Your name is Jaime

Джейме растянулся на припорошенной снегом земле, устроившись у корней вяза и закутавшись в плащ. Для сна было отведено лишь несколько часов, но он не мог закрыть глаза, наслаждаясь великолепием ночного неба. Вокруг ущербной луны по темно-синему полотну разбрелись скопления мелких звезд, тесно сплетенных в хороводы. Можно было заметить и недосягаемую Королевскую Корону, которой не суждено увенчать ни одно чело, и взвившегося на дыбы Жеребца, и Лебедя, неспешно рассекавшего необъятные просторы, и Сумеречного Кота, выпустившего коготки, чтобы сцапать очередную добычу. Но ярче всех мерцал Фонарь Старицы, что излучал золотистый туман и плотной сенью облекал им извилистую тропинку, шероховато усеянную влажными листьями и камнями. Хороший знак. Мейстер как-то говорил Джейме, что это созвездие сулит удачу в пути тому, кто его видит. На память ему пришла другая ночь, которая буквально изгалялась над покалеченным Цареубийцей своей очаровательной живописностью. По количеству звезд она даже превосходила нынешнюю. А Джейме хотел поскорее издохнуть, зарыть бренное, пахнувшее смрадом тело в землю, на которой он лежал, изнывая от боли в культе. Какое дело было до него тупой ослице, что только и могла брызгать слюной, удостаивая Цареубийцу гордого звания человека без чести, и бесконечно раздражать своей праведностью и непогрешимостью? Без нее Джейме бы не понял, что должен выжить, вытерпеть любые унижения и вернуться в Королевскую Гавань к любимым и родным людям. Которые меня там вовсе не ждали. Он помнил, как Рорж поколотил женщину за слишком громкие слова. Помнил, как чуть позже ему самому прилетело за дерзкое напоминание о сапфирах на острове Тарт. И Джейме, и Бриенна слыли крепкими, выносливыми воинами, подготовленными к любым жизненным невзгодам. Но попадись они Бравым Ребятам поодиночке, живыми бы нипочем не выбрались. Странная вещь. Когда одна часть Джейме стремилась избавиться от неповоротливой коровы, обескуражить ее недюжинным запасом колких фразочек и сарказма, раскроить уродливое туловище от паха до груди, чтоб из нее больше не могло доноситься назойливое мычание, то другая часть вопреки воле и инстинкту самосохранения вышибала меч из руки и вставала на защиту женщины, порываясь заслонить ее от черствости и жестокости мира, к которой та не была готова. Ланнистер помнил, как Тартская дева впервые назвала его по имени. Помнил, как она робко, нерешительно, что было совсем не под стать хмурой воительнице, поблагодарила былого противника. Помнил, как их тугими узами связали плен и общая клятва. Помнил, как эти узы чуть не разрушило мучительное признание женщины. Джейме-то больше не злился на невезучую компаньоншу, а вот она, похоже, этого не понимала. К Бриенне вернулось ее прежнее упрямство, оптимизм, вера в лучшее, но вина чугунной гирей повисла на ней и не желала отпускать. Ей было пропитано каждое слово, обращенное к спутнику, как бы непринужденно он ни старался беседовать с женщиной. Джейме окинул взглядом высокий, массивный силуэт Бриенны, стоявшей на страже. Ее руки покоились на эфесе Верного Клятве, а зоркий взгляд блуждал по сторонам, стараясь приметить любой шорох и непорядок. До Солеваренской бухты осталось меньше дня пути. Они доплывут до Чаячьего города и там будут решать, как перебраться в Небесный замок Долины через неприступные горы. Уже совсем скоро честь Джейме будет возвращена, а Бриенна воссоединится с оруженосцем Тириона и этим Хилем. Ему все порядком осточертело. Ночи в окружении мерзлоты и снегопада, безвкусная еда, которой можно было скорее заморить червячка, а не набраться сил на предстоящую дорогу, напряжение, которому поддались они оба, особенно