряд ли мечтала о способности предчувствовать смерть. А потом она оказалась втянута в самый эпицентр безумных событий. И теперь все ждали от нее ответов на вопросы, но никто не объяснил самой Лидии, как их получить. Наверное, это сводило с ума. – Я чувствую, что все люди смертны, – не очень уверенно начала она. – Это как отпечаток или тень… Господи, я не знаю, как это объяснить! Просто я знаю, что каждый человек смертен. – Подожди, то есть сейчас ты чувствуешь, что когда-нибудь мы все умрем? – уточнил Стайлз, и Лидия кивнула в ответ. – Звучит обнадеживающе и совсем не угнетающе. – Мне это не мешает, – девушка покачала головой. – Эта «смертность» есть у всех людей, она так же естественна, как кожа. Я даже не сразу заметила это. Но Астрид… С ней по-другому. – Хочешь сказать, что она бессмертна? – поднял брови Дерек, впервые проявив любопытство. – Я ничего не хочу сказать, – Лидия закатила глаза. – Я понятия не имею, как это работает, забыл? Просто рядом с Астрид я чувствую жизнь. Это сложно описать словами, но она как будто излучает жизнь. – Это не причиняет тебе дискомфорта? – Нет, – банши улыбнулась ей уголками губ. – Поначалу было похоже на ощущение, как будто слишком много кислорода, но я почти сразу привыкла. Такое разнообразие мне даже нравится. Астрид абсолютно не понимала, что это значит, но почему-то от слов Лидии ей стало легче. Это звучало не так уж и плохо. – Такое было с кем-нибудь, кроме нее? – заинтересованно спросил Питер. – Нет, – девушка нахмурилась. – Но есть еще один человек, рядом с которым я не чувствую «смертности». – И кто же это? – Помощник шерифа Пэрриш. – Кто, Джордан? Не-ет, – парень категорически замотал головой. – Он же самый адекватный человек в этом городе! Он не может быть… кем-то. Лидия, он работает с моим отцом, не говори мне, что и он какой-нибудь псих! Астрид хотела заметить, что она и помощник шерифа могут быть похожи, что делало и ее «психом», но Стайлз выглядел слишком обеспокоенным, почти разозленным, и она решила промолчать. – Я. Не. Знаю. Стайлз, – медленно произнесла Лидия, в голосе которой уже сквозило раздражение. – Нам нужно искать информацию где-то еще. Мистер Арджент вернулся, – сказала она, уже повернувшись к Скотту. – Он может что-то знать. Или охотники из Франции, у которых он был. Это же не единственный бестиарий. – Но ведь существ может быть немыслимое множество, – выдохнула Астрид, похолодев. До этого ее интересовала лишь собственная сущность, и она впервые задумалась о том, сколько всего может ее окружать. – Кто знает, кто там еще есть? Зомби? Вампиры? – Твое представление о сверхъестественном основано на фильмах ужасов, – Дерек закатил глаза. – Вампиров не существует. – Сказал оборотень. – Когда-нибудь мы узнаем, есть они или нет, учитывая, что Неметон притягивает всех в Бэкон-Хиллз, – сказал Стайлз. – Так почему вы не уедете отсюда? – спросила Астрид и сама задумалась о том, что ей стоит подумать о переезде, раз за ней ведется такая охота. – Я так понимаю, ваши родители обо всем знают… Как вы можете вести спокойную жизнь, зная о том, какой кошмар здесь творится? Как только она это сказала, взгляды всех присутствующих обратились к ней, и она мгновенно почувствовала стыд за свою трусость. – Все бросить мы тоже не можем, – возразил Скотт. – Особенно после того, как сами же пробудили Неметон. Сюда стекаются все сверхъестественные существа, большинство из которых опасны, и наша обязанность – защищать жителей нашего города от всего, что может им навредить. Питер насмешливо фыркнул, но Астрид не обратила на это внимания. Она не вникала в подробности жизни оборотней, когда ей объясняли принцип строения стаи, но теперь осознала, что значит Истинный Альфа. В словах Скотта было что-то особенное, даже не в самих словах, а в том, как он их произнес: без пафоса, не подчеркивая собственную важность, а просто как факт. Он заботится обо всех людях, чего бы это ни стоило, использует силу не ради власти, а ради защиты город и всех его жителей, не важно, кто они. Это казалось ей прекрасным. И несмотря на то, что до этого она мечтала о том, чтобы вернуться в неведение, Астрид вдруг отчаянно захотелось быть частью этого. Конечно, сами ребята, как и все подростки, вряд ли знали, что им делать и что их ждет, но вот у Стаи была цель, были те, за кого стоило сражаться. А еще у Стаи была Стая. И Скотт Маккол. И, несмотря на то, что Астрид знала их всего день, больше всего она боялась, что они узнают о ее прошлом и отвернутся от нее. Что бы она ни сделала, за что бы ни была наказана, стае Скотта вряд ли это понравится. А здесь она впервые за долгое время перестала чувствовать пустоту внутри.