Другое пророчество.

Стемнело. Гермиона предусмотрительно уменьшила свою куртку и метлу заклятием Редуцио и вышла из спальни в гостиную. Та была полна народа. Гарри и Рона не было видно, это было кстати. Гермиона направилась к выходу. – Гермиона, ты куда? – спросил, неоткуда появившийся, Фред. – Я к Мелюзине, – не моргнув глазом, соврала Гермиона. – К Мел? И мы с тобой, – сказали Фред и Джордж. – Мел? Нет, мальчики, не сегодня. У нас свои женские секреты, – ответила Гермиона. – Знаем мы ваши секреты, – подмигнул Фред. – Разговоры о нарядах и побрякушках, – добавил Джордж. – А может, вы о парнях говорите? Сознайся, Герми, о ком вы с Мел говорите, о Блэке? – улыбаясь, спросил Фрэд. – Да с чего вы взяли? У нас сугубо интеллектуальные беседы. И потом, почему вы называете её Мел? – Коротко и ясно. Разве ты не знаешь, что краткость – сестра таланта? – Знаю. Но удивлена, откуда ВЫ об этом знаете. – Ах, извините, пожалуйста, – сказали близнецы и засмеялись. Гермиона быстро поднялась в Лунную башню и подошла к двери. Ангел, не докладывая, впустил её. Гермиона вернула своим вещам обычный размер. – Ну что, готова? Взлетаем. Мелюзина взмахнула палочкой, окно распахнулось, и они полетели. – Честно говоря, мне немного страшновато, – сказала Гермиона, подлетев ближе к Мелюзине. – Я понимаю тебя, сатиры они такие… такие испорченные. Но у меня есть тайное оружие на тот случай, если они поведут себя нагло. Летели вдоль берега озера. Через некоторое время Мелюзина увидела, что берег поворачивает вправо. – Нам туда, видишь костры? Приземлились они за стеной деревьев, чтобы в свете костров их не было видно. Когда девушки вышли из-за деревьев, то увидели большую поляну. На ней находились причудливые, круглые, сплетённые из веток, домики, похожие на бунгало. Пока они разглядывали эти строения, кто-то кашлянул у них за спиной. – Рад приветствовать столь юных и очаровательных леди. – Мелюзина и Гермиона обернулись. – Я ошибся, юных и прекраснейших леди. Я Фаргел, а как зовут прекрасных леди? Сатир был высокого роста, с тёмными воющимися волосами, из которых выглядывали небольшие рожки. Мелюзину удивила одежда сатира. Поверх темно-синего жилета был надет бархатный пиджак такого же цвета, что никак не вязалось с козлиными ногами, поросшими густой шерстью, и копытами. – Я Мелюзина МакГрегор, практикант Хогвартса, а это моя студентка Гермиона Грэйнджер. – Прекрасно, что привело вас сюда? Хотите немного отдохнуть от учебного процесса? – Сатир противно засмеялся. Сатир вытаращил глаза от удивления и низко поклонился. Мелюзина, глядя в упор на сатира, быстро произнесла фразу, на незнакомом языке. – О, колдунья владеет древним языком сатиров. Обычно старые и очень старые ведьмы говорят на нашем языке. – Вы правы, вашему языку я научилась именно у очень-очень старых ведьм. Мы пришли по делу. Один из наших студентов был здесь вчера вечером, вернулся пьяный и кое-что натворил. – Прошу, пройдемте ко мне в дом, – пригласил сатир. Его домик был, как и остальные, круглым. Но построен был из камня. Незатейливая деревянная мебель, шкуры на полу, очаг и идеальная чистота. Девушки сели на скамеечку с плетёной спинкой. – Я знаю, о ком вы говорите, – о Малфое. Да, он изрядно перебрал, мы еле выпроводили его. – Трудно поверить, чтобы такой сильный сатир, как вы, не смог бы справиться с молодым человеком, – заметила Мелюзина. – Давайте начистоту, возможно, что ваших ундин посещают мои кузены. Мне хотелось бы знать, чем они здесь занимаются. – Вас интересуют только ваши кузены или кто-то конкретно ещё? – спросил лукавый сатир. – Меня интересуют студенты моей школы, это понятно? – повысила голос Мелюзина и, как бы случайно, постучала палочкой по столу. Сатир внимательно посмотрел на палочку и всё понял. – Прежде всего, хочу успокоить вас, мисс МакГрегор, ничего предосудительного у нас не происходит. Я вам всё объясню. Молодые люди приходят к нам тогда, когда у них появляется интерес к девушкам. Здесь ундины рассказывают им о том, как обратить на себя внимание девушек, как за ними ухаживать и о чем с ними