Песнь Льда

      С трудом держась на ногах, он упал в сугроб. Волосы сосульками ниспадали на лицо. Ему было всё труднее идти, а обветренное лицо словно окаменело.        Начинало темнеть. Метель успешно заметала его следы, сбивая с толку посланную вдогонку стражу. Глупый король тщетно полагал, что сможет вернуть строптивого любовника. Он глубоко ошибался!       Ползком, добравшись до ствола огромного дуба, Райер прислонился к его стволу и позволил себе перевести дух. Чтобы утолить жажду, он положил в рот горсть белоснежного снега, но влага тут же обожгла горло. Усталый и голодный, сейчас он думал лишь об одном: поскорее бы его мучения закончились. Растирая онемевшие пальцы рук, Райер посмотрел на серебряное кольцо с аметистом на безымянном пальце левой руки. Некогда ярко-фиолетовый камень сейчас казался практически прозрачным и лишенным того тепла, что он обычно дарил своему хозяину. Накрыв ладонью камень, юноша запрокинул голову и закрыл глаза.

***

- Ручная работа. Превосходный камень, который только еще больше украсит тебя.       Нежная улыбка озаряло лицо двадцати четырёхлетнего короля Даркаса. Он как всегда блистал в роскошных золотых одеждах, украшенный желтыми топазами. Взяв за руку своего юного любовника, он бережно надел на безымянный палец серебреное кольцо с ярко-фиолетовым аметистом ромбовидной формы. - Очень красиво, - оценил подарок юноша четырнадцати лет. Отросшие тёмно-фиолетовые волосы ниспадали ниже плеч, но Райер старался сохранять их длину, не желая отращивать более. Как и всегда на нём была туника цвета маренго, а на плечах покоился тёмно-пурпурный короткий плащ. - Красиво? - рассмеялся король, неохотно выпустив руку любовника из своих ладоней. - Разве жалкое серебро и какой-то аметист сравнятся с тем сокровищем, что стоит передо мной?       Подобные слова он говорил довольно часто, словно нарочно желая смутить своего любовника. Аметистовое кольцо было первым подарком, который король сделал своему избраннику. После этого практически каждую неделю Райер получал новые и новые дары. Пусть и приходилось жить в гареме с остальными наложниками, никто не смел притронуться к его вещам. Теперь же сундук из черного дерева был полон хитонами, туниками и мантиями всех оттенков черного, серого и фиолетового. Средних размеров шкатулка вмещала в себя серебряные кольца, браслеты и ошейники, а так же несколько заколок.       С того дня, как Райер стал занимать пост любовника короля, ему не редко доводилось встречаться с ненавистным взглядом Лиссии, которая по неведомым причинам всё еще оставалась фавориткой правителя. После первого урока оральной ласки, он больше не слышал об Алене. Лишь однажды Дориас проговорился по пьяни, что бывшего фаворита наградили титулом лорда, даровали ему нескольких рабов и стражей, несколько сундуков с богатствами и отправили в Аглос, самый ученый город Даркаса, где располагалось множество школ, библиотек и обитали только ученные и книгочеи. Говорили, что там он нашел себе ученого покровителя, мужчину сорока семи лет, который привёл Алена в свой дом и сделал его своей "женой".        Для Райера это было смешным. Он не видел ничего плохого в интимных отношениях с мужчинами, но считал нелепым и унизительным, если тебя использовали, как жену. Однако, очень скоро, ему пришлось самому ощутить на себе всё это.       В день пятнадцатилетия Райера разбудили еще до рассвета. Явившийся Дориас велел немедленно собираться и следовать за ним. Юноша повиновался, не успев даже привести себя в порядок.       Его ввели в купальню, где дожидались слуги. - Сегодня важный день, - провозгласил Дориас, отдавая указания слугам. - Наш правитель, мудрый и благородный Гиллар Застис, владыка Даркаса, сделал свой выбор.       Райер даже не стал спрашивать, что именно имел в виду сенешаль. Всё и так понятно. Король выбрал себе нового фаворита. Именно этого и добивался мальчишка, не сдерживая победной ухмылки.       