Когда умирает любовь

Шерлок исчез. В голове не укладывалось, куда мог подеваться человек со свежим ранением в грудь. Ужасной раной, Джон ее видел. В особенности если этот человек перенес тяжелейшую операцию и клиническую смерть всего несколько часов назад. Любое нормальное существо даже подняться на ноги не смогло бы, а Шерлок исчез из больничной палаты: он никогда не был нормальным. Переполошились все: Лестрейд, миссис Хадсон, даже Мэри, бледнея, прикладывала все силы, чтобы обнаружить пропавшего гения. Но больше всех волновался и переживал Джон. Этот фортель лучшего друга вызывал в душе доктора, кроме вполне понятной тревоги, что-то темное - предчувствие беды. Шерлок никогда ничего не делал просто так. Сразу из больницы Джон бросился на Бейкер-стрит. Предчувствие усилилось – кресло! - С чего Шерлок решил, что я вернусь? На чайном столике флакон духов… знакомый флакон, точно такой же есть у Мэри. Мэри… Именно ее имя сорвалось с губ Шерлока, когда сходящий с ума Джон, сидевший рядом, словно самый близкий человек, и державший Шерлока за руку, увидел, что друг приходит в себя. На миг удивление заслонило собой счастье. Почему Мэри? Джон, не слыша голоса ворковавшей рядом миссис Хадсон, не отрываясь, глядел на флакон. Пазл складывался. Кресло, духи, исчезновение Шерлока… «Шерлок видел убийцу…» - крутились в моментально заболевшей голове слова Лестрейда. Да… видел. Мэри! Джон потрясенно замер. Кошмарно. Он сам пришел к этому выводу. - Джон, это Шерлок! – в который раз повторила, ощутимо повышая голос, миссис Хадсон, протягивая телефон. - Джон! Он очнулся. Дрожащей рукой сжал трубку, чтобы услышать свой приговор. Редкая проницательность, черт бы ее побрал. И скулящий где-то внутри вопрос: «Ну почему?» Голос Шерлока, слабый, дрожащий и полный какой-то несвойственной детективу горечи, произнес только адрес, по которому он ждал доктора через полчаса. Джон не выдержал и почти выкрикнул в притихшую трубку: - Это ведь она? Да, Шерлок? Это моя жена? Ответа не последовало. Абонент отключился, Шерлок ушел от ответа. Но это ничего не меняло – Джон уже знал. Он вскочил и бросился к выходу, налетев по дороге на несколько картонных коробок, пирамидой стоявших у входа, и перевернув их. Черт! Разная мелочь рассыпалась по полу. Джон, ругаясь, стал собирать разлетевшиеся вещи Шерлока. Всякий хлам… и тут его взгляд упал на магнитофонную кассету. Рука Уотсона замерла над несуразной вещью. Странно. Таких сто лет уже никто не использовал и, скорее всего, не производил. Но кассета выглядела совсем новой, словно ее берегли или только что вытащили из упаковки. Девяностые… У Джона в молодости были именно такие. Они, похрипывая, дарили ему любимые песни… Интересно, а что на этой, почему ее сохранили? В доме даже магнитофона нет, ее негде воспроизводить. Зачем она Шерлоку? Шерлок! Черт! Джон очнулся от созерцания анахроничной находки, тяжело, почти со стоном, погружаясь в действительность: выстрел, Шерлок, Мэри… Быстро закинув остальные вещи обратно в коробку, он сунул кассету себе в карман, почти не отдавая отчета в том, что делает. Правда шокировала. Мэри… его Мэри оказалась фальшивкой, вся - до кончиков светлых волос. Он сидел и, оцепенев от ужаса, видел женщину, которую совершенно не знал: холодную, жестокую, опасную. Сжимая кулаки, Джон едва сдержался, чтобы не обнаружить себя в тот момент, когда она снова навела пистолет на Шерлока. Холмс стоял, гордо расправив плечи (это с его-то раной) и уговаривал ее. Эту тварь, которая едва не отняла у гения жизнь, которая заставила Джона снова остро пережить потерю друга. Шерлок умер: там, в больнице. Джон видел лицо доктора, вышедшего из операционной, слышал скорбное сообщение о том, что мистер Холмс не справился. Это было так же ужасно, как тогда на крыше. Уотсон почти умер... Во второй раз. Мэри… ее больше не было. Его Мэри исчезла в тот самый момент, когда рука женщины, незнакомой, чужой, сжимая пистолет, обратилась в сторону Шерлока. Его Мэри погибла, как только был спущен курок. Джон, побелев, сжимая ладони в кулаки до хруста суставов, отчетливо понял - теперь он вдовец.