Дар желать

      Холод пробирает до костей.       В этом замке всегда так. Официальная резиденция Снежного Лорда — одного из самых почетных титулов эльфийского народа — это налагает свой отпечаток и определенные требования по внешнему виду.       Белоснежные стены словно выточены изо льда. Под высокими сводами царит полумрак, вдоль стен идет полоса света — но этот свет тоже белый, призрачный, ледяной. Ни ковров, ни мягкого золотистого тепла масляных ламп, ни уютного огня каминов. Лишь холод и лед повсюду.       Снаружи замок красив, особенно в лучах солнца, когда в прозрачной глубине ледяных стен играют тысячи искрящихся бликов. Внутри он тоже красив, но эта красота словно выпивает из каждого вошедшего немного жизни. Аэллах тан Эйн. Так должно быть.       Сам Рэйнмарр де Эйнхард, нынешний Снежный Лорд, не живет здесь. У него есть дом в паре километров отсюда, в лесу. Но нынешнюю встречу со своим бывшим воспитанником он назначил именно в замке. Словно стремился избежать малейших возможных воспоминаний.       Тэй с горечью усмехнулся своим же мыслям. Да, тот дом был пропитан теплом. Их теплом…       Когда родители Тэйниара погибли в войне с людьми, Мастер как раз искал себе воспитанника. И из всех детей выбрал именно его — ничем не примечательного мальчишку, молчащего уже несколько месяцев.       Позже Мастер рассказывал, что, когда он уже собирался уйти со смотра детей, его словно что-то толкнуло в спину. Как огнем ожгло, говорил он. «Тэй, ты знаешь, что в глубине твоих глаз спрятан огонь?»       Тэй не знал. Разглядывая свои глаза в зеркале, он видел самый обычный тепло-карий цвет. Ничего особенного — у большинства эльфов глаза были намного красивее. Голубые, синие, зеленые, желтые — и все очень яркие, полыхающие каждый своим цветом или причудливым их смешением. По сравнению с ними Тэй выглядел довольно блекло. Словно нечистая кровь.       «Все потому, что твой огонь спрятан, — объяснял Мастер. — И это хорошо. Если твои глаза станут огненными, Совет старейшин заберет тебя в клетку. Ты станешь их слепым орудием, больше похожим на растение, чем на живое существо. Ты будешь желать для них и только то, что хотят они».       «Ты же не хочешь не жить?» — спрашивал Мастер не раз, подчеркивая важность этого вопроса.       Тэй не хотел. Вообще, он хотел только одного. С тех самых пор, когда увидел впервые ярко-голубые глаза и прямую фигуру с выморожено-белыми волосами. Закрыть глаза рядом с ним…       «Рядом со льдом должен быть хоть какой-то источник тепла. Пусть даже неразожженный», — думал Тэй много позже, когда, вместо того, чтоб ехать учиться при Совете, он решил продолжать жить рядом с Мастером. Ему было четырнадцать, и оставалось еще три года обучения. Всего три года рядом, а дальше — война, бесконечная и беспощадная…       Он и сам знал, что это просто пустые оправдания — про источник тепла. На самом деле он просто хотел быть рядом с ним. Быть вместе. Его жизнь была целиком заполнена Мастером: изнуряющие тренировки с ним, учебные походы с ним, чистка его оружия и уборка его дома… В его самые тайные сны тоже однажды ворвался образ Мастера — и прочно поселился там насовсем. Почти каждую ночь Тэй видел Мастера, но не так, как наяву — ближе, теснее… теплее.       Тэй раздраженно мотнул головой, прерывая воспоминания о снах. Только их сейчас не хватало. И так хватает памяти, пусть даже в замке они с Мастером бывали очень редко.       Белые стены вымораживали. Холодные, как его волосы. Согреть бы, да разве ему это нужно?..       