Другое пророчество.

Гарри потянулся в постели, встал и по обыкновению подошёл к окну. Белыми пушистыми хлопьями падал снег. Запретный лес, словно накрытый белым пуховиком, не выделялся, а сливался с землёй в белоснежное единое пространство. Гарри любил зиму, он любил все времена года. Только промозглая и слякотная осень нагоняла на него тоску. Еле дождавшись окончания занятий, студенты выбежали из замка и рассыпались по белому полю. Мелюзина, наблюдавшая из окна, сравнила их с муравьями, облепившими белую скатерть, на которую пролили сладкое. Девушке самой захотелось присоединиться к ним, вдохнуть белый морозный воздух. Как только она вышла во двор, её тут же обстреляли снежками. – Вам, я вижу, досталось, – услышала она и, обернувшись, увидела Блэка. – Не больно? – Да что вы, Сириус, снег такой рассыпчатый и мягкий, – ответила девушка, стряхивая с себя снег. Из замка вышел Хагрид, который тащил за собой штук двадцать санок. – Эй, ребята, разбирайте инвентарь, – крикнул он. Студенты бросились к нему, расхватали санки, плюхнулись на них по нескольку человек и покатились с горки с возгласами и свистом. – Как вы, Мелюзина, готовитесь? – спросил Блэк. – Готовлюсь, только не спрашивайте, волнуюсь я или нет, и так понятно, что волнуюсь, – опередила его Мелюзина. – Я и не думал, потому что больше чем уверен – всё будет хорошо, – ответил Сириус. – Конечно, всё будет хорошо, ведь на квиддичном поле будете вы, – многозначительно проговорила она. – Не только я, там будет много волшебников. Я, собственно, к директору, подождёте меня? Потом прогуляемся, – сказал Сириус. – Конечно, подожду. – Мел, давай к нам, прокатим с ветерком, – позвали её Фред и Джордж. – Спасибо, я жду мистера Блэка, – крикнула она. – О-о-о, понятно, – сказали разом близнецы и, оттолкнувшись, понеслись с горки прямо к хижине Хагрида. Гарри и Гермиона пролетели мимо Мелюзины, санки резко развернулись, и ребята кубарем полетели в снежный сугроб. Гермиона, хохоча, пыталась выбраться, но без посторонней помощи у неё никак не получалось. Мелюзина пришла на выручку, протянув ей руку, а Гарри сам выкопался из сугроба. – Не вижу с вами Джинни, неужели сидит в спальне, когда на улице такая погода? – спросила Мелюзина. Гермиона рассказала ей, что последнее время Джинни после обеда всё время куда-то пропадает. Девушка пришла к выводу, что её подруга с кем-то встречается, но держит это пока в секрете. Сириус вернулся через полчаса и сообщил Мелюзине, что экзамен начнется во второй половине дня и в него входят три задания: как правило, два из них – это защита и нападение, а третье – зельеваренье. – А может, правы были волшебники тогда на собеседовании: не моё это дело, и мне действительно лучше выйти замуж за кого-нибудь… да хоть бы за вас, – печально проговорила она. – Вы делаете мне предложение? – спросил Блэк с деланной серьёзностью. – Да ну вас, вы всё шутите, а решается моя судьба, – упрекнула его Мелюзина. – Уныние вам не к лицу, жизнерадостность – вот ваше нормальное состояние. – Он взял её под руку, и они пошли вдоль озера. * * * В последнее время Гарри и Рон часто говорили о превратностях судьбы, о том, что Рон – потомок Мерлина, а Гарри, хоть и дальний, но потомок Слизерина. И так случилось, что они попали на один факультет и стали близкими друзьями. – Наверное, это случайность, или судьба, – глубокомысленно сказал Гарри. – Тетка Феона говорит, что случайностей не бывает, потому что всё предопределено. И наша с тобой встреча тоже предопределена, – убеждённо сказал Рон. – И то, что моя судьба связана с Волдемортом, тоже предопределено, и Гермиона, и все кто меня окружает? Может, и смерть моя уже дело решенное, – грустно сказал Гарри. – Брось, Гарри, он не смог убить тебя раньше, когда ты был ребёнком, ну а теперь и подавно не получится, потому что ты становишься взрослее и сильнее, – вдохновенно возразил Рон и хлопнул друга по плечу. – Ты прав, Рон, кто знает, может, именно так всё и будет. * * * Накануне экзамена трибуны и квиддичное поле были очищены от снега, наколдованная высокая живая изгородь разделяла поле пополам. С правой стороны, в отдалении от изгороди, виднелась небольшая белая палатка, в которой дежурила мадам Помфри со своим неизменным сундуком, набитым мазями, эликсирами, зельями и разными снадобьями на случай непредвиденных обстоятельств. Десять авроров вышли на поле и выстроились в полукруг спиной к зрителям, следом появились Блэк и Стемплтон. На трибунах разместились члены комиссии, преподаватели Хогвартса и студенты старших курсов. Тётки Мелюзины восседали рядом с профессором Снейпом. Накануне мистер Стемплтон объяснил ей правила экзамена: девушка должна была использовать различные заклинания, прежде чем прикончить существо, с которым ей придётся столкнуться. Мелюзина надела перчатки из драконьей кожи, застегнула мантию, вышла на поле и стала ждать. Изгородь начала раздвигаться, и она увидела то, с чем ей придётся сразиться. – Я так и знала! – проговорила она. Перед ней стояла паучиха – Чёрная вдова. Она медленно перебирала лапами, словно ощупывала