Прошу тебя, прости

Я спал очень беспокойно, постоянно просыпаясь, бесконечно ворочаясь, и к одиннадцати утра чувствовал себя абсолютно уставшим и разбитым. Том мне неслабо нервы помотал. Хотя, о чем это я? Я сам себе мотаю нервы. Хожу куда-то по ночам, скрываю от брата, а потом трясусь от страха. Я совсем не знаю, что делать. Лежа на кровати я чувствовал, что я в полном тупике, из которого не видел ни одного приемлемого выхода. Зачем я так усложнил себе жизнь. Какой же я идиот... Уснуть вновь у меня так и не вышло, я одел домашние серые штаны с потертыми коленками, немного растянутую синюю майку и спустился вниз, на кухню, не забыв о пушистых белых тапочках. Так непривычно проходить мимо комнаты спящего брата, особенно не волнуясь, сколько я издаю шума. Погруженный в свои мысли, я включил кофеварку и налил себе воды. На весь дом раздались оглушающие звуки надрывающийся машины, перемалывающей ароматные кофейные зерна, чтобы заварить горький, немного с кислинкой, слегка противный, но такой уже необходимый по утрам кофе. Когда шум затих, и чёрный напиток заполнил на половину мою кружку, я взял её и добавил немного молока, ощущая приятное тепло от нагревающегося стекла. Мне нужно что-то делать. Мы не можем жить так вечно. Я не могу убегать по ночам и продолжать делать вид, что все хорошо. Как я устал тебе врать. Я ненавижу врать тебе, Том, ты знаешь это? Интересно, ты чувствуешь, что что-то не так. Скорее всего. Спасибо, что не спрашиваешь. Ведь знаешь, всё равно не расскажу, пока сам не захочу. Я не хочу, Том. Я бы и сам предпочел не знать всего этого, забыть и жить как прежде. Но я не смогу. Я так устал от этого. Я так жалею обо всем, что натворил. Что мне теперь делать? Из небольшого транса меня вывели тихие шаги за спиной. Я глотнул немного горячего кофе и поставил кружку на стол. Брат подошел ко мне сзади и остановился. - Почему не спишь? - задал вопрос я, не оглянувшись. - Как будто поспишь тут, когда эта адская машина сотрясает весь дом, - Том указал на кофеварку, положив руку мне на плечо. - Билл, что с тобой творится? - Том не пытался скрыть обеспокоенности в голосе. Я вздрогнул. Нет. Том, прошу, не надо. Только не сейчас. Я поджал губы и закрыл глаза. - Все нормально, - очередная ложь. Как много я врал тебе за последние месяцы? Наверное, я столько еще в жизни не врал. Брат сжал мое плечо. - Билл, да перестань ты, твою мать, с каких пор ты мне не доверяешь? Это я что-то сделал? - Том почти умолял, видимо, устал смертельно, как и я, от этого идиотизма между нами. - Нет, ты не причем. Том, ты мне плечо сломаешь, перестань, - я дернул раздраженно плечом и сделал еще один глоток кофе, ставя стакан на место. Близнец убрал свою сильную руку, но так и остался стаять позади. Моего плеча, нагретого ладонью Тома, сразу коснулась противная прохлада. - Том, ты на меня давишь, чего ты от меня хочешь? - грубо, но сейчас мне слишком плохо, чтобы вновь врать тебе, что я в порядке. Я развернулся к брату наполовину и кинул на него раздраженный взгляд. Том немного нахмурился брови и отошел на шаг назад, от меня, с издевкой показывая, что я волен уйти, раз так хочу. Мне так тоскливо, я хочу все рассказать близнецу, хочу поддержки от самого родного, но я просто не могу, ради него же. Уже делаю шаг в сторону, намереваясь уйти, когда Том заговорил. - Ты меня за кретина держишь? Сколько еще ты собрался твердить, словно попугай, что у тебя все хорошо? Сколько еще ты собрался сидеть у себя в комнате с запертой дверью? Ты просто меня с ума сведешь, Билл, я рехнусь с тобой! Что не так? Я не могу больше подыгрывать тебе, делая вид, что все как всегда. Я каждую секунду думаю, что я мог упустить, когда ты перестал со мной разговаривать, что могло случиться, почему ты предпочитаешь закапывать это в себе? Впервые в жизни ты не говоришь мне, что не так. И это не дает мне покоя. Том был не на шутку рассержен, он активно жестикулировал и повышал голос, пытаясь заставить меня