Бриенна. Уехать бы отсюда куда подальше, где не достанет доблестная леди Старк со своим Братством, сбросить с плеч гнетущие обеты, обрести свободу, почувствовать ее опьяняющий дух… Может, даже и жениться. На ком? Да хоть на женщине! А что? Бриенна тоже устала от бесчисленных заварушек, в которые была втянута, ее тело ломит от новых ран и повреждений. Она до сих пор потирает обод на шее, оставленный петлей, и меняет повязку на шраме, не осмеливаясь предстать в таком виде перед Джейме. А могла бы жить в уюте и спокойствии, греться в крепких мужских объятиях, дремать с вечера до утра, не урывками, как сейчас. И кто знает… Может, Бриенне хочется детей? Она казалась счастливой, когда сидела, облепленная со всех сторон этими сирыми и нищими оборванцами. Джейме едва подавил смешок в ответ на столь абсурдную мысль. Чего только не взбредет в разомлевшую голову на ночь глядя! Пожалуй, нужно отучить себя думать перед сном. Тогда будет меньше чудиться всякой галиматьи. Заложив руки за голову, он наконец зажмурил глаза и захрапел в мимолетном сне. — Родрик! Родрик, просыпайся! — взвинченная Бриенна неистово теребила его за плечо. — Черт, женщина! — Джейме лениво зевнул, не желая подниматься. — Я же толком и не спал, моя стража только через пару часов начнется. Что стряслось? — Там всадники. Целых четыре, — женщина понизила голос. — Мы постараемся дать им грамоту Тороса, но если не выйдет… Джейме, ты сможешь сражаться левой рукой? Танцев с Илином Пейном ему, признаться, здорово не хватало, несмотря на отвратную натуру королевского палача. Но после них Джейме не чувствовал себя таким недотепой, как раньше, и левая рука перестала быть лишней. — Без проблем, женщина, — Ланнистер мгновенно вскочил на ноги, вместе с Бриенной встречая приближающихся к ним людей. — Куда направляетесь, добрые путники? — поприветствовал их Джейме, выступив вперед. — Об этом, Цареубийца, тебе знать не следует, — рыжебородый мужик в буром плаще осклабился, являя взору ряды гнилых зубов. — Должен заметить, вы далеко не первый, кто путает меня с этим клятвопреступником. Боги додумались и правую руку мне отрубить, чтоб уж довершить сходство. — Ну да, теперь у тебя не только сестра-близнец, но и брат объявился? Зубы-то нам не заговаривай. — Мое имя Родрик, и руку я потерял на Битве в Шепчущем лесу. Помню, как Цареубийца чуть не оттяпал мне конечность по самое плечо… Но боги справедливы, и они удостоили его страшной кары. — Мы посланники Тороса из Мира, добрые путники, — вступив в разговор, Бриенна выудила со дна седельной сумки смятую грамоту. — И выполняем поручение леди Бессердечной, его госпожи. Лысый коренастый мужчина в залатанной коже и ржавой кольчуге взял протянутый ему пергамент, пробежал глазами и, неудовлетворительно хмыкнув, хладнокровно разорвал. — Не зря я еще тогда не пожелал знаться с Братством Без Знамен. «Мы отомстим Ланнистерам! Вот увидите!» А на деле якшались с этим головорезом Клиганом, которого неплохо было бы поместить в железную клетку и оставить там подыхать. Замечательная месть, ничего не скажешь. Теперь недожрец покрывает Цареубийцу… Хоть бы имя малость попригляднее придумал. Джейме разминал затекшие пальцы для предстоящей схватки, понимая, что ничего путного из их препирательств не выйдет. — Нас четверо, вас двое. Я уж не говорю, что один женщина, а другой калека. Следуйте за нами подобру-поздорову и останетесь живы, — поджарый недобиток в потертом охровом камзоле выжидающе уставился на них с Бриенной, скрестив руки на груди. Чтобы вы нас в колодки заковали? Нет уж, хватит с меня темниц. Ну что, женщина, подеремся? В ответ на его немой вопрос Тартская дева утвердительно кивнула и дернула Верный Клятве