Your name is Jaime

Тьма и холод — она всё видела на своём пути, Бесстрашно принимая то, что сбивает нас с дороги. Serenity — «All Lights Reversed».

— Мы на месте, — оповестил Джейме двух Молчаливых Сестер, что с самого берега Тарта следовали за ним по пятам с повозкой, на которой покоилось тело Бриенны. Перед ними вырос небольшой, но крепкий замок, обнесенный гранитными стенами и воздевающий в небеса четыре прямоугольные башни в обрамлении зубцов. Вот ты и дома, женщина. Джейме, очнувшись от лихорадочного сна, смыл с ее лица, волос и туловища запекшуюся кровь. Каждое прикосновение к остывшей плоти ранило больнее, чем острие меча или шипы палицы. Мужчина вспоминал, как бережно, заботливо, напрочь позабыв о своей девичьей застенчивости, Бриенна терла его загрубевшую кожу, грязь с которой сползала толстыми катышками. А потом добросовестно натягивала на полуобсохшее тело одежду и приказывала пить снадобье Квиберна, пропуская мимо ушей капризничанье Джейме. Совсем как мать, которой он почти не знал. А по возрасту годилась ему в дочери. Это Джейме должен был стать ее отцом. Крутой скалой, незыблемой опорой, за спиной которого Бриенна смогла бы спрятаться от издевок мерзавцев, распустивших языки без костей. Вместо этого он превратился в трухлявую развалину, которой было уготовано смотреть на то, как гнут железо воина, пробираясь к хрусталю девушки… Джейме коробило оттого, что он подарил ласку лишь ее изувеченному трупу, а ведь мог… мог забыть о том, что его семейка утопает в золоте, что он знатный лорд и ему положено смотреть на всех свысока. Мог бы пнуть пяткой чертову заносчивость, отполосовать себе половину язвительного языка, лишь бы с него больше не выпрыгивали шуточки, которые так обижали внешне непоколебимую Бриенну. Боги… Если б только можно было ее сберечь! Джейме бы вылизывал сапоги недобиткам, как щенок миску с молоком, он бы позволил прогнать себя голым по всей округе в стальном ошейнике, унизился бы публично, если б потом ему вернули женщину без изъянов на ее веснушчатой коже. А она бы обняла его, переполненная теплотой и благодарностью, совершенно не чуждаясь смердящего тела, замаранного дерьмом. О, Неведомый! Погрузи их в самый горячий из адских котлов. Пусть кожа как можно медленнее слезает с их жирных животов и обрюзгших рож! Судьба распорядилась иначе. Джейме предстояло облачать Бриенну в ее застиранную одежду, копаясь рукой, приспособленной лишь к юбкам и платьям, в неудобных завязках. Ланнистер провозился с ними целый час, прежде чем кое-как протиснул ее руки в кольчугу. С какой бы безмерной радостью он это делал, будь она живой! Если б знал, что ухаживает за ней не в последний раз… В последний раз Джейме поцеловал женщину в холодный лоб и отстоял ночное бдение по ней, сомкнув пальцы на эфесе Верного Клятве, пылающего голубоватым пламенем. Затем он взгромоздил ее бездвижное тело на руки, чтобы погрузить его в лодку, отчалившую на Сапфировый остров. Сейчас мужчина угрюмым взглядом окинул белоснежный саван, точно гвардейский плащ, покрывший дочь Селвина Тарта. Сердце расплющивал остроконечный таран, сминая его в бесформенную лепешку. Видимо, солдаты, не совладавшие со зверем, будут до конца жизни бередить душевные раны Джейме, скребя пиками по песчаному дну их водоемов. Переждав, пока стихнет зимний ветер и поредеет дремучий лес воспоминаний, он затекшими пальцами достал рог и трижды протрубил в него. Из распахнувшихся ворот выбежал юный слуга. — Давно Тарт не видывал гостей. Кем вы будете, сир? — Об этом я сообщу вашему господину. Пригласи лорда Селвина сюда, будь так добр. Мальчишка слегка замешкался, но все же кивнул и вернулся обратно, сопровождая высокого