О правильных улыбках

6. В баре «Пикассо» было тихо и удивительно спокойно. Официанты в этом заведении не имели свойства сновать по залу в отсутствие посетителей, поэтому на молодых людей, сидящих за восьмым столиком, никто не обращал внимания. Павел невозмутимо поправил белую салфетку на столе и отрезал кусочек от хорошо-прожаренной отбивной. – Здесь всегда такой ажиотаж по утрам? – нахально усмехнулся рыжий парень и покрутил головой. – Бар заполняется к полуночи, – кивнул Пашу и приложился к запотевшей пивной кружке. – Так как? Семнадцатилетний парень поджал губы и, бросив мимолетный взгляд на бармена, протирающего бокалы, ответил: – Замутить ДТП? – А потом дать показания в следственном отделе, – кивнул Павел, взъерошив волосы пятерней. – Чем блядь так провинилась, что ты ее за решку хочешь упечь? – Сава выпятил нижнюю губу, задумавшись. – Девушка, – машинально поправил Курьянов, – не посадят ее. – Играем в героя? – рыжий громко засмеялся, чем привлек внимание бармена. – Заткнись, – отрезал мужчина. – Да, или нет? Парень, задумчиво рассматривая ладони, пробормотал: – Или-или, либо-либо… Согласен, но в совокупности: красивая баба, ДТП, показания – две штуки грина. – Пять сотен, – улыбнулся генеральный директор самого успешного лейбла страны. – Жлоб, – надулся беспризорник, – полторы тысячи. – Пять сотен, – все с той же искренней улыбкой ответил Павел. – Сделай вид, что ты торгуешься, – жалобно протянул Савелий. Паша лишь усмехнулся, положив несколько купюр в кожаную книжечку, которую тут же забрал официант. Курьянов прекрасно знал, что Сава согласится на это предложение, просто из своей авантюрности, пиратской харизмы и патологической ненависти к существам женского пола. – Черт с тобой, – предсказуемо махнул рукой рыжий, – только вещь одна есть. – Да? – заинтересованно приподнял брови Пашу. – Один мой знакомый матрос как-то сказал, что переспать с красавицей – стоит денег за один презерватив, а вот поиметь ее душу – бесценно. Курьянов нервно смял салфетку и достал из кармана пачку сигарет вместе со старенькой «Зиппо», подаренной еще Ильдаром Юнусовым. – Вечером позвоню, – бросил он и направился к выходу – предстояло еще заехать на студию. На студии праздновали очередную завершенную сделку, в ходе продолжительной дискуссии с партнерами Тиману удалось выгрызть больше выгоды для лейбла, при помощи юридического отдела, поэтому юристы откуда-то приволокли ящик шампанского и праздновали, не очень шумно, но праздновали. Постепенно, обсуждение дел подошло к концу, и разговор перешел на общеизвестный этап «за жизнь». Тимати и Пашу присоединились к обсуждению плюсов и минусов двигателя нового спортивного автомобиля кого-то из сотрудников. Многих заинтересует вопрос, как двигатель связан с «за жизнь»? Ну, если вы парень и у вас есть друзья, то понятно как, а если нет… то это как-то даже и не объяснить. А следующим утром Эм проснется в хорошем настроении, несмотря на ночные происшествия и впервые за несколько дней. Всему виной была предстоящая поездка в «ГЛАВКИНО» и встреча с Цоем. Одухотворенная Эмми предпочла встать пораньше, чтобы выглядеть безупречно, и даже количество часов сна не повлияло на ее настроение, потому что на ее губах играла легкая и искренняя улыбка, не подделка искренней улыбки, а именно она сама. Путь до съемочного павильона прошел для Герцег незаметно, хотя и очень напряженно, после вчерашней встречи на дороге с велосипедистом. Она опасалась садиться за руль, потому что одно дело – угробить себя, и совсем другое – постороннего человека, который приходится кому-то сыном, возможно даже, что является отцом… Эмми не была готова к подобному повороту событий, поэтому даже выключила магнитолу, чтобы не отвлекаться ни на что. – Привет, принцесса, – улыбнулся Константин, когда Эм вошла в павильон. – Привет, – улыбнулась Эм, обняв отца. – У меня наконец-то появилась дочь, – шепнул Меладзе, тем самым отметив, что девушка надела воздушное синее платье, которое едва прикрывало коленки. – В детстве мне безумно льстило, что у нас есть свой секрет, – хмыкнула Эмма, следуя за отцом по коридорам. – Всегда подозревал это, – улыбнулся продюсер и погрузился в