Novus ordo seclorum

— Vraiment? Mademoiselle a du mal à voir? ¹ На первый взгляд могло показаться, что слова Гермионы совершенно не задели Мишель. Губы едва дрогнули, острый оценивающий взгляд обжег девушку, но уже через мгновение она расслабленно взмахнула длинными ресницами и пленительно улыбнулась, поворачиваясь к Геллерту. — Гермиона Грейнджер, — коротко представил он, обвивая рукой гибкую талию, — сестра Альбуса Дамблдора. — Ох, Альбуса, — звонко воскликнула блондинка, оказываясь рядом с Гермионой, — это ведь тот милый юноша, с которым вы так дружили? Удивительное сходство! Я помню, ты рассказывал, как он в пух и прах разбивал твои идеи! Я — Элеонора Франк! Я так рада с вами познакомиться! Друзья Геллерта — мои друзья! — она едва коснулась пальцами руки Гермионы и тепло улыбнулась. — А это мой супруг — Михаэль. Невысокий светловолосый юноша приветственно кивнул, но его тут же заслонил четвертый участник неожиданного визита, который помогал ей подняться. — Кристоф Бернье. Рад знакомству, — сухие губы коснулись тыльной стороны ладони, зеленые глаза изучающе скользнули по лицу Гермионы и он отстранился, отбрасывая со лба непослушные темные пряди. — Если Геллерт вас обижает, жалуйтесь на него мне! — добавил он тише, озорно усмехаясь. В каждом жесте, в каждом четко выверенном движении безошибочно угадывался если не мракоборец, то явно кто-то из министерских. Это плохо. Впрочем, Геллерт не стал бы рисковать, позволяя проникнуть в дом человеку, которому не доверяет. — Гермиона Грейнджер, — она неловко улыбнулась, порывисто заправляя за ухо волосы и сцепляя пальцы перед собой. — Приятно познакомиться. Повисла пауза. Четыре пары глаз изучали Гермиону, словно она была диковинкой, которую выставили на всеобщее обозрение. Она буквально чувствовала эти взгляды: заинтересованный, открытый — Элеонора Франк. Она симпатизировала Гермионе, неуловимо напоминая Джинни. А вот ее супруг напротив — полное безучастие к происходящему. Похоже, его мало интересовали другие женщины, кроме собственной. Теплый, обжигающе-душный. Кристоф. Цепкий, колючий — Мишель. Гермиона не знала, кем она приходится Геллерту, но недвусмысленность ее поведения говорила о том, что они несколько ближе, чем просто друзья. — Мишель Бернье. — Голос девушки прозвучал словно ответ на немой вопрос. — Невеста Геллерта. — Окинув победоносным взглядом окаменевшую Гермиону, она добавила: — Бесконечно рада знакомству. Невеста. Прыжок в чернеющую пропасть. Дура. Дура-Грейнджер. Слепо довериться Гриндевальду, позволить ему всецело завладеть ее вниманием, мыслями и так глупо облажаться. Ты мной совсем не интересуешься? А стоило бы, Гермиона. Хоть один единственный раз стоило спросить, есть ли у него женщина. Он-то выспросил все, разузнал, перед тем как… Как что? Использовать, а затем, с чувством выполненного долга, выбросить, как ненужную вещь? Гермиона могла гордиться собой. На ее лице не мелькнуло ни единой эмоции, лишь подбородок вздернулся слегка выше, но даже это мимолетное движение не укрылось от внимательных серебристых глаз. — Я рада столь неожиданному, но приятному знакомству. Вышло приветливее, чем она ожидала. Казалось, в искусстве врать, не выдавая своих истинных эмоций, Гермионе скоро не будет равных. Подмывало добавить: «Невеста Геллерта — моя невеста», но она сдержалась. — Мишель, дорогая, проводи гостей в столовую, — ленивый голос Геллерта словно задевал нервные окончания, заставляя выпрямиться и расправить плечи. — Мы сейчас подойдем к вам. — Ах, у тебя осталось то чудесное шампанское, которое тебе подарил мой отец? — тут же защебетала новоявленная невеста, поглаживая изящными пальчиками его манжет. — В прошлый раз мы так великолепно с ним посидели! Идем, Нора, нам срочно нужно посмотреть, что у Геллерта в баре! — не удостоив Гермиону даже взглядом, она подхватила подругу под локоть, увлекая ее за собой. — Крис, Михаэль! Юноши, переглянувшись, последовали за ними. На секунду Кристоф задержался в дверях, оборачиваясь и подмигивая. Гермиона усмехнулась, чем вызвала недовольство Геллерта. Не так он планировал провести сегодняшний вечер и тем более, не собирался раскрывать столь личную сторону своей жизни Гермионе, пока не убедится в ее преданности. — Ты присоединишься? — он даже не ожидал, что вопрос получится таким сухим. Девушка закусила внутреннюю часть щеки, раздумывая, как бы покорректнее ему ответить. — Я, пожалуй, займусь расшифровкой. Не хочу мешать твоим друзьям и твоей… невесте, — на последнем слове голос предательски дрогнул, только сейчас раскрыв истинные эмоции. Геллерт нахмурился. Привычно запустил пятерню в волосы, пропуская сквозь пальцы светлые шелковистые пряди. — Гермиона, я не сказал тебе… — Геллерт, не нужно, — Гермиона подняла ладонь, останавливая его. — Это твоя жизнь. А у меня есть дело, которое я хотела бы закончить, как можно скорее. К тому же, сейчас я не нуждаюсь в твоей помощи. Веселись. И развернулась на пятках, намереваясь уйти в библиотеку. — Постой, — она даже не заметила, как оказалась с ним лицом к лицу. Горячая ладонь скользнула по ее щеке, обжигая невесомой лаской. — Я хочу, чтобы ты осталась. — Подушечки пальцев прочертили замысловатый узор по горлу, ключицам и он отстранился, с небрежной задумчивостью рассматривая светлую кожу в вырезе рубашки. — Мне бы этого очень хотелось, — доверительный тон и светлый взгляд, наполненный наигранной надеждой. Как тогда, в доме у Фламелей. Только на месте Гермионы был Альбус. Повторяетесь, мистер Гриндевальд. — Нет, Геллерт, — девушка отступила на шаг, заставляя его разочарованно выдохнуть. — Я хочу поработать. И, пока он ее снова не остановил, выскользнула из комнаты. Хотелось курить. С Гермионой происходило что-то странное. Странное и неправильное. Она никогда не была склонна к вредным привычкам, но за последние дни желание послать к черту свое собственное здоровье усилилось стократ. Она прижалась спиной к двери, отделяющей от нее шумную, смеющуюся компанию. Невеста. Невеста. Невеста. Невеста. Гермиона зажмурилась, сдавливая ладонями виски и медленно выдыхая. Она с ужасом осознавала, что Геллерт значит для нее больше чем просто знакомый. Это не была влюбленность, нет. Жгучий, давящий интерес, желание разобраться в нем, понять мотивы его поступков, по деталям разобрать каждое слово, которое срывается с его губ — определенно. Как глупо, как самонадеянно было верить, что она имеет над Геллертом определенную власть. Он смог с легкостью обвести ее вокруг пальца, превознося над остальными, заставляя почувствовать свою важность и уникальность, и, наверняка, посмеиваясь над ее наивностью. Глаза нещадно жгло. Слез не было, а сил на сухую истерику просто не осталось. Так не должно быть. Это не должно ее интересовать, ведь Геллерт ничего ей не обещал. Не говорил, что у него никого нет, что он не связан отношениями или… Но он сказал, что никого не приводил в этот дом. Еще одна ложь, мистер Гриндевальд и такая нелепая. И ради чего? Ради банальной близости, которую ты мог получить в любой момент от своей законной невесты? Стоило ли ради этого лгать, изворачиваться, изображать из себя невесть что? Но Геллерт Гриндевальд умер в одиночестве. Где была прелестная Мишель Бернье, когда темный маг склонил колени перед судьбой, безропотно принимая свою участь? Гермиона устало потерла шею, пытаясь вспомнить все, что о нем знает. Она читала о его самой преданной приспешнице — Винде Розье, единственной женщине, к которой он проявлял особую заботу. Но ни слова о Мишель. С трудом заставив себя оторваться от двери, она подошла к окну, невидяще всматриваясь в покрытую багрянцем заходящего солнца улицу. У него, ведь, могли быть дети? Что если, когда он понял, что проиграл — сделал все, чтобы спрятать своих наследников, защищая их от преследования министерством. Гермиона не сомневалась, разведка тогда была на высшем уровне, но Геллерт… — Что же ты сделал, Геллерт? — прошептала она, дотрагиваясь к ключицам. Туда, где кожа все еще горела от его прикосновений. В дверь тихо постучали и на пороге возник Кристоф, пряча что-то за спиной. В изумрудном сюртуке, расшитом серебристой нитью, он выглядел идеально. Они все выглядели идеально, словно сошли со страниц маггловских журналов, и Гермиона с ужасом ощутила легкий укол зависти. Ей никогда такой не стать. Для того чтобы выглядеть и вести себя, как та же Мишель, ей нужно было родиться в семье аристократов. Ее должны были годами дрессировать воспитатели и лучшие учителя страны, прививая так необходимые в высшем обществе манеры. А сейчас она просто… Гермиона Грейнджер. Дочь стоматологов, выдающая себя за другого человека. — Миледи, — Кристоф слегка поклонился, нарушив неловкую паузу, — мне срочно нужна ваша помощь. Как не вовремя. Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ, вопросительно поднимая брови. — Понимаете, у меня есть два бокала, — он виновато уставился на нее, и продемонстрировал два наполненных бокала, — и я совершенно не знаю что с ними делать. Я шел и думал, кто, как не очаровательная леди, которая пожертвовала своим весельем ради какого-то очень важного и секретного дела, сможет мне с этим помочь. Выручите? — и обезоруживающе улыбнулся. — Ох, я конечно очень занята, — Гермиона всплеснула руками, чувствуя, как с его приходом отступают невеселые мысли и моментально вовлекаясь в игру. — И мое дело не терпит отлагательств… — Но миледи, мое сердце обливается кровью, когда я думаю, что вы сидите здесь одна. А вечер такой пригожий! — перебил ее волшебник и шагнул ближе, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — О, вы так просите, что я не могу отказать в помощи такому очаровательному джентльмену! — Миледи, вы окажете мне честь, позволив разделить с вами это чудесное вино! — он протянул ей бокал, усаживаясь в глубокое кресло. — Ну что вы, мсье, для меня честь разделить его с вами! — шутливо отсалютовав бокалом, Гермиона пригубила вино, наслаждаясь его восхитительным медовым вкусом. Кристоф обладал какой-то совершенно уникальной энергией, заполняющей своим теплым свечением каждый уголок комнаты. Он не был похож на Геллерта. В нем не хватало внутренней силы. Чарующей, завораживающей, увлекающей за собой, куда бы он не вел, и в тоже время опасной, обжигающей, словно адское пламя. Рядом с Кристофом хотелось смеяться, слушать его глубокий голос, убаюкивающий своим спокойствием. От него не дрожали колени и не учащался пульс. — Геллерт сказал, вы помогаете Альбусу? Я слышал, они перестали общаться после какого-то несчастного случая. — Я слышала об этом, но мне кажется, это просто сплетни. При нашей последней встрече они общались очень дружелюбно, — пожала плечами Гермиона. — Возможно, вам известно больше чем мне. Мой брат такой скрытный. — О, — усмехнулся Кристоф, — не вам мне рассказывать о родственных взаимоотношениях. — Насколько я поняла, вокруг личности Геллерта часто ходят слухи. Вы давно