человека с белесыми волосами и выцветшими голубыми глазами. Джейме сразу понял, от кого Бриенна унаследовала грубые черты лица и столь крупное телосложение. На нем был потертый дублет, выкрашенный в розовые и лазурные квадраты с солнцем и луной на каждом. Похожее знамя реяло и над Закатным замком. — Цареубийца, — заключил Селвин Тарт, разглядев у спешившегося всадника культю вместо правой кисти. Странно, но в его голосе не прозвучала брезгливость, к которой Джейме так привык в интонациях других. — Что ж, зачем вы сюда… Лорд Вечерняя Звезда осекся, увидев двух спутниц нежданного гостя в сером, безликом одеянии, окружающих повозку. — Милорд, мне… очень жаль. В этом «очень жаль» теснились, долбились друг об друга миллионы разнородных чувств, мыслей, эмоций, раскаяний. Целое их столпотворение. Но не мог же Джейме сентиментальничать и плакать заодно со стариком! Лорд Селвин нерешительно отдернул край белого савана, под которым находилось покалеченное, испещренное синяками и шрамами лицо его дочери. Ноги у Вечерней Звезды подкосились, и он опустился на корточки, сплетя свои здоровенные пальцы с ее. — Кто… — прохрипел он после мучительного молчания. — Какой ублюдок сделал это с ней? — Самый мерзопакостный, — в голосе Джейме разгоралась дикая ярость, которую ничем нельзя было усмирить. — Их было четверо, милорд. С одним Бриенна сцепилась в рукопашной схватке, пока я расправлялся с остальными. Она наносила ему мощные удары, но его не менее гнусный дружок решил отомстить за своего приятеля. Меня до сих пор грызет совесть за то, что я с недостаточной жестокостью убил их всех… Думаю, вы бы гордились своей дочерью, видя, как она храбро сражается. Мне посчастливилось родиться Ланнистером. Нет нужды обучать меня наглому вранью. Потому я все сделал, как ты просила, женщина. — Зря. Зря я велел сиру Гудвину обучать ее воинскому мастерству, — мотал поникшей головой Селвин Тарт. В волосах его блестело множество седых прядей. Как и у Джейме серебро нахально затесалось в позолоту. — Нет же! Разрешил носить девочке кольчугу, уступил несговорчивой Бриенне, вложив в ее руки турнирный меч, не стал удерживать, когда ее сердце стремилось за лордом Ренли. И вот теперь… Голос Вечерней Звезды затрясся, словно знамя, развеваемое ураганом. — Вам не понять. Вы никогда не были отцом, даже если слухи о вас с сестрой правдивые. А я был, но плохим. Если бы я настоял на помолвке… — То тогда бы Бриенна доживала свой век в заброшенном замке какого-нибудь старого хрыча, который у нее на глазах бы прелюбодействовал с трактирными девками и задувал свечу прежде чем выполнить свой супружеский долг. А слуги бы за спиной осмеивали свою хозяйку, споря, на кого она больше похожа: корову или ослицу. Вы уверены, что ваша дочь желала такой участи? Селвин Тарт нехотя повел головой, давая отрицательный ответ. — Милорд, вы предоставили ей свободу. То, о чем во все времена молили дочери своих богатых отцов. Бриенна доблестно служила людям, которых сочла благородными и достойными. Я уверен, что она ни на миг не пожалела об избранном ей пути. Только вот пролил бы ее драгоценный Ренли хоть одну слезинку, узнав о гибели своего преданного до потери пульса вассала? Задрожала бы в материнской душе Кейтилин хоть одна струна, если б она увидела бездыханное тело самоотверженной девушки, присягнувшей ей? — Сир Джейме. Ланнистер удивился столь вежливому обращению. На смуглом морщинистом лице появилось отдаленно знакомое ему выражение благодарности. — Я получил письмо от Бриенны после ее прибытия в Королевскую Гавань. Она именовала вас так. Не Цареубийцей, как принято повсеместно. Меня поразило, с какой теплотой она отзывалась о вас. Моя