Dependence

Карин Альвтеген сказал: «Зависимость, которую нельзя контролировать, опасна.» Любая зависимость катастрофически опасна, потому что любую зависимость вы рано или поздно не сможете контролировать.(с) Рэнделл.       Я не особо люблю находиться под светом прожекторов. Всегда чувствовал себя как на расстреле, стоя у стены перед камерой, или в нашем случае сидя на диванчике. Зелёный фон сзади, очень удобный для создания спецэффектов и монтажа, только давил на мозг. Когда вы мало спите, вы становитесь очень раздражительным и некоторые вещи могут вызывать просто непонятные противные ощущения. У меня так с огромным зелёным фоном. Ну, не нравится он мне. - Мне так неловко, мне так неловко, – начала Кристина. Она не врала, видимо, ей тоже было не очень комфортно сниматься в студии. - А я тоже стесняюсь сниматься в своих роликах, – ответил я на реплику о том, что она стесняется сниматься в чужих роликах.       Совергон всё время был за камерой, иногда комментируя то, что происходило перед ней, и меня это ещё больше дестабилизировало. Я всё время отвлекался от Кристины на него. Он ходил туда-сюда, корчил рожицы и постоянно пытался поймать мой взгляд. Ему смешно, конечно, а мне каково? Я снимаю ролик с очень обаятельной, красивой девушкой. Если бы не Полина, я бы даже попытался бы познакомиться с ней поближе, но я всё время отвлекаюсь на мелкого парня по ту сторону камеры. - Я чувствую себя аутистом просто, – Господи, куда делся мой разум и интеллект? В прошлый раз я угадывал большую часть слов, ну или хотя бы знал, что говорить. Примечание: не берём в расчёт то, что я через каждое слово слышал «я люблю тебя».       Ей слова говорить было проще, хотя я всё равно иногда отвлекался. Идиотская черта организма, если я не выспался, я почти полностью теряю концентрацию. Я, как маленький ребёнок, не могу держать своё внимание на объекте в течение и пяти минут. *** - Господи, откуда вы берёте эту музыку? - Кристина, уставшая уже слушать совершенно непонятную музыку, которую, к слову сказать, мы ещё и угадывали периодически, решила, что пора заканчивать. - Мне вот почему-то хочется по пузику, – она смотрит на Мишу. – Это можно как-то организовать?       Крис, ты совсем решила меня в могилу вогнать? Мне и так стыдно: я получал из этого пистолета резинками уже дофига раз, а Миша в свою очередь всего пару резинок получил. Однако он не парится, зацепляет верх моей рубашки и пытается расстегнуть пуговицу, но тут же, видимо отдёрнув сам себя, садится на место.       Да, я отдаю себе отчёт, что мы снимаем. Да, я вполне адекватен, чтобы понять, что рядом Кристина, но это он начал! Я расстёгиваю первую пуговицу, смотря ему в глаза. Я, наверное, уже очень красный, по сравнению с зелёным фоном, но мне срать! Он начал этот бред, а я не хочу уступать. Девушка не дождалась, пока я расстегну всю рубашку. Она выстрелила в шею, поняв, на кого я так странно смотрю. И ей не надо было смотреть на Совергона, что бы понять, куда он смотрит.       Теперь у меня есть куча странного материала для видео, можете меня поздравить. Милые ребята и мой недостриптиз. ***       Мы вернулись домой поздно. Домой? Да, кажется, я совсем обалдел и назвал квартиру, в которой живёт Совергон, своим домом. Бывает, и чем больше это я, тем чаще. - Сейчас уже поздно, так что давай просто спать, я уже с ног валюсь, а у меня вообще-то выходные. В понедельник в эту грёбаную школу. - Ладно, но ничего не обещаю, – Он только скептически на меня посмотрел.       Мы постелили на пол, около его кровати несколько одеял, которые сегодня исполняли роль матраса, простынь, подушку, всё как положено у настоящей кровати, только на полу. - А почему ты не стал дальше расстёгивать рубашку? – Миша стоял ко мне спиной, снимая футболку и засовывая её в шкаф. - Так она уже выстрелила, зачем мне было. А почему ты не продолжил сам её расстёгивать? - Мне было неудобно, – быстро и резко ответил он. Долго придумывал, интересно?       