A Song of Joy and Sorrow

Астрид с силой прижимала ладонь ко рту, надеясь заглушить рыдания, чтобы не разбудить и без того недовольного ее присутствием оборотня с суперслухом. Ее трясло как в лихорадке, и унять дрожь не получалось. Оставалось только настойчиво повторять себе, что это был просто сон, хотя она и знала, что это неправда. Собственно, ей даже ничего не снилось, она просто заново переживала тот ужас, испытанный ею за минуты до потери памяти. Не надо было впускать Питера Хейла в свое сознание, тем более, что это все равно ничего не дало. Астрид даже не знала, чего именно так боялась, но страх не оставлял ее уже вторую ночь подряд. Все воскресенье она провела в постели, как послушная пациентка, хотя за ней просто следила Лидия – она действительно пришла в лофт с самого утра, наплевав на Дерека. Они не так много говорили, банши большую часть времени провела над альбомом для рисования, надеясь каким-то образом разгадать пароль от следующей части списка, а ей принесла пару глянцевых журналов и пакет сладостей. Астрид не думала, что Лидия была искренне заинтересована в общении с ней, но все равно была очень благодарна девушке, подозревая, что нелюдимый хозяин дома не горел желанием подавать еду ей в комнату. После обеда ее навестили Кира с Малией, а позже – Скотт и Стайлз. Последний принес ужасную новость об убийстве еще одной жертвы из списка. Стая просидела в спальне Коры до самого вечера, строя догадки то о потенциальном убийце, то о сущности Астрид. (Самым сумасшедшим было предположение Стайлза о том, что она прибыла с другой планеты, раз о ней нет никаких данных, но это не объясняло того, что увидел Питер в ее воспоминаниях). Темы для разговора были далеко не воодушевляющими, но ребятам удалось отвлечь ее, и на целый день она забыла о кошмарах, преследовавших ее ночью. Но когда Астрид снова осталась одна, в неуютной темноте лофта, ее мысли вернулись к аварии, и все повторилось. Интересно, сколько еще ночей она будет просыпаться в приступе паники, чувствуя, что ее вот-вот поймают, только чтобы понять, что ее уже поймали? Она была уверена, что это сделали с ней намеренно. Она была почти уверена, что «злодеем» в истории была она. Но хотела ли она знать больше? Не лучше ли оставить все так? Эта новая жизнь была бы не так уж плоха, если за ее голову не предлагали семнадцать миллионов долларов. Услышав негромкие шаги, она поспешно вытерла слезы, хоть и понимала, что этим никого не обманешь – Дерек очевидно слышал ее. Ее дверь была открыта, и она встретилась с ним взглядом, когда он остановился на пороге. Астрид ожидала увидеть раздражение, втайне надеялась на беспокойство или сочувствие, но лицо оборотня было абсолютно непроницаемым. Она бы даже подумала, что он забрел сюда случайно, если бы не увидела в его руке кружку. – Прости, что разбудила, – сказала она, когда молчание затянулось. Дерек, наверное, расценил это как разрешение войти. – Я не спал, – ответил он, и в его голосе все-таки проскользнула досада, но, кажется, она была направлена не на нее. Его волновало что-то другое, но она не стала спрашивать. – Плохой сон? – Вроде того, – Астрид кивнула, не вдаваясь в подробности. – Держи. Мужчина протянул ей кружку, и, схватившись не за ручку, она едва не обожгла пальцы. – Спасибо, – пробормотала она, смущенная и удивленная такой заботой с его стороны. От одного глотка по всему телу растеклось тепло. Это был не просто магазинный чай, она чувствовала в нем незнакомые травы, запах которых успокаивал. Дерек молчал, но не спешил уходить, а наблюдал за ней исподлобья, прислонившись к противоположной стене. Наверное, хотел окончательно убедиться, что она придет в себя и больше не будет ему мешать. Астрид было немного неуютно, и она старалась допить чай быстрее, но заметила, что при последних глотках ее зубы уже не стучали о кружку. Дрожь прошла. – Спасибо, – повторила она, чувствуя себя расслабленной и почти умиротворенной. – Завтра обязательно спрошу, где ты взял такой чай. – Просто смешал кое-что. Это рецепт моей мамы. Астрид не смогла