за кожаную рукоять. На лунном свете клинок очертила черная и багряная рябь. Джейме также обнажил свой меч и парировал атаку лысого, тотчас накинувшегося на него. Посмотрим, так ли ты хорош в фехтовании, как в презрении. Упражнения с Илином не прошли даром. Ланнистер чувствовал себя гораздо крепче и свежее по сравнению с днем стычки между ним и Бриенной, хоть тогда у него еще были на месте обе руки. Сталь скрежетала о сталь, мечи все резвее сталкивались в сумасшедшей пляске, высекая фонтан искр. За короткое время Джейме удалось оттеснить взмыленного противника к стволу дуба и задеть его плечо, на котором причудливой кляксой расцвела кровь. Недобиток, разодравший грамоту Тороса, надсадно дышал, загнанный проворным Ланнистером, и тот собрался его прикончить, но внезапно бедро садануло чем-то острым. Вот и дружки подоспели. Джейме присел на одно колено и обернулся назад, чтобы сделать низкий выпад. Бойкий клинок зацепился за живот седого помощника, что молчал все переговоры, и распорол его сквозь такие же старые кольчужные кольца. Из глотки донесся немощный стон, моментально угасший. Неплохо, однорукий Родрик. Бриенне, однако, везло куда меньше, чем Джейме. Женщина недавно поведала ему, что боеспособная рука ее была сломана и кости только-только срослись. Недобитки наседали на нее с двух сторон, осыпая градом выпадов, которые она едва могла блокировать. Поэтому Джейме метнулся к своей компаньонше, прихрамывая и зажимая рану на ноге культей. Плевать, сколько их. Мы всех одолеем, чтобы добраться до Долины. Ланнистер выманил на себя одного соперника Бриенны, того, что приказывал им сдаться, и оглушил его серией сокрушительных ударов. Женщина уже оставила глубокий алый след на охровом рукаве, а Джейме угодил нападавшему в пах, напополам раскроив подол. Но этого из колеи выбить никак не удавалось. Мечом он орудовал сносно в отличие от неуклюжего лысого. Джейме здорово запыхался, да и рана все больше досаждала ему. На ногах он держался с трудом, однако знал, что нипочем не может дать слабину. Из последних сил Ланнистер поднял меч для стремительного выпада, но споткнулся коленом о камень, вывихнув голеностоп, и рухнул на землю, потеряв точку опоры. Окровавленный клинок выпростался из задубевших пальцев. Последним, что увидел Джейме, была Бриенна, каравшая Верным Клятве их незваных гостей, не щадя себя. — Пожалуйста… Нет… Я не могу оставить ее тут одну… Клятва… Нам нужно выполнить клятву… Женщина-а… И он низвергнулся в гулкую тьму, обвившую его сухими ледяными руками. Джейме очнулся в тусклом помещении с низким потолком и стенами, от которых несло сыростью, плесенью и гнилью. Взор затуманился, в ушах звенело. Блеклый свет, струившийся из крошечного окна, и пламя оплывшей свечи озарили скудное убранство: деревянный стол в углу, широкую приземистую скамью, стоявшую напротив, небольшую лохань с водой, над которой клубился пар, и очаг с едва тлеющими в нем углями. Вокруг не было ни души. Задрав голову наверх, Джейме разглядел тонкие паутины, блестевшие в углах, а затем в его поле зрения попали усердные ткачи, сновавшие взад-вперед по липким нитям. Когда контуры предметов сделались четче, на грубо сколоченном столе удалось рассмотреть глиняный кувшин, чаши с вином и водой, одна из которых была опрокинута на пол, миску с похлебкой, покрывшейся слоем жира, ломти черного хлеба и ножи, беспорядочно разбросанные по всей поверхности. Запашок в этом унылом подвальчике прескверный, но о моем пустом желудке, стало быть, кто-то позаботился. Даже при виде весьма скромных яств у Джейме заурчало в животе — чувство голода не заставило себя ждать. Он подался вперед, предвкушая сытную трапезу, но тут же вскрикнул от