говорить. Наши ундины рады видеть всех: и красивых юношей, и совсем неинтересных, я имею в виду внешне непривлекательных. Многие молодые люди совсем не умеют находить контакт с девушками, или очень стеснительны, или не уверены в себе. Здесь все они преображаются. Ундины играют с ними в разные игры, учат их танцевать, развлекают молодых людей. – Мне известно, что вы берёте плату со студентов, – сказала Мелюзина. – А что прикажете делать? Наши гости едят фрукты, пьют разные напитки, а всё это стоит денег. Скоро зима, а ундины нуждаются в теплой одежде. Конечно, они не мёрзнут, как люди, но тёплая шаль и сапожки из меха им не помешают. – Мистер Фаргел, я дам вам семьсот галлеонов, на них вы купите продукты и всё необходимое, а взамен пообещаете мне присматривать за студентами, чтобы они прилично себя вели, во всех отношениях. Лицо сатира просто засияло и расплылось в улыбке: – Богиня! Как мне вас благодарить? Что мне сделать для вас? – Нет ничего проще: сказать правду, – строго добавила Мелюзина. – Я понимаю, что вас беспокоит, имеют ли юноши, так сказать, физический контакт? Могу вас успокоить – не имеют. Ундины обладают особым даром: всё, что они говорят, молодые люди отлично себе представляют. Как будто им показывают картинки, и никаких контактов. Мелюзина почувствовала, нет, была уверена, что Фаргел лжёт. Она знала, что с незапамятных времён, ундины и сатиры славились тем, что знали толк в любовных утехах. Любой маггл мог просто с ума сойти от любви к ундине, волшебник – никогда. Но, как далеко заходит это «развлечение гостей», было не ясно. – Я буду говорить прямо. Юноши целуются с ундинами? Или этим не ограничивается? – Мелюзина опять постучала палочкой по столу. – Да что вы такое говорите. Поцелуи, конечно, не исключаются, но и только, иначе Дамблдор и Блэк превратили бы меня в поганку на веки вечные. При упоминании о поцелуях Гермиона громко икнула. Лукавый сатир это заметил. – Может быть, вас интересует кто-то конкретно? – Меня интересуют только мои студенты, – уже мягче сказала Мелюзина. – Я клянусь вам, что поцелуи, если они имеют место, это не доказательство любви студента к ундине, это учебный процесс, так сказать. Нашими гостями были и Дамблдор, когда он был молод, и Снейп, будучи долговязым молодым человеком с жёлтым лицом и сальными волосами, тоже здесь бывал. Ундины очень благосклонно к нему относились в то время, как ни одна его сверстница даже не взглянула на него. Блэк со своими друзьями бывал у нас, когда они были студентами, но он и теперь нас не забывает, наведывается, время от времени. Тем более что нас иногда посещает его крестник, и если бы здесь было что-то не так, я уже сказал, чтобы он сделал со мной. При упоминании Гарри и Сириуса, Гермиона и Мелюзина вздрогнули. И это не укрылось от хитрого сатира. Он прищурил глаза, многозначительно улыбнулся и сказал: – Я очень давно живу на свете, поскольку отношусь к существам бессмертным. Мне много раз доводилось видеть и слышать разные любовные истории, и я хочу поделиться с вами одной мудростью. В девушке, женщине должна быть неразгаданность, тайна. Кроме того, девушка должна держать любимого человека то на длинном, то на коротком поводке, тогда чувства и интерес к такой девушке никогда не угаснут. Девушки слушали сатира, буквально открыв рты. Он посмотрел на них и громко расхохотался. – Ну, а теперь, когда ваше любопытство удовлетворено, и, как мне кажется, на все вопросы, возникшие в ваших хорошеньких головках, получены ответы, я приглашаю вас присоединиться к нашему веселью. – Нет, нет, что вы, нам пора возвращаться, – наперебой стали отказываться девушки. – Отказа не приму, вы всё должны увидеть и почувствовать сами. Оставьте здесь ваши метлы, и прошу следовать за мной. Не дав им опомниться, сатир подхватил их под руки и потащил за собой. Они обошли бунгало Фаргела и вошли в лес. Через какое-то время они увидели ручеёк с перекинутым мостиком. Когда они прошли мост, сатир раздвинул высокий кустарник, и они оказались на поляне, где горел большой костёр – вокруг него плясали ундины и сатиры. Гремели