сдержать улыбку, попытавшись представить маленького напуганного Дерека, которому мама приносит волшебный чай, чтобы прогнать кошмары. Но в его голосе не было ни намека на теплоту, вообще ни одной эмоции, и она задумалась, почему он живет здесь совсем один, не считая группы подростков, периодически заваливающихся без приглашения. Кроме Питера, которого нельзя было назвать дядюшкой года, и покинувшей город Коры, других Хейлов никто не упоминал. Она замешкалась, не зная, куда поставить кружку, и Дерек, подойдя ближе, забрал ее из ее рук. – Спокойной ночи, – сказала она. Мужчина просто кивнул. Когда он был уже в дверях, Астрид окликнула его, и он развернулся. Она растерялась, не зная толком, зачем позвала его. С ним ей было спокойнее, да, но она сильно сомневалась, что это работало и в обратную сторону. – Ты не мог бы, – она прочистила горло, – остаться? Я имею в виду, просто побыть в комнате. Немного. Минуту. Пожалуйста? Под конец предложения ее интонация стала вопросительной и какой-то жалкой. Дерек не закатил глаза, не поднял бровь, ничем не выдал свое отношение к ее просьбе. Просто молча вернулся в комнату, включил настольную лампу, отвернул ее так, чтобы свет не бил ей в глаза, и устроился на стуле, взяв со стола одну из книг Коры. Астрид опустилась на подушку и повернулась набок, лицом к нему. Несмотря на то, что она сама попросила его об этом, присутствие Дерека рядом слишком волновало ее, чтобы она смогла сразу уснуть. Она наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы, но, если он и заметил, то не подал виду, увлеченный книгой. Она знала Стаю всего два дня, но обо всех остальных у нее уже сложилось определенное мнение. А Дерек Хейл оставался для нее загадкой. За время их знакомства он успел спасти ей жизнь, посверлить тяжелым взглядом, оградить от расспросов Стайлза, перенести с пола ванной в постель, забрать боль, предположительно забрать боль, пока она спала, снова забрать боль, снова посверлить тяжелым взглядом, попытаться заверить ее в том, что он не против ее присутствия, обвинить ее во лжи, извиниться, развеять ее опасения по поводу Питера, прокомментировать ее представления о сверхъестественном мире, снова посверлить тяжелым взглядом, отнести в комнату, зайти всего один раз на протяжении всего дня и вдруг приготовить для нее чай посреди ночи… Астрид не понимала, как истолковать его поведение, но больше этого ее настораживало то, что она помнила и анализировала абсолютно каждое его действие. Дерек слегка повернул подбородок в ее сторону, и она тут же зажмурилась, но, услышав шелест переворачиваемой страницы, снова открыла глаза. Ее сознание было слишком сонным, чтобы вовремя отбросить мысль о том, что Дерек был довольно – очень – красив, и она позволила себе обвести взглядом его сильные руки и задержаться на профиле. Но он был не только физически привлекателен. Астрид могла бы подумать, что большой злой волк просто по своей сущности должен быть суровым и угрюмым, если бы не провела столько времени в Доме Эха. Нет, конечно, ему там не место, но она видела много сломанных людей, и Дерек был близок к этому. Было в его глазах что-то безысходное, обреченное. Астрид осознавала, что была последним человеком, кто мог это исправить, но ей этого хотелось. Она могла бы спросить у Лидии, что с ним произошло, но не считала это правильным по отношению к самому Дереку, к тому же, никто не мог изменить прошлое. Но если бы Астрид знала что-то личное – что он любит, чего хочет, что делает его счастливым, – у нее появился бы шанс увидеть, как меняется его лицо, когда он улыбается. – Дерек. Он оторвал взгляд от книги и посмотрел на нее, но не выглядел удивленным, что он не спит. Астрид молчала, не находя слов. – В чем дело? Нога болит? – попытался догадаться он и, кажется, приготовился встать, чтобы подойти и забрать ее боль. Она помотала головой. – Я просто хотела сказать, – тихо, почти шепотом, произнесла она. – Ты можешь мне доверять. Дерек молчал, не отрывая от нее глаз. – Я понимаю, что появилась из ниоткуда, с секретами, которых