Хлопнула входная дверь. Тэй слегка напрягся. Вот сейчас он зайдет, такой же идеальный, как и всегда. Всего один слой стен отделяет их друг от друга. Один слой — белый, и еще тысячи слоев невидимых, неосязаемых…       Мастер не спешил, и через две сотни ударов сердца Тэй глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться. Отцепил от подлокотников кресла побелевшие от напряжения пальцы. Откинулся на спинку, подавив желание в очередной раз поежиться. Нет, здесь не было холодно на самом деле. Просто казалось. Но это «казалось» было прочнее реальных фактов.       Где же Мастер? И почему он опоздал на целый час? Он ведь никогда не делает ничего просто так. Другие дела? Вряд ли, они договорились о встрече заранее, Мастер… Рэйнмарр не мог не рассчитать время. Думал, идти ли? Зная Снежного Лорда — невероятно. Просто тянул время, желая заставить непрошеного визитера понервничать? Вот это уже ближе к реальности. Но… зря надеется. Тэю уже не шестнадцать, чтобы нервничать. Далеко не шестнадцать.       Но когда дверь в комнату, наконец, отворилась, Тэй едва сдержал вздох облегчения. Все-таки пришел. Все-таки не отправил прочь, подальше, так и не дав себя увидеть.       Рэйнмарр де Эйнхард, Снежный Лорд, остался таким же, каким его запомнил Тэй. Идеальным. Сильным. Одним из Великих.       Что для эльфа десять лет?.. Прошедшие годы словно не коснулись его. Все тот же вымороженный снег волос. Все та же яркость голубых глаз — как небо высоко в горах. Такое же яркое, чистое, близкое… и неприступное.       «Вот весь ты такой, — с досадой подумал Тэй. — Близкий… а не подступиться. Неужели так будет всегда?»       Тихий стук — Снежный Лорд поставил на хрустальный столик белый поднос. На подносе — бутылка с вином, единственное темное пятно на всю комнату. Ну, если не считать Тэя, словно нарочно — да так оно и было, нарочно, — вырядившегося в черное. Юноша усмехнулся, глядя на бутылку.       — Шаддарское кровавое, — ледяной голос Рэйнмарра вынудил его вздрогнуть. Как в старые недобрые времена. — Будешь?       Тэй кивнул. Пить вместе с Мастером… сколько он об этом мечтал? И ведь было несколько раз. Впервые — тогда, в четырнадцать… Он стиснул зубы, привычно сосредотачиваясь и выгоняя из головы лишние мысли. Есть вещи, о которых нельзя много думать таким, как он. Нельзя мечтать, ведь у Желающих мечты сбываются.       Глядя, как темная кровь Шаддара медленно льется в хрустальный бокал, Тэй слегка улыбнулся одним уголком рта. Как же смешно, какая ирония. Один из Великих эльфийского народа, могучий Снежный Лорд, один из трех идейных вдохновителей нового, самого глобального, витка многовековой войны с людьми, тот, кого уже десятки лет никак не могут убить, — хотя мечтают о его смерти очень и очень многие… А ведь он так просто, так до смешного легко может быть уничтожен. На это нужна самая малость: искреннее желание юнца с дурацким цветом глаз, со дна которых никак не может вырасти, взвиться свободой живой огонь. Не желание смерти, не желание победы — желание совсем простое, ясное, доброе и светлое — любовь.       Желание до безумия страшное и разрушительное. Нельзя безнаказанно получить что-то за чужой счет.       Тэй мог бы получить любовь Мастера, но только сломив его волю, уничтожив его суть, превратив в покорного слугу. А зачем нужна любовь куклы?       В природе огонь всегда растапливает лед. Почему в жизни не так?       Тэй продолжал сдержанно-жадно наблюдать за Мастером. Сияющая белизна одежд делала Снежного Лорда еще более неприступным, чем обычно. Он был так идеально уместен здесь, среди этого белоснежного холода. Даже не верилось, что когда-то он был пусть неприступным, но чуточку ближе. В простой темной одежде. Посреди леса.       Это было давно… тринадцать лет, боги, прошло уже тринадцать лет с той ночи, но она так ясно перед глазами, словно было все совсем недавно. Огонь, бушующий на поляне. Страсть сгустила воздух до предела, спасибо феям, добавившим в воздух эйфории. Лесной народец, маленькие друзья эльфов, — они всегда славились шаловливым характером и склонностью наблюдать за «большими народами», особенно за оргиями, которые сами же и провоцировали.       