Дар желать

      Цепи запретов повсюду.       Когда я впервые его увидел, он даже не взглянул на меня. Просто прошел мимо, рассматривая остальных детей в зале. У него были длинные белые волосы, ровной волной опускающиеся до пояса, и ярко-голубые глаза. Яркие, как летнее небо, но холоднее, чем небо зимой. Наверное, это и привлекло мое внимание сразу, как только он вместе с остальными взрослыми зашел в комнату.       Но я его внимания не привлек. Он прошел мимо.       Я остался смотреть ему вслед.       Он подходил к другим детям, чьих родителей убили люди. Смотрел на них внимательно. Некоторым задавал какие-то вопросы.       А я смотрел на него завороженно и думал, что хочу к нему. Не к кому-то другому. Только к нему. В нем было что-то… какое-то леденящее спокойствие. Все эльфы вели себя тихо и спокойно, всегда и везде: это часть нашего поведения, психики, менталитета. Но только его спокойствие было особенным. Настолько особенным, что за короткое время, пока его черные одежды прошелестели рядом со мной, мне захотелось сделать то, что я не делал при ком-то уже год…       Я захотел закрыть глаза. Рядом с ним.       Он бы смог меня защитить от всего мира. Я знал это совершенно точно.       А ведь меня не смог защитить даже отец. Его и маму убили люди, убили так легко… В день их смерти я понял, что ни с кем рядом нельзя закрывать глаза. Никто не сможет защитить, никто не надежен. И поэтому спать можно, только когда ты один в комнате.       Я смотрел ему вслед, мечтая закрыть глаза рядом с ним. Но я его не заинтересовал, он подберет себе другого воспитанника… И поэтому я смотрел, не моргая, пытаясь хотя бы запомнить его.       Рядом со мной кто-то остановился.       — Тэйниар, ну сколько можно молчать? Я ведь говорила тебе, что ты должен понравиться кому-нибудь, чтобы тебя забрали в дом.       Смотрящая за детьми. Она хорошая, вот только ей не понять, как хочется закрыть глаза рядом с кем-то. Кому-то доверить себя.       Она посмотрела в ту же сторону, что и я. Вздохнула.       — Вижу, тебя заинтересовал Снежный Лорд? Забудь, Тэйниар, это бесполезно, он приходит уже третий раз, но до сих пор никого не выбрал. Ищет себе ученика, но кто знает, какой ребенок ему нужен… Никогда не разговаривающий уж точно ни к чему… — она со вздохом пригладила мои волосы.       Снежный Лорд, вот как его называют…       Белые волосы неподвижной волной лежали на церемониальном черном плаще. Мне до дрожи хотелось подойти поближе, чтобы еще раз заглянуть в его глаза… Но нельзя было сдвигаться с места, и я просто смотрел. Глаза болели.       Так хочется закрыть.       Снежный Лорд направился к выходу из комнаты. Несгибаемо-прямой, отстраненный, холодный. Не выбравший никого. Ни в ком не нуждающийся… Неужели я даже не увижу в последний раз его ледяной взгляд? Оглянись же!..       На самом пороге он вдруг замер. И оглянулся.       Как только он вывел меня за порог этой комнаты, я начал говорить. Отчаянно, быстро, проглатывая куски слов от волнения и от того, что отвык за год молчания. Я откуда-то знал, что это важно: говорить. Иначе он не сможет узнать, как мне нужно закрыть глаза рядом с ним. Не сможет понять меня.       Он понял. Первый год жизни рядом с ним я спал в его постели, держась за него. Кошмары, которые до этого приходили каждую ночь, исчезли почти совсем. Их прогнали его теплые сильные руки, обнимающие меня.       Потом обучение началось уже всерьез.       Он говорил, что у меня Дар, но этот Дар убьет меня, и поэтому его нужно прятать. «Взамен я дам тебе другие умения, — обещал он. — Я никогда от тебя не отрекусь. Я не отдам тебя Совету, если ты сам не захочешь уйти к ним, — но ты не захочешь».       Он не соврал. Ни разу.       Он учил меня всему, что знал сам. Вот только спать рядом с собой больше не разрешал.       «Ты уже большой, Тэй, — говорил он. — Ты должен научиться обходиться без меня, ведь все умирают рано или поздно. Если ты не сможешь без меня, то ты подведешь меня же. Потому что мне придется тратить силы на твою защиту. Кому я тогда доверю свою спину?»       Узнав больше о нашем народе, о войне с людьми и чардами, о Совете, я действительно только уверился в мысли, что не хочу стать слепым орудием в руках избранных править эльфами. Воевать — раз так надо, но не с помощью своего Дара.       Годы шли, и цепи его запретов опутывали меня все больше.       Нельзя привязываться слишком сильно. Нельзя показывать, что любишь. Нельзя любить.       Нельзя прикасаться, иначе как на тренировке. Нельзя слишком много улыбаться при ком-то. Нельзя обнимать его так, как можно было в детстве…       Цепи стягивали мое сознание, оставляя сочащиеся кровью шрамы.       Его обнимали другие, он обнимал их в ответ. Я должен был молчать и терпеть.       Но я знал, что он прав. Он всегда прав, он знает, что лучше. Чует нужные вариации развития судьбы. Мой Дар опасен для меня же, а значит, я должен постоянно подавлять его. Иначе меня заберут у моего Мастера, заберут навсегда.       Подавление. Хочешь смеяться или слезы рвутся из горла — скупая улыбка на лице. Эмоции только мешают, они опасны так же, как и желания.       Я не должен ничего хотеть. Тело хочет есть, пить, любить? Все неважно, кроме обучения. А любое желание можно подавить или перевести во что-то другое.       Порой я ласкал себя по ночам, закрывая глаза и отчаянно представляя его руки на себе. Но знал, что если он узнает об этом…       Наказание. Худшим наказанием — его холод, к которому я тянусь всю жизнь, тянусь и обжигаюсь, получая новые и новые шрамы. Ледяные иглы, терзающие мое тело, и мертвый, вымороженный голос. Я даже не знаю, что хуже. Разве боль тела сравнится с болью души?       Мастер… Я так хочу называть тебя по имени. Знаешь ли ты это? Знаешь, я уверен. Ты всегда все знаешь…       Меня останавливает бесконечный самоконтроль, выжигающий льдом изнутри. Намертво привитый тобой самоконтроль.       Хочу коснуться, хочу…       Самоконтроль приводит к простому осознанию: лучше я сам, чем Мастер…       Новые шрамы, теперь уже на теле.