Bad blood/Дурная кровь

Жизнь не всегда такая, какой ты ее представляешь. Отвернись на секунду и все уже изменилось. (с) Imagine Dragons – I'm So Sorry

Они солгали. Семь лет окружающие скрывали от него истинную причину внезапного отсутствия его деда – Румпельштильцхена. «Уехал из города навсегда», - так они сказали. Тяжело дыша, Генри облокотился на длинную ручку лопаты. Раскапывать могилы – это у него впервые. Довольно жутко было стоять по плечи в могильной яме, посреди кладбища, да еще и ночью. Молодой Миллс никогда не думал, что займется эксгумацией собственных родственников. Пара фонарей и свет фар «Жука» помогали не очень, но этого было вполне достаточно, чтобы заниматься раскопками могилы. Сглотнув тяжелый ком в горле, Генри поправил перчатки и снова взялся за дело. Господи, да его никогда бы здесь не было, если бы не развязавшийся из морского узла язык Крюка. Годовщина счастливого брака Эммы и Киллиана ознаменовалась разговором «по душам» между трехсотлетним отчимом и его более молодым пасынком. Подумать только! Они закопали Тёмного заживо, заковав его в волшебные цепи. Генри мысленно поблагодарил третью бутылку рома за то, что послужила причиной раскрытия давно забытой тайны. И ведь знали все: обе матери и бабушки, и дед, Крюк. Да что там, весь город был в курсе, что на местном кладбище в сознании коротает вечность Румпельштильцхен – его дед, отец его отца. Сказать, что Генри был в шоке – не сказать и малейшей доли. И как только Крюк выпил столько, что уже не мог даже сидеть и прилег отдохнуть на плечо парня, тот немедля сорвался с места, крикнув напоследок матери, что должен закончить кое-какие дела. Эмма не стала спрашивать – ее сыну уже 20 и он мог делать, что пожелает. Что он собственно и собирался, направляясь на Миффлин-стрит, в гараж за лопатой, ломом и фонарями. И вот он был там. Стоял по шею в раскопанной им могиле, забрасывая за плечо все новые и новые порции земли, которая падала в большую кучу полутора метрами выше. В небе висела безразличная луна, где-то в траве стрекотали сверчки, лезвие лопаты с глухим стуком наткнулось на крышку гроба. Вот оно. Сердце Генри заполошно билось в груди, когда он расчищал поверхность на которой стоял. Это был большой железный ящик, опутанный двойным слоем цепей там, где предположительно должен был находиться замок. Поднять такую махину из ямы не представлялось возможным – лебедки в «Жуке» не было, да и крана под рукой не имелось. Оставалось только расширить пространство, что заняло еще четверть часа, и тогда, наконец, Генри смог втиснуть ноги между стеной почвы и железной тюрьмой своего деда. Какой-никакой, а он был его близкий родственник, без него не родился бы Бэйлфаер, который не встретил бы Эмму – не было бы и самого Генри. Не слишком прочный замок сдался после пятого удара лома, а цепи освободили доступ к крышке. Генри глубоко вдохнул и кивнул сам себе. Румпельштильцхен был Тёмным и, следовательно – бессмертным. Живые бессмертные ведь не разлагаются в гробах, не так ли? Крышка поддалась не сразу. Петли скрипнули, Генри уперся рукой в толщу земли напротив. Хорошо, что он давно одолжил шахтерскую каску с фонарем у Лероя, наконец, она пригодилась. Напоследок нервно выдохнув, молодой человек отодвинул тяжелое железо, и почти дернулся прочь, едва заглянув. На него в упор смотрели два больших, ничего не выражающих глаза Румпельштильцхена. Кровь похолодела в жилах. Где-то вдалеке залаяли собаки. Маг лежал неподвижно, уставившись в одну точку; его рот был слегка приоткрыт. Он был похож на мертвеца. Особенно со всей этой пылью, слоем накрывшей его тело. Генри сглотнул, не в силах сделать что-то большее, чем просто пялиться на