Слуги раздели его и омыли. Усердно тёрли кожу жесткими щетками и втирали в волосы шампунь. Почти час он отмокал в ароматной ванне, пока слуги хлопотали рядом, а Дориас что-то бубнил себе под нос. Было весьма забавно наблюдать, как он распинался о каких-то традициях, постоянно утирая платком пот со лба, а потом жалел, что так и не научил его, Райера, хорошим манерам.       После тщательного мытья, в смуглую кожу усердно втирали ароматические масла. Райер чувствовал сладкий аромат граната, смешанного с крыжовником. Теперь этот запах будет принадлежать только ему. Слуги расчесывали густые тёмно-фиолетовые волосы до тех пор, пока они не стали сиять, уложили в высокую прическу, оставив на свободе лишь несколько прядей по бокам для обрамления красивого лица. В прическу вплели крошечные аметисты на серебряных нитях и заколки в виде воронов с глазками-обсидианами.       На чистое и благоухающее тело немедленно надели хитон с короткими широкими рукавами из черного атласа. Талию обвил пояс из переплетённых между собой серебряных цепей, украшенных вулканическим стеклом. Затем перешли к макияжу, что было скорее частью священного ритуала, нежели прихотью. Глаза и брови были подведены черной краской, чтобы сделать их выразительней, на веках дымчатые тени, смешанные с пурпурными. Отполированные ногти, выкрашенные пурпурным лаком с черными миниатюрными узорами воронов.       Далее шли украшения. Серебряные серьги с висюльками, широкие браслеты и диадема, украшенные россыпью маленьких аметистов и обсидианов. Напоследок на плечи накинули черный плащ с фиолетовым отливом. Не хватало только ошейника. Но его должен надеть сам король.       Когда всё было готово, слуги расступились и Райер смог посмотреть на плоды их трудом. Он подошел к зеркалу во весь рост и оценил свой вид. Ему нравилось то, как его одели. Слуги ответственно подошли к своей работе и теперь нерейец чувствовал себя чуть ли не младшим принцем Даркаса. Проведя рукой по гладкой ткани хитона на груди, мальчик улыбнулся уголками губ. - Очень хорошо, - нарушил тишину Дориас, тоже разглядывая его. - Вот теперь-то ты готов. - Уверен, что Гиллар не останется равнодушным ко мне, - уверенно сообщил Райер, нисколько никого не удивив своей наглостью. Все уже привыкли к его выходкам. - Дориас, веди меня к королю. Мы ведь не можем его заставить ждать. - Да, верно, - кивнул сенешаль, жестом велев следовать за ним. Мальчик послушно шел позади, стараясь держаться гордо и уверенно.       Согласно традиция Даркаса, когда хозяин выбирает себе фаворита среди любовников или любовниц, избранник должен пройти небольшой обряд посвящения. По форме своей он похож на обряд бракосочетания. Собственно, так оно и есть. Фаворит и хозяин становятся своего рода супружеской парой с одной лишь разницей: хозяин может отослать своего фаворита в любое время и найти себе замену, в то время, как брак заключенный между настоящей любящей парой не может быть расторгнут до тех пор, пока в дело не вмешаются боги или же смерть.       И сегодня Райеру предстоит пройти небольшой обряд, чтобы стать фаворитом своего короля.       Два года мальчика приводили в Серебряную Залу, где он восседал рядом с Гилларом и доставлял ему удовольствие оральными ласками. Потребовалось несколько месяцев, чтобы он стал мастером в этом деле. Самое важное, что в отличие от остальных наложников Райер не испытывал смущения или страха, когда к его губам прикасался вздутый, готовый к ласкам, член правителя. Это всё было лишнее.       Сегодня же его вещи перевезут в другие покои, которые будут располагаться рядом с опочивальнями короля.       Едва они вышли во двор, чтобы перейти на царскую сторону дворца, как их уже ждали носильщики с роскошным паланкином, украшенным пурпурными шторами и резьбой по серебру. Райер взобрался в него, удобно разместился на подушках. Согласно традициям, носильщики должны отнести его до королевских покоев, где теперь частым гостем будет фаворит.       И пока его несли, Райер ликовал. Да, он добился своего. И гордился собой. Своим умом и наглостью. Ах, если бы его только видела Нардия. О матери мальчишка вспомнил впервые за три года, что пробыл в Даркасе. Вспомнил и тут же пожелал забыть. Зачем вспоминать ту, что никогда не стремилась изменить свою судьбу? "Слабая. Они все слабые и ничтожные. Рабы своих страхов, до ужаса боятся перемен и не готовы ничего изменить. Такие не достойны жизни и тем более не достойны лучшей судьбы".       