девочка, с ранних лет презирающая клятвопреступников и нечестных людей. Если бы вы не вмешались, над ней бы сто раз надругался сброд из насильников и мародеров. Сир, я ни в коем случае не оправдываю злодеяние, совершенное вами в молодости. Но хочу сказать спасибо. Спасибо за мою непокорную бунтарку Бриенну. Она повидала в жизни так мало человеческой и в особенности мужской доброты. Лорд Закатного замка твердой наружности отвернулся, чтобы не показать слез, хлынувших из его тусклых очей. На сердце у Джейме защелкнулась новая прищепка, обрызганная багряной кровью. Он стиснул зубы и зажмурился, чтобы склизкий ком в горле не прыснул из уголков глаз бурлящим соленым водопадом. — И вам, милорд, спасибо за такую бесстрашную дочь. Она умерла любимой. Пусть и никогда не узнает об этом. Немного придя в себя, хозяин замка распорядился, чтобы тело Бриенны отнесли в фамильный склеп Тартов. Пожилой септон пробубнил череду осточертевших Джейме молитв, и отец приложился губами к остывшему челу дочери. Руки женщины скрестили на груди и по настоянию Ланнистера вложили в них его бывший меч, который теперь отныне и навеки принадлежал ей. Бриенну похоронили рядом с братом и сестрами, почившими еще в младенчестве. — Коли вам было угодно забрать у меня единственного ребенка, даруйте ей нетленный покой, — пробормотал лорд Селвин, прощаясь с могилой Бриенны, и заковылял по направлению к воротам Закатного замка, увлекая за собой Джейме. Вскоре мужчины разделили траурный пир, насыщенный скорбью, кручиной и витающим в воздухе молчанием. А потом лорд Тарт пригласил гостя в просторные покои Бриенны. Пол, окна, карниз, шкафы, маленький письменный столик были вычищены до блеска. На мягкой перине не было ни единой вмятины. — Я приказывал слугам убирать у нее каждый день. Все надеялся, что дочь навестит меня, — Вечерняя Звезда горестно вздохнул и отворил огромный сундук, окованный серебром и инкрустированный сапфирами. — Бриенне было шестнадцать, когда она в последний раз согласилась предстать в платье перед женихом. Вот в этом. Лорд Селвин перебирал шелковые складки лифа, расшитого солнцами на розовом и месяцами на лазурном. — В итоге неудачливому Хамфри Вагстаффу понадобилась помощь нашего мейстера. Крепко Бриенна ему наваляла! — Он улыбнулся сквозь грозовые тучи на лице. — А платье так и пылится здесь, никому не нужное… — Когда же, милорд, вы устроили помолвку с Рыжим Роннетом? — поинтересовался Джейме. — Когда ей было двенадцать, — ответил Селвин Тарт, захлопнув крышку сундука. — Я так надеялся пристроить ее хоть к какому-то лорду, что мне и в голову не приходило тщательно выбирать подходящих кандидатов. Этот юный выскочка оскорбил ее, сир. Так, что потом Бриенна уткнулась в мою грудь и часами плакала, заклиная меня больше не приглашать сюда никаких женихов. — Можете быть уверены, милорд. В Харренхолле моя золотая рука отучила его от каких бы то ни было нелицеприятных высказываний, вышибив половину зубов. К сожалению, я ее утратил. То снова было ложью. Джейме не мог носить протез, проезжавшийся по оголенному телу Бриенны, и потому оставил его на съедение огню в очаге. — Говорят, у вас нет чести. Но люди, обладающие ей, не спешили заступаться за мою дочь. Лорд Тарт достал со стены тупой меч с налетами ржавчины. — Им она сражалась с соседскими мальчишками, давая сдачу на издевки и обзывания, а затем тренировалась с сиром Гудвином, нашем мастером над оружием. — Видать, он многому ее научил. На собственной шкуре испытал, — Джейме тоже попробовал улыбнуться, но вышло это совершенно неестественно. Вечерняя Звезда повесил меч на место и взял в руки одну из громоздившихся на столе книг. На обложке была