землю. – Шарахните в неё лучом, она ещё не отошла от заклинания, которым пришлось усыпить ее, чтобы доставить сюда, – крикнул Стемплтон. Мелюзина направила палочку, и светлый луч ударил в голову животного, не причинив никакого вреда. Теперь паучиха видела свою жертву, она издала свистящий звук, щёлкнула жвалами, молниеносно выпустила паутину и накрыла девушку, словно сеткой. Паучиха начала подтягивать паутину вместе с жертвой, к своим жвалам. Девушка, упираясь ногами в землю, высвободила руку, взмахнула палочкой, из нее вырвался огненный поток и, ударив в паутину, мгновенно расплавил её. Следующим заклинанием Мелюзина обездвижила паучиху и, в доказательство, подошла к ней вплотную и пнула животное ногой. Некоторые студенты захлопали, что было строжайше запрещено. Отменив заклинание, Мелюзина отбежала на безопасное расстояние, но Чёрная вдова, очнувшись, ринулась на неё с поразительной скоростью, волшебница произнесла заклинание левитации, и вдруг животное остановилось. Паучиха приподняла передние лапы, Мелюзина тут же поняла, что последует за этим, она вспомнила предупреждение Марволо. «Вот сейчас, сейчас она метнёт своё жало», – подумала Мелюзина. Девушка подпрыгнула и взлетела на несколько метров, и в туже секунду на то место, где только что стояла Мелюзина, воткнулось черное жало. Оно было около метра высотой и напоминало копье, и если бы девушка помедлила ещё секунду, жало пронзило бы её насквозь. Паучиха, не увидев своей жертвы, заметалась по полю. Мелюзина спикировала вниз и, не касаясь земли, с усилием выдернула жало, лоснящееся от яда, и опять взмыла вверх. Девушка хорошо разглядела броню, она закрывала голову и спину Чёрной вдовы. Но между головой и спиной, защищенными бронёй, Мелюзина увидела плоть, которую панцирь не закрывал. Девушка спикировала вниз и воткнула в эту плоть жало паучихи. Та издала вопль, лапы её разъехались, и животное грузно упало. – Кончено, – воскликнул Стемплтон, и живая изгородь сомкнулась, закрывая собой тушу убитой паучихи. Мелюзина забежала в палатку, чтобы выпить воды, но Блэк, юркнувший за ней следом, категорически запретил пить воду из графина, и, отстегнув от своего пояса флягу, подал её девушке. – Так, из предосторожности, мало ли что, – пояснил Блэк, видя её вопросительный взгляд. Изгородь снова раздвинулась, на этот раз никакого чудища не было, стоял лишь каменный колодец. Мелюзина медленно подошла ближе, и тут что-то стремительно, практически рывком, вырвалось из колодца. Мелюзина отскочила от колодца, подняла голову и увидела змееподобное существо около пяти метров высотой, но, судя по окрасу кожи и вытянутой морде, это была не змея. Животное открыло пасть и распустило свой кожаный зубчатый капюшон. – Гидра! – воскликнула девушка и вместе с ней зрители на трибунах. Не мешкая, она произнесла заклинание щита, Парматус, и тотчас на её левой руке появился щит, Мелюзина прикрыла им голову. Гидра не могла вырваться из колодца, поскольку он был заколдован, но её длинное тело позволяло отлично маневрировать. Животное ударило своей головой в щит, Мелюзина не удержала равновесия и упала, но успела сгруппироваться под щитом, и вовремя. Из пасти гидры полилась жидкость, которая с шипением стекала по щиту, и, попадая на землю, прожигала её. – Кислота! Великий Мерлин, помоги ей, – проговорил Рон, а Джинни, волнуясь, прижалась к Фреду. – Щит выдержит кислоту, – уверенно сказала Гермиона. Мелюзина вскочила на ноги, когда гидра готовилась нанести новый удар. Заклинание, и чудовище покрылось коркой льда. – Ненадолго, я читала об этом, – проговорила Гермиона. И она оказалась права, уже через несколько секунд отвалилось несколько кусков льда, гидра дернулась в сторону, и ледяной панцирь разлетелся. Стемплтон взмахнул рукой дважды, это был знак для Мелюзины. Она вытянула руку и палочкой провела горизонтальную линию, гидра взвыла, и тотчас её голова покатилась по полю. – Молодец, кузина, отсекла ей голову на расстоянии, так её гидру, так! – закричал Джордж, и его поддержали несколько голосов. – Тихо, это вам не представление, – рявкнул профессор Снейп, который усилил свой голос заклинанием Сонарус. Но ребята рано радовались. То, что они увидели позже, напугало многих: верхняя часть тела гидры разделилась надвое, и на каждой выросла новая голова. Гидра с ожесточением била в щит, то одной, то другой головой, Мелюзина держалась, но у нее от напряжения онемела левая рука. – Кончайте с ней, – крикнул Стемплтон. – Игнеус Кампо, – выкрикнула Мелюзина, и огненный шар, диаметром с квоффл, ударил в гидру, разорвав её тело на мелкие куски, которые, охваченные огнём, тут же сгорели дотла. Темнело, авроры нацелили палочки в небо, и по нему пробежали разряды молний, вслед за этим квиддичное поле осветилось ярким светом, как будто множество невидимых прожекторов отбрасывали лучи. – Это волшебство применялось на чемпионате по квиддичу, помнишь, Рон? – спросил Гарри. – Ага, там было море света, но и тут тоже ничего, – ответил он. Мелюзина сидела в палатке, дожидаясь распоряжений Стемплтона. – Нам нужно дождаться