знакомы? — она отпила из бокала, замечая что вина в нем не убавилось. Кое-кто продолжал пользоваться идеей о нескончаемой фляге. — Мы учились вместе, — коротко ответил маг. — После того, как его отчислили, мы некоторое время не общались, но наши семьи были тесно связаны, так что мы постоянно сталкивались на приемах. В итоге это переросло в хорошую дружбу, и, я надеюсь, в дальнейшем мы все-таки породнимся. Если Мишель не сбежит раньше, — он засмеялся. — Его отец очень хотел, чтобы они поженились. Оба такие яркие, талантливые маги. Он думал, что она сможет остепенить его, избавить от дурацких мыслей. Но, к сожалению, даже если это произойдет, герр Герарт Гриндевальд этого не увидит. Так вот как звали отца Геллерта. Гермионе живо нарисовался портрет сурового, властного, даже в чем-то жестокого мужчины. — С ним что-то произошло? Кристоф молчал, разглядывая бокал в руках. Густые багровые отблески играли на гранях, искрясь и переливаясь на свету. — Я не в праве об этом рассказывать, мисс Грейнджер. Это не моя история. Когда придет время, я думаю, Геллерт вам все расскажет. Но не я. — Прошу прощения, — девушка сглотнула. Преданность друга удивила. Будь на его месте Рон, он бы с радостью вывалил на собеседника всю историю ее семьи вплоть до пятого колена. Почему-то стало неловко за вопрос. — Не знала, что… — Ничего страшного, — юноша тепло улыбнулся ей. — Расскажите лучше о себе. Вы англичанка? — Нет уж, — нарочито серьезно сказала Гермиона. — Вы оторвали меня от важного дела, так что теперь вам и рассказывать. Кристоф рассмеялся: — Ах, моя жизнь скучна и однообразна. Одни рейды и бумажки, ничего интересного. — Рейды? Вы мракоборец? — бокал едва дрогнул в ее руке, выдавая волнение. Если он сотрудник британского министерства, есть большая вероятность, что он знает, кто она и что ее нужно немедленно арестовать. О том, что Геллерт должен будет этому помешать и тем самым разрушить давнюю дружбу, она думать не хотела. — Да, Немецкое Министерство магии, — он не заметил, как она расслабленно выдохнула. В ее время министерства сотрудничали только в экстренных ситуациях и то, очень нехотя. — Полагаю, вы из наших, — его губы растянулись в лукавой усмешке. — Gleich und gleich gesellt sich gern. — Что? — У вас в Англии говорят: «Птицы одного пера слетаются вместе.» Гермиона улыбнулась. Действительно, она ведь тоже с первого взгляда определила, что они принадлежат к одной профессии. — Мракоборцев-женщин очень мало, почему именно эта профессия? — Кристоф заинтересованно наклонил голову. — Вы не похожи на ту, кто готов ночи напролет лежать в грязи, выжидая, когда темные силы соизволят проявить себя. — Как и вы, — парировала девушка. — Нельзя судить о человеке с первого взгляда. — Верно, — он усмехнулся, — вы удивительная девушка, Гермиона. Неожиданно для себя Гермиона покраснела. — Вас там, наверное, заждались уже. — А я и думаю, куда запропастился наш Кристоф, — раздался певучий женский голосок. — А он снова обольщает девушек! Элеонора в легком серебристом платье впорхнула в комнату, присаживаясь на подлокотник рядом с Гермионой. — Он тебе не наскучил, моя дорогая? — она коснулась волос Гермионы, приглаживая их. — Все бы отдала за такие кудри! Ты их как-то специально завиваешь или от рождения? А хотя нет, — она взмахнула рукой, — не говори. Я тогда тебе буду завидовать или приставать с расспросами. Хотя с расспросами я буду приставать в любом случае! — она мелодично рассмеялась. — Так что тебе рассказывал Крис? — Как обычно, — ответил вместо Гермионы Кристоф, — о работе и Геллерте. — О-о, — протянула девушка, — вечные неиссякаемые темы. Он уже рассказывал историю о призрачных свиньях? Гермиона моргнула. Еще раз моргнула и расхохоталась: — О чем? Призрачные свиньи? — О да, я с удовольствием послушаю еще раз, — Элеонора поерзала, усаживаясь поудобнее. — Крис, твой выход! — Совершенно дурацкая история, — юноша откинулся на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Вызвали нас на самую окраину Вены. Хозяин свинофермы просто божился, что у него исчезают свиньи, а потом превращаются в призраков и переманивают на свою сторону живых. Он даже нам статистику показал, — мол, гляньте, господа авроры, неделю назад у меня было триста голов, а сегодня я недосчитался двух десятков. — Но разве мракоборцы занимаются такими вещами? С этим справились бы и обычные маги. — Погоди, дослушай сначала. Несколько ночей подряд он сидел в засаде, караулил, так сказать. И в одну безлунную, но оттого не менее прекрасную ночь, он увидел, как две его любимицы, самые упитанные свинки, пробираются в хлев и исчезают. Вместе с еще тремя свиньями. — Но, почему он решил, что они призраки? — Тс-с, сейчас самое интересное будет, — шикнула Элеонора, с интересом слушая историю. — Мы пытались объяснить, что дело слегка вне нашей компетенции, но начальство настояло, чтобы именно мы им занялись. Пришлось заняться, — развел руками Кристоф. — Решив, что это дело рук какого-то вора, мы накинули на себя защитный полог и устроились неподалеку от хлева. Сидели, болтали и тут видим — две свиньи. Полупрозрачные, слегка светятся, ну чисто призраки. Мы всполошились, попытались их остановить, но не тут то было — наши заклинания просто пролетали сквозь них. Мы за ними — а их то и след простыл. А с утра хозяин снова недосчитался трех голов. — Нора, дорогая, — на пороге появился Михаэль. — Куда ты запропастилась? — О, милый, — Элеонора поманила супруга рукой, — Кристоф рассказывает о том странном случае на ферме. Присоединяйся. Гермионе показалось, что он облегченно вздохнул. — Так вот, — продолжил Кристоф, когда Михаэль расположился на стуле рядом с Элеонорой, — следующей ночью мы явились во всеоружии. Расставили по всему периметру фермы защитный контур, так, чтобы даже мышь проскользнуть не могла. Нацепили на себя амулеты обнаружения и стали ждать. И как только взошла луна — снова явились эти две свиньи. Контур, как и амулеты, даже не отреагировал на вторжение. Мы проследили за ними до самого хлева, но, когда мы туда зашли — призраков не было. Как и еще трех голов. — Фантомы? — подалась вперед Гермиона. Упоминание о них сохранилось лишь в книгах, фантомы исчезли сотни лет назад и больше не появлялись. — Они могут принимать форму любого существа, но уничтожить их можно только зельем. Защитные контуры на них не реагируют, для этого нужны специальные заклинания. — Все верно, мисс Грейнджер, — Кристоф заговорщицки улыбнулся. — Но вы не учли одного момента — фантомы не могут существовать без своего прототипа. И мыслить они без него не могут. Значит ли это, что ими управляли две разумные свиньи? — Хм… — Мы тоже долго гадали, пока Крис не сдался, — Элеонора погрозила ему пальцем. — Надеюсь, ты не будешь мучить гостью Геллерта, так же как и нас? Я хочу произвести на нее приятное впечатление! — О, Элеонора, не переживайте, вы и так произвели на меня самое наилучшее впечатление! — ответила в тон ей Гермиона, чувствуя, как вино теплой волной окутывает ее сознание, принося легкость и расслабленность. — Называй меня Нора, моя дорогая. И никаких «вы», мы не на официальном приеме, — девушка погладила Гермиону по плечу и снова повернулась к Кристофу. — Ну же! Чего замолчал? — Нора, о фантомах вы догадались раза с десятого, а Гермиона с первого и почти в цель, — усмехнулся юноша. — Мне было бы интересно послушать, какие еще предположения выдвинет эта милая леди. — Хорошо, — собралась Гермиона, слегка нагибаясь и упираясь локтями в колени. — Они вышли откуда-то или просто появились из воздуха? Когда ваши заклинания достигали их — вы видели колебания пространства? И меня интересует момент исчезновения — они просто испарились, растаяли или трансгрессировали? — Любопытно, — Кристоф с явным интересом разглядывал девушку. — Предположим, не было никаких явных признаков, что свинки вообще существовали. Как они исчезли — мы не видели. Но, с ними исчезли еще три свиньи. — А, — Гермиона закусила губу, — исчезнуть они могли через портал. Человек не может превратиться в животное, если он не анимаг. Значит, это была проекция, а портал был изначально в хлеву. — Продолжайте, мисс Грейнджер, — от этого голоса внутри все похолодело. Геллерт Гриндевальд, прислонившись к дверному косяку, покачивал в руках бокал с вином. Насмешливый взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на губах дольше положенного и вернулся к глазам. — О, Геллерт в прошлый раз первым догадался, — шепнула Элеонора. — Но, ты все равно гораздо ближе к разгадке. Вероятно, если бы не вино, Гермиона смутилась бы и не захотела дальше играть в эту странную игру. Но сейчас уязвленное самолюбие жаждало выплеснуться, показать, что в этом она лучшая. Доказать самой себе, что она не потеряла хватку, слепо доверяясь Гриндевальду все это время. Она наградила его обаятельной улыбкой и снова отвернулась к Кристофу. — Я в правильном направлении думаю? — О да, Гермиона, — засмеялся Кристоф, ничуть не смутившись при появлении друга, — я вам дам небольшую подсказку. Геллерт злился. На ситуацию, которая благодаря воле, а вернее насмешке судьбы стала тупиковой. На Гермиону, один вид которой в его расстегнутой рубашке, обнажающей светлую полоску кожи на груди, лишал его внутреннего равновесия и будил странные противоречивые чувства. Но больше всего Геллерт злился на себя. А все так хорошо начиналось. Он ведь почти добился ее полного внимания. Конечно, он знал, о чем она думает, когда смотрит на него. Когда скользит своими удивительными глазами по его губам, наверняка представляя, как он ее ласкает, и когда податливо выгибается под его ладонями в жажде прикосновений. Он бы сейчас многое отдал бы за то, чтобы прикоснуться к ее влажному приоткрытому рту, впитывая, выпивая его сладость. Геллерт скрипнул зубами, чувствуя, как возбуждается. Так некстати. Гермиона вдруг рассмеялась. Не ему. Она улыбалась Кристофу, увлеченная его загадками, словно это было самым важным в ее жизни, и Геллерту это чертовски не нравилось. Наверняка у них есть множество общих тем, гораздо больше чем у нее и Геллерта, и как бы не закипала от этой мысли кровь — он подходил ей намного больше. Яркая искра, тлеющая в глубине ее глаз, разгоралась ярче, когда она смотрела на мистера Бернье, облаченного в привычную ему маску идеального мужчины, а он ей благодарно отвечал тем же, разглядывая каждый дюйм ее тела так, словно никогда прежде не видел ничего подобного. Геллерт мрачно усмехнулся, наблюдая за разворачивающимся перед ним представлением. Он был уверен, Гермиона переиграет Кристофа, разгадает его подноготную и выбросит из головы так же быстро, как и ее предыдущего партнера. Но почему-то она не спешила этого делать, упорно продолжая играть в эту дурацкую игру. О чем они хоть говорят? Он с трудом оторвался от разглядывания девушки, вникая в суть разговора. — Значит, моя догадка с проекцией была верна, но портала не было? Кристоф кивнул. — Что