Проведя кончиком языка по губам, Райер тяжело вздохнул. Теперь он будет еще чаще встречаться взглядами с хмурой Лиссией. Слышать недобрые шепоты за спиной от обитателей гарема и ловить недоумённый взгляд Каэта. Принц считает, что какой-то безродный мальчишка не достоин его брата. И он не раз об этом говорил королю, уверяя, что в Ярисе полно породистых любовников. Плевать. Гиллар не станет прислушиваться к словам младшего брата, чтобы лишиться своей "игрушки".       Кончиком пальца проведя по аметистовому кольцу, мальчик затаил дыхание, когда паланкин остановился и опустился. Ему помогли выйти.       Коридоры везде были одинаковыми: из белого мрамора или обелиска, украшенные золотыми пластинами, картинами кистей искусных мастеров, скульптуры и колонны. И впереди красовалась большая дверь из белого дерева, украшенная коваными воротами из чистого золота. Именно туда и нужно было идти.       Едва Райер протянул руку, чтобы коснуться золотой ручки, как двери распахнулись. В нос ударил запах благовоний. У окна сидел Гиллар, облаченный в один шелковый халат. Персиковые волосы были распущены и струились по плечам. Никаких украшений на нём не было. Пол устилали лепестки черных роз. На кровати белоснежные шелковые простыни, шкуры ягнят и на подушках ветки цветущей сирени. - Добро пожаловать, мой гордый Райер, - нежно улыбнулся Гиллар, оторвавшись от окна и смерив фаворита взглядом. - Всё это прекрасно, но твоя естественная красота намного лучше. - Полностью разделяю ваше мнение, мой господин, - почтенно поклонился мальчик, войдя в покои и встав перед королём. От волнения тело била мелкая дрожь. Он не знал, что должно произойти дальше. Никто не посвятил его в это. - Надо же, у тебя проснулись манеры, - усмехнулся правитель, приближаясь к своему любовнику. - Тебе показалось, - дерзко отвечал Райер, не опуская глаз, как это принято делать и не скрывая своей усмешки. - Вот и правильно, - одобрительно кивнул мужчина. - Нечего уподобляться тем куклам, что украшают гарем. Ах, Райер, мой гордый и дерзкий Райер. Если бы жизнь сложилась иначе, ты бы стал прекрасным воином. - Думаю, что всё еще успеется. - Да, успеется. Только пожелай, и я найду тебе лучших учителей. Они всему тебя обучат. - Посмотрим, Гил, - Райер поднял голову, сам сделав шаг вперёд. Карие глаза с вызовом смотрели в горящие янтарные очи. - Пора начинать. - Ты прав, пора, - согласился король. Он снял с себя халат, подошел вплотную к юному любовнику и стал медленно освобождать его от ткани.       На пол полетел плащ, а следом, скользя по стройному телу, опустился хитон, обнажая смуглую кожу. Пальцы мужчины вынули заколки, позволяя тёмно-фиолетовому водопаду волос покрыть плечи. Гиллар облизнул пересохшие губы, отступил назад, чтобы лучше видеть своего фаворита. Украшения он решил не трогать. Взгляд скользил по юному телу и задержался ниже пояса. Гладко выбритый пах, красивый и аккуратный юношеский член, немного напрягшийся. Королю нравилось то, что он видел перед собой.       Кивнув своим мыслям, он подошел к столу из белого мрамора, взял черную коробочку и подошел к любовнику. - Запомни, мой гордый Райер, что ты отличаешься от остальных моих любовников и фаворитов, а потому теперь всё будет иначе, - его голос звучал хрипло, и по восставшей плоти было видно, что он сильно возбуждён. Достав из коробочки ошейник, он надел его на тонкую смуглую шею мальчика. Холодная серебряная полоска коснулась шеи. Но это не просто кусок металла. Ошейник украшала подвеска в виде ворона из обсидиана, у которого блестел глаз-аметист. - Я не видел подобных ошейников ни у твоих фаворитов, ни у остальных наложников, - заметил Райер, коснувшись обсидианового ворона. - В нашей стране принято дарить такие вещи только полновластным фаворитам.       