сама не знаю, но… Я правда не хочу никому навредить, у меня нет никаких тайных намерений, я просто… Ты можешь мне доверять, – повторила она, потому что это было для нее действительно важно. – Я не хочу, чтобы ты все время ждал подвоха, удара в спину, и считал, что принимаешь врага в собственном доме. Мужчина ей так и не ответил, но Астрид видела, что он прислушивается к ее словам. Она слабо улыбнулась и закрыла глаза, устраиваясь поудобнее. – Ты можешь расслабиться, – сказала она напоследок. – Хотя это всего на несколько дней. Я вернусь домой, как только буду в состоянии убегать от киллеров. Скоро тебе больше не нужно будет меня защищать. – Скоро меня будет недостаточно, чтобы кого-либо защитить, – негромко сказал Дерек, но она не успела спросить, что он имел в виду, и провалилась в долгожданный сон. Она проснулась, чувствуя себя отдохнувшей, и поняла, что кошмары не возвращались. Комнату заливал мягкий свет из окна. Позволив себе проваляться в кровати еще полчаса (надо пользоваться отдыхом от работы, пусть он и достался ей такой ценой), Астрид встала и отправилась в душ. Еще целый день постельного режима она бы точно не выдержала, тем более что у ребят были уроки, а потом матч по лакроссу. Когда она спустилась в гостиную, то была совершенно не удивлена, застав Дерека с книгой в руках. Он поднял на нее взгляд, и Астрид невольно задержала дыхание. Он выглядел абсолютно спокойным, как будто не сидел полночи в ее комнате, потому что она боялась засыпать одна. Хотя, наверное, он просто не придавал этому большого значения. В отличие от нее. – Доброе утро, – неловко произнесла она. – Уже день, – сообщил он, возвращая внимание книге. А ведь действительно, она понятия не имела, сколько времени, – у нее не было привычки проверять телефон по утрам, потому что ей редко кто-то писал. – Значит, я одна из тех неблагодарных гостей, которые шумят ночью и спят до полудня, – недовольно заключила она, решив обязательно поставить будильник в следующий раз. Уголок его рта дернулся. – Тебе нужно было отдохнуть, – сказал он, и его голос прозвучал теплее, чем обычно. – Да, – протянула она, надеясь, что он не будет продолжать тему ее кошмаров (хотя для этого ему пришлось бы самому поддержать разговор, так что бояться было совершенно нечего). – Тогда я… приготовлю обед? – Тебе не обязательно каждый раз спрашивать. – Тебе действительно все равно, что я здесь делаю? – поинтересовалась она. Дерек равнодушно пожал плечами. – С этим лофтом чего только не происходило. На Хэллоуин одноклассник Скотта устроил здесь вечеринку, потому что в городе вырубило электричество. А ты вряд ли приведешь толпу полуодетых разукрашенных подростков, так что мне и правда наплевать. – Но это твой дом, – заметила она. Мужчина едва заметно поморщился. – Это не дом, а место, где я живу. Астрид чувствовала разницу. – Моя съемная квартира тоже была просто местом, но я сделала все, чтобы превратить ее в дом. Неизвестно, вернусь ли я в свой настоящий дом и есть ли он у меня вообще, но я пытаюсь жить нормальной жизнью, а не ждать чего-то, что может никогда не произойти. Она точно не знала, зачем говорила это, сомневаясь, что Дерек задумается о ее словах, но он действительно казался человеком, который существует просто потому, что еще не умер. В унылом полузаброшенном лофте, где ему периодически составляли компанию подростки и Питер Хейл, в городе, в котором кто-то постоянно пытается кого-то убить… Что это за жизнь? Зачем ему это? Почему он не уехал со своей сестрой? – И что ты предлагаешь? – спросил мужчина, скептически подняв бровь. – Повесить шторы? Покрасить стены? Может, расставить по полкам рамки с фотографиями? Астрид не стала спорить, потому что прекрасно знала, что он понял, что она имела в виду на самом деле. Вместо этого она улыбнулась. – Звучит очень мило, но ты забыл комнатные цветы. Я могу принести парочку с работы. Он невесело усмехнулся и ничего не сказал. Она не могла прямо спросить, что случилось с его домом, но не хотела прекращать этот разговор. Ей нужно было его