если, — Гермиона задумчиво наклонила голову, — свиньи никуда не исчезали? Что если все это время они находились в хлеву? — В точку, — прицокнул Кристоф. — Нам понадобилось достаточно много времени, чтобы отыскать всех невидимых свинюшек. — Но зачем? И кому это понадобилось? — Дело в том, что существуют определенные ритуалы, для которых нужно приносить жертву. Грязные, темные, мы очень не любим с ними работать, но иногда приходится, — Кристоф сделал глубокий глоток. — Мы смогли объединить несколько заклинаний, чтобы проследить, откуда появляются эти проекции и определить источник. Так нами была задержана группа магов, которые готовили ритуал по призыву какого-то демона. Итог ритуала ими был истолкован неверно, и вместо обычного демона мести они чуть не призвали разрушительной силы ураган, который вполне мог стереть с лица земли половину континента. — Но призрачные свиньи, — недоверчиво посмотрела на него Гермиона. — Зачем? — Свиньи не были необходимым элементом. Важной составляющей этого ритуала было то, что животные, любые, которых нужно было принести в жертву, должны быть обязательно невидимые. А именно эта ферма оказалась поблизости. — Как-то, — Гермиона поморщилась. — Не совсем ясна суть… Зачем такие сложности с проекцией, если они могли просто увести нужное им количество и сделать их невидимыми? — У нас нет задачи вникать, — ответил-отрезал Кристоф, — у нас был приказ, мы его выполнили. Остальное — забота другого отдела. Но ты молодец, справилась быстрее всех. Точно наш человек. — Поздравляю, — усмехнулся Геллерт. — Ты обошла даже меня. — Сомнительная победа, — пробормотала Гермиона, отпивая из бокала. — А где Мишель? — В гостиной. — Геллерт, ты оставил ее скучать в одиночестве? — воскликнула Элеонора. — Негодяй! — О, моя прекрасная Элеонора, — вдруг рассмеялся Гриндевальд, — Мишель прекрасно развлекает себя сама, тебе ли не знать. Думаю, можно не переживать за нее. Девушка картинно надула губки и тут же ее вниманием завладела Гермиона. — Расскажи что-нибудь. Знаешь, это так интересно, ведь девушка и мракоборец, словно две стороны одной монеты, — щебетала она, перебирая пальцами тяжелые каштановые локоны. — Кстати, хотела сказать тебе, что это очень смело, — добавила Элеонора тише, бросая многозначительный взгляд на брюки Гермионы, — расскажешь потом, насколько это удобно! Но сейчас, — она очаровательно улыбнулась, приподнимая бокал и обводя глазами присутствующих, — предлагаю выпить за нашу новую знакомую! Смею надеяться, эта встреча не последняя, и в будущем мы станем прекрасными друзьями! Звонко соприкоснулись бокалы, пьянящее вино растеклось по жилам, расслабляя натянутую струну внутри. — Я был бы этому очень рад, — ох, не нравился Гермионе вкрадчивый тон Геллерта. Мягкий, обволакивающий, словно кошачье урчание, он заставлял сердце пропускать удары. — А пока что, мисс Грейнджер — историю! — Был у нас случай, — Гермиона уселась поудобнее, — дело международной важности. Вызывал сам король гоблинов. — О-о-о, — протянул Кристоф. — Связываться с гоблинами себе дороже. — Да, но в этом случае им действительно требовалась наша помощь — в одной из общин начали пропадать младенцы. Гоблины, в семьях которых произошло несчастье, все, как один, рассказывали, что ночью к ним приходили тени. Они слышали плач своих малышей, даже подходили к их комнатам, чтобы посмотреть, что случилось, но на пороге их словно парализовывало. И появлялись тени. Плотная, густая тьма, без каких-либо очертаний, на мгновение обволакивала колыбель и тут же рассеивалась. С ней исчезал и младенец. — Ужас какой, — Элеонора прижала изящные пальчики к губам, — и что дальше? — Мы проверили все вдоль и поперек — никакой магии. Ни единого магического всплеска или следов вмешательства. Мы допрашивали семьи пострадавших, но они все твердили одно и то же — тень забрала младенца. Конечно, они были уверены, что это происки человеческих магов — они не сильно нам доверяют. Некоторые даже обвиняли нас, что мы специально покрываем своих, ради выяснения гоблинских секретов. Грешным делом мы и сами об этом подумали. — В колыбелях что-то обнаружили? — заинтересованно спросил Геллерт, обходя библиотеку и усаживаясь на письменный стол напротив. — Цветы, — усмехнулась девушка, ничем не выдав свое удивление от такой быстрой догадки. — В каждой колыбели лежал цветок асфоделя. Только представьте, что подумали гоблины, увидев вместо своих малышей цветок смерти. — Вы решили, что их выкрали для какого-то ритуала? — Кристоф нахмурился. — Мы решили не строить догадки, пока не проверим округу и не выясним, что же на самом деле произошло. Гоблины рассказали, что тени появляются раз в пять дней и нужно было просто дождаться. И мы стали ждать. Организовали штаб под прикрытием в общине, караулили, контролировали обстановку и однажды ночью, безлунной, но оттого не менее прекрасной, как уже говорил Кристоф, — юноша ей тепло улыбнулся, — раздался крик. Мы бросились туда, забежали в дом и, как по волшебству, наши тела сковало оцепенение. Мы не могли сдвинуться с места, даже пошевелиться. Только молча смотреть, как над колыбелью младенца сгущается тьма и затем исчезает. А в кроватке, снова, цветок. — Дальше, что же произошло дальше? — нетерпеливо воскликнула Элеонора, сжимая тонкими пальчиками бокал. — Я более чем уверен, что гоблины отказались от вашей помощи, — протянул Геллерт. — Они не сильно жалуют в своих общинах посторонних. Особенно, если те не способны помочь. — Они дали нам неделю, — сухо ответила Гермиона. — Семь дней, за которые мы должны были найти похитителя или они навсегда покидают территорию Британии. Назревал магический конфликт. — Асфодель довольно редкое растение, — Элеонора задумчиво нахмурилась. — Для него нужны специальные условия, некоторые зельевары предпочитают выращивать его в горшках, а не собирать диким. — Все верно, мы начали искать, где ближайшие поляны, — утвердительно кивнула Гермиона. Их команде потребовалось немного больше времени, чтобы сообразить, что нужно начинать с цветов. — Оказалось, что совсем недалеко от общины есть небольшое озеро, скрытое в тени деревьев — идеальное место. Изучив каждый дюйм, мы обнаружили, что совсем недавно здесь кто-то хозяйничал, аккуратно срезая цветы. Первым дело мы действительно подумали о зельеваре, только они с такой трепетной нежностью относятся к растениям. — Полагаю, никакого отношения к зельеварам это не имело, — раздался тихий голос и Гермиона обернулась, встречаясь с заинтересованным взглядом светло-голубых глаз. Михаэль все так же расслабленно сидел на стуле, нежно поглаживая изящную руку своей возлюбленной. — Как и к ритуалам. Дайте угадаю, мисс Грейнджер, неподалеку вы обнаружили дом, в котором недавно кто-то побывал. Возможно нашли какую-то одежду или следы оборотного зелья. Гермиона внимательно скользнула глазами по юноше. Сложно было определить, чем он занимается. Мягкие черты лица, спокойствие, сквозящее во всех его движениях и голосе, — все это казалось таким естественным, таким доверительным. — Не совсем, — девушка усмехнулась, замечая как изгибается его бровь, — домик был, да. И одежда была. Вероятно это всё принадлежало какому-то зельевару, потому что внизу была алхимическая лаборатория. Но сам дом был совсем заброшен. Ни тайных ходов, ни ловушек поблизости. Он выглядел совершенно пустым. — Кроме? — Геллерт, не перебивай, — махнула на юношу Элеонора. И тут же добавила: — Я слышала о маге, который борется за права гоблинов. Освальд, — она пощелкала пальцами, вспоминая. — Бимиш, дорогая. — Да, — она одарила Михаэля влюбленным взглядом. — Он ведь мог подстроить похищение малышей и свалить все на магическое сообщество, чтобы рассорить его с гоблинами. А потом, когда конфликт достигнет определенных масштабов — предложить гоблинам заключить союз, как извинение, и дать им право на пользование волшебными палочками и неприкосновенность? — Гоблинам не нужны палочки, — Геллерт скривился. — Они нужны только человеческим магам для концентрации энергии. И то, потому что мы слабы и ограничены. Волшебникам не дают развиваться в полной мере, иначе как бы их контролировали. — Но тебе, ведь, тоже не нужна палочка, дорогой, — Элеонора взмахнула длинными ресницами, рассматривая его с легким осуждением, — но ты все еще остаешься во власти министерства. — Пока, моя дорогая кузина, — очаровательно улыбнулся Геллерт, отпивая из бокала. — Пока. Значит кузина. Гермиона еще раз внимательно посмотрела на Элеонору. Они были неуловимо схожи, но в то же время определенно разные. Скорее всего их объединяло дальнее родство, исходя из воспоминаний Геллерта, по материнской линии. — Так, я все еще жажду узнать, что же там произошло, — перебил их Кристоф. — Если это не борец за права гоблинов, — Гермиона отрицательно мотнула головой. В ее времени этот Бимиш давно почил, хоть и появлялся изредка на карточках с шоколадными лягушками. — Что было не так с этим домом? — То, что его не было. — Как? — В смысле не было? — Это была физическая иллюзия? Отовсюду посыпались вопросы, а Гермиона невольно почувствовала себя в кругу друзей. Когда-то, очень давно, будто в прошлой жизни, они точно так же собирались с Гарри и Роном, потом присоединилась Джинни, и думали, разгадывали загадки, которые им подбрасывал Дамблдор, строили теории и хохотали друг над другом. — Это был настоящий дом, перенесенный из другого места. Его расположение очень удачно маскировало все магические следы. Похититель использовал его как один из пунктов — перемещался в него, срезал цветы, похищал малышей и обратно возвращался в том же порядке. Если бы его обнаружили гоблины или простые маги, то решили бы, что детей похитил кто-то из своих, успешно заметав следы. Казалось бы, его план был идеален. — Но маги не способны перенести целое здание на другое место, — возразил Кристоф, поглядывая на Гермиону с недоверием. — Тем более не оставив следов. — Маги нет, — подтвердила волшебница. — Мы сразу отмели это предположение. Магия гоблинов тоже на это неспособна. Озадаченные мы ходили вокруг этого дома, снова изучили цветы и комнаты пострадавших. Времени оставалось катастрофически мало и мы решили затаиться, проследить кто же явится на пятую ночь. Если бы не участвовала в этом, сама бы не поверила. — Ну же, дорогая, не томи! — воскликнула Элеонора, когда Гермиона торжественно замолчала. — Он явился ночью. Я никогда не видела, чтобы к цветам относились так трепетно. Он разговаривал с ними, шептал им что-то успокаивающее, словно это были его дети. Он был грязным, ободранным, словно побывал на приеме у самой Морганы и чем-то ей не угодил. Он не успел ничего сделать, мы окружили его со всех сторон, успев зацепить след, когда он исчез. — И кто это был? — затаив дыхание, спросила волшебница, вцепившись пальчиками в руку Гермионы. — Домовик, — Геллерт улыбался своей догадке. — Только они могут не оставляя следов перемещать предметы на большие