хозяина могилы. Ноги начали затекать, а рукам было тяжело держать массивную крышку гроба, и юный Миллс кряхтя, подобрал металл под мышку, и тут же вскрикнул. Глазные яблоки Тёмного задвигались, слепо ища источник шума, совершенно не замечая ни света фонаря в ночи, ни молодого человека, нависшего над гробницей. -Дед? Взгляд мага тут же метнулся на звук, а из приоткрытого рта донесся сухой хрип. -Дедушка, это я, Генри, - молодой человек, уже основательно осмелев, открыл крышку шире. Все же, нужно было открутить петли и выкинуть ее на поверхность. Стоять так, держа весь свой, и не только, вес на одной руке – ужасно проблематично. Румпельштильцхен захрипел в ответ, и Генри разобрал в тех звуках что-то, похожее на свое имя. Маг все еще не двигался. -Я пришел за тобой. Нужно вытащить тебя из этой ямы, - кивнул парень. – Ты можешь встать? Ростовщик, наверное, хотел покачать головой, но у него не вышло сдвинуть собственные шейные позвонки, чтобы добиться результата. В Генри немедля вскипела праведная ярость. Его дед провел в своей тюрьме семь лет, обездвиженный, скованный анти магическими цепями, глядящий в вечность с открытыми глазами, на которые все эти годы опускалась могильная пыль. -Я не смогу долго держать крышку, - Генри заговорил увереннее, чтобы хоть как-то заставить мага шевелиться и оторвать от него этот жуткий, мутный взгляд. – Ну же! Румпельштильцхен начал шептать, медленно двигая челюстью. -Кин… жал… я под… чиняюсь… Наверняка, так оно и было, иначе он уже давно бы выбрался. Либо погрузил себя в транс или волшебный сон, тут же подумал молодой Миллс. И отрицательно закачал головой. -Уже нет. Он видел, как медленно расширяются больные глаза деда. Наверное, если бы у него был сверх слух, он бы услышал, как скрипят веки мага. Терпеть тяжесть железа и эту жуткую ситуацию, желания больше не было. -Поднимайся, - скомандовал Генри, и не успел моргнуть, как дед тут же принял сидячее положение, неестественно ровно держа спину. Он еще раз моргнул, будто пытаясь понять, не сон ли это и со стоном стал подниматься на онемевшие конечности, когда молодой человек кивнул и подальше отвел крышку. Генри был уверен, что слышит, как противно скрипит каждый сустав. Румпельштильцхен был в цепях – это первое, что он увидел, когда маг ухватился скованными руками за выступавший из земной толщи, обрубленный ударами лопаты, корень. Он сумел поднять себя и, прислонившись к нему, взглянул вверх. Самостоятельно ему из могилы не выбраться. Мужчина не обладал достаточным для этого ростом. Нужно снять цепи. Хорошо, что железные щипцы Генри взял с собой и предусмотрительно оставил их у ямы. Аккуратно отпустив свою тяжелую ношу, прислоняя ее к дедовскому плечу, пока Румпельштильцхен приходил в себя, молодой человек дотянулся до края могилы, завидев нужный инструмент. Щипцы с грохотом повалились вниз, едва не угодив юному Миллсу по голове. - Вот, - взяв их в руки, Генри взглянул на Румпельштильцхена. В том тусклом свете фонарей и садившейся батарейки фонарика на каске, он разглядел, каким измученным тот был. Но окованные руки все же протянул. И как только щелкнуло железо о железо и первое звено волшебной цепи повалилось в гроб, вокруг больше не было земляных стен и крышки гроба под мышкой. Генри стоял на земле, у раскопанной посреди городского кладбища могилы. Вокруг быстро рассеивалась дымка магии. И тогда взгляд молодого человека нашел Румпельштильцхена. Он стоял, абсолютно ровно выпрямив спину, клубы магии спадали с него, очищая от пыли. Генри не нужно было приглядываться, чтобы различить новую особенность внешности деда. Маг был седым, его, будто выбеленные волосы, щедро купала в холодном свете летняя луна.