Истоки Великой войны

      В тронном зале дворца, расположенного на вершине так называемой Королевской возвышенности, проходило внеочередное экстренное заседание государственного Совета по вопросам (чертовски актуальным) государственной безопасности, в последнее время созываемого с такой частотой (регулярно теребя нервы бедным министрам), что мог дать фору даже ведомству по сбору налогов, да и немудрено — от Королевы Катарины того настойчиво требовала непростая ситуация: в ее владениях образовался хоть и небольшой, но анклав враждебных интервентов, что побуждало чуть ли не ежедневно инспектировать, как претворяются в жизнь чрезвычайные меры по возрождению жестоко пострадавшей армии, без которой выпроваживание зловредных пришельцев представлялось задачей не то что проблематичной — абсолютно невыполнимой. Однако, несмотря на все усилия, процесс протекал недостаточно быстро (в ее понимании), что начинало сердить довольно-таки строптивую правительницу.       — Боюсь мне особо нечем вас обнадежить, Ваше Величество — зачитывал свой доклад председатель собрания, стараясь больше смотреть в свой свиток, чем в, определенно не сиявшие добродушием, глаза государыни — пока что едва ли удалось довести численность личного состава до пятидесяти процентов от первичной… Качество также оставляет желать лучшего: боевой дух кадровых частей все еще серьезно подорван прошлым поражением, а у рекрутов наблюдается явный недостаток военной выучки…       Внимая, как ей расписывают реалии неутешительной действительности, Катарина при всей своей стальной выдержке и безспорной крепости духа невольно сокрушалась про себя: "Ну как могут так обстоять дела с армией королевства, что когда-то величали «грозой Миров»? Это ж надо было дожить до таких времён, почти полной беспомощности!"       Как бы она ни недолюбливала (кого-то вообще презирала) своих заносчивых и агрессивных предков времен эпохи Королей, тем не менее, не могла не признавать, что созданная ими военная машина много веков работала безупречно — настолько, что никто из соседей и помыслить не смел ни о каком нападении на Меридиан (потому, видать, нападали они). Не то что сейчас…       — Еще я считаю крайне важным обратить Ваше внимание на экономическую подоплеку данного вопроса, — вернул ее из омута собственных мыслей бубнящий голос главного министра. — Разумеется, мы можем начать массовый призыв из крестьян и прочих низших сословий, но тогда наше хозяйство, прежде всего сельское, неизбежно столкнется с острой нехваткой рабочих рук! Мы просто физически не сумеем собрать урожай до конца сезона, что чревато голодом и повышением цен на продукты первой необходимости…       — Нам ясна суть вашего выступления, министр Берэк, благодарю, — суховато остановила его королева, величественно вскинув десницу, — а раз так, хотелось бы услышать альтернативные предложения по выходу из назревшего кризиса! Какое решение видите вы?       — Если Ваше Величество помнит заседание недельной давности, — как бы издалека и с намеком начал человек в придворной мантии, — то несомненно знает мое видение проблемы.       — Да-да-да, — утомленно проговорила глава дома Эсканоров, прикрыв ладонью лицо, — попробовать заручиться поддержкой Севера… И надо полагать, — она резко впилась в вельможу пронзительным взглядом своих сероватых очей, — вы уже предпринимали такие попытки у меня за спиной, не правда ли?       Присутствующие чиновники меньшего ранга обратили на Берэка взволновано-заинтригованные взоры, кое-кто принялся тихо перешептываться. Впрочем, министра сие нисколько не выбило из колеи.       — Прошу простить мне мою дерзость, Ваше Величество, — ответил он с ярко-выраженным чувством собственного достоинства, — но я, как государственный муж, считаю, что в такие тяжелые для страны моменты надобно действовать исходя из польза Королевства, ВСЕГО Королевства, — на что был сделан особый акцент, — а не личных разногласий. Орда северных всадников станет серьезным подспорьем в нынешнем положении, значительно укрепив наши пошатнувшиеся позиции, и не прощупать почву в этом направлении было бы довольно опрометчиво!       — Не буду отрицать, весомая доля правоты в ваших словах есть, — выдержав короткую паузу, сказала Катарина. — И что же ответил Вождь северян?       — То же, что и всегда, — сообщил председатель совета: — племена и шагу не сделают, покуда…       — …не будут восстановлены в своих «исконных правах и привилегиях», — не скрывая раздражения, государыня закончила за него фразу, кою ей не единожды приходилось выслушивать в прошлом. — Мерзкие животные, только и могут, что блеять об этом!       Будучи отнюдь не первой правительницей, сталкивающейся с непокорностью и своеволием населявшей северные территории расы зверолюдов, за многие годы превратившейся в настоящую головную боль (некоторые предпочитают термин «заноза в …») меридианского правительства, она, понятное дело, не питала к ним ничего, кроме черной неприязни (чувство взаимное, искреннее и безсмертное). Однако наличие у воинственных варваров своей армии (в довесок очень мобильной) и естественной защиты в виде труднопроходимых ледников исключало любую возможность силового принуждения к покорности даже в благополучные времена, что бесило еще больше!       — Мама, — осторожно обратилась к ней тоже принимавшая участие в собрании, сидя по правую руку от матери, наследная принцесса, — быть может, имеет смысл…       — Нет Вейра! — высокомерно и категорично отрезала гордая женщина. — Я КОРОЛЕВА и не позволю своре дикарей на вьючном зверье диктовать МНЕ условия!       На этом гневную тираду самым безцеремонным образом оборвал буквально влетевший без стука и доклада гонец, тут же угодивший в перекрестье взглядов высших чинов королевской бюрократии, а главное — разъяренной его выходкой «Ее Величества». Впрочем, устроить подобающую взбучку Катарина не успела по одной простой причине.       — Моя Королева! — пропыхтел вспотевший то ли от беготни, то ли от волнения посланник. — Враги на подступах к замку… Уже совсем близко…

***

      Недаром принято говорить, что центр и провинция (одного и того же государства) живут какими-то раздельными, обособленными друг от друга жизнями, как будто существуя в разных мирах, и пример меридианской столицы здесь был достаточно наглядным: внушительный и густонаселенный даже по земным меркам город, раскинувшийся у подножия Королевской возвышенности, одним краем упираясь в широченное озеро, другим — в Великую равнину, казалось, и не слыхом не слыхивал ни о том, что его Королевство «как бы между прочим» находится в состоянии войны, к тому же, с точки зрения военной фортуны, далеко не в самом завидном положении, если принять во внимание уничтожение восьмидесяти процентов его армии (последнее, правда, целенаправленно решили не разглашать во избежание панических настроений в обществе). Все это горожан совершенно не безпокоило: они продолжали пребывать в сладостной иллюзии благополучия и безопасности, считая, что происходящий за сотни миль отсюда конфликт до них никогда не дойдет. (Наивняк…) Жители и гости окрестных сел занимались своими обычными делами, оставаясь при своих привычных радостях: торговля, ремесла, посещение пивных, таверн и прочих функционирующих на полную катушку увеселительных заведений, на худой конец — просто шатание по переполненной площади в поисках приключений на свою пятую точку опоры.       Несколько иначе обстояли дела на входах местных казарм, где в свете последних событий все-таки (пусть и с опозданием) открыли запись «добровольцев», чтобы хоть как-то восполнять потери (естественно, официально засекреченные) в армии, однако не больно-то избалованных посетителями по части желающих послужить Родине главным образом коренных горожан, не желавших покидать свои уютные гнезда и переться куда-то за тридевять земель с большой вероятностью вовсе не вернуться назад. Но в этот день на одном из таких пунктов произошел весьма нестандартный и, надо заметить, памятный случай: в течение целого часа порог неприглядного строения барачного типа, предназначенного для размещения личного состава полка столичного гарнизона, настойчиво обивал невесть откуда взявшийся мальчишка, чуть ли не требуя, чтоб его взяли в рекруты, чем успел порядком надоесть дежурному офицеру.       — Сколько можно повторять, парень, — пробурчал близкий к тому, чтобы выйти из себя, служивый, — нечего тебе тут торчать, иди домой!       — Нет! — твердо стоял на своем юноша. — Я хочу вступить в армию! Для этого я шел сюда много дней, проделал пеший путь с самого дальнего юга!       — А я хочу поселиться во дворце, прям в королевских палатах, только всем как-то глубоко плевать на мои желания! — саркастически усмехнулся мужчина, впрочем, безо всякого веселья. — И в какой чин метишь, если не секрет? Никак, в главнокомандующие?       — В воины! — сразу ответил парень, гордо выпрямившись во фрунт. — Как мой отец!       Типичный представитель младшего командного состава меридианских войск задрал голову к небу, страдальчески закатив глаза: ну вот почему, когда кровь из носу нужно набрать новых рекрутов, вместо крепких здоровых взрослых мужиков, коих тут не так уж и мало, вызываются только малолетние задохлики, у которых еще не пойми что в головах творится (ветер витает — не иначе), а ведь, поди, сами, непутевые, понятия не имеют, на что так рьяно подписываются…       — Вот что, — сказал офицер, одарив его угрюмым взглядом, — все эти порывы, конечно, очень патриотичны и умилительны, но сейчас нам требуются солдаты, а не хилые деревенские мальчишки, и никто не возьмется тебя учить! Так что послушай доброго совета: возвращайся, откуда пришел! Вся жизнь еще впереди, не спеши ее гробить. (Женишься, тогда уже можно, — закончил он уже про себя). Потом еще спасибо скажешь!       — Мне, между прочим, уже пятнадцать лет! — обиженно вспылил подросток. — Ну-у-у… почти, и я умею драться — отец обучал меня владению мечом!       — О Боги, ну что за упрям… — в сердцах воскликнул солдат, так и не договорив из-за…       Где-то неподалеку бахнул взрыв, до того сильный, что отдачу ощутили все, кто стоял возле казарм, а за ним — еще и еще, постепенно смешиваясь с воплями, криками и протяжным гулом рога угрозы… За считанные секунды обстановка в городе изменилась до неузнаваемости, приобретя все черты всеобъемлющего хаоса, создаваемого несущейся кто куда словно обезумевшей толпой горожан. Не надо было быть провидцем, чтоб понять: враг все же явился в столицу!       Подскочив со своего табурета, дежурный вдарил по висевшему на дверях колоколу, оповещая находившихся внутри солдат о немедленном построении, что, в принципе, было лишним: те и так, безо всяких сигналов и приказов, как миленькие вываливали наружу, впопыхах напяливая форму, стараясь при этом в суматохе не посеять оружие; кто-то и вовсе выпрыгивал через окна второго этажа (так типа быстрее). Однако занять позицию им не дали сперва выскочивший из переулка отряд (то, что от него осталось) их сослуживцев, а затем наступавшие им на пятки враги, лишившие текущую ситуации даже всякой видимости контроля и вынудившие остальных к хаотичному отступлению. Выхвативший меч офицер буквально рвал глотку в попытках остановить бегущих и вдруг умолк, пошатнулся и повалился на бок, держась за ногу, в которую словил выстрел. Ощущение обреченности напало на раненного: помощи ждать было неоткуда, все сбежали. Все… Кроме одного упертого пацана, подобравшего его выпавший меч и вставшего на пути наступавшего неприятеля.       — ТЫ ЧТО, СОПЛЯК, СОВСЕМ СДУРЕЛ?! — проорал попавший в ловушку меридианец — БЕГИ, СПАСАЙСЯ!       — МЕРИДИАНЦЫ НЕ БЕГУТ! — крикнул в ответ мальчишка, подняв клинок над головой обоями руками.       Идеализм чистой воды — на фоне всего, происходившего вокруг, иначе эту реплику и назвать было нельзя, причем уже довольно давно. (Когда-то — очень может быть, а в настоящем… сомнительно). Но в его устах она звучала, ни много ни мало, как истина в последней инстанции, в кою он верил всеми фибрами своей души. Посмотрев на возникшую перед ними «преграду», черные латники лишь пренебрежительно ухмыльнулись, сочтя, что это какой-то местный сумасшедший, не заслуживающий их внимания, однако приказ есть приказ, и он ясно гласил убивать любого, кто оказывает вооруженное сопротивление, дабы другим неповадно было.       — Избавьтесь от этого молокососа, — приказал двум своим бойцам ведущий группы, — а потом присоединяйтесь к нам в условленном месте!       — Будет исполнено, — самоуверенно отозвались те, двинувшись на указанный объект.       