захода солнца и тогда начнем последнее задание, – пояснил Стемплтон, зайдя в палатку. Темнота понемногу сгущалась, и только красная долька солнца на горизонте всё ещё отражала солнечный свет, но вот и она исчезла, и все вокруг погрузилось во тьму, кроме квиддичного поля, которое оставалось ярким пятном. Стемплтон выкатил на поле тележку. На ней находился котел и спиртовка, кроме этого, тележка была заполнена стеклянными сосудами с ингредиентами. Он передал Мелюзине конверт, она вскрыла его, вынула листок бумаги, быстро прочла и, кивнув головой, принялась за работу. Волшебница сыпала в котел компоненты один за другим, после этого она зажгла спиртовку и стала ждать. Через несколько минут из котла пошёл лёгкий дымок, Мелюзина провела волшебной палочкой над котлом, остудив зелье, и вылила его в прозрачный кувшин. Затем вышла на середину поля, пометила центр и стала отмерять шаги. Затем она начала выливать содержимое кувшина на землю, идя по кругу, наконец, последняя капля зелья коснулась земли, и окружность, диаметром в несколько метров, осветилась фиолетовой линией. От неё пошли испарения, которые стремительно поднимались вверх и тянулись друг к другу. Наконец, над кругом, на небольшой высоте, испарения сомкнулись в одной точке, раздался громкий, цокающий звук, и над кругом появилось тёмное пятно, а испарения исчезли. Тёмное пятно расползалось, увеличиваясь с каждой минутой. Мелюзина растерянно посмотрела на Блэка, который стоял рядом и наблюдал за её действиями. По выражению его лица девушка догадалась, что он тоже не понимает, что происходит. Подбежавший к кругу Стемплтон неопределённо развёл руками. На трибуне, где сидели профессора и члены комиссии, началось волнение, поднялись Дамблдор и Министр Фадж, следом за ними – и все остальные. – Всем студентам сохранять спокойствие и оставаться на своих местах. Старосты, соблюдение порядка я возлагаю на вас, – громогласно проговорил Дамблдор и бросился вниз по ступенькам. В ту же минуту авроры оцепили круг, и бежавшие по полю преподаватели Хогвартса, сотрудники министерства и тётки Мелюзины присоединились к ним, образовав вторую линию оцепления. Дамблдор ударил в землю вырвавшимся из его палочки световым лучом, и рядом с фиолетовой линией круга возникла серебристая линия защиты. – Директор наколдовал защиту, видно, дело серьёзное, – произнёс Симус Финниган. Темное пятно превращалось в дыру, начался ветер и сильная вибрация, как во время землетрясения. – Да что происходит, в конце концов? – завопил Фадж. – А ты ещё не понял? Ингредиенты подменили, мало того, на них наложили заклятье, и как только мисс МакГрегор смешала их, колдовство пришло в действие. Я даже не могу предположить, с чем нам придётся столкнуться, – гневно ответил Дамблдор. Зияющая дыра всё расширялась, ветер и вибрация нарастали. Внезапно что-то выпрыгнуло из дыры и, перевернувшись, встало на ноги, расправив перепончатые крылья. Это было существо с глубоко посаженными маленькими светящимися глазами и большой, почти во всю ширину головы, пастью, с острыми частыми зубами. Жуткие существа один за другим вылезали из дыры. – Гелиофобы! – воскликнул Дамблдор. Кто-то из женщин вскрикнул. Дьявольские создания не спеша ходили по кругу, принюхиваясь и всматриваясь в лица волшебников. Внезапно один из них прыгнул к аврору, но ударился о невидимую преграду и с ожесточением начал царапать когтями и бить по ней хвостом, силясь прорваться сквозь защиту. Дьявольские твари, последовав его примеру, начали кидаться на невидимую преграду, но она сдерживала их. И тут одной твари удалось просунуть лапу сквозь защиту, и она полоснула аврора по горлу, волшебник упал как подкошенный, другой гелиофоб схватил за руку профессора Хуч и сильно поранил её, та упала и, стеная от боли, отползла подальше от круга. – Твари не могут вырваться наружу и взлететь, но прикончить нас они всё-таки могут, – крикнул Дамблдору Блэк. Демоны бросились в атаку, ещё один аврор упал замертво, один из них вцепился в ногу профессора Спраут, и та, с криком, упала. – Применяйте любое заклинание позитивной энергии, они боятся только света. Лучи вырвались из палочек волшебников и поразили несколько существ. Но из дыры выпрыгнули новые демоны. – Это проход между мирами. Пока мы его не закроем, на смену убитым тварям будут приходить новые, – крикнул Снейп Дамблдору. – Опасно, любой, кто войдет в круг, погибнет, – крикнул в ответ Дамблдор. Гелиофобы убили ещё одного аврора, Фадж, видя безвыходность ситуации, запаниковал. – Что же нам делать? – закричал он, шум ветра перекрывал его голос. – Держаться до рассвета, тогда они исчезнут сами, – ответил Дамблдор. – Но мы не сможем продержаться всю ночь, – крикнул Фадж. – Я вас предупреждала об опасности вашей затеи, публичный экзамен – это ваша дурацкая идея. Вы ответственны за эти смерти, Фадж, – крикнула Мориган МакГрегор, Фадж побледнел. Гелиофобы продолжали бросаться на волшебников, твари ранили ещё нескольких человек. Студенты на трибунах были напуганы и потрясены увиденным. Гелиофобы, демоны из глубин ада, проникли в их