понять. – Давно ты здесь живешь? – спросила она, заходя издалека. – Нет, – Дерек покачал головой, но не стал пояснять. – А где ты жил до этого? – продолжила Астрид, боясь все испортить своим давлением. – До лофта – в таких же незначимых местах. До возвращения в Бэкон-Хиллз – в Лос-Анджелесе. – То есть, твой дом – там? – Нет, мой дом был здесь, – сказал он, и она задалась вопросом, осознает ли Дерек в данную минуту, что открывается ей. – Но ты все равно уехал? Мужчина посмотрел на нее, и его холодный и жесткий взгляд заставил ее поежиться. – Я уехал после того, как мой дом сгорел вместе с моей семьей. Астрид показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Зачем, зачем она так настаивала, когда знала, что ничего хорошего не услышит? На что она рассчитывала? Что ее проповедь «надо видеть во всем хорошее» сработает? Она так жила, потому что могла до последнего надеяться, что где-то там ее ждет семья, но Дерек точно знал, что ее нет. Как она собиралась найти слова, которые могли бы ему помочь? Существуют ли вообще такие слова? В горле образовался ком, и она сделала глубокий вдох, мысленно проклиная себя. – Извини, я не… Мне очень жаль, – прошептала она. Дерек просто кивнул, и по его каменному лицу было сложно догадаться, жалеет он о том, что рассказал, или же сделал это намеренно, чтобы она оставила эту тему и больше никогда к ней не возвращалась. Он смотрел на нее еще несколько секунд и нахмурился, как будто в замешательстве, а затем его взгляд слегка смягчился. – Все в порядке, – сказал он, и его голос прозвучал хрипло. – Правда, я уже привык. Предложение прозвучало странно. Привык к чему? К расспросам о семье? К потере? К одиночеству? Астрид не стала уточнять, что он имел в виду, и, выдавив из себя слабую улыбку, отправилась на кухню. Ей необходимо было чем-то себя занять, поэтому, изучив содержимое холодильника, она решила сварить суп и запечь мясо. В конце концов, суп – это самая домашняя еда, которую можно придумать. Пока она готовила, Дерек продолжал читать, и она задумалась, занимался бы он тем же самым, если бы не был вынужден сидеть с ней дома. Чем он вообще занимался в свободное время? Непохоже было, что он работал, а представить его в кино и торговых центрах было очень сложно. Астрид не знала, захочет ли он присоединиться к ней, поэтому не стала накрывать на стол сразу. – Дерек, – позвала она, и он оторвался от книги. – Обед будет готов через пять минут. Он посмотрел на нее так, как будто не понимал, зачем она ему это сообщает. – Ты голоден? Мужчина помедлил с ответом, но потом пожал плечами и кивнул, и она надеялась, что ее ликование не отразилось на ее лице. Он всего лишь согласился пообедать, почему ее это так обрадовало? Астрид разлила суп по тарелкам, нарезала овощи и хлеб, а воду перелила из бутылки в кувшин. Скатерть у него, к сожалению, не нашлась. Она осознавала, что переборщила с игрой в домохозяйку, но ей хотелось сделать что-то, чтобы это место стало уютнее. Дерек начал есть без опасений, видимо, больше не ожидая, что она накормит его аконитом, и даже искренне похвалил ее готовку, но после этого воцарилось молчание. Пока Астрид судорожно искала тему для разговора, настолько далекую от его погибшей семьи, насколько возможно, раздался сигнал пришедшего на телефон сообщения. Дерек достал телефон из кармана, а сообщения все продолжали приходить, как будто отправителю не хватало терпения, чтобы изложить все сразу, и он отправлял по слову каждые пятнадцать секунд. Она не удивилась, услышав, что это Стайлз. По мере прочтения Дерек хмурился все больше, и ей стало страшно. – Что-то случилось? – нервно спросила она, придя в ужас от мысли, что до кого-то из ребят могли добраться. – Они знают, кто убийца Кэрри Хадсон, – напряженным голосом сообщил Дерек. – Он в их команде по лакроссу, и у них скоро игра. Он может быть как за Скоттом, так и за Кирой. А если у него другая часть списка, в которой имя Лиама, то все еще хуже, потому что он совершенно не умеет себя контролировать. – Пусть отменят игру! – воскликнула Астрид. – Или