слушать. Я слышу. Но что я могу? Я не могу все рассказать. Да, Том, это настолько ужасно, что я могу только зарывать это глубже в себя, отчаянно скрывая правду. Но я не хочу, чтобы тебе было плохо, меньше всего на свете я хочу, чтобы тебе было плохо. На глаза навернулись жгучие слезы, я смотрю на тебя и отчаиваюсь, безысходность давит на плечи, заставляя сильно напрячься, чтобы устоять на ногах, моя слабость, моя истерика, все мои чувства, от бури которых я пытаюсь тебя уберечь, безжалостно рвутся наружу, их все труднее удерживать внутри. Я решаюсь сказать то, о чем думаю последние несколько дней, на что, казалось бы, в жизни не согласился бы ни один из нас. - Том, давай разъедемся, - слабо произношу я, дрожащим голосом. - Давай переедем в разные дома. Будем жить порознь. Не вместе, - я повторял одно и тоже, заставляя поверить в сказанное не только ошарашенно умолкнувшего брата, но и себя самого. Мы всегда думали, что мы не сможем жить поразнь. Мы так зависим друг от друга, физически, эмоционально, мы оба в равной степени, что жить в разных домах и не видеться постоянно казалось нереальным. Но я просто не вижу другого выхода. Я знаю, что мне без тебя невозможно, но вместе тоже не получается. Том сделал неуверенный шаг ко мне, я опустил полные слез глаза в пол. Между нами столько напряжения, что кажется, будто еще чуть-чуть, и нас обоих ударит молния. Мы молчали, оба немного в шоке от только что сказанного мной. - Ты же это не серьезно, - еле слышно сказал Том, смотря на меня неверящими глазами, не решаясь подойти ближе. - Билл, перестань. Ты меня пугаешь. Я не позволю тебе отдалиться от меня, особенно сейчас, когда тебе тяжело. Близнец говорил это тихо, с океаном заботы в голосе, в котором я будто тону. Из глаз хлынули отчаянные слезы, которые я не могу больше сдерживать. Ты мне так нужен, Том, по этому просто оставь меня. Прошу, уйди. Но брат сделал ровно противоположное. Он резко прижал меня к себе, не давая шанса вырваться, мне и не хотелось, с одной стороны, но в тоже время я понимал, что все мои стены рушатся, Том разбирает их по кирпичикам снизу, и все падает, не имея больше опоры под собой. Я доверчиво льнул к близнецу, который поглаживал мою спину своими горячими руками, такими родными. Сейчас, вот сейчас, я чувствую себя в безопасности, а не тогда, когда вновь закрываю дверь в свою холодную и пустую комнату. Я так скучал, Том, так скучал. Прости меня, умоляю. Я такой кретин. Эмоции накрыли меня, я совсем себя не контролирую, брат тихо шепчет на ухо что-то не совсем разборчивое о том, что все обязательно будет хорошо, мы вместе и со всем справимся. Я цеплялся за него, словно за спасательный круг, перемещая руки то на плечи, ио на спину, на шею. Я стал целовать его лицо, лоб, скулы, нос, как бы в благодарность, что он тут, не оставляет меня. Брат немного опешил от моих действий, я не заметил, как стал целовать его губы. Боже, что я творю? Сейчас не важно. Мне так нужно чувствовать его тепло, чувствовать это родное тело в моих руках. Очень аккуратно, сам боясь того, что делаю, я слегка потянул за верхнюю губу, еле ощутимо прикусывая, и губы брата чуть приоткрылись, позволив мне углубить поцелуй. - Билл, - тихо позвал меня брат, перемещая руки со спины на ребра, образовав некий барьер между нами. Я и сам не понимаю, что делаю, эмоции захлестнули меня, я будто нервно хватаюсь за кончик веревочки, тянущей меня к близнецу, которую я уже успел упустить за эти пару месяцев. Брат слегка надавливает на мои ребра, завтравляя отстраниться. На меня будто вылили ведро холодной воды с надписью "реальность". Я резко отхожу на пару шагов назад, сердце бешенно колотится, я не понимаю, зачем только что пытался поцеловать брата? Я совсем сошел с ума. Сейчас мне показалось, что Том так далеко. Я не только упустил веревочку, Том сам ее вырвал из моих рук. Резко развернувшись, я побежал на верх, так и не взглянув ни разу в глаза брату, и закрылся в своей комнате.