Песнь Льда

      Война началась внезапно.       Никто не мог вспомнить какой из моментов стал переломным в жизни северян, но всем трём кланам Рившара пришлось объединиться, чтобы вместе противостоять многочисленным войскам из Даркаса и Варии. Силы не были равны.       Оружие взять в руки пришлось многим. Даже слуги вооружились копьями и топорами, чтобы защитить то, что им дорого и отвоевать свободу. Все войска со всего Рившара вёл Дарин Гвай. Рядом с ним стоял Лоррин, который показывал своё мастерство. Теперь-то он соответствовал званию мага. Взывая к богам севера, читая заклинания и рассыпая вокруг себя какой-то дивный порошок, он насылал на противников туман, создающий ужасные иллюзии, повергающие врагов в бегство.       В первых рядах рядом с правителем Рившара и вождями трёх племён стояли всадники на барсах с копьями. Следом шли воины с топорами и мечами. Среди них было множество женщин-воительниц, некоторые еще вчерашние домохозяйки, что мечтали родить еще одного ребёнка, а ныне держат в руках заточенное оружие и готовы убивать за свои земли, за свою семью, детей и друзей.       Через одного в рядах стояли лучники. Недалеко от поля боя затаилась засада, которые должны были появиться неожиданно и атаковать армии Гиллара справа и слева. Среди них был и мужчина двадцати одного года от роду. Удобная одежда для верховой езды и сражения, из кожи и меха, не сковывающая движений, украшенная силуэтами бегущих волков и сегментами стальных доспехов. За спиной красуется секира на длинной рукояти, а на поясе парные кинжалы с зазубренным лезвием.       Тёмно-фиолетовые волосы развиваются на ветру, выбиваясь из толстой косы. Райер сжал поводья, нервно выдохнув.       В конце концов, ему тоже пришлось принять участие в этой войне. И разумеется, как всегда ради собственной выгоды. Было всего два варианта: либо взять в руки оружие и сражаться наравне со всеми, либо его убьют как предателя и труса. А Райеру всё же хотелось еще немного пожить. Он был уверен, что еще немного и его жизнь обернётся в лучшую сторону.       За спиной переговаривались мужчины. Фыркали и грязно ругались воительницы, с нетерпением ожидая, когда им будет позволено выступить.       Барсы под всадниками скребли лапами, тихо рычали, скаля клыки и прижимая уши к голове.       Райер ссутулился, наблюдая, как две огромные армии, словно две волны, слились воедино. Крики, лязг оружия, звон стали, боевой рёв, крики боли и предсмертная агония.       Барсы принюхались. Они уловили запах крови и с нетерпением ждали возможности, когда можно будет сорваться с места, выбивая клочья земли из-под лап, наброситься на врагов и вырвать кусочек побольше.       Кто-то протрубил первый раз в боевой рог. Из другого края поля битвы появились стаи волки. Домашние, обученные волки, не такие огромные, как их дикие собратья. Большой серой волной численности в сотню голов, они неслись на войска Гиллара Застиса. - Ха! Сегодня наши волки будут сыты, - одобрительно вскричала Аша. - Повергнем врагов в бегство! Пусть знают, что не стоит связываться с детьми Иггара.       Мужчины и женщины одобрительно закивали. Они были с ней согласны.       Боевой рог протрубил второй раз. Выпрямившись в седле, Райер первым послал барса вперёд.       Приближаясь к правому флангу противника, он выхватил из-за спины секиру, приподнялся в седле и стал рубить набегу. Барс рычал, выставляя вперёд когтистые лапы, и клацал клыками. Всадники разделились, атакуя в нескольких местах одновременно.       Кровь брызгала во все стороны, летели отрубленные головы и конечности. Волки, барсы и люди продолжали сражаться на телах уже убитых товарищей. Райер лишь краем глаза видит, как Лоррин призывает очередное заклинание, одновременно с этим вонзая меч кому-то в грудь. Недалеко сражается Диран, булавой переламывая черепа врагов, пытается пробиться вперёд, чтобы добраться до главнокомандующего армией. Сглотнув, отрубив руку варийцу, совсем еще мальчишке, Райер направляет барса вглубь этого побоища.       