Dependence

Аллен Карр сказал: «... природа любой зависимости заключается в том, чтобы желать все больше и больше, а не меньше и меньше.» На самом деле ты не просто желаешь большего, твоя зависимость растёт в геометрической прогрессии, и ты понимаешь, что однажды ты просто не справишься. (с) Рэнделл       Я знал, что он играет на фортепиано, но слышал редко. Миша нечасто открывал крышку инструмента и касался клавиш длинными пальцами. Не часто позволял пробежаться своим глазам по нотам и заставить пальцами говорить вредный и прихотливый инструмент.       Мы решили снимать в студии наших знакомых. Несколько помещений, оборудованных специальной аппаратурой для съёмок: всевозможные осветительные приборы, камеры, мебель, некоторые комнаты вообще завалены всяким хламом.       Суета перед съёмками приятная вещь, но уж слишком сильно утомляет порой. Не знаю, что во мне заиграло, детское ли любопытство или просто скука или нервы, но я вышел из комнаты, в которой планировалось снимать видео, и пошёл шататься по коридорам. Казалось бы, чего я тут не видел, но проходя комнаты с реквизитом, я всегда удивлялся той скорости, с которой они заполнялись новыми, на первый взгляд бесполезными, вещами.       Музыка. Видимо фортепиано, старенькое и имеющее не особо мелодичное звучание, сейчас пело в одной из комнат. Не нужно было прилагать особых усилий, чтобы понять из какой. Ведь мои способности Шерлока подсказывали мне, что звук шёл из той, в которой приоткрыта дверь. Песня: Brian Crain – Hallelujah       Вещи, много вещей; одни накрыты тряпками, на других просто лежит пыль. Я старался ничего не задеть и не уронить, чтобы не спугнуть того, кто играет. И хотя я не видел его, но что-то мне подсказывало, кто там.       Я не ошибся. Миша сидел за чёрным, немного потрёпанным фортепиано, слегка сгорбив спину и внимательно следя за своими пальцами. Он выглядел очень странным живым пятном во всей этой груде ненужных вещей. Он казался ещё более мелким, не только по сравнению со мной, но и по сравнению с инструментом, своей одеждой, самим собой. Пальцы неспешно перебирают клавиши, и я готов поклясться, что я слышал уже эту мелодию, но совершенно не помню, как она называется. Он морщится, когда хоть на долю секунды его руки забывают, что нужно делать, и одобрительно на них смотрит, когда они играют без запинок.       Такой живой, такой яркий, несмотря на то, что одет он почти полностью во всё чёрное. Я невольно начинаю улыбаться, но эта самая улыбка слетает с моего лица, когда он, ни с того ни с сего, резко ударяет по клавишам, так и оставляя на них пальцы. - Бездарность, – шепчет он. – Какая же я бездарность. И ладно был бы красивым, но ведь нет. Я мелкий! – Он хочет ещё раз ударить по клавишам, но я настолько неуклюж, что задеваю от неожиданности, стоящую рядом маленькую тумбочку, и она с грохотом падает на пол. Миша оборачивается на меня, и вот этот быстрый первый взгляд я запомню надолго. У него в глазах не стояли слёзы и брови не были выгнуты, но сам взгляд был какой-то потерянный, как будто смотрел в никуда с несвойственной Совергону болью и обидой.       Я хотел провалиться на нижний этаж, а лучше - ещё дальше, потому что я всё просрал. Почему я не могу быть не таким слонопотамом, чтобы не задевать рядом стоящие вещи? - Ты красиво играешь. – О, ну молодец. Рэнделл, ты – гений! Решил, что сгореть со стыда тебе мало, нужно помучиться сначала? - Спасибо, но не подкрадывайся так, сам же испугался меня. - Ничего я не испугался - А что тогда?       Я отвёл взгляд. На самом деле я не понял многое из того, что он бормотал, когда закончил играть. В смысле, я понял слова, но они никак не связывались между собой. Какие-то обрывки мыслей, обрывки чего-то важного, о чём он не решался сказать.       Миша молчал, смотря на меня взглядом типа «свали на фиг, ты меня бесишь сейчас». Но я не хотел сваливать. Да, из-за того, что я чертовски мало сплю, мой мозг периодически объявляет мне бойкот и делает из меня полнейшего аутиста, но это не мешает мне понять хотя бы того, что я просто не могу оставить его одного сейчас. Не столько для него, сколько для себя. Мне было просто интересно, что же происходит, потому что, видимо, не у одного меня сейчас с головой проблемы.       