Мальчик удивлённо воззрился на него, захлопав глазами. Неужели король пошел на это? - Ты всё правильно понял, - тепло улыбался Гиллар, положив руки на тонкие плечи мальчика. - Лиссия получила щедрые дары и отправилась домой. Я долго думал и пришел к выводу, что пора мне всё же попытать счастье с одним-единственным фаворитом.       Райер смотрел ему в глаза, тихо ликуя про себя и не веря своему счастью. Теперь он будет единственным фаворитом своего короля. Только ему будет дозволено везде сопровождать его, и проводить ночи в царских покоях, грея постель. - Мой гордый Райер, - прошептал мужчина, подхватив любовника на руки, он опустился на постель и, сам усадил его на колени, лицом к себе. - Теперь мы будем принадлежать только друг другу.       Горячие губы короля обжигали щеки, шею и плечи мальчика. Фаворит дрожал, кусая губы и отвечая на поцелуи. Обнимал за сильную шею, ёрзая на восставшей плоти, что настойчиво упиралась между ягодиц. Жаркие поцелуи долго не прекращались, а тела всё больше возбуждались. Гиллар не спешил взять своего любовника. Старался держаться, а вот сам Райер с трудом уже сдерживался. Ему было мало нежных рук и поцелуем хозяина. Хотелось большего. - Вставай на четвереньки и подними свой зад, - приказал король, переменившись в лице.       Фаворит без колебаний исполнил приказ. Ждать долго не пришлось. Едва мужская рука коснулась его бедра, как задний проход пронзила боль. Из горла вырвался крик, а из глаз брызнули слёзы. Райер никогда не думал, что это может быть так больно и едва не сошел с ума, когда Гиллар, нисколько уже не сдерживаясь, стал жестоко насиловать своего любовника.       Большой член разрывал нежные стенки ануса, легко двигался, смазанный кровью. Король хрипел над ухом любовника, временами впиваясь зубами в худое плечо и до боли дёргая мальчишку за волосы. Райер старался уткнуться в подушку, чтобы заглушить рвущиеся наружу крики боли и всхлипы. По щекам текли слёзы. Боль - это цена за всё то, что он теперь получит. Мальчишка должен доказать Гиллару, что достоин находиться рядом с ним и готов отдаваться своему хозяину по первому зову.       Что-то несвязно бормоча себе под нос, монарх навалился на любовника всем весом, продолжая яростно двигать бёдрами.       Те минуты, что Гиллар наслаждался юным телом, казались для Райера вечностью. Похоже, что король, прежде ни разу не использовавший юношей, как женщин, решил наверстать всё упущенное за годы своего существования.       Мужчина хрипло стонал, что-то бессвязно бормотал себе под нос. Иногда он терял контроль над собой и распускал руки, несколько раз сильно ударив раскрытой ладонью по смуглым ягодицам. Постанывая, Гиллар обильно кончил, заливая внутренности любовника горячим семенем. Но одного раза ему было мало. Он грубо перевернул фаворита на спину, развёл его ноги, закинув их себе на плечи, и проник вновь на всю длину. Янтарные глаза казались затуманенными.       Сильные пальцы короля сомкнулись на тонкой шее фаворита. Надавили на горло, мешая дышать. Глаза Райера распахнулись. Теперь он не плакал от боли, которую продолжал испытывать от секса, а переживал изумление. Ему было неведомо, что же задумал хозяин, поэтому на всякий случай положил руки поверх запястий любовника. Застонав, Гиллар в очередной раз излился в тело фаворита и отнял руки от тонкой шеи.       Восстанавливая дыхание, он хранил молчание. Райер лежал на спине, не смея сдвинуть ноги вместе, и внимательно смотрел на господина. Нет, он не обижался, что владыка Даркаса удовлетворив свои желания, не соизволил подумать о желаниях любовника. В гареме часто шептались, что любовники должны удовлетворять своего хозяина, а не наоборот. Практически никогда не было такого, чтобы Гиллар хоть раз позволил себе ублажить любовника или любовницу. "Но скоро всё изменится, - размышлял про себя фаворит, прикоснувшись к подвеске на ошейнике. - Ради меня он нарушил свои правила и возлёг со мной, как с женщиной. Скоро Гиллар будет стараться сделать так, чтобы и мне с ним было приятно. Я в этом уверен".       Солнце ярко сияло над землёй. В воздухе витал запах крови и смерти. Воины бились не на жизнь, а на смерть. Четверо уже лежали замертво.       