Dependence

Банана Ёсимото сказала однажды: «Человек, зависящий от другого человека, бессилен. Но на самом-то деле это кажущееся бессилие. Он может всё.» Не понимаю. Не понимаю, почему она так считает, почему поправила себя. Человек, зависящий от другого человека, действительно бессилен. Я зависим от Миши и у меня нет сил это прекратить. (с) Рэнделл Песня: Orange House – Сигареты и время (Лучше послушать до чтения. Писалось под неё, но важен сам текст)       Я проснулся от тихого «Дань». Почему я на полу? Видимо, вчера совсем не смог заснуть и решил, что на полу мне удобнее. - Дань, – снова протянул сонный голос откуда-то сверху. Миша? Я удивлённо открыл глаза и повернулся к кровати. С неё на меня смотрели два тёмных заспанных глаза. Миша лежал совсем на краю, держался руками за край кровати и легко улыбался. - Ты чего тут? А, точно! – я снова отвернулся и уткнулся в подушку. Я совсем и забыл, что было утром, и сейчас всё это яркими картинками рвало мой мозг. - Дань, верни мне одеяло, холодно же. - Тогда мне будет холодно, – не понимаю, зачем я это сказал? Он ведь теперь спустится сюда или ещё что-нибудь. Боже, я так запутался! - Поднимайся на кровать с одеялом. Что ты дурака валяешь? – А, ну конечно, тебе ведь всё равно, да? Ты ничего не чувствуешь. Просто послал меня, а теперь решил извиниться? Я резко сел, откинув одеяло. - Ты наигрался? – я злился на него. Не понимаю, что именно меня так вывело, ведь даже повода не было. - Чего? – Миша непонимающе посмотрел на меня и тоже сел. - А ничего, Миш, ничего! Несколько дней назад ты меня послал, а теперь заваливаешься ко мне, как будто ничего не было! Ты не понимаешь? Я не могу так! - О чём ты? – он сидел с круглыми пустыми глазами и, казалось, не понимал ни слова из того, что я говорю. - Блин, ты тупой или прикидываешься? Я тоже человек, я тоже чувствую, а вот насчёт тебя не уверен. Все истории имеют конец и эта тупая должна закончиться. - Но.. - Не перебивай! Мы достаточно натворили, но я не могу так! Хотел извиниться? Но к чёрту твои извинения! К чёрту! Это просто слова, они ничего не меняют, они бесполезны! - Ну и отлично! – Он встал с кровати и начал одеваться, я молчал. Он ушел в прихожую, я пошел за ним и молчал. Молчал, когда он зашнуровывал кроссовки, когда надевал куртку и открывал дверь. Молчал, когда он оглянулся, стоя по ту сторону двери, и когда набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать. Он не говорил, и я молчал. Закрыл дверь, услышал, как противно заскрипел замок. Слышал его неуверенные, ускоряющиеся шаги на лестнице. Молча сполз по двери вниз и, ударившись об неё головой, смотрел вперёд, но не видел ничего.       Я сам всё испортил. Сам всё испортил! Моё лицо скривилось, как будто мне очень больно и одновременно противно. Так и есть! Я чувствовал, как внутри меня начал дуть ветер, как он закручивался и превращался в смерч. Чувствовал, как он хотел вырваться наружу, как хотел снести всё на своём пути. Я не мог его держать! Я начал глубоко дышать, но это не помогло, а наоборот, как будто впустило внутрь новый ветер и смерч стал больше.       Прихожая казалась теперь такой маленькой, потолки низкими, да и вся квартира просто ничтожно крошечной. Из глаз катились слёзы, я остановил их, не дал себе заплакать, но понял, что хочу. Хочу разрыдаться, хочу выпустить всё это наружу, но не могу. Парни не плачут. Что за дурацкое правило? Но я не плакал. Сжал кулаки и закусил губу изнутри.       Всё могло быть иначе, но я сам всё испортил! Сам всё испортил. Какой же я долбоёб! ***       Мы больше не пересекались. Кажется, Миша понял мои слова слишком буквально и исчез из моей жизни. Я думал, что даже не вспомню о нём, что буду заниматься делами, и это вытеснит его из головы. Я ошибся! Я не только не мог его забыть, я ещё и постоянно заходил на его странички во всех социальных сетях. Следил за обновлениями, новостями, фотографиями.       Я перестал спать. Всё вернулось в начало. Я спал часа три-четыре, иногда пять, но не больше. Через неделю я уже с трудом концентрировался на предметах или людях больше, чем на десять минут. Слушать чей-то рассказ или смотреть видео было просто пыткой.       Я уплывал, мой мозг уплывал, но засыпать не хотел. Возможно, всё так бы и продолжалось, если бы не приглашение на Видфест. Я знал, что он там будет. Я знал, что мы в любом случае пересечёмся, и если мы не будем общаться, будет много вопросов. Чёрт! Я ломал голову, как сделать так, чтобы вообще не встретиться, и в это время мне звонит Даня (знакомый из Москвы) и говорит, что мы с Мишей можем остаться у него.       А, ну как же я забыл, что у меня такие хорошие знакомые, чёрт побери! Всегда хотят как лучше, всегда пытаются помочь. Я поблагодарил Даню и кинул телефон на кровать.       