Кровавый шепот

Они сидели рука об руку, болтая ногами над бездонной пропастью. Спонтанная идея забраться на крышу пришла в голову Тауриэль как раз после третьего кувшина вина, который они распили прямо на кухне. Остатками наполнили небольшую флягу, чтобы взять с собой на высоту. - Никогда не пила столь много, - улыбнулась эллет и, хлебнув прямо из горлышка, откинулась на спину, рассматривая сверкающие звезды. Люссиэн, перехватив рукой флягу, повторила ее действия; и теперь гладкая черепица приятно холодила ее кожу сквозь тонкую ткань платья. - Красиво, - пробормотала она, ткнув пальцем в мерцающий серебряными огоньками небосвод. Тауриэль проследила за ее движением: - Это Звездная Сеть - Реммират. - Красиво, - повторила Люссиэн и сделала очередной глоток. - Я никогда не спрашивала: а вы, полуэльфы, все так же сильно любите свет звезд? - Не знаю, - совершенно искренне ответила девушка, - но лично мне они нравятся. А вы, эльфы? - Конечно! - Эллет посмотрела на нее так, будто она сказала непостижимую глупость. - Как можно эльфу не любить звезды? - А за что их любить? - Люссиэн боялась сболтнуть, не подумав, лишнее, но любопытство оказалось сильнее осторожности. Тауриэль продолжала смотреть на нее, как на неразумное дитя, однако тихим голосом все же поведала: - Когда старшие дети Эру пробудились у берегов озера Куйвиэненн, слабые и напуганные, окруженные одной лишь Тьмой, то прекрасная Варда зажгла в небе над Средиземьем новые звезды, и свет их отразился в глазах эльфов. С тех пор мы почитаем звезды более других светил, а Варду любим более других Валар, называя ее между собой Элентари - Королевой Звезд. - Красивая история, - сказала Люссиэн, и что-то смутное забрезжило у нее в мыслях, а голосом ее творца прозвучали в голове слова: "валар"... "Элентари"... "Мелькор" - заставив ее на мгновение зажмуриться. - Разве ты не слышала этого раньше? - Слышала, конечно, - отмахнулась она. Повисло ненавязчивое молчание. Каждая думала о чем-то своем, разглядывая ясное звездное небо. Прохладный ветер трепал подолы длинных, но простых и удобных платьев; спутывал и переплетал между собою пряди рыжих и черных волос. Пронзительный крик неведанной птицы на один миг всколыхнул ночной воздух; и тишина воцарилась снова, изредка прерываемая лишь далеким стрекотом сверчков. Люссиэн приподнялась на локтях, глотнула вина и посмотрела в черные дали. Именно сейчас она в полной мере осознала значение этого слова - свобода. Вот она: раскинулась под ее взглядом, расплылась в округе; такая бесконечная и всемогущая. Множество тайн скрывали в себе дальние земли, чернея вершинами лесных опушек и высоких гор вдалеке. Девушка мысленно пообещала себе, что со временем непременно их все разгадает. Одну за одной... - Ты была на западе? Или на юге? - Тауриэль словно прочла ее мысли. - Нет. - И я - нет. Все свои годы я провела в Лихолесье, никогда не отступая слишком далеко от границ владений короля. - Почему? - удивилась Люссиэн. - Разве тебе не было интересно узнать мир? - У меня были немного другие приоритеты. Сначала я днями напролет изучала искусство боя и постигала азы стрельбы из лука. Несколько столетий упорно работала над собой, добиваясь звания главы лесной стражи. И когда я все-таки добилась его... то чувство долга - желание защитить родную твердыню от полчищ врага - стало еще сильнее и крепче. Наш лес болен - его постепенно поглощает тьма, подползая все ближе и ближе. Несметные тучи пауков, а то и тварей похуже, ползут на нас с юга. - А что король? - Ничего. Трандуил приказал защищать только свои владения, а