Гарри Поттер и Воскрешающий камень

Гарри проснулся от телефонного звонка. Судя по тому, что назойливый звонок вплетался в его сон, телефон трезвонил уже давно. Морщась от головной боли, Гарри, не глядя, нащупал трубку, снял ее, чуть не смахнув на пол сам телефон, и приложил трубку к уху. В ответ на его сонное «М-м-м?..» в трубке раздалось: — Гарри!.. Ты ведь не против, чтобы я называла тебя по имени? — не успел Гарри, еще не до конца проснувшийся, отозваться, как резкий голос в трубке ответил сам себе: — Конечно не против! Мы же знакомы тысячу лет! Как проходят будни героя? — Наигранный смех. — Разумеется, мы-то с тобой знаем, что значит быть знаменитостью! Это не только слава и удовольствия, но и тяжкий, — в трубке деланно вздохнули, — тяжкий труд. Многие просто не выносят свалившейся на них популярности. Не потому ли ты, герой, любимец всего магического мира, сбежал ото всех, даже от своих друзей? Их лица напоминают тебе ужасы войны? О, Гарри, не нужно этого стыдиться! — заявила трубка с фальшивым сочувствием. — Героям незачем стыдиться своих маленьких… крохотных слабостей. Кстати, о слабостях, — вновь затараторил резкий голос, — наши читатели жаждут узнать, что связывает золотого мальчика с еще одним героем войны. Ваши отношения начались еще в школе? Что ты почувствовал, когда узнал, что твои чувства взаимны? Или профессор Снейп сам помог тебе осознать твою, кхм, непохожесть на других? Брось, Гарри! — воскликнули в трубке, хотя сам Гарри от ошеломления и возмущения не мог вымолвить ни слова. — Теперь-то уж можно признаться. Никто не станет тебя осуждать. Героям прощают всё. — Гарри показалось, что на другом конце провода многозначительно подмигнули. — Что побудило тебя переехать в квартиру профессора? Насколько мне известно, его апартаменты находятся… скажем так, не в самом лучшем месте. Но чего не сделаешь ради любви! Кстати, напомни мне адрес?.. В трубке помолчали, — а может быть, просто набирали воздуха для следующей тирады — и Гарри, воспользовавшись секундной паузой, наконец выпалил: — Не смейте так говорить о Северусе! Наши отношения никого не касаются, а тем более — таких, как вы! Оставьте нас в покое! Только бросив трубку, он осознал, что сказал «нас» вместо «меня». Его охватила паника: нечего и надеяться на то, что Рита Скитер не обратила внимания на его оговорку. Наверняка она очень скоро явится сюда, чтобы подсматривать и вынюхивать. Что, если она заметит Северуса? Соскочив с дивана, Гарри бросился к окнам и задернул шторы. Могла ли Скитер что-то заподозрить? С бьющейся в затылке головной болью Гарри начал вспоминать, не сказал ли он лишнего со сна. Возможно, Скитер ограничится одними только сплетнями и не станет копать глубже… Гарри опустился обратно на диван и закрыл лицо руками. Он просидел так недолго. Спустя несколько минут, заслышав скрип кровати в спальне, он поднял голову и спросил вполголоса: — Ты проснулся? Не дождавшись ответа (Гарри успокоил себя, что Северус просто его не услышал), он встал с дивана и пошел на кухню ставить чайник. Шум струи из крана, бьющей в алюминиевое дно чайника, заглушил все остальные звуки, но Гарри невольно продолжал прислушиваться. Его отчего-то беспокоило это ожидание, как будто из спальни мог появиться не Северус, а кто-то другой. Гарри даже несколько раз оглянулся, стыдясь собственных нелепых опасений, но Северус, должно быть, еще не встал с постели — из спальни теперь не доносилось ни звука. Все еще настороженный, Гарри включил плиту. Его не покидала