Закрыть глаза рядом с тобой
5 декабря 2015 г., 18:22
Это оказалось совсем нетрудно. Мастер не зря учил его столько лет.
Тэй просто подождал, пока тот склонится над столиком, протягивая руку к подносу. Пока потечет по прозрачной льдистой стенке порченая кровь Шаддара, вино, взращенное на проклятой земле, впитавшее в себя кровь тысяч убитых на Шаддарских равнинах, тысяч людей, эльфов и чардов.
Тэй ожидал, что Мастер поставит заслон своей магией, но тот не успел сделать ничего. Пара ударов сердца — и вот уже Мастер лежит на полу. Нужно действовать, пока он не пришел в себя! Тэй знал, что веревки не удержат Мастера — нет, Рэйна! — долго, но это все же лучше, чем ничего. Так близко… комок в горле, едва стоило коснуться пуговиц рубашки. Такие же белые, как и все в этом проклятом замке. Такие же ледяные, как его душа.
Рэйн, ты заковал мою душу в цепи своего холода. За что, скажи мне, за что?
Но теперь, спустя почти двадцать два года с первой встречи, цепей больше нет. И плевать, что скажет Совет. «Они не закуют меня в свои цепи, Рэйн. Мое сердце бьется только для тебя, мой огонь — только твой. Им не получить его, даже если желание избавиться от Совета будет последним в моей жизни. Даже если оно поставит под угрозу весь наш народ!..»
Тэй медленно расстегнул белую рубашку. Кожа Мастера — Рэйна — тоже была очень светлой. Тэй глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
Ощущение огня внутри пьянило куда сильнее любого вина. Ему было хорошо. Наверное, так же, как тогда, в четырнадцать лет. Только еще лучше.
Ладонь на его грудь, стук его сердца. Как давно он мечтал об этом? Кажется, что всю свою жизнь.
Никакого белья под штанами. Как и тогда… Тэй слабо улыбнулся воспоминаниям. Тогда он смотрел на Мастера, как на Бога, снизошедшего на землю; тогда он согласился бы на что угодно. А сейчас? Что изменилось сейчас?
Хотя бы то, что это не он лежит на полу, связанный, без сознания. Это Мастер, Мастер, такой искусный и умелый, но все же не сумевший предусмотреть бунт своего всегда послушного орудия. Тэй улыбнулся, счастливо и, в кои-то веки, — бездумно. В этой комнате не было зеркал, но он чуял, почти знал, что что-то сейчас поменялось в его внешности.
Огонь наконец вырвался из-под слоя льда. А это значит, что можно все.
Он поцеловал белоснежную кожу внизу живота. Медленно спустился ниже. Какое будет лицо у Мастера, когда он очнется? Когда поймет, что его связали и беззастенчиво отсасывают ему, не спрашивая никакого разрешения?
«Это будет потрясающее зрелище», — улыбнулся Тэй мысленно.
Если бы кто-то из Совета Старейшин эльфийского народа видел его сейчас — немедленно бы скрутили, связали, лишили свободы. Потому что в огненно-ярких глазах плясало безумие Дара. Потому что эльф с даром Желать опасен для всех вокруг. Силой Желания он может изменить судьбы многих, заставить любое живое существо вести себя, как только сам захочет, может убить тысячи разом, одной лишь мыслью… И для себя Желающие тоже опасны. Ибо чем больше, чем невозможнее Желание — тем сильнее откат. После крупных всплесков Дара Желающий почти всегда умирает… он просто не хочет жить, и почти невозможно удержать его в жизни.
Поэтому Желающие никогда не получают свободы. Свобода их убивает вернее и куда быстрее любых врагов. Поэтому Рэйнмарр де Эйнхаррд, Снежный Лорд, учил своего воспитанника никогда не использовать этот Дар.
— Где твои манеры, Тэйниар, — насмешливо выдавил из себя Мастер.
Тэй вздрогнул — совсем как в детстве порой, застигнутый врасплох не за тем, что приказано было делать, — однако годы жизни отдельно от Мастера взяли свое. Он только виртуознее заскользил языком. Было время научиться. Были и возможности.
— Перестань… — показалось, или в голосе Мастера мелькнула беспомощность?!
Тэй не перестал. Продолжал. Упоенно, влюбленно, может, впервые в жизни позволив себе действительно — то, что хотел.
Больше Мастер — Рэйн! — не говорил ничего. Молча запрокидывал голову, молча закрывал глаза, вздрагивал — так близко, так тепло, так безумно.