Даже издалека видно правителя Даркаса и Варии. Величественно восседая на огромном сером коне в золотых доспехах, украшенными пятнами свежей крови. Лицо скрывает шлем, украшенный лавровым венком из изумрудов.       "Гиллар, - сглотнул Райер, хмурясь. - Вот мы и встретились вновь. Но не как король и его подстилка, а как враги".       Он не заметил удара в спину. Кто-то рубанул спереди, разрезая горло барса и заставляя огромного кота яростно метаться. Райер выпал из седла и лишь благодаря молниеносной реакции, умудрился избежать острого клинка в спину. Поднявшись на ноги, стал размахивать секирой, рубанув противника по груди.        Крик и звон стали о сталь оглушали. Запах крови опьянял. Ему так и хотелось замереть посреди побоища и наблюдать, как умирают люди. Жестокое сердце не знает пощады. Холодное сердце не знает жалости.        Совсем рядом раздался знакомый крик.       Райер обернулся. Лоррин безуспешно пытался вырваться из рук воинов в медных доспехах. Видно, что маг ранен, но продолжает бороться. Недолго думая, Райер направился к нему, убивая на своём пути людей Гиллара. Сейчас, если он спасёт мага, то сможет ухватить кусочек славы и признательности у северян. И тогда никто не посмеет обращаться с ним, как со слугой.       Сейчас секира кажется особенно лёгкой. Рукоять удобно лежит в руке, а острое лезвие жаждет крови. Парень срывается на бег, высоко заносит над головой секиру и вонзает её в плечо воина в медных доспехах. Тот кричит от боли, размахивает мечом, лишь слегка поцарапав живот Райера. Лоррин шепчет проклятия, вырывается из рук второго воина и вонзает ему в глаз стилет. - Тебя не просили вмешиваться, чужак, - маг смотрит на брюнета с осуждением. - Верно, не просили, - соглашается Райер, улыбаясь. - Я сам так захотел.       Спиной он ощутил чьё-то приближение. Крепче сжав рукоять, резко обернулся, вонзив секиру в шею врага. - Ты! - прохрипел раненый, взирая на своего убийцу стекленеющими серыми глазами. Небесно-голубые волосы были грязными от крови и пота. - Каэт? - Райер удивлённо смотрел на младшего брата Гиллара. Имя, произнесённое практически шепотом, было услышано всеми.       Воины в золотых и медных доспехах перестали сражаться. Обернулись на Лоррина и Райера, стоящих над трупом принца Даркаса. Северяне тоже перестали сражаться. Поглядывали на врагов со смесью ненависти и недоумения.       Сквозь толпу кое-как пробились Диран и Гиллар. Правитель Даркаса и Варии не спешил слезать с коня. Первым делом его взгляд обрушился на безжизненное тело младшего брата, а уже потом переместился на двух мужчин. Янтарные глаза не выдали удивления. Гиллар снова посмотрел на тело убитого брата, передёрнул плечами. - Кто-нибудь, унесите Каэта отсюда, - приказал он, разворачивая лошадь. - Отступаем. - Неужели? - с издёвкой в голосе вопросил Гвай, держа в руках булаву. - Всё же поняли, что вам не победить сынов Иггара? - Нет, - Гиллар загадочно улыбнулся, бросив через плечо беглый взгляд на Райера. - Просто убедился, что призраки способны убивать.       Сглотнув, Райер неосознанно потянулся к обсидиановому ворону на шее. Он как никто другой прекрасно знал, что значит эта улыбка и взгляд. И всё, что ему оставалось, так это ждать, когда король Застис призовёт его снова.       Весь день северяне наблюдали, как враги спешно собирали лагерь и уезжали. Мёртвых соплеменников предали огню, раненных выхаживали, а с наступлением ночи, праздновали победу. Выпивка лилась рекой, на вертеле жарилось мясо вепря, а воины хвалили друг друга.       По всему лагерю северян пылали костры. Этой ночью все они друг другу братья и сестры.       