Песнь Льда

       Перебирая струны лютни и наблюдая за отрешенной девушкой, Райер вновь усмехнулся про себя. Он и до этого не особо испытывал симпатию к дочери вождя, а теперь тем более. Разве глупое и наивное создание, позволившее своему сердцу испытать слабое чувство и теперь страдающее из-за него, достойно сожаления? Скорее презрения и ненависти, что успешно делал брюнет, внешне оставаясь таким же невозмутимым.       Морозы крепчали. За окном завывала метель. Даже до предела натопленные печи не спасали от холода, и приходилось кутаться в тёплые одежды днём и ночью.       Праздник в честь бога Сиру был практически на носу.       Комнату наполняли лишь звуки лютни и потрескивающие в камине дрова. Пахло мёдом и сушенными травами.       Сейчас они были одни. Аша никого не желала видеть, а грустная музыка, которую обычно предпочитал играть Райер, её успокаивала и заставляла забыть о своей боли. Парень склонил голову на бок, разглядывая девушку. Коралловые волосы были распущены и казались не ухоженными, опухшие от слёз и бессонницы глаза, успевшие выцвести и стать практически серыми. Не здоровая бледная кожа и самое заметное, исхудавшая фигура. Аша и до этого была девушкой худенькой, а теперь и вовсе напоминала скелет обтянутый кожей.  — Довольно, — надломившимся голосом прервала его Аша.       Райер перестал играть. За те два месяца, что он находился здесь, ему удалось немного выучить язык северян. Но об этом северянам вовсе не обязательно знать. Пусть присылают и дальше к нему Инару, как толмача, а то, что он понял приказ девушки, так это легко объяснить тем, что Аша довольно часто говорила это слово и Инара переводила его значение. Смирно сидя и дожидаясь дальнейших указаний, парень обдумывал свои дальнейшие действия. Увы, соблазнить Лоррина не получилось. Судя по его ярой ненависти к Райеру, можно предположить, что маг предпочитает только женщин. И удивляться здесь нечему, если сами северяне с отвращением относятся к мужеложству. Что ж, придётся искать иные пути, чтобы среди дикарей стать кем-то.       Можно, конечно, попытаться соблазнить кого-то из воинов, а можно попытаться самому стать воином. Или всё же удачно жениться? Нет, не вариант. Никто из северян не отдаст свою дочь в жены чужака, тем более рабу, да и спать с женщиной… Фу! Отвратительное и мерзкое занятие.       Вздохнув, парень прикидывал, что же можно еще придумать.  — Ты был прав…       Голос Аши звучал необыкновенно холодно. Она повернулась к нему, окинув безразличным взглядом.  — Ты правильно делаешь, что не открываешь своего сердца. По крайней мере, ты не можешь познать той боли, что приходится теперь испытывать мне.       Райер вопросительно вскинул бровь. «Неужели до этой дурочки наконец-то дошло? Что ж, я рад, что у неё сохранились хоть какие-то мозги».  — Можешь идти, — всё так же холодно приказала девушка. — Ты свободен. Надеюсь, что ты меня понимаешь.  — Понимаю, — неохотно отозвался парень. Уверенно поднявшись и направившись к двери, он улыбнулся уголком губ, крепче сжав гриф лютни, и вышел. Но далеко не ушел.       Пройдя пару метров и остановившись на лестничном пролёте, почему-то обернулся. Он и сам не понимал, что именно толкнуло его вернуться обратно, а когда из комнаты дочери вождя раздался странный звук, и вовсе со всех ног рванул туда.       Распахнув дверь и влетев в комнату, замер, не смея ступить дальше. Под потолком висела, задыхаясь и дёргаясь в конвульсиях, Аша. Глаза девушки закатывались, изо рта текла слюна, лицо покраснело. Недолго думая, Райер схватил со стола нож и в прыжке перерубил верёвку. Тело незадавшейся самоубийцы рухнуло на пол. Она закашлялась, а затем зашлась новыми рыданиями.       