изображена изящная девушка с голубой лентой, вплетенной в льняную косу. Ее утонченные руки целовал рыцарь в доспехах, склонивший пред ней колени. — Помню, в шесть лет Бриенна с благоговением слушала главы этого романа и приставала с расспросами к септе Роэлле, станет ли она такой же красивой и грациозной, когда вырастет? Строгая няня не утаивала невозможность этого. С одной стороны Джейме раздражала эта септа, сующая свой нос куда не надо и загубившая самооценку воспитанницы еще с раннего детства. Но в то же время горькая правда уберегла наивную девочку от опрометчивых поступков в будущем. — Я лелеял надежду, что, быть может, найдется тот, кто посмотрит ей в глаза и увидит в них подлинную, чистую красоту души, которой больше нет ни у одной девушки. Все напрасно. Лорд Селвин разочарованно покачал головой, даже не смотря в сторону Джейме. И правда. Если не существовало ни одного рыцарского романа, где бы лощеный красавец положил глаз на какую-нибудь замухрышку, то что говорить о жизни? — Милорд, — Джейме решил сменить тему, давившую на него сотней каменных истуканов. — Нас с Бриенной связала клятва, данная нами обоими Кейтилин Старк. Если б нам не помешали, мы бы достигли Долины и спасли ее дочь Сансу, которая находится в государственном розыске. Теперь это моя клятва. Как завещала ты. — Я у вас в долгу, сир Джейме, — мгновенно среагировал хозяин Закатного Замка. — Вы не оставили мою дочь в беде и привезли ее на родину. Переночуйте у меня, а утром я дам вам двадцать своих людей, которые переправят вас в Чаячий город. Ланнистер бы охотно принял помощь, если б Бриенна сейчас стояла подле них, обнимая отца, искрящегося от счастья, а не поникшего от глубокой тоски. Теперь Джейме заполонил едкий, дотошный стыд, безжалостно дробивший молотком уязвимую совесть. — Я премного благодарен вам, милостивый лорд Тарт, — молвил он, сдерживая щемящую грусть, и снова обвел глазами постель, на матрасе которой, быть может, еще сохранились короткие соломенные пряди. Я так близко к ней. И в то же время непозволительно далеко. Джейме не хотелось покидать детский мирок Бриенны, в котором девушка еще ничего не ведала об уготованной ей судьбе. Но все же он поклонился Селвину и направился в отведенную ему комнату, дабы скоротать ночь. Утро встретило Ланнистера звонкими водопадами, бьющими со всех краев острова, и цепью то голых, то поросших мхом скал, на вершины которых были нахлобучены снеговые шапки. Над сапфировыми водами, колыхаемыми легким бризом, вилась стая белых чаек, вытворяющих сложные пируэты. Они отчаянно трепыхались крыльями, рыдая в унисон. И до них дошла новость, повергшая Закатный замок в уныние… — Сир Джейме! — окликнул его лорд Селвин, переодетый в траурный черный дублет. — Наши кузнецы куют замечательные железные протезы. Думаю, вам он лишним не будет. Ланнистер засучил рукав и кое-как пристегнул ремешками к культе гораздо более несовершенную и простую кисть без всяких узоров, украшений и отверстий для кубков. Зато железный протез был куда практичнее и легче, а золотая рука раздражала своей тяжестью. — То, что нужно, милорд. Но… — Вы отблагодарите меня, если выполните клятву, за которую Бриенна отдала жизнь. — Да. Я выполню свое обещание ради нее. И на этот раз никакие недобитки не помешают мне. Джейме стиснул кулак, ожидая, пока от сердца отхлынет смертоносное цунами боли, и кивнул гостеприимному Селвину Тарту, втискиваясь в лодку. Он поднял левую руку в ответ на немое благословение Вечерней Звезды и закутался в плащ, под скрип весел наблюдая за его удаляющейся фигурой. Прощай, моя упрямая, глупая, храбрая женщина. Я буду возвращаться к тебе каждый год, пока смерть не заберет меня.