Лоррин слегка хромал на левую ногу. Рана была глубокой, но благодаря своим целебным мазям, практически не чувствовал боль. Прижимая к груди кувшин с пряными фруктами со спиртом, он подошел к одному из костров и сел напротив задумчивого брюнета, поигрывающего обсидиановым вороном. - Знаешь, для чужака и мужеложца ты очень даже неплохо сражался, - первым заговорил маг, отпив немного из кувшина. - Удивительно, что тебе хватило ума хоть кого-то убить. - Как всегда меня недооцениваешь, - улыбнулся уголком губ Райер, оставив в покое подвеску на ошейнике. - Ну, зато я сегодня убедился, что ты действительно маг, а не знахарь. - Ты еще смел во мне сомневаться? - Как и ты во мне. Так что мы квиты. - Вот же засранец, - пробурчал "Лисья морда", поправляя накидку из лисьей шкуры. - Кстати, Диран похвалил тебя. Еще бы! Ведь ты убил Каэта Застиса. Знаешь, мне всегда казалось, что этот жестокий мальчишка рано или поздно сдохнет. Но не думал, что он подохнет от рук подстилки старшего братца. - Язва, - поморщился брюнет. - Так хорошо знаешь братика Гиллара? - Ну, я бы так не сказал, но всё же кое-что о нём знаю.       Маг снова отпил немного из горла кувшина. Райер внимательно наблюдал за ним. Сейчас самое подходящее время узнать кое-что любопытное. Об этом иногда говорил Диран, но при виде чужака тут же замолкал или переводил разговор в другое русло. А сейчас хотелось узнать всю правду от самого мага. - Кстати, Лоррин, - начал брюнет, - ты мне так и не рассказал, с чем связана такая ненависть к моей персоне? Неужели дело в принадлежности? В статусе? Или во внешности? - А тебе прям больше всех надо, мальчишка? - зло зашипел маг. - Рано или поздно я всё равно узнаю правду. И было бы неплохо, если бы эта правда была именно от тебя.       Лоррин еще больше нахмурился. Он прекрасно понимал, что Райер прав. - Ладно, - пробурчал мужчина, удобней устраиваясь. - Если честно, то я не отсюда. Моё селение находилось на самом востоке, среди гор Фанге. В своей деревне я был целителем. Знал всё о травах. Но не особо увлекался магией. У меня была любимая жена и двое прекрасных детей. Сын очень сильно хотел стать охотником, а дочка уже проявляла интерес к травам...       Райер подпёр подбородок кулаком, внимательно слушая его.

***

      Время близилось к вечеру. Лоррин как раз возвращался домой, после очередной вылазки в лес, где обычно собирал целебные травы. Шел в приподнятом настроении, зная, что дома его обязательно встретят жена и двое детей. В большой деревне, расположенной между горами Фанге, он был младшим сыном вождя. Разумеется, по праву наследства он не был первым претендентом на пост вождя в случае смерти отца, но не отчаивался. Ему куда интереснее были травы и магия. Боги наградили его красивой внешностью, умом и познанием в травах.       Когда Лоррину исполнилось семнадцать, его вынудили жениться на тогда еще совсем юной Аларе. Она не была чистокровной северянкой. Мать девушки когда-то была рабыней, которая приглянулась Гару, местному кузнецу, отцу Алары. От отца девочка унаследовала ярко-медные волосы и белоснежную кожу, а от матери выразительные карие глаза и красоту. В свои тогда еще четырнадцать лет она была завидной невестой, и из всех потенциальных женихов ей достался именно Лоррин. Юный маг согласился на брак.       Через год у них родился первенец. Мальчик, носящий имя своего деда, отважного воина Меро. Еще через два года родилась дочка Мира. Брат и сестра были похожи друг на друга, как две капли воды, словно близнецы, несмотря на разницу в возрасте.       Семь лет длилось их счастье. Лоррин смотрел, как растут его дети, и верил в светлое будущее. Он видел, как Меро проявляет интерес к оружию и всё чаще твердит, что станет воином. Мира часто просилась с отцом в лес. С интересом наблюдала за его работой, помогала и быстро запоминала названия растений. Для себя тогда еще семилетняя девочка решила, что посвятит свою жизнь служению богине мудрости Киндре и богу магии и огня Лоту. Но увы. Ничему этому не суждено было случиться...       