мир, в это было невозможно поверить. Гарри пристально смотрел на происходящее. «Это они, твари из моего сна. Что я тогда сказал, какое заклинание? Вспомнить, надо вспомнить. Думай, думай, что же я произнёс?» И тут на него снизошло… Он бросился к лестнице. – Я знаю, что делать, – воскликнул он. – Гарри, стой, туда нельзя! – крикнула Гермиона и кинулась за ним, но Фред и Джордж удержали её. – Ты слышала, он знает, что делать, – проговорил Фред. – Он не дурак, чтобы вот так, с бухты-барахты броситься к этим тварям, – добавил Рон. Гарри подбежал к кругу и крикнул Блэку: – Я видел их, в своём сне … я вспомнил. – На место, назад! – оттолкнув его рукой, закричал Блэк. Гарри и не думал уходить, он обошёл круг, протиснулся между волшебниками, и закричал, что было сил: – Дивинус Рерум! Произошло всё то же самое, что он видел во сне. Неведомая сила увлекла юношу вверх, что-то сверкнуло, и появилась сфера, она сияла, и её блик расплывался волнами. Внезапно сфера вспыхнула, ослепив на мгновение, и мириады лучей, прикасаясь к дьявольским тварям, обратили их в пыль. Все прекратилось мгновенно: стих ветер и вибрация, исчезли твари и черная дыра, как будто ничего и не было. Гарри завис в воздухе и вдруг стремительно начал падать. Рухнув на землю, он вскрикнул от боли. Блэк бросился к нему: – Ты не ранен? – c тревогой спросил он. – Все хорошо, я только ногу подвернул,– ответил Гарри. Блэк крепко прижал к себе юношу и засмеялся: – Что же ты такое натворил? Я думал, что этот свет всех спалит. Никто не замелил, как Стемплтон, корчась от боли, забежал в палатку. – Что это было? Что сделал Поттер? – недоумевали волшебники. – Я назначаю расследование. Все, кто участвовал в подготовке экзамена, должны быть допрошены, – приказал Министр Фадж. – А заседание Визенгамота проведём, когда поправятся пострадавшие, они все свидетели и их показания важны. Все мы были в одном и том же месте, но каждый видел происходящее по-своему, – проговорил Дамблдор и распорядился, чтобы Снейп наколдовал портал для магических врачей из госпиталя Святого Мунго. Раны у профессора Хуч и Спраут были серьёзными, также были ранены несколько авроров и мистер Найтли из Министерства, все они нуждались в скорейшей госпитализации. Авроры, которые не пострадали, наколдовали невидимые носилки и переправили через портал троих убитых товарищей, а сёстры МакГрегор сопроводили студентов в замок. Блэк вошёл вместе с Гарри в палатку, юноша хромал, и помощь мадам Помфри была бы не лишней. Мелюзина сидела на раскладном табурете и, обхватив руками голову, слегка раскачивалась, как будто хотела себя убаюкать. Блэк подошел к девушке и обнял за плечи, но она даже не реагировала. – Что с ней, мадам Помфри? – спросил он. – Это шок, она ещё не осознала происшедшего, но когда осознает, боюсь, с ней будет истерика, поэтому, прошу вас, Сириус, отвезти мисс МакГрегор и Поттера в замок, желательно по воздуху. Профессор Дамблдор и Фадж тоже зашли в палатку посмотреть, как Гарри. – Скажи, Поттер, какое заклинание ты применил, я понял, что ты вызвал какую-то очень мощную позитивную энергию, но как ты это сделал? – почти шёпотом спросил Министр. Гарри перехватил взгляд Дамблдора и понял надо молчать или, по крайней мере, утаить часть правды. – Я не помню, что-то само пришло в голову, и я сделал это интуитивно. Фадж с пониманием воспринял ответ Гарри и вышел из палатки, позвав с собой мадам Помфри. Гарри только сейчас заметил, что за сундуком с зельями и снадобьями кто-то лежит. Дамблдор вместе с Блэком отодвинули сундук и увидели волшебника, который лежал лицом вниз. Склонившись над телом, они перевернули его. Это был Стемплтон, его правая щека была опалена: бровь и ресницы сгорели, покрасневшая кожа лица сморщилась. Сириус увидел, как изменилось лицо директора: глаза сузились, черты заострились, он явно видел то, чего не видел Блэк. Профессор с силой прижал палочку к груди Стемплтона и замер на какое-то время, потом произнёс: – Энервейт, – и привел волшебника в чувства. Стемплтон непроизвольно прикоснулся к опалённой щеке, застонал и, увидев Дамблдора и Блэка, слабым голосом произнёс: – Эта тварь задела меня, я бросился в палатку за помощью, но, видно, потерял сознание. Дамблдор прожег его взглядом, но смолчал. – Стемплтона надо в госпиталь, профессор, – проговорил Сириус. – Разумеется, помоги мистеру Стемплтону подняться, – сказал профессор, обращаясь к Сириусу. Поместив Гарри в больничное крыло, Дамблдор позвал Блэка к себе в кабинет. – То, что я тебе скажу, является тайной, и ты, Сириус, должен поклясться мне, что будешь держать себя в руках и в любых обстоятельствах ничем не выдашь себя, – сурово проговорил директор. Блэк кивнул головой. Но если бы кто-то в этот момент стоял под дверью, то услышал бы, как Дамблдор что-то прошептал, а Блэк взревел, перевернув кресло: – Я убью его! Я разорву его голыми руками! – Ты поклялся, Сириус, так держи слово, – процедил сквозь зубы Дамблдор, и Сириус покорно сел. * * * Дамблдор предупредил Гарри, что на заседании Визенгамота тот не должен упоминать Книгу-наставника, а