Видимо, грохот упавшего тела был сильным, раз практически сразу в комнату влетели все, кто находился в этот момент в доме. Не трудно догадаться, о чем именно подумали северяне, когда увидели весьма необычную картину: рыдающая Аша с обрубком верёвки на шее, лежит на полу, свернувшись, и что-то невнятно бормочет, а над ней склонившийся чужак с ножом в руке. - Аша! — Диран первым пришел в себя и буквально подлетел к дочери, отпихнув Райера прочь ударом кулака в челюсть.       Боль пронзила челюсть, и рот наполнился вкусом крови. Похоже, что он прикусил язык.  — Что ты с ней сделал?! — Гвай с ненавистью и яростью смотрел на брюнета, прижимая к себе рыдающую дочь. — Избавьтесь от этого ублюдка!       Мужчины тут же бросились выполнять приказ, скрутив Райера. Кому-то даже захотелось свернуть ему шею. И, разумеется, без зрителей в лице Лоррина здесь не обошлось. Маг победно ухмылялся.  — Постойте! — выкрикнул Райер на языке северян, судорожно вспоминая и подбирая нужные слова. — Я… не делать ей боль.  — Что его слушать, — фыркнул Лисья морда. — Обмажем свиной кровью и оставим в лесу на закуску диким зверям. - Нет, не трогайте его! — встряла Аша. Продолжая всхлипывать и безуспешно утирать слёзы, девушка заглянула в глаза отцу. — Папа, он не виноват. Райер спас меня от моей глупости.  — Какой еще глупости? — изумился вождь и, похоже, что только теперь заметил верёвку на шее дочери. Сжал кулаки. — Совсем сдурела?! Добровольно отправляться в объятия Моры из-за какого-то мужика?!  — Но я так его люблю… — девушка снова сорвалась на рыдания, закрыв лицо руками. — Люблю. Всем сердцем люблю. И от того, что он выбрал не меня, а другую, сердце разрывается от боли и нет желания продолжать жить.  — Вот же глупая, — вздохнул Диран, прижимая её к себе и поглаживая по волосам.       Райера продолжали держать. Грубые руки, крепко сжимающие его плечи, запястья и даже волосы, раздражали. Выругавшись на всеобщем, он дёрнулся, требовательно посмотрел на вождя.  — Пусть отпустят! — крикнул он, словно приказывая.  — Замолкни, падаль! — нарисовавшийся рядом Лоррин, отвесил пощечину. Перевёл взгляд на мужчин, удерживающих бывшего наложника. — Уведите и сделайте, как я приказал. Сегодня волки Иггара отведают нашего подношения. - Нет, ты не можешь так поступить с ним, Лоррин, — жестом остановил воинов Гвай. Продолжая обнимать дочь, он окинул чужака тяжелым взглядом. — Аша даровала ему свободу. Теперь он вольный человек. - Что?! — маг гневно сверкнул глазами, непонимающе посмотрел на девушку и её отца. — Вы с ума сошли?! Давать свободу этому выродку?  — Таково желание моей дочери, — вождь смотрел прямо в глаза своего друга. — Я не имею права отказать ей. Ты прекрасно знаешь закон, Лоррин. Если рабу даруется свобода хозяином, то никто не имеет права отнять её.  — Знаю, но какая польза от мужеложца? Что он умеет, кроме так подставлять свой зад? Это ведь гаремная шлюха. Кукла без мозгов.  — Полегче с выражениями! — рявкнул на всеобщем Райер, дёрнувшись в руках мужчин. — Будь я без мозгов, то не дорос до уровня личного фаворита Гиллара Застиса, правителя Даркаса!  — Шлюха Гиллара? — уже спокойнее уточнил Лоррин, скрестив руки на груди. Окинул Райера презрительным взглядом. — Глупый мальчишка. Хвастаешься тем, что принадлежал сыну трусливого ублюдка.  — Лоррин, — вмешался Диран, помогая дочери взобраться на кровать. — Если ты всё еще против решения Аши, то почему бы тебе не забрать Райера к себе? Будет помогать тебе с травами. Да и компания будет, пока ты будешь шататься по лесам.       Райер вопросительно вскинул бровь. Слишком быстро говорил вождь, и он мало что понял из сказанного, вернее, почти ничего не понял.       После Диран и Лоррин вступили в словесную борьбу, где маг снова начал сыпать ядом и тыкать пальцем в брюнета. «Вот же невежда Лисья», — про себя ворчал парень, выбравшись из рук мужчин. Поправив на себе шерстяную тунику, он гордо выпрямился и поправил обсидианового ворона. Спустя пару минут Гвай выкрикнул приказ и все, включая Райера, и мужчин вышли. В комнате остались лишь Аша, её отец и маг.       