Еще издалека, Лоррин заметил, как над лесом поднимается черный дым. Сердце забилось в бешеном ритме, а в душе поселились страх и паника. Мужчина хотел надеяться, что из-за чьей-то неосторожности всего лишь навсего сгорела баня, сарай или дом.       Ноги сами несли его в сторону деревни. Сердце не оставляло чувство паники и страха. Выбежав из леса и оказавшись у входа в деревню, он увидел полыхающие дома. Землю устилали трупы убитых мужчин, женщин и детей. Где-то на фоне пожара двое мужчин в золотых и медных доспехах повалили на землю женщину, принявшись насиловать её.       Вражеское войско, напавшее на деревню, не щадило никого.       Сглотнув подступивший к горлу ком, Лоррин поднял с земли секиру, крепко сжал рукоять и с криком набросился на одного из воинов в золотых доспехах. Острое лезвие боевого топора впилось в лицо врага, убив его мгновенно.       Слева долетел вопль боли и ужаса. Он узнал его сразу. То кричал его сын. - Меро! Алара! Где вы?! - слова давались с большим трудом.       Он побежал на крик, направляясь к полыхающему дому. Ноги не слушались и, запнувшись обо что-то, он упал, но не выронил из рук секиру.       Подняв взгляд, он увидел тело, подвешенное на дереве, на которое еще не успел перекинуться огонь. Медные волосы были обрезаны, руки стянуты тугой верёвкой за спиной, изо рта вывалился язык, а в глазницах отсутствуют глазные яблоки. Платье изодрано и похоже на тряпку. Но тем не менее он узнал в трупе свою жену.       Снова раздался крик.       Опомнившись, Лоррин поднялся с земли и, обежав дом, был готов сойти с ума.       Крича и вырываясь, Меро лежал под каким-то мужчиной в медных доспехах, который хрипя и смеясь, насиловал мальчика.       В этот момент сознание мага помутилось. Набросившись на насильника, он вонзил секиру ему в шею. Но чьи-то руки оттащили его, больно впившись пальцами в плечи. На шею накинули цепь. - Отпустите, сволочи! - Лоррин дёрнулся. - Меро, беги! Забирай сестру и беги! - Папа... - глаза мальчика были полны слёз, боли и унижения.       Над ухом что-то прокричал один из чужаков, и четверо мужчин в золотых доспехах направились к Меро. - Нет, не трогайте его! - Лоррин предпринял еще одну попытку вырваться, извернулся, шепотом быстро произнёс заклинание, прикоснувшись ладонью к лицу одного из держащих его, обжигая кожу огнём. - Папа!       Мага повалили на землю, стали жестоко избивать. Лоррин никогда не был воином. На его стороне были лишь ум и познания в магии. Продолжая шептать заклинание, он обжег еще одного из врагов. Цепью перетянуло горло. Стало трудно дышать. Но продолжая вырываться, маг отчаянно хотел спасти своих детей. Его сильно настораживал тот факт, что он не видит нигде Миру.       В какой-то момент потемнело перед глазами. Воздуха в лёгких не осталось. - Папа!       Крик сына, потонувший во всеобщем рёве. Свист чего-то острого, разрезавшего воздух и впившегося во что-то мягкое.       Лоррин резко распахнул глаза. Четверо мужчин в золотых доспехах стояли над телом его сына, а один из них держал в руках отсеченную голову мальчика.       Боль, пронзившая одновременно спину, голову и бок заставила захрипеть. Боль от утраты сына заставила сердце сжаться, навернуться на глаза слёзы. Крик чудовищной боли, вырвавшийся из груди мага, был криком души. Тщетно продолжая вырываться и звать сына, будто Меро воскреснет, Лоррин наблюдал, как голову и тело мальчика выбросили в пылающий дом.       Огонь превратит тело несчастного в пепел. Поможет душе погибшего ребёнка вознестись в царство Моры.       А потом резко наступила тьма. Сквозь тьму он слышал крики насилуемых женщин. Их плач, вопли и проклятия. Сквозь липкую и непроглядную тьму он слышал знакомый детский плач. Странное пыхтение и тонкий девичий голосок, зовущий: - Папочка, помоги!       Он очнулся лишь утром, когда огонь совсем утих, а в деревне наконец-то было тихо. От деревни остались лишь сгоревшие дома и горы трупов.       