Слезы зимней розы

      – Значит, совсем ничего не помнишь? – задал вопрос азиат, одновременно отчищая мне крупный апельсин от толстой кожуры кухонным ножом. Я посмотрела на него и в голове стали проскальзывать отголоски прошлого. Кажется, в девстве я не особо-то любила апельсины, как раз из-за их кожуры. Чистить фрукт было ужасной мукой для меня: пальцы распухали от сока, а кожа потом становилась морщинистой. – Хонг, ты меня слышишь? – он касается моего локтя своей липкой ладошкой, и я вздрагиваю от неожиданности. – Хм, снова отстраняешься. От этой проблемы надо, как можно быстрее избавиться!       – О чем вы говорите? – делаю невозмутимое выражение лица.       – Хонг, давай перейдем на «ты»? – молодой человек улыбается, и я тоже не могу скрыть своих эмоций.       – Хорошо, но, – совершаю паузу, а потом смотрю на него, – ничего, забудь…       Чен хмыкнул от недовольства, видимо ему совсем не понравилось это. Отвернувшись, он продолжил расспрашивать меня о прошлом. Я рассказывала лишь то, что помнила. Времени, которому, как мне казалось, я посвятила всю себя. Делу, от которого шли мурашки по коже, и хотелось продолжать заниматься именно этим. Это было что-то поистине прекрасное и волшебное, и я точно знала – мое призвание быть…       – Кем же? – поинтересовался Господин Ким, но я замолкла, потому что в голове пробел, и вспомнить именно нужный отрезок, совершенно не выходило.       – Чен, я смогу заново встать на ноги? – выдаю опрометчивый вопрос врачу, который слегка опешил от неожиданности. Он отставляет фрукт, кладя руки на колени. Сок начинает стекать, и на его белом халате появляются крупные оранжевые разводы. Я охаю, в надежде, что он это заметит и вовремя спохватится. Однако врач смотрел на меня и с каким-то печальным выражением на лице, пытался придумать ответ.       Конечно, я знала, что этого никогда не случится, ведь при повреждении спинных позвонков, ноги полностью парализуются. Вероятность, что я стану ходить, сводилась к одному на миллиард. Впрочем, мне просто хотелось услышать положительное прогнозирование от этого мужчины. Сегодня мое настроении было ниже среднего, поэтому его слова помогли бы мене стать чуточку бодрее.       – Ты встанешь на ноги, если мы с тобой хорошенько постараемся. И ты не будешь плакать или отпираться, а позволишь мне стать к тебе чуть ближе, чем просто врач, лечащий своего пациента.       – Спасибо…– стало как-то совсем тоскливо, после его слов, но это помогло мне обрести уверенность.       – Давай сделаем эксперимент? – выдает он, надеясь на мой интерес. Мне стало жутко любопытно, чего хотел молодой человек. Поэтому кивнув, я согласилась, лишь бы не скучать в этой палате.       Он вытер свои руки об полотенце, а потом протянул их мне тыльной стороной. Кажется, мужчина хотел, чтобы я пересилила себя и переборола страх прикосновений. Мне уже довелось узнать конкретнее про эту фобию, но я не признавалась сама себе, что больна.       Мне стало неспокойно, даже неловко. Посмеявшись, я попросила его бросить эту глупую затею, но он, пообещал мне, что все будет хорошо, если я доверюсь ему. Мужчина точно не отстанет, подумала я, смотря в его карие глаза полные решимости. Да и что мне терять, все равно сидеть в этом кресле было невыносимо.       Я протягиваю руки Чену, ожидая от этого странного эксперимента чего-то необычного. Сердце колотилось, ведь мне было ужасно интересно, что же мужчина собирался делать дальше.       Он закрывает глаза и пододвигается ко мне, а потом медленно открывает, смотря прямо на меня. Нервно сглотнув, я хотела уже отстраниться, но Чен, взяв липкими руками мои, легко потянул к своему лицу. Я замерла от такого поворота событий, а парню, казалось было любопытно.       Неуверенно прикоснувшись к теплым щекам юноши, я на мгновение затаила дыхание. Его скулы были столь ощутимы, что казалось, парень питался крайне редко, поэтому худоба заметно проскальзывала не только на лице, но и в теле. Губы, в приглушенном свете, отдавали оттенком спелой вишни, немного обветренные зимним морозцем. Ему стоило позаботиться об этом, подумала я, заостряя все внимание на глазах, цвета благородного темного янтаря.       Странно, но за это мимолетное время, я не ощущала брезгливости, напротив, мне нравилось. Может, это все из-за того, что его присутствие помогало мне постепенно обретать внутренний стержень?       Я совершала маленькие шажки к счастливому началу и испытывала новые незнакомые мне чувства привязанности к людям. Ведь, как оказалось, раньше я особо никого не подпускала, боясь, что меня в любой момент смогли ранить, задеть за живое. Но с Чондэ я не ощущала этого бремени.       С ним моя уверенность росла с новыми силами, не уступая страхам и отчужденности погубить себя в лапах одиночества.       – Вообще-то, – мужчина прокашлялся, а я по-прежнему держала его лицо в своих ладошках. – Это не сам эксперимент, но мне понравилось… – Он начинает улыбаться после сказанного, и его губы постепенно принимают кошачью ухмылку.       Я опустила руки, делая глупое выражение лица, ведь совсем не ожидала такого от Чена, который обдурил меня, сказав про эксперимент. Однако, после этого, словно, дорогой алкоголь, по телу все еще разливалось тепло от близости, приносящее лишь положительные эмоции.       – А, а что тогда было экспериментом? – неуверенно задала вопрос, смотря в пол.       – Сейчас узнаешь! – молниеносно проговорил врач, встав на полные стопы и быстро подойдя к ручкам инвалидного кресла.       