скажет, что Мориган МакГрегор дала ему старинный фолиант с заклинаниями. Мелюзина получила пергамент, удостоверяющий её профессорское звание, и по согласованию с профессором Снейпом ей отдавались первые четыре курса, у которых девушка будет вести Защиту от тёмных искусств. Но пока профессор Хуч и Спраут лежали в госпитале, Дамблдор предложил Гарри Поттеру заменить профессора Хуч, а Невиллу Лонгботтому – профессора Спраут. Директор был абсолютно уверен в том, что юноши отлично справятся. Снейп часто отлучался из замка, поскольку Министр Фадж пригласил его в качестве эксперта для выявления замененных ингредиентов. Гарри и Гермиона время от времени встречались в комнате за гобеленом «Трёх ведьм», однажды они не могли попасть туда, по одной простой причине: омела за время их встреч так разрослась, что оплела всю небольшую комнату, словно лиана в джунглях. – Это виноваты твои поцелуи, Гарри, смотри, как омела разрослась, в комнате даже стоять невозможно, – недовольно бурчала Гермиона. – Ну да, конечно, только мои поцелуи виноваты, а твои здесь не причём, – парировал Гарри. – Давай не будем спорить, а поломаем её, – ушла от ответа Гермиона. Гарри с усердием стал ломать растение. Встав на стул и потянувшись к ветке, он не удержал равновесие и, чтобы не упасть, двумя руками уперся в стену. И на ней появились слова, написанные мелом: «Если хочешь войти, назови своё имя». Гарри не задумываясь, выпалил: – Поттер. Стена отъехала, открыв ещё одну комнату, в которую и вошли ребята, Гермиона зажгла свою палочку. Посередине комнаты стоял старинный стол, на нем стеклянные сосуды, две спиртовки и котёл, всё было покрыто толстым слоем пыли и паутины, а в углу стояло бюро. – Сюда никто не заходил, наверное, лет сто, – осматриваясь, проговорил Гарри. – Да, судя по пыли, очень давно никого не было, – подтвердила Гермиона, освещая комнату. Ребята подошли к бюро, которое тоже было всё в пыли и паутине. Гарри дёрнул дверцу, но она не поддалась, тогда он приложил палочку и отпирающим заклинанием открыл её. В бюро ничего не было, кроме потрёпанной маггловской тетради. Юноша полистал её и обнаружил, что одна половина тетради была пустой, а другая заполнена всякими формулами и непонятой писаниной. – Что это за знаки, Герми, это какая-то тайнопись или шифр? – спросил Гарри, рассматривая незнакомые знаки. – Думаю, ты прав, это какой-то зашифрованный текст, я не могу его прочесть. Вот интересно, а почему первая половина тетради пуста? – с интересом спросила Гермиона. – Кто бы знал? Но что-то мне это напоминает, дневник Риддла, помнишь? Там тоже были пустые листы, а когда я начал писать, дневник мне ответил. Может, здесь тот же принцип? – вспомнил юноша. – Тогда выходит, что эта тетрадь принадлежала Вол…, я хотела сказать Темному Лорду? – Прошептала Гермиона. – А если так, то я боюсь, вдруг ты что-то напишешь, и тебя поглотит заколдованная тетрадь? – Не исключено, но интересно, что на этот раз придумал Сама-Знаешь-Кто? Гарри задумался, потом взял пыльное перо и, окунув его в ставшие со временем серыми чернила, написал: «Ты – Волдеморт». Едва он успел поставить точку, как на странице проявился текст. Гарри и Гермиона отскочили от бюро, но ничего не произошло, тогда юноша взял тетрадь и начал читать: «1970 год. Я был приглашен на день рождение сестёр-близнецов моей близкой подруги, в школе у неё было прозвище – Спица. Прекрасно помню, что из всей фигуры, у неё были только глаза, большие бездонные и голубые. В дни нашей школьной юности, Спица, высокая худая девчонка, обладала мужским характером и совершенно не женским умом. Я часто бывал в их родовом замке, часто слышал о младшей сестре, сквибе, но впервые увидел её на дне рождении сестёр. Как оказалось, она училась на маггловского врача, что меня очень удивило, пусть она сквиб, но жить среди магглов, это уже чересчур. Это было белокурое существо, невысокого роста, синеглазое и очень миловидное, даже хорошенькое. Она напрочь была лишена какого-либо кокетства, а её естественная жизнерадостность и вместе с тем кротость создавали особую атмосферу в доме. За столом девушка рассказывала смешные истории, связанные с магглами, и говорила о них с нескрываемой симпатией, что меня поразило. 1971 год. Прошёл год я снова встретился с белокурым существом в её доме. Она была всё так же очаровательна и своим полудетским задором и энергией наполняла всё вокруг себя весельем и легкой беззаботностью. Видимо, у неё очень лёгкий, весёлый и одновременно покладистый характер и, несмотря на её симпатию к магглам, с которыми у меня совсем другие отношения, она была мне симпатична. Я стал часто бывать в их доме, но одно обстоятельство меня всё же удручало: девушка вообще не проявляла ко мне никакого интереса, что само по себе было необычно и меня это задело. Я привык, что женщины обращают на меня внимание, а некоторые не ограничиваются только этим. Я несколько раз общался с ней, она не глупа, но весьма наивна, и всё её поведение говорило о том, что передо мной чистая невинность, девственная целомудренность, и я уловил это с первого взгляда. 