расстояния. — Верно, — кивнула Гермиона, качнув бокалом. — Как?! — воскликнул Кристоф, мигом растеряв всю сдержанность. — Домовик действовал по чьему-то приказу? — Нет, мистер Бернье. Мы заявились к нему всем отрядом, мигом заполнив небольшую комнату. Четыре младенца верещали в люльках, но с ними было все в порядке. Домовик растерянно стоял посреди комнаты, сжимая в одной руке погремушку, в другой бутылочку с молоком и плакал. Он стоял и горько плакал, перемазанный каким-то зеленым пюре. Увидев нас, он чуть ли не в ноги нам бросился со сдавленным: «Помогите!», а его подельник виновато косился на нас из угла, прижимая к ушам ладошки. Честно говоря мы сами не ожидали такого приема. Вы слышали, как плачут младенцы гоблинов? Иерихонская труба покажется музыкой рядом с этим чудом! — Ах, бедный эльф, — расхохоталась Элеонора. — Воровать детей конечно нельзя, но, я как представлю этого бедолагу! — Так они сами действовали? — Михаэль наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть рассказчицу. — Да. Как вы помните, гоблины с эльфами некоторое время жили бок о бок, пока не произошла какая-то катастрофа. Эльфы примкнули к людям, став их добровольными рабами, но гоблины не склонились, организовав общины и став продавать свои изделия. Так вот, нашим доблестным эльфам такой расклад не понравился и они решили взрастить из маленьких гоблинов свой отряд — новый, хороший, с правильными взглядами на жизнь. Чтобы в итоге гоблины тоже склонились перед людьми и перестали позорить весь их род, — она выдохнула, отпивая вино. — Раздобыв где-то порошок мгновенной тьмы, слегка подправив его магические свойства, подготовив почву — они начали реализовывать свой план. Не учли они только одного — маленькие гоблины — сущие дьяволы и успокоить их могут только родители. Еще несколько бессонных ночей и они были сами готовы явиться с повинной, лишь бы малышей забрали. — Но зачем они оставляли цветок в кроватках? Тем более асфодель, при его-то значении? — Нора, ты кого угодно можешь утомить своими расспросами, — в дверном проеме возникла гибкая фигурка Мишель. Она обвела взглядом присутствующих, сознательно игнорируя Гермиону и соблазнительно улыбнулась Геллерту. — Соскучились? — О, моя дорогая Мишель, — Элеонора взмахнула кистью, призывая подругу присоединиться, — оказывается, гостья Геллерта тоже мракоборец, как твой брат! — Да, я слышала, — прошелестела девушка, огибая Михаэля и подсаживаясь к Геллерту. Изящные пальчики скользнули по его груди, вырисовывая на ней узоры, очертили изгиб шеи, замирая около губ. Слегка вздернутый носик потерся о его щеку и она улыбнулась, оставляя сладкий поцелуй у его виска. Казалось, воздух из легких выбили ударом под дых. Гермиона поняла, что не может разогнуть пальцы, сжав бокал с такой силой, что по хорошему он должен был треснуть. Она не могла отвести взгляд от Геллерта, который наслаждался обществом своей невесты, поглаживая ее по спине. Его губы растянулись в довольной усмешке, пальцы коснулись черных волнистых волос, разметавшихся по хрупким плечам и вкрадчивый шепот коснулся ушной раковины, чуть громче, чем следовало, но чтобы Гермиона услышала: — Не сейчас, ma chérie… И на мгновение насмешливый серебристый взгляд скользнул по ней, ласково очерчивая лицо. Это была дурацкая игра, невольным наблюдателем которой она стала и в которой совершенно не хотела участвовать. Кто-то что-то говорил. До нее не сразу дошло, что Кристоф все еще пытается выяснить зачем нужны были цветы. — Они им нравились, — голос сорвался и Гермиона сделала большой глоток вина, заставив себя наконец перевести взгляд на юношу. — Домовикам просто нравились эти цветы, и они даже не подозревали об их истинном значении. — Интересно, — пропела Элеонора, — но ведь у них есть хозяева? — Были. Они умерли, наследников не осталось. Домовики долгое время оплакивали их, но потом решились взять судьбу в свои собственные руки и преданно служить своим новым хозяевам. Которых сами и вырастят. — Ох, бедные, — девушка смешно сморщила носик. — Надеюсь, с ними все в порядке? Гермиона усмехнулась: — Да, мы всё рассказали гоблинами и они позволили домовикам остаться у них. В итоге все действительно хорошо закончилось — нас поблагодарили, у гоблинов появились жутко преданные детям няньки, а конфликт был исчерпан. — Чудесное завершение чудесной истории, — Кристоф отсалютовал ей бокалом и обернулся к окну. — Уже совсем стемнело. Пришло время страшных сказок. Багряный вечер померк, словно город опустился на дно глубокого океана. Густой мрак сочился сквозь приоткрытые створки, застывая неподвижной завесой в углах комнаты и казалось, лишь несколько свечей отделяет компанию от страшных теней, ждущих, когда придет их черед. Гермиона вопросительно посмотрела на притихшую Элеонору, но та вдруг выпрямилась, расправляя плечи и грустно улыбнулась, обводя серебристым взглядом присутствующих. — Отгорел багровый закат, дочерна, дотла, и серебром расплавилась луна над притихшим городом. Ни шелеста среди ветвей вековых деревьев, ни шороха опадающей листвы, слышен лишь дивный напев девушки, тоскующей по возлюбленному. Геллерт взмахнул кистью, погружая комнату в пугающий полумрак. Сгустились тени и Гермиона поежилась, вжимаясь в спинку кресла — она никогда не была в восторге от вечеров страшных историй. Особенно, когда их и в жизни хватало. — Говорили, давным-давно в этом городе жили три сестры. Ткали они чудные ткани: легкие, воздушные, словно сам ветер был у них в подмастерьях. Узоры на них были — люди только диву давались. Разворачивал крылья величественный дракон, золотилась его чешуя в лучах солнца, в глазах огонь плясал, а над ним звезды, такие яркие, что слепили взор, а в самом углу мелькал хвост удивительного зверя, перетекая на следующее полотно клыкастой пастью. И вот однажды отправились сестры в соседний город — полотна продать. И путь их преградила река. Глубокая — вброд не перейти, широкая — вплавь не перебраться. Гермиона с удивлением прислушалась. Больно история напоминала сказку Барда Бидля о трех братьях. Казалось, сейчас на их пути встанет Смерть и предложит награду за хитрость, но нет: — И увидели они на берегу юношу. Серебрились его волосы, алела страшная рана в боку, и помогли сестры неизвестному. Оказался он сыном короля, которого предали подданные: подкараулили на охоте, закололи мечом и сбросили в реку, в надежде, что течение унесет его далеко в море. Выходили сестры юношу. Был он мил с ними, каждой слово доброе сказал, очаровал рассказами о королевстве и влюбились сестры. Но не было между ними вражды, решили, кого сын короля выберет — та и будет его женой. Но принца во дворце ждала суженая, которой он был обещан и с которой нужно было объясниться. Чудесно. Гермиона поморщилась. Стандартная ситуация с этими влюбленными девушками и принцами. Сначала страстные обещания, а потом: «Прости, но у меня невеста». Она бросила короткий взгляд на Геллерта, только сейчас обнаружив, что он смотрит на нее. Воздух стал тяжелым, душным, отдающим цитрусом, слишком сладким, чтобы быть вкусным. Она сглотнула, не в силах отвести глаза, продолжая тонуть в расширенных зрачках, окаймленных серебристой радужкой и вдруг он улыбнулся ей. Чужая, незнакомая улыбка растянула его губы, собираясь ямочками на впалых щеках. Почему она раньше не замечала эти ямочки? Может потому что никогда не рассматривала Геллерта вот так, в полутьме, в окружении людей, которые ничего не должны были узнать о том, кто она и что здесь делает? Он запустил пятерню в волосы, медленно пропуская сквозь пальцы шелковые пряди и от этого привычного жеста заныло в груди. Гермиона улыбнулась ему в ответ и коротко приподняв бокал, пригубила вино, неторопливо слизывая с губ рубиновые капельки. Потемневший взгляд впечатался в то место, где был только что ее язык и Геллерт нахмурился, с трудом переводя взгляд на Элеонору. — Выходили сестры бедного юношу. И перед уходом, подарил он каждой на память по кольцу, как знак своей вечной верности. Обещал вернуться и жениться на той, кто будет преданно и честно его ждать. И сестры ждали. Каждый день сидели у окон в своих комнатах, высматривая, не виднеются ли на горизонте королевские флаги, не ревет ли призывно рог. Элеонора печально вздохнула, опуская взгляд на переплетенные с Михаэлем пальцы. — Принц не пришел. Ни через год, ни через два. А сестры все ждали, свечи на окне оставляли: вдруг заплутает в дороге, а свет укажет путь. Первой исчезла старшая сестра. Истаяла, сгорела как свечка, не вынеся разлуки и предательства. За ней ушла средняя, а затем и младшая. Через десять лет, а может и через двадцать, проезжал мимо обветшалого домишки король. Трубно ревел рог, рвал флаги ветер, и вспомнил король своих спасительниц. Вспомнил, как обещал вернуться, да вот только придворные маги память ему подправили, когда он в обратный путь засобирался. Вбежал он в дом, надеясь, что ждут его сестры, но не нашел их там. Лишь три кольца, любовно завернутые в полотно с портретами сестер. Не коснулось их время, не взяли их разбойники. Рвалось сердце короля, металось от горечи утраты и решил он увековечить память о своих возлюбленных сестрах, надежно спрятав кольца в родовой крипте. Она замолчала, увлеченно разглаживая ткань юбки. Первым не выдержал Кристоф: — Элеонора, мы договаривались о страшных сказках. А это печальная история любви. — Ах, прости, мой дорогой Крис, — картинно взмахнула руками девушка. — Совсем забыла, — она заговорщицки подмигнула: — Мы отправляемся в королевскую крипту. По преданию, если соединить три кольца в одно — откроется комната желаний. Это будет поинтереснее грота, в котором в прошлый раз мы чуть не потеряли Мишель. — И чем же? — иронично поинтересовался юноша. Видимо, идея грота принадлежала ему. — Говорят, там есть призраки, — прошептала Элеонора и тут же звонко рассмеялась. — Разве тебе никогда не хотелось познакомиться с королевской четой? — В детстве я мечтал быть рыцарем при дворе, но те времена давно прошли, — улыбнулся Кристоф. Гермиона уловила тень презрения в том, как Геллерт поджал губы, слушая о детских мечтах своего друга. Друга ли? — Ты просто упрямец, впрочем, в этот раз не тебе решать куда мы идем, — гордо сообщила Нора, доставая волшебную палочку. Легкий пасс и заклинание яркой искоркой сорвалось с заостренного древка, рванув под потолок, жужжа и вращаясь. Это напомнило Гермионе маггловские бенгальские огни. — Нора, тебе ни капельки не стыдно? — мягко улыбнулась Мишель, снимая несуществующие пылинки с сюртука Геллерта. — Есть масса других заклинаний вместо этого варварства. В ответ ей досталась лишь коварная улыбка, отчего на щеках ее подруги появились милые ямочки. Сумасшедший светлячок, разбрасываясь искристыми брызгами, вращался все быстрее, сливаясь над головами собравшихся в ярко-желтое огненное кольцо. Взмах палочкой и он вспыхнул, осыпаясь на пол салютом ярких переливающихся конфетти. В