что творилось за их границами - это его совершенно не волновало. Не подумай, что он всего лишь был осторожен, как по мне - ему просто совершенно нет до других дела. - Ты поэтому так его не любишь? Тауриэль уже давно не следила за своей речью. Плевать, что она столь гневно и нелестно отзывалась о самом Трандуиле, какая уже кому разница? Но этот вопрос на долю секунды смутил ее и немного сбил с толку. Но, очевидно, алкоголь сделал свое дело: крепкое вино раскрепощало; и некоторые секреты, тщательно скрываемые от других, сегодня предпочли раскрыться. - Я не "не люблю" его. У меня... смешанные чувства. С одной стороны: он благородный, справедливый и великодушный. Именно Трандуил следил за моим должным воспитанием, после того как моих родителей не стало от мечей орков. Но с другой... он холодный, расчетливый, высокомерный, надменный, невероятно алчный... Только представь себе: он запретил мне подпускать к себе близко его собственного сына, так как боялся, что Леголас может полюбить меня! Трандуил видит парой своего единственного наследника знатную, богатую принцессу; но никак не простую эльфийку. И ему совершенно плевать на мнение своего сына, которого это все как раз таки и касается! Голос Тауриэль задрожал и сорвался от досады и переполняющего ее гнева. - Да уж, минусов, похоже, у короля побольше, - немного подумав, грустно усмехнулась Люссиэн. - Эй, ты чего? Она услышала резкий всхлип и с недоверием посмотрела на рыжеволосую. По красивому лицу эллет медленно стекали слезы, но она и не думала их вытирать. - И из-за него умер Кили, - прошептали побледневшие губы. - Если бы тогда он согласился помочь гномам... - Кто... кто такой Кили? Люссиэн понадобилось несколько минут, чтобы заставить ее заговорить снова. И когда эльфийка заговорила, это был самый настоящий поток слов, сбитых фраз и громких всхлипов. Тауриэль поведала ей. Поведала всё - абсолютно всё, от начала и до конца. Она говорила долго, горячо; сбиваясь и повторяясь. Говорила так, будто вместе со словами из нее выходила вся та боль, что копилась в ней со времени окончания Битвы Пяти Воинств. Говорила, говорила, говорила... Делала то, что должна была сделать уже давно - изливала душу. Люссиэн не могла поверить, что на свете бывает такая боль, но эльфика столь четко и ясно описывала свои чувства, что девушка невольно призадумалась: испытай она такое, то непременно погибла бы на месте. От разрыва сердца, наверное..? Поддавшись охватившему ее порыву, она крепко обняла эллет, наполняя лёгкие запахом хвои, что исходил от рыжих волос. Некоторое время они сидели обнявшись, не говоря друг друг ни слова. Постепенно плечи Тауриэль перестали вздрагивать, а соленые слезы застыли на длинных ресницах. - Спасибо тебе, - еле слышно прошелестело ей на ухо. - За что? - не сразу поняла Люссиэн. - За то, что выслушала. Кажется, мне стало намного легче... - Но ведь тебя беспокоит что-то еще. - Она отстранилась и заглянула в зеленые глаза. - Судьба твоего друга, Леголаса? Эльфийка пожала плечами и глубоко вздохнула: - Мне неизвестно, куда отправил его Трандуил. И никто из эльфов Сумеречья не ответит мне на этот вопрос... - А если бы знала, отправилась бы следом? Тауриэль задумалась лишь на мгновение. - Он отправился за мной в Эсгарот вслед за гномами, вопреки воле своего отца. Я так же готова отправиться за ним хоть к самому Балрогу. Мы выросли вместе, это... это многое значит. До встречи с Кили я и сама полагала, что... что могу увлечься им. - У вас крепкие узы, - ободряюще улыбнулась Люссиэн. - И вряд ли расстоянию подвластно их