Чужаки в золотых плащах гордо вышагивали между телами. Искали еще живых, чтобы потом забрать их в рабство. Лоррин с трудом поднялся. Тело не слушалось. Руки были скованы за спиной тяжелыми кандалами, шею обвивала цепь, мешая дышать.       Его сразу заметили. Лоррин потянулся за оружием, чтобы защититься, отомстить убийцам, как боковым зрением заметил что-то маленькое и голое.       Обернувшись, маг расширил глаза от ужаса. На большой кол была насажена Мира. Девочка была мертва. Обнаженная, со следами насилия, она смотрела стеклянными зелёными глазами в небо. На бёдрах следы крови и засохшего семени.       И тут до него дошло, что крик о помощи, который он слышал сквозь черную пелену, был не миражом, а реальностью.       Проклиная и богов и людей, Лоррин хотел было воспользоваться магией, чтобы освободиться от оков и уничтожить чужаков, но его оглушили.       Когда он пришел в себя в следующий раз, то находился на невольничьем рынке. Пальцы рук сломаны. Видимо, их сломали, чтобы не позволить магу колдовать. Шею украшала тонкая полоска кожи. Вокруг множество незнакомых лиц. Ни одного знакомого из деревни, ни одного знакомого лица из нападавших.       И все говорят на чужом ему языке. Мужчина вырывался, несколько раз пытался сбежать, но ничего не вышло. Его тут же привязывали к столбу, отказывались кормить и поить, да еще и не забывали побивать плетью. Каждый день на него приходили посмотреть десятки людей. Они тыкали в него пальцем, что-то спрашивали у работорговца и, нахмурившись, уходили.       Так продолжалось довольно долго. С каждым днём ненависть Лоррина к жителям Даркаса только росла. Он не понимал их языка, но прекрасно понимал, что значат их взгляды. Каждый день он был свидетелем, как на рынок привозили новых рабов, среди которых были и дети. И каждый раз рвался вмешаться, помешать заплывшим жиром и купающимся в золоте знати купить детей для утех. Он был свидетелем, как некоторых мальчиков прям на помосте на глазах у всей толпы насиловали, проверяя, пригоден ли товар.       Зачастую дети не сопротивлялись. Они лишь могли слабо хрипеть и смотреть пустыми глазами куда-то перед собой. Именно в такие моменты Лоррин вспоминал своего сына. Как насиловали Меро, а потом его убили.       Женщины, которые были еще совсем юны и хорошо выглядели, подвергались такому же унижению, но у них еще оставалась та честь и гордость, и они пытались бороться. Но всё равно в конечном итоге они уходили со своими новыми хозяевами. Что же до мужчин, то их в основном покупали для тяжелой работы или же гладиаторских боёв.       Несколько раз Лоррин пытался бежать, но его сразу же ловили и пороли. Так продолжалось несколько месяцев. Но потом работорговцам надоело, что его никто не покупает и уже подумывали о том, чтобы забрать к себе домой. Такое случалось часто. Если раб не мог обзавестись новым хозяином в течение определённого срока, то как правило его забирал себе кто-то из работорговцев, дабы не пропадал товар зря. Или же, если даже торговцам он не приглянётся, то тогда его отправляли на Арену, где неугодный раб должен был, либо стать кормом для хищников, либо принять смерть от руки такого же бесполезного существа.       Но не такая судьба ожидала Лоррина. Богам было угодно, чтобы маг попал в руки к женщине, которой суждено изменить его жизнь.       Инара, тогда еще бывшая наложницей одного из влиятельных людей Зофероса, расположенного на самом севере Даркаса у границ с Рившаром, имела свободу и возможность покупать всё, что ей хотелось. Её выбор сразу пал на северянина, едва она его увидела.       Образованная Инара, красивая женщина двадцати пяти лет, неплохо владела некоторыми языками, среди которых был всеобщий, язык северян и варийский. Она быстро нашла общий язык с магом, но никогда не спрашивала, как он оказался на невольничьем рынке. Зато женщина любила порой рассказать о себе, особенно когда напьётся. Вот так Лоррин узнал, что она младшая дочь главного библиотекаря Аглоса, и поскольку старшие братья и сестры унаследовали от отца всё, что могли, то Инару решили продать одному знатному господину, как наложницу. В четырнадцать лет девушка стала наложницей, но продолжала развиваться умственно. Много читала, интересовалась всем, чем можно и была очень интересной собеседницей для своего хозяина.       