Толпа шумела от восторга. Последние двое воинов в шкурах волков, варвары с северных земель Рившара, сжимая в руках топоры, готовились к очередной битве.       Поднялись огромные железные ворота и на арену выбежали десять воинов в медных доспехах с копьями, щитами, мечами и трезубцами. Воины устремились на варваров, и те дали им отпор разрубая на куски топорами. Это было прекрасное зрелище. По лицу Гиллара было видно, что он доволен представлением. - Эти дикари всегда дерутся превосходно, - восхищенно проговорил он, делая глоток душистого вина. - Мне нравится их стремление умереть достойной смертью. Ты даже не представляешь, как они ненавидят себя, если их приговаривают к смерти через повешенье. - Всего лишь дикие звери, - фыркнул юноша, что восседал рядом с ним на кушетке. - Для любого зверя позор умереть без боя. - Ты как всегда жесток к ним, мой гордец, - уголком губ улыбнулся король, потрепав фаворита по мягким тёмно-фиолетовым волосам. - Хотя, здесь я не понимаю твоей неприязни. Я прекрасно знаю, что ты ненавидишь слабых и покорных. Но ведь эти дикари очень даже смелые и сильные.       Рёв толпы оглушил его. Из двоих варваров остался только один. Он был серьёзно ранен. Кровь заливала его меховую накидку и бедро. От левого плеча к самому боку тянулась чудовищная рана. Последний выживший стоял посреди арены среди трупов воинов в медных доспехах и своих погибших собратьев. Мужчина стоял гордо, вскинув голову и взирая на Гиллара с отвращением и ненавистью. В руке он продолжал сжимать боевой топор. - Погубить или помиловать? - размышлял вслух король. - Что скажешь, мой гордый Райер? Что мне лучше всего с ним сделать? - А есть варианты? - нахмурил брови Райер, встав с кушетки и подойдя к краю ложи, чтобы как следует разглядеть победителя. Огромный варвар с густыми тускло-красными волосами, бледной кожей, бугорками мышц. У него было красивое лицо. Профиль самого настоящего воина. Высокий лоб, густые брови, раскосые глаза, высокие скулы, тонкие губы, прямой нос и упрямый подбородок. - Хм... Он довольно неплох. Сохрани ему жизнь. Будет моим личным "псом". - Он не позволит тебе им командовать. - Еще посмотрим. Впрочем, если не хочешь, то можешь убить его. - Райер, - хихикнул Гиллар, подойдя к наложнику. Одной рукой он обнял его за талию, а вторую руку вытянул, подняв большой палец вверх, даруя победителю жизнь. - Из всех моих любовников ты самый дерзкий и упрямый.       На это юноша только фыркнул, скрестив руки на груди.       Варвар, одержавший победу, похоже, был не рад, что ему решили даровать жизнь и вопреки всему, что-то выкрикнув, ударил себя топором по горлу. Толпа ахнула. Гиллар нахмурился. А вот губы Райера растянулись в безумной улыбке. Он был рад, что северянин поступил именно так. - Грязное животное умерло именно так, как того заслуживает, - проговорил он, продолжая улыбаться. - Жестокий ты временами, - усмехнулся король, вернувшись в своё кресло. В его голосе было одобрение.       Свободно ступая по выложенному небесно-голубой плиткой полу, Райер повернул в сторону гарема. Здесь он был последний раз более двух лет назад, когда его судьба не была определена. Территория гарема перетерпела значительные изменения. Гиллар решил, что просто необходимо хоть как-то разнообразить западную часть дворца, где обитали наложники и наложницы. Привычные белые и золотые тона уступили место более ярким цветам. Теперь же на полу была выложена кафельная плитка небесно-голубого цвета, стены из синего мрамора и светло-серого цвета потолок.       Толкнув большую железную дверь, юноша вошел в гарем. Практически сразу в нос ударил приторный запах благовоний.       Смолкли голоса. Головы юношей и девушек обернулись в сторону вошедшего. Райера окинул их хмурым взглядом. Ни одного знакомого лица. Все новички. За последние годы Гиллар уже трижды поменял всех обитателей своего гарема. И не удивительно.       Фаворит гордо вскинул голову и величественно прошел мимо новых "игрушек" хозяина. Про себя он отметил, что здесь довольно много нерейцев. Смуглокожие юноши с черными, фиолетовыми и синими волосами, но ни одного с карими глазами. Они смотрели на фаворита со смесью страха и уважения. Но ни один из них не задержится здесь надолго. По их взглядам видно, что это очередные "пустышки" не стремящиеся к чему-то большему.       