Мы ехали на разных поездах и даже в разные дни. И хотя мне пришлось отбиваться от вопросов Сокола «Почему? Зачем? Где Миша?», я всё выдержал. Вот только я не рассчитал, что он придёт на вокзал меня встречать. Что он будет стоять рядом и как будто ничего и не произошло смотреть в камеру и улыбаться. Шутить, подкалывать меня, но всё равно сохранять личное пространство, ну и слава Богу, что он это делает.       Я опущу свои мысли и не буду о них говорить, потому что у меня в голове каша. Новый город, новые люди, Миша, который снова играет. Да, мы живём в одной квартире, слава Богу, не спим в одной кровати, хотя Даня хотел это организовать. - Кровать большая. Места много. Как короли будете тут спать! – Он улыбался и, видимо, был очень рад нас видеть, но я никак не мог адаптироваться. - Спасибо, я на полу посплю. - Ну, как хочешь, – он пожал плечами. – Ладно, располагайтесь, я пошёл, у меня ещё кое-какие дела. Он закрыл дверь и вышел из комнаты. Миша, ты можешь на меня не смотреть? Не пиявь меня взглядом, ты ничего не добьёшься! - Что? – я не выдержал и повернулся к нему. - Засунь в жопу своё «что»! – он сидел на офисном стуле за компьютерном столом. Прирос, что ли, он к этому месту? - Отстань! – я кинул багаж рядом с шкафом и плюхнулся на кровать. - Дань, мать твою, если ты не прекратишь тухнуть, что подумают люди? Они хотят видеть весёлых нас. Счастливых, шутящих о всякой фигне, как мы всегда это делали. - Мне срать, – я говорил тихо, несмотря на то, что в квартире было пусто. Он встал со стула и сел на край кровати. О, неужели он не прирос?! - Дань, я знаю, ты сердишься на меня, но ради фанатов. Ради людей, которым ты дорог.       «Я тебе не дорог – это главное», я не сказал этого, но так хотел. Просто смотрел в потолок, не решаясь перевести взгляд на него. Он смотрел на меня, я точно знал, и именно поэтому не смотрел. Боялся потеряться в его глазах. - Сколько ты спал? – сказал он уже более серьёзно. - Ты мне не мамочка, – я отвернулся и зажмурился. Мне его так не хватало. Мне чертовски не хватало его голоса, его взгляда. - Бля, Дань, прекрати! Если я младше тебя, это ещё не значит, что я не могу о тебе заботиться. Если уж ты сам не можешь. - Неужели тебе не насрать? - Сегодня поспишь. – Я только помотал головой. Глупый, неужели он не понимает, что всё не так просто? Даже я сам уже перестал злиться на свой мозг. Я просто сдался. Лежал каждую ночь и смотрел в потолок или смотрел сериал, пока не отрубался прямо на столе. Это стало привычным. Я не контролировал свой мозг, он спал, когда совсем отрубался. Как будто резко отключили питание из розетки. ***       Вечер. Я вернулся в комнату из ванной и не мог найти слов, чтобы было хоть немного цензурно. - Миша, блять! - Не-а, спать будешь, – он еле сдерживался, чтобы не перейти на крик, поэтому говорил медленно и сдержанно. - Миш, где моя кровать? Я стелил себе на полу. - Тут, – он указал на большую кровать, на которой сам сидел. – Я знаю, ты злишься. Знаю, я тебя жутко бешу, но пожалуйста. Тебе нужно выспаться.       Я промолчал. Лёг на край кровати и накрылся одеялом. Он лежал с другой стороны и тихо дышал. Дыхание – идиотские звуки. Просто вдох и выдох, но моё воображение рисовало другие картины. Как его дыхание сбивается под моими прикосновениями, как он запрокидывает голову и позволяет целовать его в шею, как затуманиваются его глаза. За всем этим я и не заметил, как моё собственное дыхание сбилось до ужаса. - Эй, Дань, ты в порядке? – он говорил шёпотом. - Да, да, всё нормально, – фу, как же неестественно звучал мой голос в этой темноте. Я боролся с накрывающим с головой желанием обнять его и прижать к себе. Я зажмурился и посильнее укутался в одеяло. Я не спал, всё думал, что же будет дальше. Нам жить тут ещё пять дней, я не выдержу или сбегу. Нет! Сбегать никак нельзя, наоборот, нужно ещё и играть. Играть, как Миша. Так, чтобы никто и не догадался, что между нами что-то не так.       Так проходили дни и ночи. Я встречал рассветы, глядя в зашторенное окно. Переступал через себя, общаясь с Мишей на фесте. Иногда я даже забывал, что произошло, и открыто общался и смеялся каким-то его шуткам, не замечая, что именно в эти моменты его глаза снова загорались тем пламенем, которое было в них до ссоры.       Я иногда ловил себя на мысли, что его глаза не такие живые, как раньше. Что они стали какими-то пустыми, но я списывал всё на усталость и поэтому молчал. Москва другой город. Здесь другие люди, да и сама она какая-то другая. Шумная, суетливая и вечно куда-то бегущая. Здесь душно и слишком много людей. Слишком яркие огни, слишком тяжёлый воздух, слишком много «слишком». Она заставляет совершать странные поступки, она снимает границы и сама же их возводит. Я не люблю этот город. А Мишу я люблю, люблю и всё, но совершенно не знаю, что с этим делать.