пусть сообщат кому-нибудь, шерифу Стилински или отцу Скотта. – У них есть шанс его остановить, и лучше не впутывать в это посторонних. – Полиция теперь – посторонние? Мужчина поджал губы и ничего не ответил. Да, конечно, Стая всегда пыталась справиться со всем самостоятельно. Да их же убить могут! Про обед они забыли, и просто ждали в молчании. Астрид видела, что для Дерека это невыносимо, и почувствовала себя виноватой из-за того, что он застрял здесь с ней. – Ты можешь пойти к ним, – сказала она, несмотря на то, что ей совершенно не хотелось, чтобы он ушел и подверг себя опасности. – Им не помешает помощь, а со мной за несколько часов ничего не случится. Он покачал головой. – Я не могу им помочь, – произнес он каким-то новым голосом, и она забеспокоилась. В нем впервые появились нотки страха, и, если бы Астрид не была знакома Дерека, она бы решила, что услышала панику. – Дерек, ты в порядке? – обеспокоенно спросила она, наклонившись вперед. – Да, – отмахнулся он. Она не поверила, но не стала допытываться. Следующие три часа были настоящей пыткой. Астрид с самой медленной скоростью помыла посуду и убрала кухню, после чего переместилась на диван, где просто ждала новостей, подтянув колени к груди. Ее лодыжка уже выглядела нормально, а боль была вполне терпимой. Дерек сидел рядом и молчал, периодически сжимая кулаки и постоянно проверяя телефон. Когда Стайлз позвонил, Астрид сцепила пальцы так, что они побелели, и вглядывалась в лицо Дерека, следя за его реакцией. – Все живы, – сказал он, повесив трубку, и она шумно выдохнула, только сейчас поняв, что задержала дыхание. – Все в порядке. И Лидия открыла вторую часть списка. Астрид засмеялась от облегчения. Когда дверь в лофт отъехала в сторону, и ребята показались на пороге, она едва удержалась от того, чтобы наброситься на них с объятиями. Это бы выглядело странно, учитывая, сколько они знакомы, но она была по-настоящему счастлива, что никто не пострадал. Ей казалось, но она чувствовала со Стаей особую связь, – хотя, наверное, это было всего лишь желание принадлежать чему-то большему. У Астрид не было никого, и поэтому эти люди, изначально просто товарищи по несчастью, стали значить для нее очень много. Но для них она все еще была случайной девушкой, которую нужно спасти, потому что спасать всех – их долг. Тем не менее, они поприветствовали ее улыбками и представили ей Лиама Данбара. – А где Кира? – спросила она. – Кира уехала домой, ее мама тоже есть в списке, – ответил Скотт и почему-то переглянулся с остальными. – Астрид, та девушка, которая на тебя напала, – ее поймали. Ее отправят за решетку. Ее рука непроизвольно потянулась к ожогу на шее. Со всей свалившейся на нее информацией, она не то чтобы забыла об этом, скорее просто не думала. Но сейчас вдруг поняла, что часть ее действительно боялась, что та девушка вернется за ней. Ей сразу стало легче дышать. – Кто она? – слабым голосом спросила это, хотя не была уверена, что хочет знать. – Ее зовут Вайолет, – ответил Лиам. – Она была – они оба были в моем классе. Иногда мы собирались у меня дома и смотрели фильмы. А потом оказались серийными убийцами. Под конец его интонации стали гневными, и его лицо исказила гримаса. Скотт опустил руку ему на плечо, успокаивая и удерживая его на месте одновременно. У Астрид защемило сердце при виде совсем еще ребенка, который оказался втянутым в этот кошмар. Но хуже было то, что и убийцами были такие же дети. Девушке, хладнокровно затягивавшей удавку на ее шее, было всего пятнадцать лет! У нее промелькнула мысль, что вместо тюрьмы ей бы стоило назначить терапию, но в Доме Айкена Вайолет бы точно не помогли. Она разогрела обед и накрыла на стол с помощью Лидии, пока ребята рассказывали ей и Дереку, что произошло. Вторая часть списка включала в себя не только имя бывшего одноклассника Лиама (на которого, как оказалось, и нацелились подростки-убийцы, пока Вайолет не захотела сразу двадцать пять миллионов), но и Джордана Пэрриша. Последний факт очень волновал Лидию, и она снова попыталась провести