острой боли. Только теперь Джейме осознал, что на нем нет ни клочка одежды, и грудь, туловище вместе с нижней частью предплечий, колени туго привязаны к круглому столбу, а места над локтями скованы тяжелой цепью. Грубая веревка выкручивала плечевые суставы, усугубляя неудобства, причиняемые глубокой раной в правом бедре, вывихом голеностопа, крупными ссадинами и синяками, пестревшими повсюду. С улицы через узкие щели в дверном проеме бесцеремонно вторгся морозный воздух, заселив холод в каждой клетке нагого тела. Дышать было невыносимо трудно. Конечности свело, пальцы затекли и посинели. Значит, меня оставили на растерзание голоду и жажде. Что ж, лучшей расправы не придумаешь! Джейме искривил губы в ядовитой ухмылке. Его невнимательный ранее взгляд наконец приметил блеснувшие на свету кандалы, вделанные в стену прямо напротив. Вечно ты всех разочаровываешь, Цареубийца… Наверняка здесь трудились день и ночь напролет, чтобы встретить его как подобает, а он снова не оправдал ожиданий, явившись сюда без правой кисти! Джейме порывался разразиться самым язвительным, саркастическим смехом, сотрясти им толстые стены, плюнуть в лицо проклятой боли. Но в момент, когда первый смешок уже срывался с губ, в груди резко кольнуло. Бриенна! Женщина все еще сражалась, когда он вырубился после утомительного боя. Последним, что удалось запечатлеть в сознании, был ее массивный силуэт, нависший над отступающими противниками, но судя по тому, где очутился Джейме, окончательно их повергнуть не удалось. Побросать бы все, уехать отсюда… Быть может, даже жениться. Да хоть на женщине! Эта несуразная мысль плотно затесалась в сознании, когда сон уже заволакивал его пеленой. Джейме полагал, что, вспомнив о ней на следующий день, непременно расхохочется, но теперь, разумеется, было не до этого. Лицо от злости перекосилось, а тело затрясло от волнения. На короткое мгновение Джейме попытался себя утешить тем, что, быть может, Бриенну отпустили и отправили восвояси, наказав больше не попадаться на глаза. Но шаткую надежду пришлось отбросить. Разбойники, застигшие их врасплох, вели себя агрессивно и непреклонно. Тогда почему Джейме не прикончили сразу и притащили сюда? Тайвин мертв, Серсея ожидает суда, Тирион сбежал, королевская казна потонула в долгах, так что Томмен при всем своем великодушии не смог бы расстаться с золотыми драконами, чтобы еще и выкупить ближайшего родственника. Их же с Бриенной запасы неисправимо таяли. Благодарность Торосу из Мира, благодарность вредине, содержащей гостиницу, за подобаемый ужин. Почему они еще не записались в отряд альтруистов? Но выкуп бы здесь не спас, каким бы запредельным он ни был. Джейме умел читать по глазам, а во взгляде их противников лишь непробиваемой стеной росло презрение и жажда мести. Но для чего тогда его привели сюда? Почему помедлили с расправой, если был такой удобный случай прикончить его? И… Седьмое пекло! Что они сделали с женщиной? Вдруг Джейме сильно крутанул головой назад и замер. В дальнем углу была небрежно свалена их одежда. Его и Бриенны. Красный и лазурный дублеты, черные и белые бриджи, длинные сапоги, запачканные плащи, черный и синий, окровавленные кольчуги, кожаные ножны с Верным клятве и мечом Джейме. Золотая рука, смирно лежавшая на дне сумки, сверкала рядом с остальной поклажей. Тревога окутала Джейме гнетущей, давящей пеленой. Она здесь. Внезапно издалека донеслись невнятные обрывки разговора, и он предельно напряг слух, чтобы разобрать слова. По хребту промчался зловещий ужас, повергший в оцепенение, на лбу проступил липкий пот. Джейме различил три голоса: два мужских, то и дело сменяющих друг друга, и один женский, беспокойный и дрожащий.