Когда умирает любовь

Когда Джон вошел в палату, Шерлок не спал. Детектив скользнул по нему затуманенным взглядом и недовольно проворчал: - Ты пропал… мы волновались. - Мы? - Джон почти спокойно подошел к кровати раненного, подхватив стул, эффектным жестом развернул его спинкой к Шерлоку и уселся на него, положив руки на спинку. На Холмса смотреть было страшно. Лицо Шерлока, всегда такое бледное, сейчас просто сливалось с белоснежным постельным бельем. Темные круги под глазам создавали резкий контраст общей белизне. Потрескавшиеся губы… сердце Джона болезненно сжалось. Он видел друга после ранений, оказывал ему помощь, видел его мертвым, но даже в тот момент, Шерлок не был таким… каким? Уязвимым? Бред! О какой уязвимости мертвого тела можно говорить? Но сейчас. Джон не сразу понял, в чем дело. А все было просто – уязвимость была в глазах гения. В них не было остроты, блестящий ум был подавлен. Так действовал морфий и лекарства. Шерлоку искусственно затормозили мозговую деятельность, лишая его главного преимущества перед обычными людьми. - Мэри звонила… - Холмс не спускал с доктора больных глаз. - Пф… - Джон горько усмехнулся, а потом стер кривую улыбку с лица и, глядя в лицо детективу, твердо произнес, - Мэри умерла, Шерлок, ее убило той самой пулей, что застряла в твоей груди. - Джон… - начал было гений, - у нее не было выбора. - Выбор есть всегда, - резко парировал доктор, - кому как не тебе знать об этом. - Ты должен дать ей шанс. - Не понимаю… - Джон резко наклонился к самому лицу Холмса, - почему ты так защищаешь ее. - Ты ее любишь… - Шерлок прикрыл глаза и тихо продолжил, - Джон, ты должен быть счастлив, я поклялся, помнишь? Невероятно… Он заботился о счастье Джона. Идиот! Они оба идиоты. Джон барахтался в разноречивых чувствах, до краев переполнявших его. О, сколько тут всего было намешано: удивление от таких невероятных перемен; ненависть, которую он испытывал к Мэри; нежность к детективу, заполнявшая все его существо; злость на него же за упертость и нежелание покончить с этим фарсом; любовь, горячей волной окатившая сердце, голову и все остальные части докторского тела… Мда… - Как показала жизнь, - Джон задержал дыхание, словно перед прыжком в ледяную воду горной бурной реки, - не она мое счастье, Шерлок. Детектив вздрогнул и мгновенно распахнул глаза, лихорадочно шаря ими по лицу Джона. Удивлен? Уотсону удалось удивить Холмса? Невероятно! - Ты хочешь сказать, - гений, волнуясь, тяжело и рвано вздохнул, - что не любишь ее? Это злость, Джон, ты злишься, что она обманула тебя и твои надежды. Это пройдет, и ты поймешь, что ошибся. - Нет, Шерлок, - Джон качнул головой, вынимая из кармана кассету, - я ошибся, женившись на ней, отлично зная, что люблю другого человека. Я любил ее, это правда, но в то время я знал, что ты не вернешься. Она заботилась, утешала, спасала от одиночества – моя любовь. Но после того, что Мэри сделала, то чувство, которое я к ней испытывал, умерло во мне. Гений побледнел сильнее, хотя физически это было уже невозможно, он смотрел на кассету, которую вертел в пальцах Джон и, казалось, что сознание вот-вот оставит его. - Почему ты не сказал? Почему, Шерлок? - Джон положил доказательство, неопровержимую улику, на прикрытую одеялом и стянутую бинтами грудь детектива, - мы могли бы запросто избежать всего этого кошмара… - Я не мог, - прошептал гений, а потом раздраженно и так по-шерлоковски добавил: - Ты бы ушел, учитывая твою ориентацию, мне ловить было нечего, потому я счел логичным просто держать свои эмоции и чувства при себе. - Идиот! – Джон навис еще сильнее, так что их разделяло теперь не больше двадцати сантиметров лишившегося вдруг всего кислорода воздуха, - я любил тебя с начала нашего знакомства, я послал ко всем чертям таинственного и страшного «заклятого врага», стрелял в таксиста. Уже тогда я готов был умереть ради тебя, Шерлок! Но ты был так неприступен и… повенчан со своей гребанной работой, что я даже заикнуться не смел о чем-то большем, чем соседство и, может быть, дружба, Шерлок Холмс, великий и асексуальный… Джон не отводил взгляд от расширявшихся в очередной дозе удивления серых глаз. О, ему это начинало нравиться, удивленный Шерлок - зрелище переставало быть таким уж редким, но не теряло от этого своей привлекательности. Вот только не перегнуть бы палку, гений был еще слаб. - Джон… это невозможно! Я бы заметил… - Ты видел, но не наблюдал, - усмехнулся Джон, - как говорят обычные люди: «И на старуху бывает проруха». Чувства - это не твой конек, Шерлок. Детектив молчал… Джон ждал. Он для себя уже все решил еще по дороге в больницу. Осталось только донести это решение до Шерлока. Все было странно. Уотсон только что похоронил свою любовь к Мэри, но, учитывая открывшиеся обстоятельства, оказалось, что жизнь не разрушена, наоборот, она заиграла надеждой на исполнение заветного желания. И это было восхитительно. - Так ты хочешь сказать… - наконец едва слышно произнес детектив, - что ты… меня… - Отличная дедукция, гений, - Джон широко улыбнулся, - именно так. Я тебя люблю. И, не желая пускаться в пространные объяснения, утомлять больного долгими разговорами (так велел доктор, когда разрешил Уотсону навестить детектива), он сделал единственное, что могло лучше всяких слов доказать серьезность намерений и подтвердить только что сказанные слова – коснулся губ Шерлока своими губами.