тревога, и как бы Гарри ни старался избавиться от нее, с каждой минутой ожидания она становилась лишь сильнее. Быть может, всему виной неприятное пробуждение или потрясения прошедшего дня? Гарри взял было куриное яйцо, чтобы разбить его о край сковороды, но вдруг застыл, пораженный новым страхом: а что, если всё это ему приснилось? Что, если камень не сработал, и Гарри только чудится со сна, что там, в спальне, кто-то есть? Гарри нахмурился. Нет, не может быть, просто ему самому трудно поверить в то, что произошло вчера, вот ему и кажется, что это был только сон. Почему он не спросил заранее, что Северус предпочитает — глазунью или омлет? Гарри бросил яичные скорлупки в мусорное ведро. Наверное, Северус уже очень проголодался, ведь он не поужинал вчера. А может, ему и вовсе не нужно есть? Размышляя об этом, Гарри все-таки разрезал яичницу пополам и отложил половину для Северуса, а свою быстро съел, не запивая: только сейчас Гарри почувствовал, насколько голоден. Он услышал неровные шаги, направляющиеся в гостиную, когда уже подскребал с тарелки остатки яичницы. Гарри отставил тарелку и вышел с кухни: ему почему-то хотелось поскорее убедиться, что Северус проснулся… и что это именно Северус. Наконец тот появился на пороге комнаты. Он шел так же, как и вчера, держась за стену; его движения показались Гарри какими-то неестественными, изломанными, словно им управлял невидимый кукловод: он то дергал за ниточки, заставляя Снейпа выбрасывать вперед одну ногу и подтягивать другую, то забывал о нем — и тогда Снейп останавливался, заваливаясь набок. Застыв у кухонной двери, Гарри наблюдал за тем, как Северус приближается к нему. В полумраке гостиной Гарри не мог разглядеть его лица — только мертвенно-бледное пятно, движущееся будто бы само по себе. Гарри с трудом заставил себя улыбнуться. — Доброе утро, — сказал он. Сделав над собой усилие, он шагнул Северусу навстречу и коснулся губами его щеки (Гарри успел заметить, какая она холодная и — если только воображение не сыграло с ним шутку — липкая). В ноздри опять закрался вчерашний странный запах. Вспомнив о своих сомнениях, Гарри поинтересовался как можно более беззаботно: — Ты будешь завтракать? — и, так как ответа не последовало, продолжил, направившись на кухню вслед за Снейпом: — Я приготовил глазунью. Еще у нас есть растворимый кофе… По правде сказать, жуткая гадость. — Гарри нервно рассмеялся. — Но с молоком получается неплохо. Если хочешь, я могу… — Он осекся, встретившись взглядом со Снейпом; тот сел за стол и, брезгливо посмотрев на яичницу у себя в тарелке, начал расковыривать вилкой глазок. Гарри опустился на стул напротив. «Северус явно не расположен к разговорам», — мысленно сказал он себе со всё тем же нервным смешком. Делая вид, что поглощен размешиванием кофе у себя в чашке, Гарри украдкой посмотрел на Снейпа, сосредоточенно выковыривающего из яичницы уже второй глазок. Гарри и сам не понимал, отчего ему неприятна эта сосредоточенность. Он ждал, когда Снейп наконец приступит к еде, но тот по-прежнему предпочитал истязать яичницу, и это начинало беспокоить Гарри. Он опять взглянул в лицо Снейпа и опять подумал, что мама и папа в Запретном лесу выглядели совсем не так: у них не было ни кругов под глазами, ни синеватых губ, ни запавших щек, и их кожа не казалась настолько… мертвой. И они смотрели на Гарри с любовью… Гарри вздрогнул от звона вилки о тарелку. Северус, наконец, подцепил на вилку кусочек яичницы, отправил его в рот, медленно прожевал