С одной стороны это хорошо. Меньше хлопот и нервов. Но с другой стороны, Райеру необходим азарт и достойный соперник. Полгода назад у него как раз был соперник. Вернее, соперница. Воспоминания о той девице вызывали усмешку на устах.       Из далёкого континента Арканора в гарем правителя Даркаса была доставлена необычная наложница, коих полно на целом Артарио. То была прекрасная дева шестнадцати лет. Хрупкая и гордая. С черными, как смоль волосами до упругих ягодиц, белоснежной кожей, коя свойственна только аристократии и большими сиреневыми глазами. Именно сиреневыми. Эти глаза покорили сердца многих. Даже жестокий принц Каэт смягчился, уговаривая брата отдать ему прекрасный заморский цветок. Но девушка была слишком опасна для юного принца. Дикарка, как говорили многие во дворце.       И самое ужасное, что Гиллар попал в плен прекрасных глаз дикарки. На протяжении месяца он бегал за ней. Одаривал драгоценностями, тканями и даже выделил роскошные покои. Потеряв голову от девушки, король на время забыл о своём фаворите и не призывал его к себе. Это нанесло ущерб гордости Райера. Юноша понимал, что если дикарка ответит согласием на подарки короля, то не видать ему места фаворита и не делить больше постель с хозяином.       И словно чувствуя это, дикарка всё же согласилась стать любовницей Гиллара. Король был счастлив. Семь недель он наслаждался телом юной любовницы. Дарил ей любовь и ласки, какими прежде никого не смел одарить. Распустил весь свой гарем, подарив часть своих наложниц младшему брату, а остальных - своим советникам. Даже толстяку Дориасу досталась красивая девочка из Хартара.       В страхе Райер думал, что вскоре к нему явится Дориас и передаст волю правителя. Он боялся, что король откажется от него и прогонит. Тогда, не спав более трёх ночей, исхудавший и потерявший всякий страх фаворит решил избавиться от дикарки. Прекрасно понимая, что никакие уговоры не помогут, Райер не придумал ничего лучше, как отравить её.       На глазах Гиллара, фаворита и слуг дикарка стала задыхаться. Её лицо распухло и приобрело синий цвет. Из ноздрей заструилась кровь, началась рвота, а глаза выкатились. Ужасное зрелище. Но для Райера оно было прекрасным. Одного взгляда на его улыбку было понятно, чьих это рук дело.       Дикарку предали огню, и тем же вечером, - по обитателям гарема не устраивают траур, - Гиллар сам лично наказал убийцу. Двадцать ударов плетью. Рассеченная до мяса смуглая спина, искаженное болью красивое лицо, залитая кровью одежда и безумный блеск в глазах. И после этого король всё еще находил фаворита красивым и желанным настолько, что не сдержавшись, взял его прямо во дворе у столба.       Бросив последний взгляд на обитателей гарема, Райер удалился в покои короля. Никто из фаворитов прежде не дозволял себе такой дерзости входить без приказа хозяина. Но только не Райер. Дерзость была его фишкой, за которую многие друзья короля, прибывшие в гости, тут же спрашивали цену необычного "экземпляра" и слёзно упрашивали Гиллара продать им строптивца.       Покои короля встретили привычной прохладой.       Свежая и чистая постель. Кувшин холодного вина и ваза с фруктами на столе. Всё готово для очередных постельных игр. Но нет лишь самого короля.       Подойдя к окну и сев на край подоконника, Райер посмотрел перед собой. За время, что он занимает место фаворита, юноша часто покидал пределы дворцовых стен вместе со своим хозяином. Роскошь, коей достойны лишь любимые "игрушки" господ. Так уж принято в Даркасе. И каждый раз, когда они выходили в люди, друзья и гости короля интересовались высоким смуглым нерейцем. И каждый раз, едва рассказав о характере фаворита Гиллар наблюдал за реакцией интересовавшихся, а после рассказывал, как хорош его любовник в постели.       