Я промолчал. В конце концов, через Кристину ему действительно было неудобно. - Хочешь, чтобы я это сделал? - Мне всё равно. – Всё равно? Чё, долбанулся, что ли? О, ну да, как же, мне же всё равно. Что может быть страннее привязывания к кровати? Расстёгивание пуговиц на рубашке? Не думаю, что это идёт хоть в какое-то сравнение. И всё же, мне не всё равно. Я хочу, что бы моя рубашка оставалась на моём теле, ну или, по крайней мере, снималась мной лично, чёрт возьми.       Но Совергону всё равно, что я там думаю на этот счёт, вернее, он просто не может знать моих мыслей. Логично, он же просто человек. Миша больше не спрашивает, просто подходит и начинает расстёгивать пуговицу за пуговицей, иногда задевая пальцами кожу.       Никогда не знал, что от этого может так катастрофически не хватать воздуха. Когда Полина делала почти тоже самое, мне было приятно, но не больше. А сейчас мне страшно? Я, наверное, не смогу точно описать это чувство. Это как когда ты бросаешь курить. Ты не куришь день, два, неделю, постоянно внушаешь себе мысли, что это плохо, или вообще стараешься не брать этот вопрос на рассмотрение, а потом ты стоишь на остановке, и кто-то рядом с тобой начинает курить. Ты чувствуешь запах дыма, чувствуешь, как никотин проникает в твои лёгкие, и понимаешь, что ты этого и хотел. Это вредно, ужасно, это тебя убивает и ты сам бы не сделал это снова, но это делает другой человек и ты просто рад, что он это делает.       Он расстёгивает последнюю пуговицу и снимает с меня рубашку, всё так же неотрывно глядя мне в глаза. Чёрные, его глаза такие чёрные в полумраке комнаты. Прохладные пальцы проходят по плечам, и ткань скользит по коже, сваливаясь на пол. Ничего такого, ничего из ряда вон выходящего, но я понимаю, что ему забавно. Забавно наблюдать за моей реакцией, смотреть, как меняется моё лицо. Ему всё равно, кого он раздевает, он просто делает это, как дети, которые не понимают ещё или не видят того смысла, какой видим мы.       Я начинаю злиться на него в какой-то момент, но понимаю, что это бессмысленно. Он нормальный, он просто шутит, как это и должно быть. - Давай спать. – Тихо говорю я. Он кивает, косо улыбаясь. Он меня так раздражает иногда. Вот как он может, имея такой маленький рост, по сравнению со мной, всё равно смотреть на меня сверху вниз?       Мы ложимся. Он на кровать, я на пол. Сна ни в одном глазу. Сегодня у меня в голове ещё больше мыслей, чем обычно и то, что я нахожусь не у себя дома, ничуть меня не тревожит. Я хоть чуть-чуть начал понимать, почему я так к нему отношусь. Ой, да нифига я не понял, просто прокручивал сцены сегодняшнего дня снова и снова. Я и продолжил бы в таком духе, если бы не одно «но». Оно, точнее он, свалился на меня без предупреждения. И на мой недовольный крик только зажал мне рот рукой. - Шшшш, не кричи так, спящих разбудишь. – Сказал он шёпотом.       Миша забрался под моё одеяло и лег передо мной, свернувшись калачиком. - Твоя бессонница заразительна, – сказал он, зевая. Врал, и это было понятно, но то, что он здесь, успокаивало. Да, меня напрягало, что мне нравится, когда он рядом, но сейчас было как-то срать. Я аккуратно обнял его, положив руку ему на талию. Он только ближе прижался ко мне. Значит, не против.       Он высокомерный, мелкий школьник, знающий огромное количество ненужной информации, но так сильно притягивающий к себе окружающих. И как бы он меня ни раздражал, сейчас это не имело значения, потому что мне невероятно приятно держать его в своих руках.       Это была первая ночь за долгое время, когда я почти сразу заснул.