we are about as subtle as an earthquake

«Ведьму создают реальные нужды времени» Рэй Бредбери – Далеко за полночь

vii. - Ксавьер будет искать нас, – говоришь ты своему брату, убеждая его не бежать так беспечно. Агентство по контролю легко может отыскать вас, когда вы используете свои способности. Это вы понимаете на второй день, после того, как Пьетро проделывает около двухсот миль. Очистители в чёрных масках уже ждали вас в Сомерсете. Поэтому вы оба согласны обменять скорость на безопасность и садитесь в автобус до Филадельфии, используя только грустные улыбки и кучу украденных денег. - Пожалуйста, я знаю, что это трудно, но давай подождём. Это четвёртый день, и нет никаких признаков того, что кто-то придет на помощь. viii. В твоей комнате есть фотография твоей матери, аккуратно положенная на стол, между новым альбомом Queen и томиком Артура Миллера. Единственная вещь, которую ты хотела бы забрать с собой. Магда очень молода – лет двадцати – и беременная. У неё улыбка, которая напоминает тебе Пьетро, но у неё тёмно-каштановые волнистые волосы, лицо в форме сердца и вздёрнутый нос – черты, которые она передала тебе. У тебя глаза матери, но напряжённый задумчивый взгляд в них – явно не от неё. Ты смотришь на своё отражение в маленьком дешёвом зеркальце в мотеле, и удивляешься, если хочешь узнать своего отца только по глазам. ix. Вы смотрите телевизор каждый вечер в баре неподалёку от вашего номера, и Пьетро каждый раз покупает себе пиво, а затем ухмыляется, когда ты заказываешь себе газировку. Ты показываешь ему язык и пытаешься пнуть его по ноге, но, как всегда, задеваешь лишь воздух. Это шестой день в Филадельфии, почти восемь часов вечера. Посетители паба одни и те же: парень с маслянистыми волосами, женщина, похожая на Лягушонка Кермита, человек, курящий в формате 24 на 7, с его вечно-молчащей девушкой, и бармен, выпивающий пинту виски каждый раз, когда кто-то делает заказ. А вы, очевидно, подростки, застрявшие в одном месте в ожидании долбаного чуда. Я становлюсь циничной, не так ли?, думаешь ты и отхлёбываешь из кружки с пивом. Ты вслушиваешься в глубокий, успокаивающий голос Махалии Джексон [1] на заднем плане и возвращаешься к реальности лишь тогда, когда тот парень с маслянистыми волосами говорит: - Вы не против? Гайрич выступает. В е л и к о л е п н о. Вы переглядываетесь с Пьетро. Он заказывает себе ещё одну кружку. Вышеупомянутый появляется на экране, самодовольный и богатый, и ты знаешь, что у твоего брата та же мысль, что и у тебя: как хорошо было бы сломать нос этому ничтожному человеку, чтобы кровь забрызгала его дорогую рубашку и галстук, «… с гордостью объявляю, что АКМ продолжает работу с финансирования и помощью правительства». - Стой-погоди-что? – Пьетро ошарашен, и забывает про свой заказ. У тебя тоже нет слов. «После одобрения нашего курса министром обороны Полом Хиллзом, мы уверены, что в течение этого – или следующего – месяца, лидер террористической организации мутантов, Эрик Леншерр, он же Магнето…» Губы Гайрича дергаются, а за кадром раздается смех репортёров при упоминании этого имени. - Чего смеётесь, придурки? И Пьетро, и бармен смотрят на тебя, и ты понимаешь, что сказала это вслух. «…наши партнёры и коллеги сейчас ищут Леншерра и его группировку. Важно также отметить, что неделю назад наши сотрудники выяснили, что он сбежал с помощью своего восемнадцатилетнего сына, и что…» На экране – серебристые волосы и дерзкая улыбка. На экране – твой брат. Вы застываете. Теперь на экране тёмные, густые волосы и пронзительный взгляд. Теперь на экране – ты. «Близнецы находятся под опекой семьи Максимофф, и имеют внушительный список правонарушений и незаконченных юридических процедур…» Ты чувствуешь, как из комнаты и из легких пропадает воздух. Лжецы-лжецы-лжецы-лжецы, повторяется в твоей голове. Ещё одна секунда, и ты сойдёшь с ума. Ты трогаешь руку своего брата. - Пьетро, - очень тихо выдыхаешь ты, и этот звук пугает тебя больше всего в жизни, - давай, давай, давай. Гайрич продолжает говорить, но теперь никто не смотрит в телевизор, все смотрят на вас двоих. Ты окаменела, как и они, и всё, что ты можешь, так это трясти глупую серебряную куртку твоего брата, желая дать ему пощёчину. Теперь только Пьетро смотрит в телевизор, как приклеенный. Он в отчаянии, понимаешь ты, и от этого понимания у тебя всё сжимается внутри. «…мы хотим предупредить вас: не приближайтесь к этим лицам без вызова наших сотрудников или обращения к военизированным структурам. Его младшая дочь, Лорна Дэйн, очень легко взорвала самолет месяц назад, и мы исходим из того, что это было ответом на неудачное покушение на…» Телевизор вдруг взрывается, по столешницам