Бывали случаи, когда прямо на глазах у десятка гостей приходилось ублажать короля. Райер не испытывал стыда, не краснел, а охотно, со страстью и упоением исполнял свою работу. Зачастую нужно было орудовать только ртом, и юноша успешно с этим справлялся. Чтобы удержаться на месте, всегда нужно знать с какой стороны лучше подойти к господину этой ночью. Райер мог быть ненасытным и страстным, взирая во время процесса на короля, как последняя шлюха, а мог сыграть невинность, скромность и смущенно отводить глаза в сторону.       Слуги, рабы, обитатели гарема и стража не имели права поднимать глаза на короля. Это дозволялось делать только, если Гиллар сам того пожелает. Райер никого не спрашивал разрешении. Он делал то, что хотел. Но старался не перегибать палку. - Райер!       Двери с грохотом распахнулись. Дорогая одежда шуршала при ходьбе.       Наложник слез с подоконника, склонился в поклоне. - Приветствую, мой господин, - с улыбкой на устах говорил он, нагло взирая на хозяина. - Опять явился без моего дозволения? - нахмурился мужчина. - Разве это плохо? - нагло вопросил Райер, помогая королю избавиться от одежды. - Всё же лучше, чем звать Дориаса, ждать пока он явится, и посылать его за мной, а потом снова ждать... Эх, так ведь и желание может пропасть. Разве я не прав? - Прав, но я тебе слова не давал, - янтарные очи короля были мутными. От него пахло алкоголем. - Лучше приспособь свой блядский ротик для другого дела. - Охотно, мой король.       В словах фаворита снова зазвучал яд. Но Гиллар решил в этот раз не обращать на это внимания. Райер разделся, аккуратно сложив одежду. Он поддался вперёд, нагло поцеловав короля в губы, как обычно это делал, когда собирался доставить оральное удовольствие владыке. Гиллар с удовольствием принял его дар. Поцелуи, это единственное, что мог подарить король своему любовнику. Он никогда не думал о чужом удовольствии. Важно лишь его собственное. К этому было несложно приспособиться.       Опустившись между разведённых ног на колени, фаворит провёл пальчиками по твёрдому стволу, лизнул головку и приступил к делу. В этот раз в действиях и во взгляде Райера не было ничего развратного. Он умело работал ртом, жадно пропуская член до самого горла на всю длину, ласкал его язычком и за всё время лишь один раз поднял глаза на Гиллара, чтобы убедиться, что тому хорошо. И королю действительно было хорошо. Он перебирал мягкие волосы любовника, тяжело дышал и тихо шептал имя юноши. - Мой гордый Райер, ты прекрасен, - прошептал правитель Даркаса, прежде чем наполнить страстный ротик своим семенем.       Струя спермы обожгла горло, но юноша спешно проглотил, хоть во рту и осталось неприятное послевкусие. - А теперь порадуй меня своими стонами, мой строптивец, - тонкие губы короля растянулись в нежной улыбке. - С большим удовольствием, - в тон ему улыбнулся Райер, взобравшись на колени мужчине и направив его возбуждённый член в свой зад. Плоть проникла внутрь без проблем. Вначале движения были плавными и медленными, словно наложник дразнил своего хозяина. Но Гиллару нравилось это. Удовольствие растягивалось, и его чресла становились только крепче.       Затем король взял инициативу в свои руки и стал насаживать любовника на свой член сильнее, ловя сладострастные стоны ртом. Но одной позы было мало. Всю ночь до раннего утра король наслаждался фаворитом. Гиллар брал отзывчивое тело вновь и вновь, не заботясь об удовольствии любовника. Райер отвечал ему, страстно извивался, выкрикивал его имя, царапал спину и плечи, и тайно продолжал верить, что когда-нибудь король возжелает доставить немного удовольствия и ему.       После бурной ночи, когда Гиллар уже вовсю спал, юноша оделся и покинул королевские покои, вернувшись в свою комнату. Заперев двери и бросив одежду на пол, он взобрался на постель, улёгся на спину, закрыл глаза и привычным движением руки стал ублажать себя. Рука уверенно двигалась, иногда сжимая плоть, а иногда едва касаясь кончиками пальцев. Райер любил иногда помучить себя. Когда ему хотелось растянуть удовольствие и испытать сильный оргазм, он просто перевязывал яйца, продолжая ласкать себя, но не смея кончить.       Обычно он всегда делал это тихо. Старался, чтобы никто не услышал. Но в этот раз с его уст сорвался стон истинного блаженства.