Я, по правде говоря, совсем не знала, что стоило ожидать от него, но главное, он был рядом, а этого вполне хватало, чтобы не унывать одной в палате.       Перед тем, как выйти из палаты, Чен, словно похититель, осмотрелся по сторонам, а затем, приложив указательный палец к губам, направился к лифту. Я, что есть сил, сдерживала смех, потому как эта сцена казалась мне чересчур милой и забавной. Заметив, как всевидящие медсестры косо присматривались к нам обоим, как будто подозревая что-то очень нехорошее, я громко хохотнула.       Внезапно я ощутила горячее дыхание Господина Кима над ухом, который просил меня быть, как можно скромнее. Но что я могла поделать, если тот, то и дело, что корчил рожицы за спиной у пожилого немца, ведя себя, как маленький сорванец. А дядя, видимо пациент этой клиники, не понимая происходящего, каждый раз поворачивался к нам, поправляя свои круглые очки и хмыкая в ответ.       – Прошу прощения…– пробурчала я на английском языке, делая вежливый поклон мужчине.       Он вышел на седьмом этаже все еще слегка ошарашенный, а мы, едва держа свой смех, выплеснули его одновременно, когда металлические дверцы плотно закрылись.       Мой звонкий голос отчетливо отдавался эхом в четырех стенах. Казалось, что наш бурный поток эмоций доносился аж до самого последнего этажа. Но почему-то мне было все равно на то, что могли подумать окружающее. Сейчас я счастлива, как никогда прежде. Возможно, эта покажется глупым, но мне нравилось теперешнее состояние. Я чувствовала себя живой, свободной и немного сумасшедшей. Думаю, в той жизни мне не удавалось вот так посмеяться от души, ощутить трепет и избавиться от негативных домыслов, хоть и ненадолго.       Выйдя из лифта, Чен, словно молния помчался по длинному коридору, аккуратно ведя мой транспорт. Бумаги разлетались от дуновения ветра в разнее стороны, а шторки вздымались верх, создавая пузатый шар. Больные пациенты испугано отходили, дабы не мешать нам на пути, а некоторые доктора, даже выкрикивали что-то непонятное на своем языке.       Я крепко сжала подлокотники, изредка издавая какие-то непонятные звуки, в то время, как врач изображал своим голосом моторчик у машины и скрипы от колес. Это было забавно, от чего я слегка топнула ногой. Не может быть!       – Чен, Чен, погоди! – воскликнула я, и тот послушно выполнил мое требование и остановился около автомата с вкусностями.       Он удивленно уставился на меня, не понимая в чем дело. Его дыхание было сбито, а кожа на лице покраснела от забега. А я не знала, как реагировать на то, что почувствовала минутой назад.       – Что стряслось, тебе плохо? – держась за колени, выговорил он.       – Кажется, я смогла двинуть ногой…       – Серьезно? Давай, тогда еще раз попробуй!       Я тяжело выдохнула и постаралась собрать все свои мысли воедино. А потом, сосредоточившись лишь на ногах, схватила за руку мужчину. Он не отстранился, а наоборот, крепче сжал мою ладонь.       После пяти минут усилий, я расстроено облокотилась на спинку кресла и закрыла глаза руками. Все это было лишь моей иллюзией. Мозг принял воображение за реальность.       – Снова слезы? – его слова отпечатались в моем сознании, ведь я обещала ему не плакать. – Не расстраивайся, все будет, но постепенно… – Он погладил меня по голове, уберегая так от плохих мыслей. – Кстати, мы прибыли к месту нашего эксперимента.       – Правда? – вытирая влагу с лица, вымолвила я в ответ. Кивнув, тот осторожно проехал к большому залу с детьми.       Все они сидели за столиками и крохотными пальчиками проводили по выпуклым точкам в книге. Другие же по своим ощущениям, называли докторам фигурки, слова и цвета. Кажется, они были слабовидящими, поэтому осязанием определяли все, что подавал им человек в белом халате.       Мне стало тяжело дышать от осознания того, как эти невинные дети, ни в чем не провинившиеся, жили с улыбками на лицах, хоть и знали, что зрения может и не вернуться.       – Я привез тебя сюда для того, чтобы ты стала больше доверять людям, благодаря помощи этих детей, которые узнают мир за счет прикосновений.       – Но мне правда…       – Не спорь, я же врач и мне виднее. – Удачно перебив меня, он продолжил: – Кажется, раньше все было еще запущеннее, раз после травмы твои страхи остались при тебе, хоть уже и не в таком прогрессивном состоянии.       – Обещаю, что полностью доверюсь вам и вашим методам, Господин Ким! –Поднимая руку вверх, воскликнула я.       – Вот как, тогда, скажем, прощай своим страхам!       Внезапно, чья-то холодненькая ручка дотронулась до моего запястья. Я быстро обернулась, испугано отстраняясь от малютки в голубоватом платьице. Все, словно сжалось внутри, когда я увидела этот знакомый цвет ткани. Яркие отрывки из прошлого пронеслись в голове, оставляя после себя боль в висках. Чувство, что до того, как потеряв память, я была в подобной одежде, выступая в каком-то большом и очень холодном помещении. Вокруг доносился шум, музыка и громкие хлопки людей. Озноб, меня пробрал озноб от мимолетных воспоминаний.       – Хонг, все в порядке? – испуганно произносит молодой человек, в то время, как девочку стали уводить от меня.       – Я не знаю, мне страшно, я…       Он быстро развернул коляску в обратную сторону, увозя меня подальше от этого места и детей. А я не могла понять, что же прояснилось в моем подсознании, вызвав такую реакцию. Одно я поняла, что все эти обрывки были как-то связано с моим прошлым.