Гарри Поттер и Воскрешающий камень

Гарри держал рубашку под струей воды из крана. Голова гудела. Время от времени в глазах начинало рябить; ванная комната плыла перед ним, кренясь то вправо, то влево, — и Гарри, испугавшись, что упадет на кафельный пол, хватался за бортик ванны. Гарри предположил, что удар дверью был сильнее, чем ему показалось вначале. Приблизив к своим глазам рубашку, он развернул мокрую ткань и оглядел расплывшиеся пятна, а потом потрогал все еще саднивший нос. Почему он не заметил раньше, что у него так сильно идет кровь? Гарри снова опустил рубашку под струю воды. Подозрения, возникшие еще утром, вернулись, сколько бы он ни гнал их от себя. Гарри поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркальном шкафчике над умывальником: нос распух, посинел, и на щеке багровели глубокие царапины. Потрогав их мокрыми пальцами, Гарри отдернул руку, ощутив жжение. «Не может быть, чтобы Северус хотел причинить мне боль. Он столько лет рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня», — повторил себе Гарри, но на этот раз с меньшей уверенностью. По сути, что ему известно о Воскрешающем камне? Да, Гарри видел своих родителей в Запретном лесу, но понятия не имеет о том, какими становятся те, кто задерживается на этом свете дольше. Он не знает, что на самом деле заставило Кадмуса Певерелла покончить с собой — Мерлин, Гарри не знает даже, было ли это самоубийством или… или чем-то иным. Гарри, прежде машинально отстирывавший рубашку, застыл, остановив взгляд на пятнах крови. Он испытывал отвращение и стыд за свои подозрения: опять, как и прежде, он не доверял Северусу, только теперь подозревал его в еще более худшем. Гарри холодел при мысли, что он может ошибаться, — о том же, что его подозрения могут оказаться верны, он не хотел и думать. Но не думать об этом Гарри не мог. Отчего Северус велел ему бежать отсюда? Попросту хотел избавиться от его общества? Гарри вспомнилось страшно бледное лицо Снейпа, исказившееся будто от невыносимого страдания. Что, если Северус знал, кем он становится? И, понимая, что не может это остановить, пытался предупредить Гарри, вновь спасти его? Гарри выпустил рубашку из рук, и она с мокрым шлепком упала на дно ванны. Сняв очки, он умылся холодной водой. Он не оставит Северуса — об этом не может быть и речи; но и обратно отправить его не сумеет, пока не отыщет Воскрешающий камень. Гарри должен найти какое-то решение. Что же на самом деле происходило с возлюбленной Кадмуса Певерелла?.. Гарри почудилось, что он услышал какой-то шум. Торопливо выключив воду (только сейчас он заметил, как сильно дрожат его руки) и надев очки, Гарри подошел к прикрытой двери и прислушался. Во всем доме стояла тишина. Гарри подумал с досадой, что своими подозрениями он взвинтил себя до такой степени, что от любого шороха ему мерещится невесть что, — но всё же вытащил палочку. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы она не скрипнула, Гарри выскользнул в гостиную. Было темно; бросив взгляд на зашторенные окна, Гарри с изумлением обнаружил, что уже вечер. Остановившись посреди сумрачной гостиной, он попытался вспомнить, что делал всё это время — не мог же он так долго стирать рубашку! Гарри пришел на ум телефонный разговор с Гермионой — да, должно быть, он уходил из дома, чтобы пообедать с друзьями и проводить Гермиону и Рона в свадебное путешествие. Внезапно его охватил ужас: как опрометчиво он поступил, оставив Северуса одного почти на весь день! Взгляд Гарри метнулся к входной двери — она оказалась не заперта. Гул в голове, уже почти было стихший, зазвучал с новой силой. Гарри бросился к двери, с ужасом воображая себе, что последует за «побегом» Снейпа, — и вдруг застыл на пороге, покачнувшись, как от удара. Снаружи смеркалось. Полуразвалившаяся заводская труба чернела на фоне последних багровых отсветов заката, хмурое небо затянули тучи. Покинутые дома и безлюдные улочки погружались в сумерки, но Гарри мгновенно понял, что это за большое пятно темнеет на крыльце. От него протянулась неровная полоса, и Гарри, взглянув себе под ноги, увидел, что следы тянутся обратно, словно в дом втаскивали что-то тяжелое. У Гарри закружилась голова. Он прислонился к косяку, пытаясь восстановить дыхание, и посмотрел в гостиную — туда, где кровавые следы терялись в полумраке. Севшим голосом Гарри позвал: — Северус?.. Ничто не нарушило тишину, но Гарри показалось, будто в темноте что-то шевельнулось. Сжав палочку, он медленно пошел вперед, двигаясь вдоль кровавых полос на полу, уходивших в сторону коридора, — но через несколько шагов остановился, взглянув на свою палочку. «И что ты собираешься сделать? — спросил он себя. — Убить его?» Гарри передернуло. В этот момент из коридора донесся неясный шум, и Гарри заметил какое-то движение. Он вновь ощутил запах, принесенный Северусом, — теперь тот смешивался с запахом крови. — Северус, — вновь позвал Гарри, хотя знал, что вот этого как раз делать не следует. «Я только оглушу его ступефаем, — сказал он себе, вступая в длинный узкий коридор, ведущий к спальне. — Только оглушу и сделаю так, чтобы он не смог никому причинить вреда. Я не стану его убивать. Не стану убивать его». Коридор затопляла темнота, такая густая, что Гарри не видел собственных рук. Он не хотел зажигать палочку, потому что в глубине души уже знал, что увидит, и отчаянно сопротивлялся этой правде. То, что находилось там, во мраке, — то, чье тяжелое дыхание Гарри слышал так же отчетливо, как свое собственное, — больше не было Северусом. Вместо него явилось нечто иное: в то мгновение, когда Гарри зажжет палочку и осветит коридор, оно взглянет на него — пришедшее оттуда вместе с Северусом — и Гарри убедится, что от его любимого человека осталась лишь оболочка. — Люмос, — прошептал Гарри. Кровавый след заканчивался у двери спальни. На пороге в нелепом, пульсирующе-ядовитом зеленом костюме, лежало мертвое тело; взгляд Гарри упал на тугие кудряшки, когда-то светлые, а теперь потемневшие и слипшиеся от крови. Гарри поднял руку. Свет палочки, заскользив вверх, озарил черную угловатую тень, нависающую над трупом. Она медленно повернула голову, и прежде, чем потонуть во тьме беспамятства, Гарри увидел ее иссера-бледное мертвое лицо. — Га… Гар… ри, — произнесла тень глухим голосом, будто исходящим из-под земли.