тот же миг Гермиона зашипела, ее будто ужалило. — Нора, — поморщился Геллерт, — я никогда не прощу тебе такого зверства, — он поглаживал свое запястье, глядя на бумажное колечко с именем. — Можно подумать, я нуждаюсь в твоем прощении, — улыбнулась Элеонора, любуясь золотистым сиянием осыпающихся искр. Она подошла к Кристофу, бесцеремонно разглядывая надпись на его бумажном браслете. — Гермиона! — девушка захлопала в ладоши. Волшебница нахмурилась, разминая запястье. — К слову, дорогая, наш Кристоф совершенно одинок. Из-за его профессии он почти всегда занят, уверена, вам будет о чем поворковать в крипте, — ухмыльнулась девушка. Казалось, Гермиона ощущала кожей этот насмешливый и колкий взгляд Геллерта, на который он, черт возьми, просто не имел права. — Буду рад составить тебе компанию, — смущенно сказал Кристоф, глядя на Гермиону. Чувствуя на себе слишком много внимания, он впился взглядом в Мишель. — А с кем тебе посчастливилось идти в крипту, дорогая сестра? — Нора, — Мишель подмигнула подруге, — похоже, этот вечер нам суждено провести вдвоем. — Если она и была недовольна, что ей не достался Геллерт, то ничем этого не выдала. Интересно, сохранила бы она спокойствие, если бы на браслете Гермионы значилось имя Геллерта? — О, дорогая, — улыбнулась колдунья, — я полна обожания к тебе, ты знаешь, но не стану врать: я надеялась, что украду милую гостью нашего дорогого Геллерта. — Прошу прощения, — осторожно вклинилась Гермиона, — я вам очень признательна, но мне хотелось бы закончить с делами, — она улыбнулась, желая как можно скорее отделаться от возможности быть втянутой в совместное приключение с этой компанией. Все они были незаурядными людьми, но провести вечер, играя на публику — подобная перспектива совершенно не радовала. — Дорогая, ты просто не знаешь, от чего отказываешься, — ухмыльнулась Элеонора. — Тебе и правда стоит пойти с нами, — шепнул Кристоф. — Однажды я пытался увильнуть от игры, прикрывшись работой. В итоге получил пренеприятнейшее проклятие. — И рвота слизнями — самое лучшее из всего, что с тобой произойдет, милая, — увещевала ее волшебница. — Ты уже прошла распределение, на этом этапе нет пути назад. Гермиона поморщилась, вспоминая Рона на втором курсе. — Что ж, раз выбора нет, — я с вами, — она пожала плечами. Радовало лишь то, что часть времени они проведут вместе с Крисом и ей не придется находится рядом с Гриндевальдом и его невестой. — Ты не пожалеешь, — усмехнулся Геллерт. Конечно, пожалеет. Уже жалеет. — Так, портал у меня. По моей команде каждый из нас должен покрепче за него ухватиться. — Технически это не обязательно, дорогая, — прошелестел тихий голос Михаэля. Достаточно держаться друг за друга, портал может быть только в твоих руках. В ответ на это она лишь пожала плечами: — Конечно, это обязательно, милый. — Неужели ты снова приготовила какую-то дрянь вроде дохлого осьминога? — поморщилась Мишель. — Вовсе нет, — Элеонора отвела взгляд. — Милая, давай не будем усложнять нам приключение, — увещевал ее супруг. — Я же не против. Нам совершенно не обязательно терять время на эту дурацкую болтовню. Хватаемся по моей команде, — повторила девушка, решительно не замечая того, как ее муж закатывает глаза. Гермиона не могла не заметить, с каким трепетом Михаэль смотрит на свою жену, разыгрывая на публике это маленькое представление. — Три, — она начала отсчет, заставляя волшебников столпиться вокруг нее. — Два, — на лицах проступила сосредоточенность. — Один! — закричала Элеонора, доставая из кармана игрушку: небольшого потертого зайца из линялого темно-серого плюша, — Портус! Последнее, что Гермиона услышала перед перемещением — возмущенный окрик Геллерта. Она с трудом удержалась от падения на скользкой росистой траве. Благо, перемещения через портал проходили также легко, как и прежде, в отличие от трансгрессии. Осмотревшись, девушка ахнула. Синие сумерки придавали утопающей в зелени природе совершенное очарование. Медовый цветочный запах наполнял летний вечер особыми красками, а дополняли все это канареечно-желтые и лилово-розовые благоухающие соцветия гортензии и барбариса. Мраморный мост ослеплял своей белизной в вечерней синеве, а на небе зажигались первые звезды. Ароматы цветов и травянистой свежести с каждым вдохом наполняли грудную клетку, отвлекая от шуточной перепалки. — Нора, как ты могла, — волшебник качал головой, — я с детства подозревал о твоей любви к авантюрам, но теперь знаю наверняка, что моя кузина — вор! Улыбка Элеоноры сделалась немного хищной, спустя миг возвращая себе мягкость и очарование. — Херр Канинхен заслуживал общества благородных дам. К твоему сведению, чаепития в кругу Элоиз и Гретхен пришлись ему по вкусу. — Это ее куклы, — шепнул Кристоф. Мишель расхохоталась, и ее смех зазвучал словно легкий перезвон чарующих колокольчиков. Гермиона натянуто улыбнулась, наблюдая за развернувшейся сценой. Когда-то и они с друзьями шутили и дурачились все вместе. Правда среди этих женщин она чувствовала себя как Рон на святочном балу, осознавая, что не сможет стать похожей на них даже если будет очень стараться. Кристоф кашлянул, привлекая к себе внимание: — Нора, милая, хотелось бы начать. Девушка округлила глаза, схватившись за голову. — Я совсем заигралась. Надеюсь, все мы поняли, Геллерт, как плохо отвлекать меня от важных дел всякими глупостями. Геллерт забавно скривился, прекрасно понимая, что кузина принесла его любимую детскую игрушку, чтобы немного развеселить волшебника. Она каждый раз проделывала нечто такое, что вызывало желание придушить ее и расхохотаться одновременно. — Хочу, чтобы вы знали, — ее голос стал тише, призывая подойти к ней поближе, — по преданиям, этот мост открывает путь к месту захоронения сестер. Переправившись через него, люди навсегда теряют себя прежнего. — Она нахмурилась, понимая, что ее слова звучат неубедительно. — Поначалу будто ничего и не произойдет. Откроется тайный ход и мы с вами отправимся в путешествие, где каждый из вас ощутит зов. Но проследовав за ним, вы получите уникальный опыт, который приведет вас к сокровищу. Тайному знанию в глубинах вашей души, о котором вы и не подозревали, — зловеще улыбнулась Элеонора, жестом призывая друзей следовать за ней. С каждым шагом Гермиона понимала в какую глупую затею она ввязалась. Впервые она участвовала в приключении, которое не несло для нее серьезной угрозы. Честно говоря, она даже не задумывалась о том, что можно просто так развлекаться, посещая таинственные, но давно изученные волшебные места. Опасность — вот что вызывало ощущение магии на кончиках пальцев и щекотки в животе. А сейчас ей просто хотелось попасть домой, или погулять в парке, оставшись наедине с собственными мыслями. Не было никакого желания развлекаться вместе со всеми. Зато был Геллерт и его невеста, Геллерт и его раздражающий взгляд, Геллерт и желание сбежать. Элеонора и Михаэль, и только слепой не замечал как эти двое влюблены друг в друга, и, конечно, Кристоф. Невероятно красивый, харизматичный. С такими как он мечтают связать судьбу и жить долго и счастливо, завести детишек и умереть в один день. На миг Гермионе стало интересно, насколько глубока местная речушка, но она постаралась унять не к месту проснувшуюся иронию. С середины моста открывался чудесный вид. Лунная дорожка серебрилась по зеркальной поверхности озера. Кваканье лягушек напоминало пьяный хор на маггловском торжестве, и девушка закусила губу, чтобы не расхохотаться. На миг она замерла, наслаждаясь открывшимся видом, не заметив волшебника, проводившего ее удивленным взглядом. Спустившись вниз и примкнув ко всем, девушка различила контуры массивной двери на необъятном дубовом стволе, которая тяжело распахнулась навстречу путникам. — Дорогая, ты не ищешь коротких путей, — заметил Михаэль. — Трансгрессировать ко дворцу было бы слишком просто. Мы — искатели приключений, а лишить себя подземелий — настоящее зверство, — улыбнулась девушка. Ее супруг затаил ухмылку во взгляде стальных серых глаз. — А я бы не отказалась побродить с тобой во мраке, — шепнула Мишель Геллерту, но так, чтобы все услышали. — О, дорогая, у нас еще будет такая возможность, — выдохнул волшебник. Элеонора расхохоталась. — Нет, нет и нет, сегодня вечер приключений! Никаких таких романтических глупостей, у вас на это есть круглый год. За мной! — скомандовала девушка, осторожно спускаясь в подземелье. Гермиона ненавидела подземные ходы, сырость и темноту. Огонек люмоса осветил ступени, и волшебники, держась за скользкие деревянные перила, спустились вниз. Словно почувствовав их приближение, факелы на стенах зажглись ярким желто-оранжевым пламенем, делая каменные своды пещеры чуть менее холодными и угрюмыми. — Как неоригинально, Нора, три подземных хода. Геллерт словно озвучил мысли Гермионы. Чтобы немного отвлечься она украдкой взглянула на Кристофа, неожиданно сталкиваясь с его улыбчивым взглядом. Будто не заметив едкого замечания, Элеонора продолжила: — Сейчас мы должны закрыть глаза, чтобы ощутить зов, — в пещере повеяло прохладой, — прислушайтесь к нему и ступайте туда, куда зовут вас сестры, — почти пропел женский голос, оставляя неясное тревожное послевкусие. Это глупо, но Гермиона прикрыла веки. Ничего не происходило. Ощутив легкое касание, она посмотрела на Кристофа, который указывал на крайний тоннель слева. — Пойдем, нам туда. Девушка пожала плечами, рассудив, что ее концентрации могло не хватить, и последовала за волшебником. Стоило ей ступить на этот путь, как позади раздался женский вскрик. Гермиона вздрогнула, обернувшись. Казалось, никто ничего не заметил, и только Геллерт поймал ее удивленный взгляд, давая понять, что слышал то же самое. Она задержалась в проходе, делая вид, будто что-то ищет, чтобы пронаблюдать как Геллерт подзывает удивленного Михаэля, уводя его за собой. — Все в порядке? — спросил Кристоф, подходя поближе. — Д-да, показалось, словно из сумочки кое-что выпало. — Разве туда может многое вместиться? — удивился юноша. — С чарами невидимого расширения — безусловно, — хохотнула Гермиона. Хотелось помолчать, и она не стала себе в этом отказывать. Мысли роились в голове, словно пчелы, не давая расслышать внутренний голос. Волшебники брели по холодному подземелью, слушая, как капли воды ударяются о поверхность крохотных лужиц. — Мне кажется, тебя что-то тревожит, — мягко улыбнулся Кристоф, — надеюсь, то, от чего тебе пришлось отвлечься, не вопрос жизни и смерти? Игривые нотки его голоса сложно было оставить без внимания и Гермиона хохотнула. — Все гораздо хуже, поэтому если в ближайшее время произойдет нечто ужасное — я буду винить во всем тебя. — Готов на многое, чтобы загладить вину перед такой прекрасной дамой, — маг отвесил шутовской поклон. Всего на миг эта ситуация напомнила ей время, когда она могла быть собой, шутить, не заботясь о том, как прозвучат ее слова. Кристоф напоминал ей Гарри, а еще Рона — так