ослабить. - Кто знает? Годы постепенно притупляют боль и стирают нежеланные чувства... - Нежеланны ли? - Мне сие неизвестно, - нахмурилась эллет. - С другой стороны, вдали от меня Леголасу действительно будет лучше. - Думаешь, со временем он позабудет тебя и влюбится в прекрасную принцессу, которую подберет ему отец? - Если я была всего лишь увлечением - то да, и я молю валар об этом. А если нет... Эльф любит лишь однажды, Люссиэн. Сердце у нас только одно, и только одному - достойному - мы его даруем. Навеки. - Но ведь у людей оно тоже одно, однако это не мешает им влюбляться в других, испытывать одно и то же чувство вновь и вновь! - Век человека краток, поэтому ему дозволено больше. Тишина снова воцарилась между ними. - Интересно, а зачем тебя искал Трандуил? - задумавшись, перевела тему Люссиэн. - Перед отъездом, помнишь, как сказал Бард? - Помню. Однако не имею ни малейшего понятия. Последними словами, что я услышала от него на Вороньей Высоте, были: "Потому что она настоящая..." Моя любовь настоящая. Любовь к гному... к Кили... При произношении его имени лицо Тауриэль беспомощно кривилось раз за разом, от неизбежного прилива острой боли. Странно, но эти чужие - не её - страдания дивным образом задевали и ранили саму Люссиэн; отчего ей немедля хотелось вырвать эту проклятую боль из души эллет прямо с корнями, словно старый разросшийся сорняк. - А может быть, и нет. Девушка выпалила это на одном дыхании и заглянула в покрасневшие от слез глаза Тауриэль. - Что... Что ты имеешь в виду? - Вы ведь совсем друг друга не знали... Да, тебе было больно, когда он умер, но разве тебе не было бы больно, будь на его месте Леголас? Тогда бы ты тоже сочла свои чувства любовью? Ей предстояли вечные страдания... вечное одиночество... вечное горе от потери единственного возлюбленного. Несомненно, это все так красиво, что достойно быть воспетым в песнях, но на самом деле... На самом деле все это мрачно, безрадостно; и в этом нет ни капли красоты. Только боль и безысходность. - Ты когда-нибудь любила? - рыжеволосой не понадобился ее ответ, чтобы сделать правильный вывод. - Когда полюбишь, сама поймешь. Это чувство ни за что и никогда не перепутать с дружбой. Девушка лишь покачала головой. Ведь в мыслях ее крутилась одна и та же фраза Лесного Короля, которую ей пересказала Тауриэль: "Твои чувства к этому гному - ненастоящие!" Но так ли он был не прав? Даже не смотря на то, что после Трандуил забрал их обратно, отчего-то Люссиэн хотелось, чтобы именно эти его слова оказались сущей правдой... Когда фляга опустела, а за вином обеим было лень спускаться, они продолжали молча лежать на крыше, всматриваясь в далекие звезды. Голова Люссиэн удобно покоилась на животе эльфийки, приподнимаясь и опускаясь с каждым ее вдохом и выдохом. Аромат рыжих волос, запах зеленой листвы и свежесть ночного воздуха приятно наполняли ее изнутри и окутывали снаружи. Ночь близилась к концу - девушка всем своим существом предвкушала скорый приход ненавистного утра. Тауриэль предпочла с первыми лучами солнца отправиться на помощь в госпиталь; Люссиэн же продолжала валяться в кровати, делая вид, будто ей жутко плохо после выпитого в немалом количестве алкоголя. Эллет лишь весело рассмеялась с ее "страданий" и отправилась по своим делам, оставив девушку наедине со своими мыслями. Вернулась она лишь с заходом солнца. Люссиэн тем временем все так же лежала, находясь в легкой полудреме. Она сама не заметила, как впала в этот зыбкий сон еще с утра: безмятежно пребывая разумом и телом в каком-то замороженном, подвешенном состоянии. Девушка