и проглотил — Гарри проследил взглядом, как дернулось его горло. «Слава Мерлину», — подумал Гарри с облегчением. То, что Снейп был все-таки в состоянии есть, почему-то вернуло ему душевный покой, и спустя некоторое время Гарри поймал себя на том, что пристально наблюдает за Снейпом, считая, сколько кусочков яичницы тот съел. Гарри поспешно отвел глаза. В конце концов, все не так уж плохо: конечно, Северус выглядит не так, как Гарри ожидал, но этому наверняка есть свои причины. Может быть, всё оттого, что Северус погиб совсем недавно, да и умер он по-другому, не так, как родители Гарри, крестный или Ремус Люпин, — вот почему облик Снейпа отличался от облика тех, кого Гарри видел в Запретном лесу. — Мы справимся с этим, — сказал Гарри, положив ладонь на левую руку Северуса. Тот поднял взгляд от тарелки, и на какое-то мгновение Гарри показалось, что он снова увидел настоящего Северуса — того прежнего Северуса, которого Гарри, вспоминая, успел полюбить за долгие печальные месяцы своего добровольного затворничества. — Наконец-то ты вернулся, — прошептал Гарри. Вдруг Снейп вскочил — стол шатнулся, вилка и тарелка пронзительно звякнули друг о друга. Вылетев из кухни, Снейп бросился в ванную, и Гарри услышал, как с грохотом захлопнулась дверь. — Северус? — позвал он испуганно. Он подошел к двери ванной и прислушался. — Северус? — снова позвал Гарри. — С тобой все в порядке? Обеспокоенный, он приложил ухо к щели между дверью и косяком. В ванной на полную мощность работал кран, но даже за шумом воды Гарри смог уловить другие звуки: Снейпа рвало. Гарри отступил от двери. «Наверное, яйца оказались несвежими», — предположил он, но сразу же перебил себя, раздраженный собственным нежеланием признать правду: «Зачем обманываться? Разве может мертвая плоть принять… нормальную пищу?» Гарри опять прислушался. За дверью всё стихло — только вода бежала в ванну. — Северус… — нерешительно начал Гарри. — Я… Могу я чем-нибудь помочь? — Он послушал немного, но Северус не отвечал, и Гарри продолжил: — Мы что-нибудь придумаем, Северус. Обещаю. Я попробую приготовить что-нибудь другое… что-нибудь более подходящее для тебя. — Гарри помолчал, раздумывая над своим предположением. «Мертвая плоть не принимает нормальную пищу», — повторил он в мыслях, прислушиваясь уже не к шуму воды, а к собственной тревоге. — Северус! — Гарри подергал дверную ручку. — Почему ты заперся? Пожалуйста, впусти меня. Тебе нельзя оставаться одному, — добавил он неожиданно для самого себя. Северус распахнул дверь слишком резко — Гарри не успел отшатнуться. От удара потемнело в глазах. Гарри схватился за нос, почувствовав во рту привкус крови, и обнаружил себя сидящим на полу — должно быть, не удержался на ногах, когда Снейп ударил его дверью. «Северус не специально», — торопливо сказал себе Гарри, заглушая совсем другую мысль, напугавшую его самого. Подняв взгляд, он увидел Снейпа: тот стоял над Гарри, тяжело дыша; его покрытое испариной лицо страшно побледнело, а один глаз налился кровью. — Убирайтесь! — выкрикнул он скрипучим надорванным голосом — Гарри показалось, что Снейп пытается преодолеть что-то худшее. — Быстро! Чтобы к вечеру духу вашего здесь не было! — Лицо Снейпа исказилось. Он отвернулся от Гарри и, пошатываясь, как пьяный, побрел обратно в спальню. Гарри остался сидеть на полу, ошеломленный и раздавленный. Наконец, он нашел в себе силы подняться. Разбитый нос саднило. Гарри вошел в ванную, где все еще шумела вода и кран трясся так, будто вот-вот