1972 год. Вот ещё один год пролетел, и я должен признаться, что время от времени думал о белокуром создании, любительнице магглов. С нетерпением ждал вестей о её приезде. И как только Спица прислала мне записку, я помчался к ним. Мне было интересно наблюдать за ней. По-моему, она побаивается меня, оставшись с ней наедине в аллее, рядом с домом, я почти физически почувствовал её смущение. Она прелестна! И совершенно беззащитна передо мной. Она уехала и оставила меня наедине со своими мыслями и чувствами. Я не мог дождаться, когда она снова приедет на каникулы, год для меня тянулся бесконечно долго, я забросил свои дела и жил ожиданием встречи с моим ангелом. 1973 год. Наконец-то я увидел её. Она радостно встретила меня и поцеловала, как старого друга, но если бы она знала, какую страсть её невинный поцелуй зажёг в моей душе. Милое нежное дитя. Я понял, глядя в синеву её глаз, что влюблён. Тайком я украл её фотографию и поместил в свой медальон, который с той поры не снимал. Я не мог больше сопротивляться своим чувствам и скрывать их больше не мог. Я решил во всём признаться моему белокурому, бесконечно обожаемому ангелу. Даже бумаге я не могу доверить её имя, люблю и мучаюсь от ревности к любому предмету, на который падёт свет её глаз. Я открылся ей, поведал, как безумно люблю её. О, счастье, она тоже любит меня, мой ангел сам признался мне в этом. Она была очаровательна в своём смущении и невыразимо желанна. Я готов был отдать ей всё, что имею, готов был целый мир положить к её ногам, пожелай она этого. Но мой ангел, мой свет, ничего этого принять не хотел, она лишь сказала, что самое большое счастье для неё – это моя любовь, и я сам. Я пригласил её в своё тайное убежище, и она согласилась. Мы любили друг друга…. я не знал, что любовь может открыть во мне такие чувства, дать столько наслаждения и счастья…. Ни ласки ундин, ни других женщин, которые были до неё, не могли пробудить во мне такую страсть и нежность. Я понятия не имел, что способен так любить. Мой ангел что-то сделал со мной, не знай я точно, что она сквиб, я подумал бы, что это какое-то древнее колдовство. Когда она отвечала на мои ласки, прикасалась ко мне, она как будто ласкала моё сердце и душу, она вошла в неё и осталась там навечно. Свет притягивает тьму, вот что пришло мне в голову, и пусть я – тьма, но никогда я не расстанусь с этим светом, пусть даже он сожжёт меня. Через неделю наша помолвка, мой ангел будет принадлежать мне, но дамокловым мечом висит над моей головой тайна, которую я открою только после того, как она станет моей женой. Тайна, что я, Том Риддл, и есть Волдеморт. Я знаю, какой шок она испытает, но она так самозабвенно любит меня, что эту новость, я думаю, со временем переживет». Гарри и Гермиона остолбенели, они смотрели друг на друга, совершенно потрясённые. – Волдеморт был влюблён? Он был помолвлен? – не своим голосом проговорил Гарри. – Потрясающе… я просто в шоке, – согласилась Гермиона. – Но как тетрадь здесь оказалась? И чья это комната? – размышлял Гарри. – Постой! Ты назвал своё имя, и стена открылась. Значит, этой комнатой пользовался твой отец и, возможно, именно он заколдовал её! – радостно воскликнула Гермиона. – Понимаю, скорей всего здесь они тайно практиковались в каких-нибудь заклинаниях, надо спросить у Блэка, – проговорил Гарри. – И вот ещё что, Неназываемый пишет о своей однокурснице, Спице. А тетка Мелюзины, Мориган, тоже училась с ним. Может, она знает, о ком шла речь? И кто этот «Белокурый ангел», кого Тёмный Лорд так сильно любил? – рассуждала Гермиона. – Из прочитанного ясно, что ОН любил её до одури, и что потом произошло, чем все закончилось? Волдеморт не был женат, это знают все. Значит, что-то случилось, а может, девушка умерла? – предположил Гарри. *** Блэка ребята поджидали у кабинета Дамблдора. Как только Сириус вышел оттуда, Гарри и Гермиона тут же набросились на него с вопросами. Блэк очень удивился, когда узнал, что Гарри нашёл комнату, поскольку Джеймсу об этой комнате за гобеленом написал в письме какой-то родственник. Блэк, Джеймс, Рем и позже Хвост практиковались в этом месте в заклинании трансфигурации. – Чтобы стать анимагом, нужно научиться превращаться без волшебной палочки, а это достигается в несколько этапов. И все заклинания действительно зашифрованы, я даже не помню, как эта тетрадь оказалась у твоего отца. В этой комнате мы и постигали премудрости превращения. А вот почему половина тетради пуста, я сказать не могу, – пояснил Блэк. Гарри и Гермиона пошли к Мелюзине. Гермиона в нескольких словах рассказала ей о находке и упомянула прозвище девочки, которая училась с Тёмным Лордом. – Как ты сказала её прозвище? Спица. Можно мне взглянуть? – попросила Мелюзина. Гермиона подала ей тетрадь, девушка пролистала её, быстро прочитывая отдельные куски, и вдруг побледнела. – Мелюзина, тебе плохо? – забеспокоилась Гермиона. – Это от снега, долго смотрела на снег, и в глазах потемнело. Я прочту, а потом свяжусь с тетушками, думаю, что-то прояснится, – проговорила Мелюзина. Дверь за