параллель между ним и Астрид. – Как ты открыла список? – Мередит, – ответила девушка и посмотрела на нее. – Еще одна банши, она сбежала из Айкена, чтобы помочь мне. – Мередит? – Астрид удивленно приподняла брови. – Я ее помню, она всегда очень странно на меня смотрела, но не заговаривала со мной. – Наверное, она тоже это чувствовала, – задумчиво произнесла Лидия. – Она и на Пэрриша так смотрела. – А какой был ключ? – спросил Дерек. – Эйден. В лофте повисла тишина. Астрид не знала, кто это и что это значит, но у девушки был слишком несчастный вид, и она промолчала. Дерек прочистил горло. – Если имена Эллисон и Эйдена открыли первые две части списка, может стоит попробовать ввести имена остальных… погибших? – Уже, – устало сказал Стайлз. – Ни одно не подходит, мы пытались по несколько раз. – Вы уверены, что вы ввели всех? – Ты всерьез думаешь, мы могли кого-то забыть? – Скотт посмотрел на него со смесью горечи и возмущения. – Мы бы никогда никого из них не забыли. Услышанного было достаточно, чтобы понять, что служит ключами к списку. Сколько еще имен они перебрали? Сколько людей они уже потеряли? – А Мередит не может открыть третью часть? – спросила она. – Вряд ли она захочет ей помогать, Лидия едва не довела ее до истерики, – поморщилась Малия, как всегда не заботясь о чужих чувствах, и банши сжала губы. – А я хотела бы увидеть третью часть. Надеюсь, за меня назначили меньше, чем за вас. Как думаете, сколько стоит койот? – Малия, мы еще не знаем, есть ты там или нет. – Да брось, Стайлз, – она закатила глаза. – Мы все там есть. Кто еще остался из наших знакомых? Лиам и Питер? Подросток напрягся, и Скотт одарил девушку-койота укоризненным взглядом. – Он оборотень всего несколько дней, про него могут не знать, – сказал он и повернулся к бете. – Кстати, ты хорошо справился сегодня. – Я чуть не обратился прямо на поле, – насупившись, возразил Лиам. - Но не обратился же! – Лиам, я серьезно, ты молодец, – продолжил Скотт убедительным тоном, и в его голосе промелькнул намек на гордость. – Я был хуже тебя. – Это правда, – вставил Стайлз. – И что ты делал? – Тебе нужно найти якорь, что-то, что будет держать тебя в сознании. Мысли о семье, о девушке, о друзьях, тебе просто нужно за что-то зацепиться. – Что было твоим якорем? Скотт ответил не сразу. – Эллисон. Эллисон, повторила про себя Астрид. Эллисон, чье имя открыло первую часть списка, Эллисон, которая погибла. Она была якорем Скотта – наверное, он ее любил. И она погибла. Не бросила его, не переехала – она умерла. Как семья Дерека. Как Эйден – кем он был, возлюбленным Лидии? У Астрид в глазах защипало, когда она представила, сколько им уже пришлось пережить. Она обвела взглядом лица всех присутствующих, и, чтобы отвлечь их, заговорила прежде, чем успела подумать. – Когда мне становится совсем плохо, я представляю, что у меня День рождения. Все как по команде повернули головы к ней, и она осознала, насколько глупо это прозвучало. – Ну, – она замялась. – Просто… Я же не знаю, когда у меня День рождения, так что он может быть в любой день. И я убеждаю себя, что в такой день точно нельзя впадать в депрессию. Ты просто можешь придумать причину, по которой тебе нельзя терять контроль, и сосредоточиться на ней. Все по-прежнему молча смотрели на нее. – Простите, я вряд ли помогаю… – Это самое грустное, что я когда-либо слышал, – перебил ее Стайлз. – Серьезно. Когда мы разберемся со списком смертников, обязательно отметим твой День рождения. Прямо как надо, с этими дурацкими колпаками и свечками. Хотя нет, мы же не знаем, сколько тебе лет. Черт, это действительно очень грустно. Астрид засмеялась, кто-то заметил, что можно без угрызений совести съедать по торту каждый день, и разговор возобновился. Она посмотрела на Дерека и тут же отвернулась, встретившись с ним взглядом. Наверное, ему тоже нужен был якорь. Не для контроля над превращениями, а просто что-то, ради чего он бы снова захотел жить. Астрид не знала, возможно ли помочь ему найти этот якорь, но… Ей же все равно больше нечем заняться, верно?