Полагая, что для исполнения сей задачи и одного солдата многовато, они кинули жребий, после чего «победитель» отошел в сторонку, приложившись к фляге, а продувший напарник взялся за меч и, собираясь прикончить парня, атаковал его серией простейших выпадов, которые тот, ко всеобщей неожиданности, пусть не особо мастерски, но сумел отразить все до единого, хотя по ходу дела и был вынужден отступить на несколько шагов по причине разницы весовых категорий (не в его пользу). И, несмотря на это, юнец не дрогнул, чем несказанно смутил оппонента. Рванув вперед (оказавшись слишком близко), он взмахнул клинком наотмашь, метя по шее мальчика, а тот вовремя пригнулся и, инстинктивно зажмурившись, со всех сил рубанул своим мечом снизу вверх… Осев на колени, воин в черных рассеченных до самой плоти доспехах так и продолжал неверяще взирать на своего не менее изумленного убийцу, пока не опрокинулся лицом в песок. Внезапная гибель товарища заставила второго отшвырнуть плоскую бутыль и заняться «сопляком» всерьез.       — Один раз тебе повезло, — прорычал он. — Можешь больше на это не рассчитывать!       Рассвирепевший боец ринулся в бой с таким напором, что паренек еле-еле сдерживал сыпавшиеся на него увесистые удары, пока последний не пробил его защитную стойку, а последовавший за ним кулак в железной перчатке вконец не лишил равновесия. Враг уже занес меч, чтобы добить лежачего, как он откатился в сторону и выставил перед собой меч на всю длину, вогнав прямо в живот противника, который тотчас навалился на него мертвым грузом, придавив к земле. Грянул взрыв, и сверху посыпались обломки барачной крыши, заваливая собой тела…

***

      Приказ запереть ворота и опустить железную решетку в целом был логически верным, но малость запоздалым шагом: подступившие к главному входу цитадели грибоголовые великаны шутя разобрали дубовые створы на щепки, а решетку так же легко подняли обратно, позволив дружественной пехоте безпрепятственно проникнуть на территорию замка. Тем не менее, быстрый прорыв за стены и даже во внутренние чертоги еще не означал безоговорочного успеха: поднятая по тревоге дисциплинированная гвардия успела вооружиться, полным составом и в полном порядке, как на учениях, выдвинувшись на предписываемые в случае атаки на королевскую резиденцию посты, где и приняла решительный бой.       — Сомкнуть шеренги! — занеся меч, громко скомандовал командующий гвардейцев, а де-факто — всеми сухопутными силами Меридиана (непосредственный главком геройски пал в первых сражениях) лорд Зейден. — Плотнее!       Нападавшие очень скоро почувствовали разницу между обыкновенными (измочаленной ими) подразделениями армии Эсканоров и ее элитными частями, так сказать, «старой закалки», не загипнотизированными "непобедимостью» неприятеля (просто в полевой битве не участвовали: их оставили оберегать столицу), а потому представлявшими куда более крепкий орешек для острых зубов Князя Тьмы и готовыми в своих священных традициях биться до последнего солдата, что, в общем-то, не сильно смущало самого темного владыку…       Нэкрасу было ровным счетом все равно, сумеют ли его бойцы перебить отважных защитников крепости или будут отброшены с большими потерями, ибо он прибыл под эти своды не ради белокаменных палат. Его влекла иная добыча, за которой колдун, не отвлекаясь на «мелочи», и направился, предоставив лить кровь своим подчиненным. Как бы стойко меридианские гвардейцы ни удерживали свои рубежи, там, где затормозила ударная группировка, под прикрытием не отличающейся избытком контроля суматохи вполне может просочиться маленькая группа, и не куда-нибудь, а прямиком в ключевую залу величественного здания…       Высокие двери из полированного металла отворились нараспашку, словно по ним с разгону заехали тараном, коего, однако, и в помине не было, а стоявшие у порога стражники в следующее же мгновение повалились на мраморный пол со стальными иглами в горле, не то что никак не среагировав, но даже не рассмотрев того, кто лишил их жизни. Переступив мертвые тела, в помещение шагнуло с дюжину чужаков, входивших в личный конвой Князя Тьмы, оказавшись в протяженном торжественном зале, освещенном лучами, исходившими от внушительных пестрых витражей, пробитых по обоим боковым стенам, чередовавшихся с искусно выделанными статуями людей определенно знатного (как минимум) происхождения. Пурпурные цельномраморные колонны будто безмолвные часовые высились вдоль ковровой дорожки, ведшей вглубь зала, где на ступенчатом возвышении под бордовым украшенным золотыми узорами балдахином стоял трон меридианских властителей, на котором восседала пожилая женщина в монаршем одеянии, чье будто бы выточенное из слоновой кости лицо, вопреки почтенному возрасту и грозившей опасности, выражало непоколебимость и безстрашие! Как ни старалась Вейра убедить Катарину удалиться в убежище, та даже слушать ни о какой эвакуации не желала, так и оставшись на своем месте! Так же осталась и сама принцесса, отказавшаяся покинуть мать, и несколько ближайших представителей ее свиты.       