Усевшись на плетёном стуле, парень задумчиво смотрел на огонь, медленно пожирающий подброшенный в камин дрова. Он не сомневался, что в данный момент решалась его дальнейшая судьба. Возможно, даже не его одного. Про него вспомнят лишь в конце, а пока что важно состояние душевного и физического здоровья Аши. Девушку теперь будут насильно кормить и поить, рядом с ней постоянно будут находиться конвоиры, чтобы та снова не наложила на себя руки. Про себя Райер осуждал девушку. Вместо того, чтобы убиваться, лучше бы доказала этому варвару, что он выбрал не ту. Могла же избавиться от соперницы и наказать глупого мужчину, но не смогла. Аша слишком слаба. Хотя, чего еще можно ожидать от глупой девчонки?       Дрова потрескивали в камине. Возле огня было тепло.  — Райер, — Инара позвала его коротко. Женщина осталась стоять на месте, дожидаясь, когда парень подойдёт к ней. Зевая, закуталась в тёплую шаль. — Когда Лоррин спустится, то пойдёшь с ним. Теперь твой долг служить ему. Но не вздумай натворить глупостей. Раз он твой хозяин, то имеет право сделать с тобой всё, что пожелает.  — Я буду осторожен, — пообещал Райер, мысленно ликуя. Да, ему удалось. Пусть не то, что он хотел, но всё же.

***

 — Лучше мешай, — проворчал над ухом, внезапно появившийся маг. — Травы должны превратиться в порошок. Что это такое? Почему оставляешь такие большие куски?       Он обошел стол, сел напротив, выхватил у Райера миску и сам принялся толочь душистые травы.  — Лучше иди и запряги барсов.  — Мы куда-то отправляемся? — брюнет осторожно выбрался из-за стола.  — Прогуляться, — сухо ответил Лоррин, заканчивая с порошком.       Пожав плечами, брюнет отправился выполнять поручение. Ему самому уже порядком надоело сидеть в четырёх стенах.       Лето, не так давно вступившее в свои права, в лесах Рившара было просто великолепным. Луга цвели различными цветами, деревья шуршали молодой зелёной листвой, пели птицы. Два огромных барса величиной больше лошади, неслышно ступали по молодой травке, принюхиваясь и шевеля ушами. Конечно, летом можно было обойтись обычными лошадьми, но дикари всё же предпочитали именно этих огромных кошек. Их ценили за лёгкость походки, способность бесшумно передвигаться, да и способность загрызть врага. А что? Удобно. И средство передвижения и защитник.       Райер нахмурился, когда мимо уха прожужжала пчела. Насекомые его всегда раздражали. Если живя в царском гареме, его от них спасали специальные мази и крема, то в дикой местности ничто не могло помочь. Лисья морда по имени Лоррин не желал делиться своими драгоценными настойками и мазями, зато ехал с гордо поднятой головой и совсем не обращал внимания на хмурый взгляд слуги.       Да-да. После того инцидента с Ашей Райеру теперь приходится прислуживать магу, который скорее всего магом считается только из-за того, что отлично разбирается в травах. Знахарь, но не более. По крайней мере, парню не доводилось видеть его магическую силу.       За полгода, что Райер прислуживает Лоррину, бывшему наложнику удалось выучить язык северян настолько, что он был способен сам с ними разговаривать и практически всё понимал. Так что помощь Инары была больше не нужна.  — Так куда мы всё же едем? — брюнет отогнал назойливого шмеля от уха.  — Так ли это важно? — ответил вопросом на вопрос маг. — Неужели не терпится поскорее вернуться обратно? - Нет, мне просто любопытно, — Райер окинул его взглядом. Лоррин явно что-то замышлял, но как всегда не желал об этом говорить.       «Вот и хорошо, что молчит, — про себя радовался бывший наложник. — Хоть какое-то время побуду без его нравоучений и наставлений». Лоррин довольно часто выносил ему мозги и зачастую был способен довести до белого каления. За всё время, что теперь им приходится жить вместе, оба не однократно устраивали разборки, что со стороны выглядело нелепо и смешно. Маг упрекал бывшего наложника в распущенности, лени и не пригодности к обычной трудовой жизни. В свою очередь Райер тыкал мужчину в его глупость и не способность мириться с пристрастиями других.       