ребятами закрылась, и Мелюзина с волнением начала читать, и её подозрения полностью оправдались. По словам Гарри, почерк принадлежал Волдеморту, и он писал о своей возлюбленной, которой, девушка не сомневалась в этом, была её мать Джессика Этель. Прозвище её тётки, описание «белокурого ангела» – всё совпадало. Девушка читала дневник, глотая слезы от горечи и обиды. Её всё время обманывали, скрывали, и вот правда сама вышла наружу. Всё тайное становится явным, как бы тщательно не скрывали истину. Полная решимости девушка связалась с тётками через камин. Мелюзина не стала юлить, а прямо в лоб заявила Феоне, что знает обо всём и собирается связаться с Волдемортом, чтобы узнать правду из первых рук, понимая, что её мать никогда не станет говорить на эту тему, даже если её будут пытать. Феона очень испугалась и обещала поговорить с Мориган, как только она вернётся. Ожидание было недолгим, Феона голова, которой появилась в камине, сказала, что ответит на все вопросы совершенно откровенно, и встречу назначила в жилище Марволо, чем чрезвычайно удивила Мелюзину. Феона прибыла раньше Мелюзины и с волнением ожидала её. Как только девушка вошла в жилище Марволо, выражение лица её тётки стало непроницаемым. – Мне нужно встретиться с Волдемортом, – сразу начала Мелюзина, – и вы мне поможете, не отпирайся, Феона, ты, со своими сёстрами, прекрасно знакомы с Темным Лордом. – Она потрясла тетрадью – Позвольте поинтересоваться, каким образом ваши родственницы устроят вам встречу с Волдемортом? – спросил Марволо, поглядывая на Феону. – Не знаю, но если откажутся, то я сама найду способ через Люциуса Малфоя, Гарри рассказывал мне о нём. Все знают, что он был соратником Тёмного Лорда, но ему постоянно удаётся выкручиваться и ускользать от наказания. – Ах, вот как, и вы полны решимости встретиться с Волдемортом? – поинтересовался Марволо. – Сгораю от нетерпения, – бросила она. – Он должен объяснить мне, что было между ними и чем всё закончилось, и главное, какое это имеет отношение ко мне? – С чего вы взяли, что эта история имеет к вам отношение? – спросил колдун. – Вы считаете, что я дурочка? А зачем меня отослали на восток к Магрибским колдунам? Не из-за того ли, чтобы Тёмный Лорд не мог отыграться на мне и отомстить моей матери? Я хочу встретиться с Тёмным Лордом, и я сделаю это, – непреклонно заявила Мелюзина. Феона и Марволо переглянулись. – Мне всё рассказать, Милорд, или вы сами? – осторожно спросила Феона. – Я сам, – ответил Марволо. – Далеко ходить вам не придётся, Мелюзина. Волдеморт – это я. – Сейчас не время для розыгрышей, понимаю, вы опять хотите обмануть меня, – нервно проговорила она. – Моё настоящее имя Том Марволо Риддл, – проговорил колдун. – Том Риддл… об этом рассказывал Гарри, Тайная комната… василиск… Джинни, Волдеморт, ВЫ – Тёмный Лорд? Марволо, не торопясь, снимал маску. Мелюзина вся напряглась, глаза её расширились, в предчувствии кошмарного зрелища, но как только колдун снял маску, она разочарованно расслабилась. Лицо его меньше всего напоминало рептилию, перед ней был мужчина лет сорока-сорока пяти, темноглазый, с правильными чертами лица, несколько бледный и лысый, ничего особенного, чего можно было бы испугаться. Волдеморт был одного возраста с Мориган, но, видимо, после возрождения, стал моложе. А если вспомнить рассказ Мориган о Тёмном Лорде, то от былой красоты не осталось и следа. Мелюзина вспомнила, что накануне бала, заметила перемены во внешности Марволо, она сама помогала ему добыть нужные ингредиенты. «Стало быть, он не врёт, но это же чудовищно» – думала она. – Я всё равно не понимаю, вы сами помогали мне всё это время, а кристалл Догонга, а лунная трава, а ваши советы по поводу Гарри, объясните, кто-нибудь, или я сойду с ума, – взмолилась Мелюзина. – Я любил Джессику, но она предала меня, когда узнала, кто я на самом деле. Она разорвала помолвку, и слышать обо мне ничего не хотела. Я был раздавлен, растоптан. Как могла она, слабое существо, обладать такой силой духа, чтобы отказаться от меня, вырвать меня из своего сердца. О, она меня любила, я чувствовал это умом, душой, всем своим существом. Как мне стало известно, тяжёлая болезнь сразила её, Джессика впала в беспамятство, и всё из-за анонимного письма в котором говорилось о том, что жених Джессики Том Риддл и Волдеморт одно и тоже лицо. Позже, я узнал, что она вышла замуж за маггла и ждёт ребёнка. Я был готов разнести ваш замок и убить всех, кто был в нем. Но слабая надежда удержала меня, я был уверен, что Джесс беременна от меня. Твои тётки поклялись мне, что выяснят всё о ребёнке. Но как только они убедились, что ребёнок не мой, эти хитрые ведьмы сделали все, чтобы я не смог подобраться к твоей семье. «Совет девяти ведьм» пришёл им на помощь и заколдовал замок так, что ни я, ни какое другое существо не смогло бы попасть в него. Я был в бешенстве, благодаря своему оракулу, я обнаружил твою семью в Австралии и поспешил туда, полный ненависти и решимости убить маггла. Но Джессика преградила мне путь, приставив к своему виску пистолет. О, я знал, я