Ввиду отсутствия вооруженных противников (мертвецы не в счет), сопровождавшие Нэкраса воины встали на караул, образовав собой живой коридор, по которому начальство в лице колдуна и генерала Арака размеренным шагом проследовало к неподвижным (в большинстве жутко напуганным) людям.       — Мое почтение, Ваше Величество и Ваше Высочество, — изобразил чародей учтивость, в коей только остолоп не уловил издевку. — Прошу простить, что явился без приглашения и не оповестил заранее, просто на дух не переношу весь этот пафосный официоз!       Меридианская Королева медленно встала со своего трона, вызывающе глядя в зловещие глаза темного мага, отважно и решительно выступив ему навстречу.       — Правильнее сказать, совершенно не уважаете суверенитет других Миров! — негодующе заявила Катарина. — Если вы здесь, чтобы убить меня, знайте, — она горделиво вскинула, увенчанную порфирой, голову, — сделать это будет довольно непросто!       — Ваше Величество, — вяло протянул Князь Тьмы, слабо улыбнувшись, — ну что я, по-вашему, изверг какой, право слово? Вы поразитесь, насколько милосердным может быть победитель!       — Я достаточно насмотрелась на ваше «милосердие»! — гневно воскликнула старшая Эсканор. — Вероломные покушения на независимость свободных планет, кража источников их магической силы, тысячи ни в чем не повинных существ, вырезанных вашими карателями — ВОТ ВАШЕ «МИЛОСЕРДИЕ»! — не удержалась она и перешла на повышенные тона, ничуть не смутившие чародея, напротив — изрядно его позабавившие.       — Вам ли не знать, Ваше Величество, как устроена Вселенная, — развел он руками. — Можно сколько угодно уповать на всякие законы, придуманные самопровозглашенными «вершителями судеб», но это не изменит того, что на самом деле существует лишь один закон: ЗАКОН СИЛЫ! — он демонстративно сжал кулак так, что хрустнули костяшки пальцев, и его глаза сверкнули властным огнем. — Я лишь играю по правилам, установленным не мной, а самой историей!       Не дожидаясь нового всплеска возмущения коронованной собеседницы, чернокнижник позволил себе подойти к одному из наиболее массивных изваяний, на пьедестале которого была высечена надпись «Фобос I Эсканор Основатель»; в отличие от прочих почивших представителей династии, он был изображен не в королевской мантии, а в воинском обмундировании и с оружием в руке вместо скипетра. Взирая на грозный профиль статуи, Князь не мог скрыть благоговения во взгляде!       — Ваш предок осознавал это лучше, чем кто либо, — как-то заворожено произнес Нэкрас, снова повернувшись к Королеве. — Признаться, именно его я избрал примером для подражания (вдохновил на подвиги)! — потянуло его на душевные откровения. — Одно время просто ночи напролет зачитывался меридианскими летописями — теми, копии которых смогли добыть мои агенты! — Край его рта изогнулся в ухмылке.       — Увы, не разделяю вашего восхищения, как, собственно, и бредовых воззрений, которыми страдал мой предок! — ледяным голосом ответила Катарина, поджав губы.       — Что ж, дело ваше, — пожал плечами колдун, — но в любом случае, я был искренен, говоря о готовности к компромиссу, хотя бы из глубокого уважения к прародителю вашего рода. Уверен, что ваша мудрость оставляет нам шанс на дипломатическое урегулирование.       — И чего вам надо от нас? — таки осмелилась присоединиться к «переговорам» Вейра.       — Предоставьте мне доступ к засекреченному королевскому архиву, — не стал ходить вокруг да около агрессор, — и я в ту же минуту велю своим войскам отступить. Более того — возмещу весь нанесенный урон!       Воцарилось напряженное затишье, в ходе которого массовка и с той и другой стороны, кто краем глаза, а кто и в оба, с неподдельным любопытством переводила взоры с Королевы на Князя и обратно, гадая, что же будет дальше. Хотя, зная характер первой, а главное, судя по выражению ее лица, ответ мог быть только один…