сорвется. Почти не обращая внимания на то, что делает, Гарри достал из стенного шкафчика вату, оторвал большой клок и, смочив его ледяной водой, приложил к носу. Слова Снейпа не давали ему покоя. Гарри снова и снова проматывал их в памяти, пытаясь понять, что Северус имел в виду и не кроется ли за этим что-то еще. С содроганием Гарри вспомнил, как исказилось лицо Снейпа, как будто он боролся с собой… или с кем-то внутри себя. «Хватит», — одернул себя Гарри. Он завернул кран, и в звенящей после шума воды тишине услышал, что в гостиной опять трезвонит телефон. «Только ее сейчас не хватало», — раздраженно подумал Гарри. Он выбежал из ванной, левой рукой придерживая на переносице мокрую вату, и, сорвав трубку, крикнул: — Прекратите сюда звонить! Я уже сказал вам, что… — Гарри? Ты это мне? — удивленно проговорили в трубке. Гарри перевел дух. — Нет. — Он устало прикрыл глаза. — Конечно же нет, Гермиона. Я рад, что ты позвонила. Просто мне с утра надоедала Рита Скитер, вот я и подумал, что ты… в общем, что ты — это она. — Боггарт бы побрал эту настырную женщину! — отозвалась Гермиона с возмущением. — Вчера она явилась ко мне на работу и приставала со всякими мерзкими расспросами. Разумеется, я выгнала ее вон! Я уверена, она уже написала про тебя какую-нибудь гадость для завтрашнего «Пророка». Что она у тебя спрашивала? Гарри замялся. Он вдруг почувствовал, что не может рассказать Гермионе о возвращении, — возможно, после, когда-нибудь, когда они смогут поговорить с глазу на глаз — но не сейчас, не по телефону. К тому же, рассудительная Гермиона наверняка решит, что Гарри сошел с ума, если не убедится во всем воочию. — Ты же знаешь Скитер, — ответил Гарри уклончиво. — У нее на уме одни только сплетни и бредовые домыслы. — Надеюсь, когда она позвонит в следующий раз, ты сразу же повесишь трубку! — решительно заявила Гермиона. — Люди читают ее колонку и потом думают о тебе Мерлин ведает что. Да еще и эти слухи о тебе и профессоре Снейпе… Ты уверен, что тебе необходимо оставаться в его квартире? — Мы ведь уже говорили об этом, — укоризненно сказал Гарри. — Да, конечно. Прости. Ты же знаешь, я просто за тебя волнуюсь. — Гермиона помолчала. — Так ты придешь сегодня к нам на праздничный обед? Знаю, знаю, я постоянно надоедаю тебе ненужными напоминаниями. Не сердись, пожалуйста. И вообще, это всё Рон виноват: он так волновался, что мы уедем в свадебное путешествие, не повидавшись с тобой, что прямо-таки извел меня просьбами позвонить тебе. Представляешь, пару дней назад я битый час ему объясняла, как пользоваться телефоном, но он до сих пор боится к нему приближаться. — Гермиона рассмеялась, и Гарри тоже невольно улыбнулся, услышав ее смех. В эти мгновения он осознал, что тоже скучает по Гермионе и Рону, по Джинни, по всему семейству Уизли и по бывшим однокурсникам — безумно скучает по своей прошлой жизни. — Конечно я приду, — соврал Гарри. — Я уже начал собираться, так что встречайте! Скоро буду у вас. Купить что-нибудь по дороге? Гарри подумал, что переборщил с фальшивой бодростью в голосе, и Гермиона, знающая все его интонации, может что-то заподозрить. Но та просто ответила: — Нет, у нас всё уже готово. Миссис Уизли еще вчера настряпала столько, что, боюсь, после застолья Рон не поместится в наш номер для новобрачных. — В трубке послышался добродушный смех Рона: «Неправда! Не верь ей, Гарри!» — Ты, главное, сам приходи, — сказала Гермиона — Гарри услышал по голосу, что она улыбается. — Здесь все тебя очень-очень ждут.