Прошу тебя, прости

Я стараюсь убежать из дома так тихо, как возможно, чтобы не разбудить моего спящего брата. Хоть он и спит всегда давольно крепко, всё равно на цыпочках прохожу мимо его комнаты, ступаю очень медленно, аккуратно, не издавая шорохов, почти не дыша. Спускаюсь вниз по лестнице не торопясь, ничего не вижу перед собой и очень боюсь упасть, буквально на ощупь ищу следующую ступеньку, приближающую меня к спасительной двери, когда можно будет расслабиться, сделать пару глубоких вдохов и уверенных шагов. В честь чего это я тут крадусь? Том не знает, что я ухожу ночью. Да, я очень осторожен, продумываю все, что может произойти, всегда выкручиваюсь, когда так близок к разоблачению, скрываю свои ночные "прогулки" уже, кажется, месяца четыре-пять. Я бы не хотел туда ходить. Сейчас я это понимаю. Сначала это было весело и очень... Интригующе. Да, я ненавижу что-то скрывать от брата, но не скрывать это я не могу. Мне стыдно и страшно. Я знаю, что он волнуется за меня, заботится, желает мне добра. Он бы не дал мне заниматься тем, чем я занимаюсь. Да, я наркоман. Я не хотел этого. Совсем. Я хотел только попробовать. Один разок. Я был уверен, ничего не случится. Во второй раз те же мысли. Третий раз был последним. Ну, я так думал. А потом я попал в замкнутый круг. В голове ничего, кроме желания еще одной дозы. И я все возвращался и возвращался в этот чертов подпольный клуб, противный, грязный, с кошмарным подобием бара и танцпола, но это только для приличия, на самом деле никому это там не надо было, все приходят в эту помойку лишь с одной целью. И мне было страшно. Каждый раз был последним. Но на самом деле нет. Я все приходил и приходил. И все больше себя ненавидел. А сейчас я не могу остановиться, даже если хочу. Весь день я жду ночи. Ночью я получаю желаемое, пройдя, для начала, через опасный барьер в виде моего спящего брата. Возвращаясь под утро домой, я вновь играю с огнем, рассматривая окна, прислушиваясь к шорохам, стараясь услышать шаги, голос, дыхание брата, которого я так люблю, но так боюсь в эти пару минут, пока не доберусь до своей комнаты, не закрою с облегчением дверь и не лягу спать. Я знаю, что Том никогда не встает рано, но мало ли, никогда не говори никогда. Я просто не могу, не могу сказать близнецу. Мне так ужасно стыдно. Он будет за меня бояться, он будет за мной смотреть, он отдаст меня в клинику. Но главное, ему будет больно. Нет. Я не хочу этого. Я во всем виноват. Мне с этим жить. Мне, не моему брату. Добравшись наконец до двери, я беру куртку и ботинки в руки и очень медленно, боясь, как бы дверь не скрипнула, открываю это последнее препятствие, закрывая её так же терпеливо, не торопясь. Единственный звук, которого я не мог избежать, это щелчок замка, эхом ударившийся о каменные стены дома, пробираясь в этой звенящий тишине в каждую комнату, каждый уголок дома. Наконец выдохнув, я быстро обуваюсь и накидываю куртку. Хотя Лос-Анджелес - солнечный теплый штат, зимой, тем не менее, без куртки никак. Сегодня на улице неприятно, дует холодный противный ветер, температура, наверное, в районе двенадцати градусов, пальцы уже замерзли, но сейчас все неважно, надо скорее добраться до того гадюшника.

<<7 утра, Билл возвращается домой>>

Когда я выходил из клуба, ноги еще были ватными, но идти уже было пора, иначе пришел бы домой слишком поздно, я не хочу рисковать. Раздеваюсь на улице, перед дверью, так же, как и одеваюсь, когда ухожу. Возвращаюсь утром, повторяю все те же действия, что и ночью, крадясь к выходу из дома. Уже пробравшись внутрь дома и начав растягивать куртку, слышу звуки из кухни. Сердце, кажется, пропустило несколько ударов, забившись потом с удвоенной, нет, утроенной скоростью. Не могу двинуться от страха, паника в геометрической прогрессии охватывает все тело и разум, слышу свой бешеный пульс в ушах, сейчас он кажется мне просто оглушительным. Неожиданно оцепенение проходит, и я срываюсь с места, все еще двигаясь максимально тихо, несусь в туалет, который ближе всего ко мне сейчас. Скрываюсь там, выглядываю из-за двери, медленно закрывая её, молясь всем богам, лишь бы она не скрипнула. Руки дрожат, сердце колотится, дышать тяжело. Прислушиваюсь к звукам за дверью, стараясь не поддаться панике, вздохнуть глубже и успокоить нервы. Нельзя паниковать. Нужно думать, что делать, если Том всё же там и если, он всё же услышал меня. Думай, думай. Черт. Спешно раздеваюсь, снимаю все, оставаясь только в боксерах, ищу тапочки, чтобы Том не увидел мои ноги, а точнее, именно те места между пальцами, которые уже выглядят не самым приятным образом, хотя я бы сказал, что не так уж давно мучаю там тонкую кожу острыми иглами. Всю одежду вместе с верхней скидываю в ящик для грязного белья, надеясь, что не забуду потом забрать. Опять подхожу к двери, которая кажется сейчас бомбой, вновь прислонясь к ней ухом, улавливая каждый шорох . Меня снова накрывает паника, когда я четко слышу шаги. Твою мать. - Билл? - слышу настороженный голос брата, которого отделяет от меня лишь такая жалкая, такая бесполезная дверь, не дающая ни малейшей иллюзии защищенности. На ватных ногах я ползу к туалету и смываю воду дрожащими руками, подхожу к раковине и умываю лицо, стараясь прийти в себя. Все еще борясь с безжалостным всепоглощающим страхом внутри, открываю дверь и вижу удивленного Тома. Стараюсь изобразить удивление такое же, как у него, и не показать страха. - Ты что не спишь? - я начинаю первым, надеясь разрядить атмосферу, борясь с предательской дрожью в голосе. - У меня к тебе тот же вопрос, - усмехается брат. Кажется, все нормально. - Я ходил в туалет, как видишь, - все еще стою в проеме двери, совсем не хочу пускать брата внутрь, вдруг ему приспичит залезть в корзину для белья. - А почему не наверху? - и чего он пристал? - Бумага наверху закончилась, может, ты закончишь этот опрос с утра пораньше, и мы вернемся спать?! - не без раздражения прикрикнул я. Черт, сейчас сорвусь, нервничаю, как, наверное, никогда еще в своей жизни. - Хм, ну ладно, - Том развернулся и двинулся к лестнице на второй этаж. Я выдохнул. Хотел спросить, что он делал в такую рань, но решил сделать это позже, сейчас голос будет предательски дрожать, да и хочется уже скорее скрыться от его глаз, которые, кажется, смотрят в самую душу. Мы поднялись, Том скрылся в своей комнате, я подождал, наверное, самые длинные в своей жизни пять минут сидя на кровати и, сорвавшись с места, как ошпаренный, побежал вниз, достал эту проклятую одежду из корзины, повесил на место куртку и поставил ботинки около двери. Сердце так и не унялось после пережитого лишь несколько минут назад леденящего страха, а теперь опьяняющего облегчения. Поднявшись в свою комнату и закрыв дверь, я наконец почувствовал себя в полной безопасности. Закинув одежду в шкаф и сняв тапочки, я лег на такую манящую сейчас кровать и почти мгновенно уснул, ощущая невероятную легкость.