Первый раз она забеременела лет в семнадцать, но успешно избавилась от плода, спровоцировав выкидыш. Второй раз произошел через полгода, и тоже успешное избавление от плода. Инара никогда не хотела детей. Не планировала их и в будущем, так что когда представилась возможность, то стерилизовалась. Теперь она спокойно могла ублажать своего хозяина, не боясь понести, ибо больше не могла иметь детей.       Лоррин смотрел на Инару, как на сумасшедшую. Для него было дикостью слышать, что женщина не желает заводить детей. Женщина не собиралась перед ним оправдываться, но она нисколько не жалела, что так поступила. Вначале Лоррин презирал её, но учитывая то, что говорить ему всё равно было не с кем, то решил забыть об этом случае.       Около года всё было спокойно. Маг, сгораемый желанием мести и ненависти ко всем дарксийцам, работал личным слугой у Инары, помогая ей в основном с книгами. На их дом было совершено нападение.       Всего за считанные часы были убиты стражники, схвачены в плен женщины и рабы, а хозяина убили. И всё бы ничего, если бы нападавшими не были северяне. Тогда-то Лоррин впервые познакомился с Дираном Гвайем, который, как оказалось, занимался тем, что старался выкупать своих соплеменников из рабства. - Инара добровольно с нами решила пойти. Ей всё равно больше некуда было податься. Она быстро прижилась среди северян, но никто не знает её маленькой тайны. Когда кто-то интересуется, когда же она выйдет замуж, то Инара отвечает, что решила посвятить свою жизнь богине знаний Киндре, и все вопросы отпадают.       Маг подбросил в костёр еще поленьев. Поворошил угольки палкой и внимательно посмотрел на собеседника. - Мы с Дираном сразу стали друзьями, а учитывая то, что их знахарь давно умер, то я решил остаться с ними и стал местным магом. - Любопытно, - потянулся Райер. - А что же случилось с твоей ненавистью к чужакам? Я уже не говорю о мести? - О, с этим всё было прекрасно, - недобро улыбнулся красноволосый мужчина. - Я слишком хорошо помнил лица и доспехи тех ублюдков, чтобы ошибиться. Это были мрази Гиллара. Договорившись с Дираном, чтобы меня кто-нибудь ждал у границы, я отправился в Мегалио. Увы, смог найти лишь четверых. Я хорошо с ними разделался. Их глаза я до сих пор храню в баночке на верхней полке над алтарём Лота. - И что, неужели никто не заметил? - осторожно поинтересовался брюнет, мысленно подсчитывая. Это было около шести лет назад. Райер как раз жил только первый год во дворце Гиллара и краем уха слышал что-то об убийстве четверых стражников. Но не предал этому значения, поскольку воины в доспехах не представляли для него никакого интереса. - Может, и заметили, - пожал плечами Лоррин. - Я не особо интересовался. - Ну, я рад, что ты смог хоть немного отомстить за свою семью. - Жаль, что только не смог их спасти, - мужчина поднялся, слегка пошатываясь. - Ладно, пойду на боковую. - Иди. А то еле стоишь. - Знаешь, Райер. Ты всё же не плохой парень, хоть и подстилка. - Ты тоже, хоть и язва.       Обменявшись улыбками, Лоррин побрёл к костру, где мужчины всё еще пили.       Райер поворошил угли в костре, отбросил палку в сторону. Бросив взгляд на празднующих победу северян, прикинул, насколько те пьяны и медленно стал отступать к лесу.       До лагеря Гиллара он доберётся за час, может чуть больше. Тот взгляд, брошенный правителем Даркаса на поле битвы, явно говорил, что король желает видеть своего беглого наложника. Что ж, Райер с радостью исполнит его желание. Он всё еще надеется, что сможет чего-то добиться или хотя бы вернуть себе былое величие и место в постели своего бывшего хозяина.