Другое пророчество.

Весна была в самом разгаре. Воздух, наполненный ароматами молодой листвы и лесных цветов, казалось, был разбрызган над Хогвартсом кем-то невидимым. Он дарил радость и, одновременно, расслаблял, наполняя тела блаженной истомой. Студенты после занятий всё больше времени проводили на воздухе: не было ни одной скамейки не занятой ими, а к вечеру и беседки наполнялись голосами студентов. Весна! Как пробуждается природа от зимней спячки, так пробуждается и человек: девушки крутятся перед зеркалом, придирчиво изучая свою внешность, придумывают новые причёски и говорят о нарядах, юноши... Юноши занимаются тем же, но более сдержанно. На заднем дворе, вальяжно развалившись на скамейке, сидели Гарри Поттер и Рон Уизли, наслаждаясь солнцем и тем обстоятельством, что к ним ещё никто не подсел. Гарри, скрестив руки на груди, смотрел куда-то отсутствующим взглядом, а Рон, опираясь на него спиной и закинув ноги на скамейку, подставил лицо солнечным лучам. – Может, все-таки, уступишь место? – спросил Сириус, подойдя к ребятам. Рон приоткрыл один глаз и, увидев Сириуса, сразу же убрал ноги со скамьи: – Извини, Сириус, конечно, присаживайся. – Ты не боишься, Рон, что твои веснушки снова появятся? – поинтересовался Сириус. – Нет, у меня есть ММ, - многозначительно ответил он. – ММ – это что? Новое изобретение Умников Уизли? – усмехаясь, спросил Блэк. – Не угадал! ММ – это «Мыло Мел», так мы теперь его называем, в честь Мелюзины. – А, кстати, где она, твоя кузина? – спросил Блэк. – В замке, вся заваленная свитками. Проверяет домашние работы. – А где девочки: Гермиона, Луна и Джинни? – продолжал Блэк. – Гермиона и Луна, думаю, придут часа через два: пока покрутятся перед зеркалом, пока придумают, что им надеть… А Джинни вон там. Сириус повернулся и увидел на скамейке под раскидистым деревом Джинни и Малфоя. Они сидели рядом и молчали. – Мне, конечно, это не нравится, но я пока молчу, всё-таки у Драко горе, и каким бы гадом не был Люциус, он – его отец. – Ты прав, Рон, он его отец. А Джинни лучше оставить в покое, она неглупая девочка и сама решит, с кем ей общаться, – посоветовал Блэк. Сириус смотрел на Драко и вспоминал тот поздний вечер, когда сова принесла письмо от Нарциссы с вестью о смерти её мужа Люциуса Малфоя. Не медля, он сообщил эту новость Дамблдору, который вместе с профессором Снейпом перенёсся в особняк Малфоев. Но Дамблдор попросил Сириуса вернуться за Драко, а Снейп назвал пароль, без которого он не смог бы попасть в гостиную Слизерина. Блэк осторожно, чтобы никого не разбудить, вошёл в спальню мальчиков, растолкал спящего Драко и приказал ему быстро одеться. Сонный юноша ничего не понял, машинально вошёл за Сириусом в камин. Огонь полыхнул, и они переместились в дом Малфоев. Подойдя к лестнице, ведущей на второй этаж, Драко остановился: – Да в чём дело? Случилось что-то? С мамой? – Нет, нет, с Нарциссой всё в порядке. Случилось, с твоим отцом… Его убили, Драко. Юноша попятился к лестнице, оступившись, он споткнулся и упал на ступеньки, плечи его вздрогнули, Драко отвернулся и заплакал. Блэк с сочувствием смотрел на него, ведь Драко был его племянником. В своё время, Сириус отказался от семьи и родственников, поэтому в доме Малфоев его считали отступником, и юноша никогда не называл Блэка дядей. – Кто это сделал? – сквозь слёзы спросил Драко. – Имя преступника нам неизвестно, но он караулил твоего отца и, как только Люциус вошёл в ворота, убил его. Блэк сам не мог представить, что кто-то мог посягнуть на жизнь Малфоя-старшего, кроме Волдеморта, разумеется. Как ни крути, а Пожиратели предали Лорда, тем, что не попытались помочь, когда тот стал практически бессильным, и Малфой был в их числе. Но убийца был известен. Гарри рассказал о последнем