с удовольствием отметила, что в таком положении ее силы никак не расходуются - они словно застывают на месте; а мысли блуждают в густом тумане, который готов моментально развеяться при малейшей потребности. Люссиэн догадывалась, что это было особое - ее собственное - состояние, не подвластное ни людям, ни эльфам. Быть может, во время такого полусна она сможет не только сохранять, но и копить свои силы? Одно жаль только, что это возможно лишь днем. Ночью же ее тело во всю отказывается спать; а глаза, уши и нос принюхиваются, прислушиваются и приглядываются к темноте. Эльфийка была удивлена. - Тебе так сильно нездоровится? - обеспокоилась она. - Ты же целый день провела в кровати! - Видимо, да, - прошептала Люссиэн и сладко потянулась. - Солнце уже село? - Почти. Вставай, лежебока! У меня к тебе вопросы. Девушка насторожилась и с хмурым видом покосилась на Тауриэль. - Я слушаю... - В шкафу лежит кинжал. Твой, я так полагаю. Скажи мне, насколько хорошо ты умеешь обращаться с оружием? Вопрос поставил ее в тупик. Действительно, насколько? Да и вообще, умеет ли? Впрочем, тот воин... во время Битвы Пяти Воинств, будь он сейчас жив, подтвердил бы ее умения... Незваные воспоминания о первой жертве из рода людей неожиданно омрачили ее мысли, отчего она нахмурилась и тяжело вздохнула. "Не сейчас." - С тобой все в порядке? - эллет приподняла тонкие брови. - Люссиэн? - Да, конечно. С оружием я... эмм... даже не знаю. А что? - Тебя кто-нибудь обучал как им владеть? Она отрицательно покачала головой. - Как же ты странствуешь в одиночку? Еще признайся, что с лука не умеешь стрелять, - беззлобно усмехнулась рыжеволосая. - Не умею, - совсем запуталась Люссиэн. "Да что ей нужно?" - И где же в тебе эльфийские корни?! Вот что, - Тауриэль прищурилась, а тон ее моментально стал серьезным, - ты ничего не хочешь о себе рассказывать, но я и не настаиваю. Однако, кое-что из твоих россказней абсолютно не вяжется между собою. Ты говоришь, что ты странница, но какой странник не умеет обращаться с оружием? Ты говоришь, будто не обучена искусству стрельбы из лука - но у нас это в крови... Ты выросла в полноценной семье? Кто был эльфийского рода - твоя мать или отец? - Я не говорила, что не умею, - перебила ее Люссиэн: напор этой эльфийки просто поражал! - Я лишь сказала, что меня никто не обучал. По поводу моего прошлого - оно мое. Только мое, понимаешь? И на некоторые твои вопросы я бы сама хотела знать ответы... Я - сирота. У меня нет ни матери, ни отца... Воспитывалась я в столь темном и далеком селении, о которым тебе даже не известно. Как только у меня нашлись силы, я отправилась в свой собственный путь. Искать... искать... свободу. Искать... себя. Посмотреть мир. Слова, сотканные из правды и лжи умело переплетались между собой, и девушка чувствовала, как возникшее между ними напряжение постепенно тает. Внутри у нее все металось и замирало; но снаружи она оставалась спокойной и холодной, стараясь держаться легко и непринужденно. Несколько секунд эллет пристально вглядывалась ей в глаза, а после лишь тяжело вздохнула. - Видимо, у тебя было трудное детство, - в ее голосе засквозили упрек и досада. - Помни - я ведь тебе открылась. Ты можешь сделать то же самое. - И я благодарна тебе за это. Люссиэн подошла к ней и осторожно обхватила пальцами ладонь Тауриэль. - Дай мне время, и в один день я непременно расскажу тебе всю правду. Какая откровенная ложь... Но эльфийка сама на нее напросилась. Как же было хорошо, когда они просто молчали... Ведь если прислушаться, молчание может рассказать о многом.