прямолинейно он выражал свои мысли, но как бы ей не хотелось поддаться этой иллюзии, он не был одним из них. Едкое одиночество юркой змейкой прокралось в душу и Гермиона поежилась. — Расскажи, что случилось в гроте. Пламя факелов отбрасывало огненные блики, ритмично танцуя в орехово-карих глазах. — Ни за что, — рассмеялся Кристоф, — Мишель убьет меня. — Обещаю хранить твою историю в тайне, — улыбнулась Гермиона, удивляясь тому, насколько легче стало общаться без присутствия дам из высшего общества, хотя, Нора ей, в общем-то, даже понравилась. Было в ней нечто такое, что при всем ее аристократизме не вписывалось в выхолощенный образ леди. — Я бы взял с тебя непреложный обет, не будь ты близкой подругой Геллерта. Гермиона приложила массу усилий, чтобы не скривиться. — В тот вечер Мишель выступала в опере в образе гейши, может ты слышала, это… Девушка энергично закивала. — И она не успела смыть с себя грим, — Кристоф поглядывал на Гермиону, сомневаясь в том, что она понимает о каком именно гриме идет речь. — Да-да, представляю, — она весело улыбнулась в ответ, скрыв легкое раздражение. — Прошлый раз мы договорились идти всем вместе — в гроте было скользко, дамы опасались и, видимо, не зря: Мишель семенила в своей неудобной обуви. Я слышал, Нора предлагала наколдовать ей туфли, но Мишель все отказывалась. Как она потом мне призналась — ей показалось, что ее наряд заинтриговал Геллерта, — парень рассмеялся. Гермиона прикусила щеку, не сумев сдержать вопрос: — При всем уважении, заинтриговать Геллерта нарядом можно, только если это древний артефакт, — девушка спохватилась, не желая, чтобы он принял ее слова за проявление ревности, — думаю, твоя сестра способна интриговать мужчин даже если обернется шторой. — Мишель может казаться очень уверенной, но внутри она лишь маленькая девочка, которая, грезит о большой любви, — тепло улыбнулся Кристоф. — Мы давно дружим все вместе, но в том году Геллерт впервые посетил ее концерт. Он был поражен звучанием ее голоса, поверь, когда Мишель поет, творится настоящее волшебство. Иногда мне кажется, что ее пение может действовать словно амортенция вкупе с империо. Гермиона заинтересованно выгнула бровь, ей определенно стоило узнать побольше об одаренности Мишель. — После концерта Геллерт был очарован, сыпал комплиментами, начал одаривать мою сестру цветами, она была поглощена его вниманием и хотела произвести приятное впечатление. А теперь представь, что в желании поразить своего жениха она идет по скользким камням грота в этих неудобных японских босоножках. Внезапно, ее нога едет вперед и, не сумев удержать равновесия, она падает в яму, полную волшебных лягушек. Гермиона прикрыла рот ладошкой, совсем как маленькая девочка. Кристоф широко ухмыльнулся, заметив ее реакцию. — Когда мы достали Мишель, ее кожа позеленела, между пальцами выросли ужасные пупырчатые перепонки, а при виде Геллерта, она начинала заливисто квакать, поэтому нам пришлось досрочно покинуть игру. Гермиона расхохоталась, невольно проникаясь к ней сочувствием. — Это ужасно, мне правда жаль, — сказала она вполне искренне. Конечно, ей не нравилась Мишель, но ее поведение, манеры, умение держаться очаровывали. Узнай Гермиона, что в квартире ее жениха живет другая девушка, ничем хорошим это бы не закончилось. Мишель была другой. Истинно слизеринский аристократизм, отточенное поведение, мягкость и женственность, способность влюблять в себя кивком головы. Нет, ей было решительно нечего делать в этом противостоянии. Было легко представить, как сильно подобное происшествие могло зацепить гордость француженки, еще и на глазах человека, в которого она влюблена. — Ты невероятная девушка, Гермиона. — Улыбнулся Кристоф, — я привык, что другие женщины злорадствуют, стоит Мишель оступиться, что редкость. А здесь даже я не могу удержаться, когда вспоминаю ее раскатистое кваканье и весь этот грим на зеленой лягушачьей коже. На миг Гермиона задумалась, прежде чем ответить. — Не люблю насмехаться над людьми, но и скрывать очевидное не стану — я редко дружу с девушками, подобными твоей сестре, — заметила она, умолчав о том, что доля детского злорадства все же присутствовала. — Не хочу врать, у Мишель практически нет подруг. Гермиона хмыкнула. — Это не удивляет. Она слишком хороша для дружбы, — ей хотелось поскорее сменить тему. — Мне кажется, вы очень разные по характеру. — О да. Если бы я учился в вашей школе, попал бы в Гриффиндор или Пуффендуй. О, как бы не так. Легкое раздражение немного усилилось. Да, Мишель ей не нравилась, но еще больше Гермионе не нравилась глупость. О чем только думал этот маг, рассказывая ей все эти вещи? Ведь пару секунд назад он попросту вывернул душу своей сестры перед ней: тайные надежды, правда о настоящих чувствах. Этим было легко воспользоваться. Будь она слизеринкой по духу, так бы и поступила. — Да, слышала, Хогвартс славится довольно интересным распределением, — быстро сориентировалась Гермиона. — Ты разве там не училась? — удивился маг. — О нет, долгая история, но я училась в Ильвермони. Факультет рогатого змея. Глаза волшебника расширились от удивления. — Повторюсь, ты невероятная, — улыбнулся волшебник, замирая около массивной каменной двери. — Ты непременно должна быть на вечеринке завтра вечером. — Что еще за вечеринка? — нахмурилась девушка. Провести целый вечер, играя роль светской дамы было для нее настоящим испытанием. — Так, несколько близких друзей, еще друзья их друзей, возможно и они кого-то приведут… Но все только самые близкие, — хохотнул волшебник. Гермиона ухмыльнулась. — И чей же я буду близкой подругой? — Я думал, после моих откровений, это очевидно, — притворно возмутился Кристоф, — но если одной истории не хватило, у меня есть много других. Девушка рассмеялась, чувствуя, как накопившееся раздражение сходит на нет. — Все это не входило в мои планы, правда. К тому же, я смогу пойти только если будет Геллерт. — О, — Кристоф замер, и уголки его губ поползли вверх, — можешь не сомневаться, без него ничего бы вообще не было. Гермиона нахмурилась, но ее отвлекло странное ощущение — ловушка. Она достала палочку, направляя ее на дверь. Кристоф окликнул ее, когда вспышка заклинания сорвалась с кончика древка, выжигая остатки чужой магии. В тот же миг, прозвучал треск и заклинание волшебника обратило сорвавшийся с веревок топор в мыльные пузыри. — Мы отличная команда, Гермиона, не пытайся этого отрицать, — рассмеялся Кристоф. — Как джентльмен, я бы пропустил тебя вперед, но мракоборец внутри меня не сможет порадовать леди подобными манерами. Пасс палочкой и дверь скрипнула, пропуская путников. Светлые стрельчатые своды, оплетенные резным мраморным плющом, тянулись вверх, откуда на тяжелую каменную гробницу проливалось волшебное серебристое свечение. Гермиона невольно залюбовалась открывшимся видом, но миг спустя уже колдовала над гробницей, распутывая клубок охранных заклинаний. Боковым зрением она провожала Кристофа, который настраивал амулеты в стенах крипты. — Если тебе понадобится помощь, я рядом, — напомнил волшебник. Гермиона закатила глаза. — Это правило работает для двоих, — хмыкнула она, снимая еще одно заклинание. — Так что если тебе не хватит сил справиться, — девушка коснулась палочкой резного орнамента из цветов, — зови меня, я помогу. — Раздался щелчок. Щитовые чары спасли ее от метнувшихся вверх отравленных дротиков. Кристоф проводил ее хитрым прищуром. Настроив последний артефакт, он наблюдал за тем, как чары Гермионы вьются вокруг темномагического проклятия, рассеивая его мрачные пепельные контуры. Он подошел ближе, наблюдая за серебристыми отсветами на золотистых кудрях девушки. Ее кожа отливала теплым загаром, локоны непослушными волнами струились по плечам и, если присмотреться, можно было различить россыпь веснушек на аккуратном носике. Гермиона вздрогнула, когда ощутила легкое касание к своей ладони — безжизненный прутик, который держал Кристоф. На ее глазах он зазеленел, выпуская аккуратные листочки, наполнился жизнью, венчая стебель красивым розовым бутоном. Сладкая нота цветочного аромата зазвучала в тишине пыльного склепа. Девушка задумчиво рассматривала бархатистые розовые лепестки, пытаясь вспомнить когда ей дарили цветы в последний раз. И здесь Геллерт чувствовал ее гораздо лучше, оставив на прикроватной тумбе нежные полевые ромашки. Не сказать, что Гермиона любила такие знаки внимания, но этот старомодный жест вызвал искреннюю улыбку на ее губах. — Магия может быть действительно прекрасной, — сказала она, наслаждаясь цветочным ароматом, — спасибо. Выудив из гробницы кольцо, мужчина улыбнулся: — Как я могу не согласиться, когда наша встреча кажется мне проявлением истинного волшебства. Гермиона сделала мысленную пометку. Стоило отвлечься на цветы и кольцо досталось Кристофу. Впрочем, она не стала задумываться над тем, был ли этот жест манипуляцией — ее работа, порой, заставляла относиться к людям с большей подозрительностью, чем оно того стоило. Кристоф был классическим джентльменом, слишком подходящим для начала двадцатого века с его медлительными ухаживаниями, правильными высказываниями и размеренным поведением. Слишком правильным, слишком, — она закусила губу, — скучным. Гермиона никогда не задумывалась о том, какие мужчины ей нравятся. Она просто позволяла себе влюбляться и плыла по течению. Крам раньше других разглядел в ней девушку. Вероятно, потому что был старше. И его нелепое «Гермивон-на» до сих пор заставляло ее улыбаться, вспоминая это. Кристоф коснулся двери, выходя в коридор и, убедившись в том, что все спокойно, дал знак Гермионе следовать за ним. Девушка закатила глаза, некстати вспоминая Рона. Родной и близкий упрямый Рон, с его глупыми шутками, детской настойчивостью, — она любила его как часть себя. Как якорь, который не позволял ей сойти с ума и оторваться от реального мира. И Гарри. О Гарри она старалась не думать. Эта тема всегда была для нее под запретом. Они миновали пару поворотов и услышали гул голосов, с такого расстояния разобрать о чем речь было невозможно. Она считала, что не заслуживает Гарри. Потому что Гарри и Джинни были такой же аксиомой, как Золотая троица, как Снейп — гроза подземелий, как Драко-Мой-Отец-Узнает-Об-Этом-Малфой. Она боялась, отчаянно боялась разрушить их хрупкий мир, испортить отношения со всеми Уизли, которые заменили ей семью. И она знала, что Гарри боялся того же. Ей всегда хотелось быть на первом месте. Она гнала эту мысль прочь, ощущая себя Лавандой Браун — банальной, глупой, поглощенной своими чувствами. Но в конечном итоге Лаванда целовалась с Роном, пока Гермионе доставалась кучка контрольных. Внезапно она поймала себя на мысли, что ей хочется ощущений. Она остро нуждалась в том, чтобы быть важной, быть центром, а не частью чьей-то игры. Мужчина, который ей нужен, должен быть не просто хорошим парнем. Потому что такие парни ищут стабильность. А она