Я подошёл ближе и нажал пальцем одну клавишу. Не знаю какую, я вообще не знаю нот, поэтому люди, которые умеют играть – боги. Он переводит взгляд на клавишу и долго смотрит на мой палец. - Соль, – неужели так важно, какую клавишу я нажал? - Возможно, я не знаю - Соль, – снова повторяет он. – Они там уже всё закончили? - Не знаю, сейчас может уже и да, но когда я уходил, там ещё не было ничего готово. - Ясно, – он снова отворачивается к инструменту, но на этот раз не решается дотронуться до клавиш. Пальцы зависают над бело-чёрным и сжимаются в некое подобие кулаков. – У тебя такое лицо... Сколько ты спал?       У меня нет желания ему врать, но на самом деле меня и самого эта ситуация беспокоит, так что я не знаю какой реакции ждать от него, в таком состоянии тем более. - Нормально. - Сколько? - Достаточно. - Для чего? Чтобы выглядеть как зомби? Сколько часов ты спал? - Ну, сегодня, может, часов пять, мне повезло. - Повезло? А обычно? - Обычно меньше, – я замолчал и отвёл взгляд. Шкафы, шкафы, стулья, о, стульчик, такой маленький и прикольный. Нет, меня не интересует, что он думает, что он прожигает меня сейчас взглядом, меня это не касается. - А почему мне не сказал? Решил умереть от переутомления или ещё чего хуже? – он был зол, сильно зол. - Я не знал, что это так опасно, – О, ну, конечно же, я знал. К концу недели начал понимать, но что мне теперь, снотворное пить? Да ни-за-что! – Ты мне лучше объясни, чего ты такой угрюмый? - Да так. Читаю дальше книгу ту, которая была виной твоего привязывания к кровати ,– он ухмыльнулся. - О, ну тогда понятно. Что может быть хорошего в такой книге, я вообще не понимаю. - Она интересная. - Охотно верю.       Я улыбнулся ему, смотря в глаза. Видимо выглядел я ужасно, потому что засмеялся. - У тебя вид, как у доброго зомбика из детской игры. - О, ну спасибо, – я тоже засмеялся. - Идёшь сегодня ко мне. Спать будешь, я прослежу.       Я замотал головой, но это не помогло. Он смотрел внимательно и серьёзно. Вы когда-нибудь замечали, что чем темнее у человека глаза, тем более странно вы чувствуете себя, смотря в них? Я всегда пропадаю в его глазах, как будто вместе со светом меня затягивает в них, но самое ужасное, что я хочу, чтобы меня затянуло. Я хочу быть там, в его глазах, в непроглядной тьме, и понять наконец, что его мучает. Он хитро улыбнулся и, повернувшись, пересел на ближний ко мне край стула. Миша всегда был таким человеком, если он что-то понял или задумал, ему обязательно нужно проверить. Хитрый и вредный мальчишка, но, думаю, именно поэтому его и любит столько народу.       Он дёргает меня за рукав и мне приходиться наклониться. Что он вообще творит? Решил мне что-то сказать на ухо? Но зачем, мы и так одни в комнате. В голове крутится только одно: «Поцелуй его», но я отгоняю все эти мысли. Что за бред? Просто ситуация сложилась как в этих дурацких фанфиках, вот у меня голова и сработала. Миша тянул всё ниже, так же смотря мне в глаза, а я чувствовал, как странное неприятное чувство начинает меня душить. Что-то очень противное и колючее, но вместе с тем так болезненно необходимое и разливающееся приятной волной по телу.       Быстрые шаги и кто-то вбегает в комнату. Так быстро, что я только успеваю выдернуть свой рукав из его пальцев и отойти от него хотя бы на шаг. - А, вот вы где. – Кристина, ты как обычно во время. Конечно, она не может прочитать мои мысли и поэтому радостно улыбается, и зовёт нас в студию. Я иду следом за ней, как можно быстрее покидая это помещение, и только на последок оглядываюсь на него, идёт ли он? Да, он медленно идёт за нами, смотря на меня так же, как и несколько секунд назад, но со странным разочарованием.       Мысли, мысли, мысли, их тысячи в моей голове. Они крутятся там, не давая мне уснуть прямо тут, хотя я сам понимаю, что я бы и не смог. Мне что-то всегда мешает заснуть, какой-то нерешённый вопрос меня жутко мучает, а я даже не могу понять какой. Но это чувство, когда Миша потянул меня за рукав, оно мне знакомо, оно мне нужно. Может, всё дело в этом?