Молча. Но в самый последний момент он не выдержал. Подался бедрами вверх, выдохнул долгий протяжный стон, обмякая. Сердце Тэя билось торопливо и бешено. Он покрыл мелкими поцелуями белоснежную кожу бедер, низ живота, и уткнулся лицом в бедро Мас… Рэйна, выстанывая его имя, вскрикивая, замирая.
«Какая теплая кожа, — подумал он, прижимаясь щекой к его бедру, когда сознание прояснилось. — Теплая… от моих ласк».
Тэй улыбнулся, слегка виновато. Надо же, ласкал он — Рэйна, не наоборот, а сам от одного лишь его стона «спустил, как неопытный мальчишка», — так сказали бы среди солдат. Но он слишком долго видел это во снах, чтоб сдержаться.
Что же дальше?..
Тэй задумчиво провел ладонью по теплой коже чужого бедра, прислушался к себе. Кровь билась в висках огнем вседозволенности. Можно было все… пока. Губы растянулись в улыбке.
О, он знал, что сделает. То, что делал не раз: с мужчинами своего и не только своего народа, несколько раз — и с женщинами, хотя это было не совсем то, что нужно. Ученик Снежного Лорда — это не было званием, но давало негласный — и довольно высокий — статус среди эльфов. Люди же… они всегда были слабее. Нетрудно было взять их силой. Впрочем, Тэй больше предпочитал брать своих и — не совсем силой. Манипулировал, соблазнял, не оставлял другого выбора. У него некрасивые глаза? Дурная, нечистая кровь? Смешно. Это волновало лишь в детстве. Сейчас это было чем-то незначительным, неважным. Не яркий цвет глаз влечет окружающих — их влечет только сила, не физическая — сила духа. И ее у Тэя хватало. Многие смотрели ему вслед, он чувствовал их взгляды, и это опьяняло: он, всю жизнь лишенный свободы выбора, мог выбирать любого из них, когда ему вздумается.
А сейчас… это ли не очередное доказательство?
«В моих глазах теперь бушует огонь, Мастер, огонь, который вы всю жизнь подавляли своим холодом. Но огонь всегда в итоге побеждает лед. И это ты, Рэйн, лежишь на полу, связанный и беззащитный. Ты, а не я».
Он запрокинул голову, и его смех рассыпался звоном среди белоснежных ледяных стен, которые он так ненавидел.
***
Орудие дало осечку, воспитанник ослушался приказа. Белый мрамор пола холодил лопатки. Рэйнмарр лежал, прикрыв глаза, и вяло думал, что, наверное, ему даже жаль своего ученика. Тэй все же пожелал… все же не смог сдержать себя в цепях самоконтроля. Не смог сдержать свою любовь к учителю. Что будет дальше?.. Когда его бывший ученик выстанывал его имя, Рэйн вдруг вспомнил ту далекую ночь — наверное, ее можно было бы назвать его ошибкой. Зачем ему понадобилось делать своего ученика любовником на один раз? Бессмысленно, нелепо, глупо… …И как же жарко и хорошо было той ночью. «Маленький Народец добавил в воздух слишком много эйфории, чтоб можно было удержаться», — думал он потом, пытаясь оправдаться в своих же глазах. И тут же понимал, что если б не взгляд Лин, его к’хайне*, он бы все же смог удержать свои желания в узде. Но она так хотела увидеть его и Тэя вместе… Он никогда не винил ее за это. Она всего лишь полукровка, полуэльф-получеловек — эйфория не оставила ей ни шанса, полностью отдав во власть похоти… Тэй стонал под ним и отдавался ему так, словно всегда этого хотел. Именно в ту ночь он и понял, что подпускал его слишком близко. Что ученик безнадежно и давно влюблен в него… Желающие не должны любить. Они не должны ничего хотеть. Это их убивает. Если бы Совет знал, что у Снежного Лорда есть собственный Желающий — они бы наверняка попытались его отобрать. Желание может изменить мир — это про них, юнцов со странной способностью силой мыслей менять окружающее. Такое могучее оружие, если заставить их хотеть то, что нужно. И в то же время такое хрупкое и почти одноразовое… Одноразовое… Рэйнмарр чувствовал желание Тэя. Простое желание тела, не Дар. Это было забавно. Мальчишка вознамерился поиметь учителя. Сопляк… Впрочем… Он окинул взором улыбающегося, прислушивающегося к своим новым ощущениям бывшего ученика. Хорош собой. Гибкое жилистое тело, почти такое же, как у него самого, шоколадный шелк волос, в которые буквально только что так и хотелось вцепиться рукой, возвращая контроль над быстротой движений. И где же ты, мой хороший, научился отсасывать так, что никаких сил нет сдержаться?.. Тэй