Тэй до сих пор помнил, как целовался с кем-то из эльфов своего отряда. В первый раз. Настолько взахлеб, что кружилась голова. Она и так кружилась — от вина и навязанной эйфории, сознание плыло и плавилось навеянным счастьем.       А потом подошел Мастер, потянул за руку — мол, вставай, — и мир словно перевернулся. Тэй сразу понял, что сейчас будет. Так четко и ясно, словно вдруг заранее увидел.       Мастер… нет, Рэйнмарр, Рэйн, Рээээйн… его имя можно бесконечно долго перекатывать на языке, как и любое эльфийское, только оно в разы лучше остальных. Рэээйн… Такой близкий и теплый.       Его руки и губы, кажется, везде — властно и нежно пробрались под одежду, во все обычно скрытые уголки тела. Тэй задыхался от счастья всю ту ночь, пока не отключился, не выдержав… Взгляд Лин, человеческой принцессы-полукровки, полный возбуждения от того, что Рэйн делал с ним, будоражил еще больше.       Как же хочется…       В глубине души он знал, что он мало что значит для Рэйна… для Мастера. Он же видел, каким взглядом Мастер смотрит на Лин — таким, какого никогда не удостоиться ему.       Так хочется пожелать…       Всегда хотелось. Тогда — особенно; в ту ночь так легко было поверить в собственное счастье.       Тэй несколько судорожным движением хватается за темное пятно бокала на фоне выжигающей душу ледяной белизны. И понимает, что…       — Хочешь выпить сразу всю бутылку? — насмешливый голос Мастера хлесткой пощечиной возвращает в реальность. — Где твои манеры, Тэйниар?       Тэй с усилием берет себя в руки. Отпускает бутылку, чуть не уронив ее при этом.       — Не называйте меня так, Мастер.       Мастер откидывается на спинку белого кресла. Почти теряется на его фоне — лишь глаза по-прежнему полны небесного яростного огня.       — Другого ты пока не заслужил.       Тэй горько усмехается. Сколько лет можно повторять одно и то же? Сколько, о Айя?!       Впрочем, Айя не та богиня, к которой стоит взывать. Ныне у эльфов не осталось богов.       «Мы словно стали более одинокими без мыслей о богах, — подумал Тэй отрешенно. — Так одиноки… но куда же еще больше, о… Рэйн».       Рээээйн… кажется, тогда, тринадцать лет назад, он говорил это вслух. Много раз. Выстанывал и выкрикивал. Всего одну ночь в жизни!..       — Тэйниар, держи себя в руках! — чуть резковато говорит Рэйнмарр. — Думай головой!       «Думай головой». Ненавижу эти слова.       Тэй вдруг понимает, что сидит, вцепившись в подлокотники кресла, а на полу рассыпаны осколки его бокала. Вино темной отравленной кровью запятнало белизну полов.       — Тэй, — голос Мастера неуловимо изменился. В нем проскользнул тот слабый кусочек тепла, который всегда вызывал у Тэя желания попросить прощения невесть за что, расплакаться и сделать все, что пожелает Мастер. Конечно, желание всегда оставалось невыполненным: Рэйнмарр бы этого просто не позволил.       «Ты не должен хотеть ничего. Любое сильное желание заставит твои глаза вспыхнуть огнем. И тогда тебя хуже, чем просто убьют», — раз за разом повторял Мастер.       Тэй так привык искоренять в себе любые проблески желания, что порой не был уверен, а стоит ли ему есть? Спать? Ходить в туалет? Или это тоже в какой-то момент может перейти ту тонкую черту, которая отделяет дозволенные потребности от Желания?       Мучительно-тоскливое ощущение в душе и жажда ощутить под пальцами его горло — потребность или уже Желание?       Где-то в глубине живота рождается темный и теплый комок. Огонь внутри, что никогда не мог согреть эти выжженные льдом волосы…