барабаны, играли волынки, музыка была очень весёлой. Гермиона и Мелюзина с восхищением смотрели на стремительно несущихся в танце существ. Неожиданно два сатира схватили их за руки и вовлекли в круг. Поначалу, девушки никак не могли приспособиться к движениям и быстрому темпу. Но понемногу у них стало получаться. Танец был просто «дикий» и заключался в следующем: надо было нестись целый круг почти галопом, при этом через каждый шаг, постукивать ногами, потом сатир подбрасывал свою партнёршу, девушки и ундины громко пищали, рядом танцующие сатиры ловко их ловили, затем неистово кружили, а потом опять мчались по кругу. Девушкам стало жарко, они сбросили куртки. Колдовская сумасшедшая музыка заставляла их двигаться всё быстрее и быстрее. Мелюзина уже не чувствовала своего тела, казалось, её оторвало от земли и кружило в вихре танца. Когда веселье переполняло душу, она громко вскрикивала вместе со всеми каким-то утробным не своим голосом, только теперь ей стало понятно, что такое «Вакханалия». Вдруг музыка резко прекратилась. Мелюзину и Гермиону шатало, голова кружилась, они смеялись и смеялась. Фаргел подхватил девушек под руки и усадил на пеньки. Пододвинул к ним большой пень, который заменял стол, и поставил на него три деревянных кружки с дымящейся жидкостью. – Пейте, это грог из диких ягод и цветов, вам понравится. Мелюзина отпила дымящуюся жидкость, по телу разлилось тепло, и она почувствовала прилив сил. Лицо Гермионы тоже выражало умиротворение. Сатир стал рассказывать им всякие смешные истории, потом перешел на анекдоты, девушки умирали со смеху. – Прошу вас, Фаргел, прекратите, у меня от смеха болят щёки и живот, – хохоча, умоляла Мелюзина. – Я рад, что вам весело, рад видеть вас счастливыми. Теперь я заслужил доверие? – подмигнув, спросил Фаргел. Мелюзина переглянулась с Гермионой – Мы думаем, да! – ответили они разом. Пока они летели к Хогвартсу, всю дорогу смеялись, вспоминая «бешеные» танцы, анекдоты и смешные истории, рассказанные Фаргелом. Девушки прекратили смех, подлетая к замку, – их могли услышать. Они обогнули его и влетели в окно спальни Мелюзины. – Ты посмотри, Гермиона, уже половина первого ночи, – ахнула Мелюзина, посмотрев на часы. – Скорее в мой кабинет, я отправлю тебя через камин. Гермиона вошла в камин, пожелала спокойной ночи Мелюзине, вспыхнуло пламя, и она очутилась в камине гостиной Гриффиндора. Осторожно, на цыпочках, вышла из камина и направилась к двери спальни девочек. – Ты где была? – Гермиона ахнула и выронила метлу. Из угла гостиной вышел Гарри. – Боже мой, как ты меня напугал, – сказала Гермиона и плюхнулась на диван. – Ты не ответила, где ты была? – лицо Гарри было злым. – Гарри, сядь, прошу тебя. Незачем так злиться. Я была вместе с Мелюзиной, мы после ужина решили немного прогуляться, полетали над озером. Потом заметили костры, опустились и увидели ундин и сатиров. Мелюзина раньше их не видела, да и я тоже. Нам было интересно, мы познакомились с сатиром Фаргелом. – Вы вдвоем прилетели к сатирам? Да вы с ума сошли. Девушкам там не место. Ты знаешь, какие они опасные? Они могут вести себя очень развязно, – возмущению Гарри не было предела. – Фаргел попытался вести себя нагло, но Мелюзина заговорила на его языке. Ты знаешь, какое у него было лицо. Как будто он Мерлина увидел! Потом низко поклонился и был весьма учтивым. – Гермиона благоразумно умолчала о галлеонах и плясках с сатирами. – Я тут с ума сходил, а они с сатирами прохлаждались. Если бы ты и Мелюзина не появились через полчаса, я бы сообщил Сириусу, и тогда бы вам досталось по полной программе! Он привлек Гермиону к себе, собираясь её поцеловать, но она мягко отстранила его. – Гарри, извини, я так утомилась от свежего воздуха, что меня тянет ко сну. Спокойной ночи. – Она подняла метлу с пола и юркнула за дверь. – Ну вот, убежала, делать нечего, пойду спать. Гермиона легла в постель и подумала: «Как сказал сатир, мужчину надо держать то на длинном, то на коротком поводке. Если Гарри будет целовать меня каждый день, то скоро привыкнет, а во мне должна быть тайна».