воспоминания пятилетней давности, когда они с дочерью были чуть больше, чем лучшие друзья. Все-таки, смерть Саши сделала Эмму невероятно закрытым человеком, который с каждым днем возводил вокруг себя все новые барьеры. Только сейчас эти барьеры явно давали слабину, причем без какого-либо давления со стороны, в этом мужчина был уверен на сто процентов потому, что нет такого человека, которому своенравная девушка позволила бы на себя давить. Эм снова наполнялась той весенней радостью, которая, как многим казалось, погибла в той автокатастрофе. В ту роковую ночь Константину казалось, что вместо его дочери в машине выжила абсолютно чужая и посторонняя девушка, поэтому он старался избегать встреч с ней, раз за разом наблюдая за ее лживыми масками. – Скоро гранд-финал, – протянула брюнетка и прикусила губу, сев на диванчик. – Да, – кивнул Константин, – ты снова стала интересоваться моими проектами? Эм смущенно опустила взгляд и пожала плечами. – Лучше расскажи, как твой благотворительный аукцион? Дело в том, что каждое лето Эм принимала участие в благотворительном аукционе, который ежегодно проводила ассоциация художников, и средства, собранные с которого, были направлены на помощь сиротам. – В августе, – Эмма прикусила губу, – готовимся, кстати, я уговорила Микеля принять участие. – Это который немец? Совладелец ювелирного салона «Carrera y Carrera»? Герцег повела плечами, вспомнив о том, где погибший супруг приобретал обручальные кольца: – Да, он самый. – Костя, – в небольшой кабинет вошел Алан и начал советоваться с Меладзе касательно организационных вопросов. – Я с ребятами пообщаюсь? – девушка вскинула бровь, но осталась без внимания. Улыбнувшись, Эм выскользнула за дверь и беспомощно обернулась, в поисках какой-либо помощи, потому что о запутанных коридорах собственности Феди Бондарчука ходили легенды. – Эмма? – радостно улыбнулся Толя, который держал в руках кружку. – Привет, – девушка улыбнулась в ответ и поцеловала парня в щеку. – Я безумно рад тебя видеть, – Цой обнял ее за талию. – Это взаимно, – ответила художница. С приходом Толи появилось невероятное чувство свободы и спокойствия, Эмма с улыбкой слушала его слова. Они говорили о проекте, не затрагивая темы того, что кто-то сегодня вылетит с проекта. Девушка всячески старалась поднять парню настроение и все время быть рядом, Толя был благодарен. Также парень был удивлен дружескими отношениями между Эммой и Анной Седоковой, но Аня никак не прокомментировала свое отношение, лишь благосклонно взглянула на них, что не укрылось от Цоя. – У вас хорошие отношения, – заметил Толя, – и с Меладзе тоже. – Что-то вроде того, – протянула девушка, и тут же перевела тему. Взяв девушку за руку, Толя обратил внимание на маленькую красную каплю, снял поцелуем – нет, не кровь, что-то менее знакомое. – Медовая акварель, – с улыбкой сообщила девушка. Впрочем, пообщаться с Толиком ей не удалось, потому что парней стали готовить к выступлению и Цой ушел на грим. – Чего грустишь? – раздалось за спиной, и девушка вздрогнула. – Тима! – укоризненно воскликнула Эмма. – Да? – ухмыльнулся Юнусов. – Ничего я не грущу, – засмеялась Герцег. Она весело общалась с наставниками и их командами, стараясь морально приободрить каждого, потому что понимала, как важна поддержка для каждого. Шоком для нее стала паническая атака Толи, которого перетянули бинтами, чтобы скрыть проволоку, на которой держался грим. И Аня, вместо того, чтобы успокаивать одного Толю, успокаивала Толю и Эм, правда, Цой отошел быстро и присоединился к Седоковой. Он осторожно обнял Эмму, настолько близко, насколько позволяли бутафорские стрелы. – Все хорошо, правда? – улыбнулся Толя и осторожно поцеловал Эм в уголок губ. – Правда, – улыбнулась художница. – Отвлекаешь мне тут парней, – беззлобно усмехнулась Седокова. – Прости, – смущенно улыбнулась Герцег. – Так, парни, давайте все повторим, – произнесла Аня, когда вокруг нее плотно встали Маркус, Гриша, Влад и Толя. Эмма отошла в сторону и села на край диванчика, оглянувшись по сторонам. Скорее машинально, она вытащила из сумки альбом и набор акварельных карандашей, которые тут же заскользили по белому листу.