вдруг запрокинул голову, и его смех звоном отразился от ледяных стен. Рэйнмарр поморщился. Он чувствовал, как горит, бьется в юноше огонь его Силы. А потом… Чужие губы снова накрыли его член, лишая сил и желания сопротивляться. Пальцы Тэя оказались мягкие и уверенные одновременно — скользнули ниже, мимолетно приласкали яички, и… «Как забавно будет, если меня трахнет какой-то сопляк, — вяло подумал Рэйнмарр, поднимая бедра навстречу бывшему ученику, допуская его пальцы туда, куда не подбирался никто много лет. — А ведь он именно это сейчас и сделает. Где ты научился так виртуозно и уверенно действовать? Ведь в военных походах все время пропадал, не в борделях…» …А впрочем, сопляк ли? Мальчишка давно вырос, давно стал мужчиной, стал… сильным. Огонь Силы полыхал в ярких глазах — расплавленное золото с рыжим отливом, сумасшествие и азарт. Рэйнмарр вдруг подумал, что, пожалуй, сам этого хочет — лечь под него, оказаться снизу, ведомым, подавленным, — смешно, так давно этого не было ни с кем, ведь он сильнейший из эльфов, но сейчас его ученик стал равным ему, и нет унижения в том, чтобы подчиниться. Вот только… Мир рушится на глазах, и у мира слишком мало шансов выкарабкаться. А значит, Желающий не должен желать для себя — только то, что нужно, чтобы спасти мир. Пора прекращать это сумасшествие.***
Рука Мастера коснулась его волос, властно легла на голову. Тэй вздрогнул всем телом. Он ведь связал его!.. Ненадолго же хватило веревок, даром, что зачарованных! Не зря Мастера называют одним из Великих… Этот простой жест словно мгновенно выпил все силы — Тэй просто замер, выпустив член из губ, пальцы выскользнули из Рэйна… Мастера. Он все еще хотел его трахнуть, но это желание уже блекло, растворялось, исчезало — это и не могло случиться, ведь так? Он всего лишь орудие, никто, не нужный никому в этом мире — точнее, нужный лишь как вещь, могущая принести пользу… Разве дозволено вещи хотеть быть сильнее своего обладателя? Он прикрыл глаза, ожидая, что же будет дальше. Оружие дало осечку, воспитанник ослушался приказа. Наказание неизбежно, но Тэй не жалел ни о чем. Лишь о том, что мало… так мало. Не успел… Не тронуть ему белизну волос, не согреть ледяную душу огнем. Медленно, по каплям, в душу просачивалось отчаяние. Безнадежным серым маревом давила на плечи. Все кончилось… Это уже откат? Когда Желающий после того, как применил Дар, просто не хочет ничего, кроме смерти? И чем сильнее было желание, тем реже удается удержать Желающего в жизни после этого. Желание любви было невозможным, Тэй знал это… — Глупый мальчишка, — сказал Рэйнмарр тихо и устало. Сел, не обращая внимания на собственную наготу. Сжал волосы юноши в кулаке, вынуждая его подняться с пола и сесть напротив. Тэй открыл глаза — снова обычные, тепло-карие, — «некрасивые». С покорно опущенным к полу взглядом. В уголках век скопились слезы, одна капелька медленно стекала по щеке. — Зачем? — тихо спросил Рэйнмарр. Он почти не ждал ответа, чувствуя лишь, что в ледяных стенах больше не бушует Огонь Дара, что замок снова тих, спокоен и полон льда. Понимал, что вернул контроль над оружием. Знал, что сможет нейтрализовать его откат: о, нет, нельзя терять такую великолепную вещь, когда мир едва балансирует на грани. Почти одноразовое, впервые — ненадолго — давшее осечку оружие… Но больше не будет взбрыков, сопротивления; Снежный Лорд знал наверняка, что мальчишка — нет, уже давно мужчина, хоть это теперь неважно, — сломлен, подавлен… Покорен хозяину. Рукоять меча снова в его властной руке… Вот только радости от этого никакой. Лишь леденящая печаль. Он не ждал ответа, но неожиданно Тэй поднял на него уставшие, сломленные, больные насквозь глаза и шепнул: — Мне правда очень нужно закрыть глаза рядом с тобой. Печаль разлетелась осколками жалости, и Рэйнмарр вдруг понял еще одно, самое важное: он не сможет больше его отталкивать. Он всю жизнь заставлял Тэя подавлять свои желания, но… Разве не это лучший способ не давать Желающему применять его Дар — просто дать возможность получить все и так, без всякой необходимости желать?.. Он потянулся к дрожащему от холода бывшему ученику — ныне оружию… и равному. Коснулся губами губ. — Ты сможешь закрыть их, Тэй.