нестабильна. Впервые в жизни Гермиона поняла, что ей нравится ее нестабильность, непредсказуемость жизненного пути. Как бы она не любовалась картинкой дома с белым забором, ее выбор был далеко за пределами подобной журнальной иллюстрации. Поэтому мужчина, который ей нужен, должен быть для нее вызовом, который захочется принять, а Кристоф этим вызовом не был. Скрипучий голос вырвал ее из размышлений. Приведение в королевской мантии что-то втолковывало ошеломленной Мишель и плачущей от смеха Элеоноре. Заметив Гермиону, призрак рванул к ней, настырно в чем-то убеждая. — Простите, я не понимаю немецкий. — О, как же мне повезло, что я знаю множество языков, милая. Так вышло, что мне нужна спутница, а эти бессердечные женщины отказали самому Королю, представляете? Может, вы согласитесь пройти со мной вон в тот угол? — Зачем это? — сощурилась Гермиона, пытаясь понять чего от нее хотят. — Там есть прекрасные отравленные колья, спустя миг вы будете мертвее мертвого и сможете составить мне компанию в загробной жизни. — Не до конца упокоенный Король с надеждой воззрился на Гермиону. — Прошу, вы так прекрасны. Вижу, вы не из знати, а после смерти кому будет до этого дело, если вас облагодетельствует сам Король, — призрак игриво подмигнул Гермионе. — Я правильно понимаю, он предлагает мне умереть и разделить с ним вечность? Нора расхохоталась. — О, Гермиона, мы не смогли снять всего одно маленькое проклятье, кто же знал, что с ним мы получим такого милого провожатого? Три раза он пытался затащить нас в смертельную ловушку, но у него не вышло. — И как долго он пробудет нашим спутником? — Думаю, до того, как мы соединим все кольца, — протянул Кристоф. — Как можно обсуждать при мне такие вещи?! — взвыл Король. — Я вызвал бы вас на дуэль, но мне не по чину сражаться с каким-то лакеем. Кристоф сжал челюсти, понимая, что спорить с призраком себе дороже. — Милая, подумайте еще раз, к чему вам этот напыщенный индюк, — обратился призрак к Гермионе, указывая на Кристофа, — я в летах, но, знаете ли, в любовных утехах опыт важнее пары упругих ягодиц. Девушки покатились со смеху, даже Мишель прыснула, вытирая слезы. Кристоф вытащил палочку, направляя ее на Короля: — Я, знаете ли, способен упокоить вашу душу, уважаемый. Гермиона заметила жилку, выступившую у него на лбу. — Мне жаль, но среди нас нет дамы в поиске своей любви. Каждая уже обрела свое счастье. — Для чего же вы здесь? — сварливо проговорил Король. — Убедиться в правильности своего выбора, конечно, — нашлась Гермиона. — И как, мисс Грейнджер, убедились? — его голос подействовал на Гермиону как электрический ток, вызывая импульсы по всему телу. Позади нее стоял Геллерт, привалившись к стене. — Вполне, — ответила Гермиона, заставляя себя улыбнуться. Его появление выбивало почву из-под ног. Михаэль уже успел забрать кольцо у супруги и теперь приближался к Кристофу. Король гневно раздувал ноздри, пытаясь сдержаться от колких замечаний. Он ненавязчиво подплыл к Мишель и, переходя на французский, начал страстно нашептывать ей что-то такое, отчего она покраснела. Казалось, Геллерт не обратил на это никакого внимания. Приблизившись к Михаэлю он шепнул заклинание, соединившее кольца воедино. Король негодующе вскрикнул, рассеиваясь в голубом свечении, наполнившим пещеру. Спустя миг перед ними предстало зеркало в тяжелой кованой раме, по поверхности которого скользили электрические разряды. Вид зачарованной зеркальной глади заставил Гермиону вздрогнуть. Воспоминания о недавнем поединке в библиотеке вызывали не самые приятные эмоции. Ее движение не укрылось от Геллерта, и он затаил усмешку в уголках губ. — Ну, и кто же пойдет за сокровищем? — спросил волшебник. — Я, — вышла вперед Элеонора, — ведь это моя игра. Мне и идти. — Не так быстро, милая кузина. Я не допущу, чтобы наш выигрыш укрылся в твоих цепких ручонках, — проворковал Геллерт. — Пойдет Михаэль, — сказала Мишель. — Будем честны, он единственный среди нас, кто не станет чего-то утаивать. На миг в крипте воцарилось молчание. — Я согласен, — ответил Геллерт. Следом за ним согласились все остальные. Михаэль приблизился к зеркалу и, изучив его на предмет проклятий, нырнул в отражающую поверхность, скрываясь за амальгамной гладью. Гермиона вновь почувствовала себя лишней. Она даже не заметила, когда Мишель успела оказаться в объятиях Геллерта. Нора занялась изучением зеркала, а Кристоф попытался заговорить с Гермионой о каких-то министерских делах, до которых ей не было никакого дела. Внезапно раздался крик и кузина Геллерта оказалась на полу. Михаэль выбрался из зазеркалья, крепко прижимая к себе изящную бутыль из голубого стекла. Рукав его мантии слегка дымился. Портал буквально вытолкнул его на пол, но он приложил все силы, чтобы удержать свою находку. — Дорогая, ты не пострадала? — обеспокоенно спросил маг, осматривая свою супругу. — Я почти в бешенстве дорогой, но что, скажи на милость, с тобой произошло? — девушка ошарашенно осматривала своего супруга, приводя его одежду в порядок. — Эльфийское вино. — С чувством собственного достоинства сообщил маг. — Там был целый погребок. Волшебники ахнули. — Разумеется, я пытался ухватить еще. Элеонора расхохоталась: — Мерлин, мой муж — вор! — У вас это семейное, — улыбнулся Геллерт. — Подумать только, она на тебя дурно влияет, Михаэль. — Эльфийское вино, Геллерт! — возмутился мужчина, чем еще больше рассмешил своих друзей. Гермиона нахмурилась. — Я читала, что оно необычайно вкусное, но никогда не пробовала, ведь это такая редкость. — О, оно стоит того, чтобы его распробовать, — улыбнулась Мишель. — Геллерт, если кольца у тебя, мы могли бы проникнуть в этот погребок и сделать небольшой запас, — умоляюще посмотрела Нора. — Увы, милая кузина, кольцо исчезло вместе с порталом. Элеонора насупилась. — Ну не в погребе же нам распивать наш трофей, — возмутилась девушка, — Нам нужен лабиринт, — восхищенно прошептала Элеонора. — Михаэль! — ухватив мужа за руку, пара трансгрессировала. — Что за несносная кузина, — раздраженно прошептал Геллерт и, придерживая Мишель, трансгрессировал следом. Кристоф пожал плечами: — Ты, должно быть, не знаешь, где лабиринт. Был бы рад тебя сопроводить, — улыбнулся волшебник, подставляя свой локоть. — Послушай, я буду благодарна, если ты перенесешь меня в квартиру, — попыталась уговорить его девушка. — К сожалению, я гость и могу войти туда только через камин. К тому же, мне бы очень хотелось провести с тобой еще немного времени, если ты позволишь. Гермиона закусила губу. Ей хотелось поскорее очутиться дома, чтобы запереться в библиотеке с бумагами и, возможно, парой бокалов огневиски. Она взяла волшебника под локоть и ощутила знакомую волну тошноты, чудом удержавшись на ногах. — Где вы только пропадали, — всплеснула руками Нора, поднося к ним наполненные бокалы. Гермиона вытерла рукавом испарину сталкиваясь с внимательным взглядом Геллерта. Ее пальцы схватили бокал и сжали его с такой силой, что ей показалось, будто стекло начнет трескаться и вопьется острыми осколками ей в руку. — За чудесную встречу, — отсалютовала Нора, — и новые прекрасные знакомства, — кивнула девушка Гермионе. Волшебница подняла бокал, всматриваясь в содержимое — цветом и запахом эльфийское вино ничем не отличалось от обыкновенного, но стоило ей ощутить этот вкус на своем языке, и она поняла, что просто не может оторваться — настолько прекрасным был напиток. Легкая сладкая нота переходила в кисло-сладкий фруктовый ансамбль, раскрываясь нежным цветочным букетом. Она словно ощущала все краски этого мира, в богатейшей палитре нежнейших вкусов и запахов. Гермиона и не заметила, как опустошила бокал, отчего ей стало неловко. — Знаете, в чем состоит опасность этого напитка, — вкрадчиво поинтересовался голос за ее спиной. Гермиона обернулась, сталкиваясь взглядом с Михаэлем. Черт. Почему-то меньше всего ей хотелось, чтобы он заметил ее несдержанность. Из всех с кем ей посчастливилось познакомиться, именно он в равной степени вызывал как уважение, так и желание держаться от него на расстоянии. — Он обнажает тайные чувства. И чем сильнее человек их скрывает, тем ярче они становятся. Не правда ли, эльфийское вино — вкуснейшая вещь, которую вы пробовали в своей жизни? Гермиона кивнула. — Не стоит стыдиться того, что вы не смогли обуздать свою жажду. Прозвучало двусмысленно и она почувствовала, как ее сковывает напряжение. Казалось, ни одна перемена в ней не могла укрыться от цепкого взгляда Михаэля. — Эльфийское вино тем и опасно, что пробуждает жажду помимо эмоций. Подчас это может быть интересно, но представьте несчастного, оказавшегося с бочкой такого вина. Он лопнет, но вылакает все до последней капли. — Мне кажется, или вы знаете об этом не понаслышке? — сделала догадку Гермиона, вглядываясь в лицо своего собеседника. — Совершенно верно, — удовлетворенно ответил маг. — Полагаю, вы сможете оценить прелесть этой истории. Мой дядюшка оставил богатое наследство своей молодой супруге, после того, как та приволокла в дом целую бочку такого вина и посмертно ославила бывшего мужа среди знати, как пьяницу и человека несдержанного. — Соболезную, — растерянно произнесла Гермиона, пытаясь понять, чем заслужила такое откровение со стороны ее собеседника. — О, я вернул и наследство, и дядино доброе имя. — В его голосе сквозило мрачное удовлетворение. — Оказалось, свое одиночество тетушка скрашивала флягой со шнапсом. Я узнал, где она брала то вино и заколдовал ее флягу особым образом — так, чтобы у нее не было нужды возвращаться за добавкой. Предвосхищая ваши слова — пол в гостиной пришлось заменить, но это не большая плата за утраченное достоинство. Девушка приподняла брови, наблюдая за переменами в облике Михаэля. — Надеюсь, мой рассказ не испугал вас, — улыбнулся волшебник. — В каждом из нас бушуют свои стихии. — Безусловно, — улыбнулась девушка. — Знаете, у меня тоже есть одна история. Она о том, как на втором курсе я варила оборотное зелье. — На втором? У вас была настолько сложная учебная программа? — удивился Михаэль. — О нет, — улыбнулась девушка, — скорее, это был необходимый факультатив. Парень усмехнулся. — Для моих друзей все прошло гладко, но вот я перепутала волос одной особы с кошачьей шерстью и превратилась в огромную кошку — не самое приятное зрелище. С тех пор я стараюсь тщательно проверять факты, прежде чем приступать к работе. — Гермиона задумчиво погладила переносицу. — Ваша история была интересной, пугающей и должна была намекнуть мне о вполне понятных вещах, Михаэль. Иначе зачем вам со мной откровенничать, — улыбнулась Гермиона. — Вы вызываете уважение, но подобная прямота не вяжется с вашим образом. — Почему же, быть может я именно такой, — попробовал убедить ее волшебник. — О нет, вы просто пытаетесь меня прощупать и у вас прекрасно это получилось. — С вами приятно общаться, Гермиона, — улыбнулся Михаэль. — Могу сказать то же самое и о вас, — ответила