Именно из-за таких вот перебранок, — временами билась и летала по дому посуда, — в деревне стали поговаривать, что маг и чужак ведут себя как супружеская пара. Особенно над этим любил шутить вождь, которому несколько раз чуть не прилетело сосудом с черным перцем.       Да, многое изменилось за полгода в деревне северян. Аша перестала лить слёзы. Потребовался месяц, чтобы она успокоилась и пришла в себя, а после еще полтора, чтобы окрепнуть и измениться. Причем измениться так, что многие её не узнавали. С разбитым сердцем девушка обрезала свои коралловые волосы немного ниже плеч, заплела отдельные прядки по бокам в тоненькие косички, перестала пользоваться косметикой и в один день заявила отцу, что станет воительницей.       Такое решение было встречено недоумением со стороны окружающих. Но Лоррин заявил, что это добрый знак, будто бы боги решили наградить дочь вождя за все страдания и сделать одной из воительниц. Некогда весёлые и жизнерадостные серо-зелёные глаза, смотревшие на мир с любовью, а на мужчин с интересом, теперь же взирали с холодом и безразличием.       Теперь каждое утро на рассвете можно было увидеть Ашу в компании таких же воительниц. Они усердно тренировались, причем наравне с мужчинами, но многие из них в отличие от дочери вождя никогда и не любили мужчин, а с самого детства мечтали стать служительницами Иггара, верховного бога, отца волков и воинов. Они почитали бога молний и воинов Арана, старшего сына Иггара, а так же Анрюса, бога войны и оружия.       Как и положено, у всех воительниц были прозвища, которыми они представлялись чужим и незнакомым людям. О настоящих именах знали лишь родственники. В основном прозвища были в честь цветов, каких-нибудь животных или же предметов. Грациозная, лёгкая и совсем еще юная Аша среди воинов и воительниц теперь была известна, как Ласточка.       И в отличие от остальных жителей деревни она не смотрела на Райера, как на грязное создание. В её взгляде теперь было понимание, ведь она знала, почему эгоистичный и равнодушный южанин не открывал своего сердца, не позволял слабости наполнить его душу. Бывало, когда Лоррин хотел побыть один и выгонял бывшего наложника прочь, Аша просила его сыграть ей на лютне, а потом они болтали. Девушка расспрашивала о жизни во дворце, о гареме и правителе Даркаса, и уже не краснела, когда Райер в подробностях рассказывал о том, как любят забавляться высокие личности.       Продолжая свой путь, Райер заметил одну закономерность. Они всегда путешествовали вдоль леса, но никогда не заходили слишком глубоко внутрь него. Лоррин объяснял это тем, что в лесах слишком много дикого зверья, но парню казалось, что маг чего-то боится. Может быть это лишь догадки, но мало ли.       Несколько часов подряд они ездили на барсах, а потом до самого заката Лоррин собирал травы для сушки. При этом он практически не обращал внимания на своего спутника. Райер не любил возиться с травами. Некоторые из них вызывали зуд, жжение и покраснение кожи. Уж лучше постоять в стороне и подождать, когда маг скажет собираться домой.  — И всё же, — деловито начал брюнет, — почему ты так меня ненавидишь? Неужели всё дело только в моей ориентации? Или в том, кем был мой хозяин? А может дело во внешности?  — С чего вдруг такие вопросы? — Лоррин выпрямился, окинул бывшего наложника хмурым взглядом. При нём он никогда не улыбался.  — А с чего такая ненависть? — упрямо вопросил Райер, подойдя ближе к северянину.  — Это дело личное, — как-то без охоты отвечал мужчина, убирая всё в походную сумку.       Весь обратный путь Райер безуспешно пытался разузнать, что же такого произошло у мага, что он так ненавидит его. Говорить Лоррин отказывался, грозясь прибить назойливого чужака или оставить в лесу на съедение диким зверям. Под таким предлогом бывший наложник замолкал, но не оставлял своей цели разузнать как можно больше о маге.