видел, она убила бы себя, не задумываясь, и закончилась бы вся эта история. Я видел, понимал, ощущал, как я ей противен, ненавистен, и всё потому, что она узнала, кем я являюсь. Я не убил твоего отца, поняв, что это бесполезно, она не вернётся ко мне, и я исчез. Позже, оправившись от удара, я стал искать виновника моих бед, того, кто написал письмо. И я нашёл, это была близкая подруга твоей тётки Мориган, Вальбурга Блэк. Мелюзина ахнула: – Мать Сириуса Блэка, я не могу в это поверить! Но зачем? – Движимый местью, я направился в дом Блэков лишь с одной целью – убить её. Увидев меня, она заметалась по комнатам, я взлетел, настиг Вальбургу и схватил её за горло: – Ты разрушила мою жизнь, зачем ты сделала это, гадина, – закричал я. Лицо колдуньи побелело от страха, глаза выкатились, но всё же она ответила мне: – Любовь к этой девчонке уничтожила бы весь план нашей борьбы за чистоту крови. Милорд, если бы даже вы женились на ней, то, я уверена, наши люди сжили бы её со свету. – Сейчас ты мне ответишь за всё, подлая, я буду мучить и истязать тебя, пока ты сама не попросишь о смерти, – кричал я. Но она вдруг как-то странно охнула, запрокинула голову и обмякла в моих руках, Вальбурга была мертва. Я так и не насладился её муками. Вся эта история открыла мне глаза: любой из моих сторонников будет и впредь считать своим долгом, вмешиваться в мою жизнь, они не позволят мне иметь хоть самую незначительную привязанность. И я перестал доверять всем без исключения. По прошествии нескольких лет, я задумал похитить тебя, Мелюзина, и воспитать, как собственную дочь. Это был бы сильный удар для твоей матери, возможно, она не пережила бы его. Но моей мести не суждено было сбыться, тебя отправили на восток в Зачарованный город к Магрибам, а проникнуть туда было невозможно, даже для меня. Мелюзина обратила внимание на то, что Марволо говорил совершенно спокойно, как будто речь шла не о нём, а о ком-то другом. – Я метался, как загнанный зверь, ненависть и месть, которые сжигали меня изнутри, не имели входа, это причиняло мне невыносимые муки. И я отыгрывался на магглах и полукровках, я убивал хладнокровно, их жизни для меня были не более значимы, чем пыль или прах. Но коварная судьба, или провидение, направило тебя, Мелюзина, прямо в мои руки, я сразу узнал тебя, когда принёс в своё жилище. Ты очень похожа на Гергеллу, своего предка, я часто бывал у твоих тёток и хорошо помнил её портрет. Когда ты пришла в себя и заговорила, твой голос и манеры напомнили мне Джессику Этель. Темная мысль, словно паутина, опутала моё сознание, я решил вознаградить себя за долгие муки. Я понимал, что осуществление моей мести, повлечёт за собой разрыв с твоими тётками, а им я обязан был многим. Но искушение было слишком сильным. – Вознаградить за муки? Осуществить свою месть? Что вы имеете в виду, Марволо? – спросила Мелюзина. – Святая наивность! Мужчина может сделать с девушкой всё что угодно, причинив ей физическую и моральную боль, одним словом, лишить её иллюзий. Мелюзина покраснела и нахмурилась, глядя на колдуна: – Что же вам помешало? – язвительно спросила она. – Сущий пустяк. Ты с открытостью и восторгом воспринимала любую мою помощь. А у тебя особая манера выражать свои эмоции: ты набрасывалась на меня с объятьями, и это обескураживало. Я потерял уверенность в своих намерениях, и со временем эта мысль вообще исчезла, я понял, что провидение не даёт мне осуществить свою месть, и я стал оберегать тебя. – Но, вы, Марволо, помирились с моими тётками, как это случилось? – спросила Мелюзина. – Ты не поверишь. Нас примирило рождение Гарри Поттера! И сейчас я расскажу об этом. Марволо говорил долго, за это время Мелюзина вскакивала с места, нервно ходила по комнате, охала, не в силах сдерживать свои чувства, тогда как Феона, напротив, была невозмутима, и это навело Мелюзину на мысль, что тётки давным-давно всё знали. – Теперь, когда ты знаешь всю правду, ты вольна уйти отсюда, и больше не возвращаться, к тому же, экзамен позади, и моя помощь больше не нужна, – проговорил Марволо. – Вы гоните меня? – удивилась девушка. Колдун кивнул головой: – Правда, мне будет недоставать твоей милой болтовни. Мелюзина молчала, обдумывая всё услышанное. Рассказ Марволо был настолько невероятен, что любой другой человек не поверил бы, но только не Мелюзина. – Я не знаю, кто такой Том Риддл, я с ним незнакома, о Волдеморте я вообще знать ничего не хочу. Но я знаю, кто такой Марволо, это человек, который мне помогал, многому меня научил, и спас мне жизнь, в конце концов. И пусть меня осудят, а может даже проклянут, но я не оставлю вас, Марволо. Я не повернусь к вам спиной, и выгнать меня не удастся, – при этих словах Мелюзина обняла его. – Никто тебя не проклянёт, девочка, потому что никто этого не узнает, – проговорила Феона. – А теперь поторопись в замок, твоё долгое отсутствие может всех насторожить. Девушка скрылась за маленькой дверцей, и Феона сказала, глядя Марволо в лицо: – Мы говорили тебе, что она другая. – Вы были правы, по своим взглядам она не похожа на мать, – ответил он.