девушка, желая как можно скорее оказаться дома. Элеонора наколдовала волшебную хлопушку в виде зайца и теперь пыталась прицелиться, чтобы ее взорвать. — О Мерлин, помните, что я говорил о стихиях? Одну из них, похоже, пора забирать домой, — кивнул волшебник в сторону Элеоноры. — Был рад знакомству, Гермиона. — Взаимно, Михаэль, — кивнула девушка, наблюдая за тем, как он приближается к супруге, увлекая ее в свои объятия, и как на какой-то миг обнажается ее взгляд, затягиваясь страстной поволокой, чтобы сойтись в немом сражении с раскалившейся сталью и уступить ее напору. Всего секунды хватило, чтобы Элеонора вернула маску игривости, прощаясь с друзьями. — Надеюсь увидеть вас завтра, Гермиона, — кивнула она напоследок и хлопок трансгрессии возвестил компанию о том, что их осталось всего четверо. — Возможно, и нам стоит вернуться? — спросила Гермиона, пытаясь не выдать внезапно возникшую дрожь в своем голосе. — Мне нужно разобраться с делами. — Так рано? — разочарованно протянула Мишель, — Неужели ты не покажешь мне лабиринт, Геллерт? — спросила она у волшебника, заходя внутрь. — Тебе определенно стоит его увидеть, — шепнул Кристоф и волшебница ощутила легкое желание отодвинуться. Его шепот прозвучал слишком интимно. Геллерт цокнул языком. — Не отказывай моему другу, Гермиона, можешь считать это моей личной просьбой, — усмехнулся волшебник. — Тем более, я действительно обещал показать Мишель лабиринт. — Ты же можешь перенести меня домой, я не успею закончить, — злилась девушка, не понимая, чего добивался волшебник. Он мог провести время со своей невестой и без ее участия. — Она так концентрируется на своей работе, что совершенно не может расслабиться, надеюсь, ты ей в этом поможешь, — он подмигнул Кристофу и тот немного расслабился. — Я уверен, небольшая прогулка не повредит твоим делам, — улыбнулся он. Гермиона не хотела устраивать сцен, видя то, с какой надеждой на нее смотрел этот юноша, но отношение Геллерта вывело ее из себя. Ей просто распорядились так, словно она была вещью. — Прости, я действительно серьезно отношусь к своим обязанностям, — наигранно улыбнулась девушка, но ее спутник, казалось, этого не заметил. Они миновали пару поворотов, обсуждая какие-то мелочи, и внезапно для себя уперлись в тупик. — Сложно пройти его с первого раза, не обладая даром предвидения, — улыбнулась Мишель. — Если наша цель пройти лабиринт — достаточно придерживаться правила следования одной из сторон — правой или левой, — сварливо сообщила Гермиона, внутренне напрягшись от внезапно сосредоточившегося на ней внимания. — А что, — улыбнулась Мишель, — можем проверить этот способ. Пускай каждый из нас следует по своему пути, встретимся на выходе. — Это было бы чудесно, — протянула Гермиона, прекрасно понимая, что Мишель стремится остаться с Геллертом наедине, и вдруг осознала, что отчаянно хочет запустить в Гриндевальда парочкой непростительных. Ей было тошно от этого аристократичного жеманства, сдувания пылинок с его сюртука и того, как он касался ее рук, поддерживал за спину. Захотелось сделать нечто такое, о чем девушка непременно пожалеет, опуститься до глупой мести. Решиться на что-то, что было за пределами всякой логики и это пугало, при том, что разум оставался в полнейшей ясности. Чувства, захлестывали ее с головой и поэтому ей срочно нужно было уйти. С Кристофом, без него — плевать. — Как уже говорила мисс Грейнджер, у нее есть дела на сегодня, и я не хотел бы провести остаток ночи, разыскивая ее в лабиринте, либо пытаясь выбраться. Поэтому, Гермиона, я согласен придерживаться твоего плана. Думаю, как только нам всем это надоест — мы просто закончим нашу прогулку, тем более, завтра нас ожидают более важные дела, не так ли, Кристоф? От тона его голоса волшебник подобрался и кивнул. Вся его поза напоминала военную выправку маггловских солдат. Жаль, Гермиона никогда не любила вояк. — Но мы могли бы, — Мишель попыталась увещевать Геллерта и склонить его на свою сторону, но столкнулась со взглядом, который прекратил ее внутренние споры. Француженку явно задело его отношение. Она никогда не относила себя к разряду глупышек, которые летят на очередного кавалера, словно мотыльки на свечное пламя. Но раньше он всегда уважал ее мнение. Маленькая девочка внутри нее потянула его за руку. Ей не нравилась Гермиона, что-то в ней было не так. — Мисс Грейнджер чудно влилась в нашу компанию, Mon cher. Она так раскована, — Мишель обернулась, махнув рукой Кристофу. — Она долгое время пробыла в Америке, у них там другие нравы. Злость разливалась по ее венам, оставляя ядовитый незнакомый привкус. Геллерт переплел свои пальцы с ее, тщательно прислушиваясь к разговору магов, шедших сзади. Конечно, Гермиона долгое время пробыла в Америке, но Мишель не знала того, что знал о ней Геллерт. Она воспитывалась в среде магглов, но неужели ее бабушка не пыталась привить внучке манеры? Хотя, они могли и не общаться так близко. Позади послышался шелест мантии и, обернувшись, Геллерт наблюдал, как она соскальзывает с мужских плеч, окутывая тонкую женскую фигурку. О, если бы только можно было убивать взглядом. Пускай темная магия толкнула ее в его объятия там, у Фламелей, но у него дома на подоконнике она сходила с ума от его прикосновений по своему желанию, а сейчас ее лицо розовеет и благодарная улыбка, предназначенная брату Мишель, не сходит с ее губ. Сделав вид, что ищет в карманах портсигар, Геллерт пропустил волшебников вперед. Палочка подожгла сигаретную бумагу и он ощутил терпкий табачный привкус на своих губах. Геллерт видел, как мужская рука обхватила ее поясницу, и ему это чертовски не нравилось. Как она смеется над его шутками, как он помогает ей вытащить из-под мантии эти пышные волосы и всего на миг в его пальцах задерживается упругий каштановый локон. Дым сизым облаком вырвался из легких, опустошая их до осознания собственного бессилия перед обнажившейся правдой. Его волновала эта девушка. Внезапное понимание этого вызывало презрение к самому себе. И кто она такая, что с легкостью отдается его ласкам, а после млеет от прикосновений другого так открыто и без толики смущения. Один поворот сменял другой и довольно скоро, они оказались в центре лабиринта. — Мерлин, ты действительно была права, — улыбнулся Кристоф, подхватывая девушку и кружа ее в воздухе. Рука Геллерта дернулась и сигарета, не успев погаснуть, упала в траву. Улыбка Мишель дрогнула, но она смогла вернуть себе маску невозмутимости, когда Кристоф опустил Гермиону на землю. Ее брат сходил с ума от этой проклятой ведьмы. И кто она такая, чтобы заставлять Мишель ревновать. Хотелось закончить этот вечер как можно скорее, она была в расстроенных чувствах. Гермиона залилась краской, желая исчезнуть из поля зрения волшебников. Кристоф неуловимо напоминал ей Рона. Вино заставило его почувствовать себя мальчишкой, восторженным и счастливым. Но сейчас это не пробуждало в ней желания радоваться вместе с ним. Сильная рука сорвала с ее плеч мантию, возвращая ее волшебнику. — Нам пора, — улыбнулся Геллерт, — были рады провести с вами вечер. — Бросил он и хлопок трансгрессии растворил их фигуры воздухе. Гермиона схватилась за голову, очутившись в гостиной. — Какого черта ты делаешь?! — прошипела девушка, пытаясь не сойти с ума от внезапной головной боли. — Забочусь о твоей репутации, дорогая, — ответил маг, наливая себе огневиски. — Поблагодаришь меня завтра. — Что ты несешь? — спросила Гермиона, не до конца понимая в чем дело. — Да так, пытаюсь разобраться, кого приютил под своей крышей, — рыкнул волшебник, делая глоток обжигающего напитка. — Говоришь, у тебя кто-то есть, при этом раздвигаешь ноги на подоконнике, отвечая моим ласкам, а сейчас флиртуешь с моими друзьями. Так кто же ты, милая? Гермионе показалось, словно кто-то выключил звук. Кто бы мог подумать, она сочинила себе легенду и не учла, как в этом времени относились к свободным и одиноким женщинам. И то как она себя вела с ним… Живот скрутило, а рот скривился в презрительной усмешке. — Безусловно, согреться в его мантии было преступлением, — зло проговорила девушка, разглядывая волшебника так, словно видела его впервые. — Напомню одну вещь: в отличии от тебя, я — действительно свободна. Остальное тебя не касается. Гриндевальд взъерошил волосы, одним глотком опустошая бокал. — Меня. Это. Касается, — сказал волшебник, приближаясь к Гермионе. — Пока ты в моем доме, ты должна соблюдать мои правила. Их суть в том, что здесь находятся достойные люди, а не дешевые… Резкий звук пощечины просвистел в воздухе как оглушающее заклинание. Рука горела от удара, оставившего на его щеке ярко-красный след. Казалось, кто-то включил свет, и в этот миг стало кристально ясно все то, о чем молчал каждый из них. Они неотрывно смотрели друг на друга, сгорая от противоречивых чувств и разъедающих нутро эмоций. Гермиона задыхалась от обиды и желания разнести его дом по кирпичикам. Она ненавидела Геллерта за то, что он умолчал о Мишель. Ненавидела себя за эти чувства, а еще за то, что все это время наивно убеждала себя в том, что они просто наслаждаются обществом друг друга, что это игра. Она не умела играть и всегда знала об этом. Но Геллерт был настоящим игроком. Он умел распоряжаться людьми, знал как добиться от них желаемого. Понимал, как необходимо вести себя, чтобы балансировать на грани надежды и отчаяния, привязывал их к себе, а затем использовал в своих махинациях. И эти чувства, эти несвоевременные ненужные чувства, внезапно обнажившие свои лезвия, заставляли его терять над собой контроль. Она была бы отличной пешкой для него, но игра пошла по другому сценарию. Как он мог допустить, чтобы желание обладать ею затмило его разум? Чтобы чужие прикосновения вызывали в нем желание стереть друга детства с лица земли, лишь бы его руки не смели касаться ее кожи и поправлять ее волосы. Эльфийское вино стало лакмусом для чувств, которые им так хотелось не замечать. И сейчас, глядя друг другу в глаза, они понимали, что отравлены, ощущая, как самый опасный яд расползается по венам, поражая нервные окончания. Сжимает внутренности, приводя к болезненной асфиксии. Говорить было не о чем. Гермиона сделала шаг назад, не до конца осознавая, что только что произошло. Крепкие пальцы сомкнулись на ее предплечье прежде чем она успела выскользнуть из гостиной, спрятаться в ненадежном укрытии своей спальни, запечатывая двери заклинанием, которое вряд ли остановило бы Геллерта. — Никогда больше так не делай, — так спокойно. От этого спокойного тона стало жутко. Она не знала на что способен Гриндевальд, не видела, как безжалостна его ярость. — Отпусти меня, — процедила девушка сквозь зубы. И пальцы разжались. В камине жарко тлели угли, отбрасывая длинные трепещущие тени. Геллерт устало опустился в кресло, как только за Гермионой захлопнулась дверь, борясь с желанием убить ведьму до того, как ее яд отравит его окончательно.