начинает плясать пламя, а алкогольные напитки багровеют и превращаются в красные камни, похожие на рубины. Воздух пропитан твоей силой, и это кружит тебе голову. Пьетро поворачивается и хватает тебя за плечи – - Стреляйте в ведьму! – кричит сзади женщина, похожая на Кермита. Ты щёлкаешь пальцами, и свет гаснет. Тогда Пьетро, как всегда, берёт тебя на руки. - Они нас убьют! Краем глаза ты замечаешь, что «немая» девушка хватает своего парня за руки, когда тот пытается достать ружьё. Ты не можешь понять по губам, что они говорят, потому что и воздух, и цвета, и место вокруг тебя смешивается в привычную однообразную массу. x. - Никто не услышит тебя, если ты будешь так сильно кричать, Пьетро. xi. Ты делаешь это в Ньюарке, где твоему брату попали в правую ногу. АКМ не поймали бы вас, если бы не ты, твоя паника и выстрел холостым патроном. Вот в чем дело. Самое первое, что говорит тебе Пьетро в шесть лет, так это то, что никто не может его остановить, если он бежит. Никто. Ничто. Нет, нет и нет. Ни вода, ни стены, ни пули – он слишком быстр для всего этого дерьма. Ты веришь ему тогда, потому что вы были детьми; и ты веришь в это всю свою юность, потому что его естество не позволяет ему врать тебе – в глубине души ты всегда знаешь это. И ты веришь в это сейчас, в свои восемнадцать лет, потому что видишь это своими глазами; глазами, очень похожими на глаза твоего отца. - Стой! – неосознанно вскрикиваешь ты, потому что слышишь выстрел справа и это так, так близко, что ты пугаешься пули, которая может попасть либо в Пьетро, либо в тебя. Он останавливается, и в этот раз пуля и вправду попадает в плоть, и ты никогда не слышала звук настолько душераздирающий, как крик твоего брата. Он падает, и кровь окрашивает осеннюю землю. - Нет! - Я попал в них, Филипп! – кричит кто-то, ему отвечают, но ты не можешь разобрать, что: эти скоты абсолютно одинаковы для тебя. Ты оглядываешься вокруг, чувствуя беспомощность и ненавидя её. Сейчас середина ночи, фактически граница безымянного пригорода. Четверо мужчин в ужасных куртках идут к вам, но ты высматриваешь снайпера, подстрелившего Пьетро. Кто-то движется по крыше, и ты ревёшь, пытаясь поджечь его, чтобы он горел, крича и мучаясь от боли. Это не сработало, вместо этого ты подожгла дом. Хотя, снайпер что-то кричит… Тебе? - БЕГИ! У снайпера женский голос. - Ванда, - шепчет Пьетро, он обессилен настолько, что уже не может кричать. – Просто… - Не получится, - говоришь ты, стоя на коленях рядом с ним и аккуратно трогая его рану; он шипит – пуля ещё в нём. – Я пойду только с тобой. Четверо мужчин в ужасных шмотках подходят к вам. Когда ты смотришь наверх, дуло пистолета упирается тебе в лоб. Это курильщик из Филадельфии. Он улыбается, когда ты плюёшь на его обувь. - Эй, ведьмовская сучка, - трое остальных смеются, и теперь ты можешь увидеть огромную, выбеленную нашивку в виде буквы О на их кожаных кутках. Жутко. – Давай поиграем в игру: сначала я убью твоего братца, а затем пристрелю тебя. Ты чувствуешь себя очень уставшей, когда Пьетро касается твоей руки, и мягко сжимаешь его руку в ответ. Да, я тоже это вижу. Силуэт девушки приближается, и оружие в руках «Очистителей» начинает плавиться и разваливаться на части. Ты вдруг понимаешь, что смеёшься, потому что ты в ужасной ситуации, и твое здравомыслие полностью исчезло. - Что за хрень... - Привет, – говорит Лорна Дэйн, становясь полностью узнаваемой. Она была тем человеком на крыше - ты узнаешь её по голосу. Она выглядит и пахнет как бездомная наркоманка. Каштановый цвет волос почти исчез, сменившись ярко-зелёным, в цвет глаз. – У вас есть двадцать пять секунд, чтобы убежать, или я похороню вас под вашими же машинами. - Чёрта с два у тебя выйдет, – огрызается курильщик, но делает шаг в сторону от вас обоих. Это очень смешно. Ты пытаешься помочь, нелепо размахивая руками, и двое из четырёх бегут ещё до начала счёта. Пьетро громко хихикает. - Двадцать пять, - отсчитывает Лорна, и её голос твёрдый и жёсткий; её характер явно не соответствовал её юному виду. Курильщик ругнулся. - Двадцать четыре… - оставшиеся Очистители решают не искушать судьбу и бегут за остальными. - Спасибо, – говоришь ты, как только они исчезают. - Снайпер… - шипит Пьетро сквозь зубы. Лорна опускается около его ног и, не поднимая глаз, отвечает: - Уже. - О, - произносишь ты. Повисла тишина. – Я у тебя в долгу. - Я не знала, где он был, пока ты не сожгла здание. Так что мы сработали в команде. – В твоей голове каша. Её профиль очень сильно был похож на Пьетро. – Я могу вытащить пулю. - Спасибо, - говорит Пьетро, криво улыбаясь самой дерьмовой улыбкой. – Кстати: добро пожаловать в семью, Лорна Грин. - Дэйн. - Неважно.