разговоре с Малфоем, и не было никаких сомнений, что Стемплтон слышал всё и понял, что Люциус раскрыл его и хочет сообщить об этом Поттеру, вот тогда он и убил Малфоя-старшего. Но даже то, что Стемплтон – убийца, нужно было держать в тайне, он был нужен им живым и невредимым. – Держись, Драко, ты теперь единственная опора для своей матери. Сириус помог ему подняться и они направились к Нарциссе. Пройдя почти все комнаты, они не нашли ее, Драко предположил, что его мать в спальне. Подойдя к двери, юноша приоткрыл её и Сириус увидел Нарциссу, плачущую в объятиях Снейпа, а тот гладил женщину по спине, пытаясь успокоить. Теперь Сириус понял, куда пропадал Снейп из замка: он встречался с Нарциссой в отсутствие её мужа, у них был роман, и, по всей вероятности, он начался не вчера. Многие знали, что Цисси была несчастлива замужем, уже давно каждый из супругов жил своей жизнью. Малфой любил общество, женщин и после службы в Министерстве проводил время вне дома, а она посвятила свою жизнь сыну и терпела всё это только из-за Драко. Теперь смерть Люциуса освободила женщину, и Снейп мог беспрепятственно и без страха за репутацию Нарциссы, навещать её. – Теперь всё будет хорошо, Драко. Пойдём на кухню, нам не помешает перекусить. Всё это промелькнуло в голове Сириуса, пока он смотрел на тихого и молчаливого юношу, что было совершенно несвойственно натуре Драко. К ним подошли Гермиона и Луна. Поздоровавшись с Блэком, Гермиона передала ему записку от Мелюзины: девушка писала, что в воскресенье, после прогулки в Хогсмид, у неё будет свободное время, и они с Блэком смогут провести вечер вдвоём. * * * К вечеру большая часть студентов покинула Хогсмид вместе с профессором Спраут, а остальные остались посидеть в «Трёх метлах» с Мелюзиной. Через два часа братья Уизли, Невилл, Джинни, Симус, Гермиона, Гарри, Луна и Мелюзина решили не торопясь, прогуляться по лесу вдоль озера. Идя через лес, Гарри замедлил шаг, потому что заметил между деревьями домик, и это здорово его удивило. «Странно, – думал Гарри, – этого домика не было, когда мы шли в деревню, а теперь он вдруг появился, и явно был создан при помощи волшебства». – Гарри, ты почему отстал? Давай догоняй, – крикнул ему Невилл. – Смотрите, этого домика тут не было, откуда он взялся? – удивился Гарри. – Может это домик охотников? Сейчас сезон. Они охотятся на огненных вепрей, змей и пауков, – проговорил Рон. – А если это браконьеры? – вставил Симус. – Не думаю. Браконьеры прячутся, зачем им домик? А вот охотники по нескольку дней проводят в лесу. Сейчас весна, многие животные линяют, да и единороги теряют волосы, а всё это надо ещё найти и собрать, – уверенно сказала Мелюзина, и ребята побрели дальше. Но странный домик всё ещё притягивал внимание Гарри, который оглядывался, останавливался, снова шёл и вдруг услышал голос, он звал его: – Гарри, Гарри… Юноша обернулся и увидел, что дверь домика открылась, а на пороге появилась чья-то фигура. Ему было плохо видно из-за деревьев, и он медленно пошёл к домику, а голос всё продолжал его звать. Самое странное было в том, что голос оказался женским и очень знакомым. Приблизившись к домику, он остановился. Женщина вышла на крыльцо… И он сразу же узнал её: – Мама? – прошептал Гарри. – Мама! – уже громче позвал он. – Гарри, там никого нет, – сказала Гермиона, – тебе показалось. – Фестралов вы тоже не видели, но я-то их видел, и Луна видела, – упорствовал Гарри. Он не сводил глаз с женщины, которая протягивала к нему руки: – Сынок мой, Гарри, как я скучала по тебе, – проговорила женщина, и лицо её озарила улыбка. Гарри не выдержал и побежал… – Стой! Стой, назад! – кричали ему в след. – Это не твоя мать, Гарри, нельзя! Это не она! – крикнула Мелюзина, а ребята уже бежали к домику. И в эту минуту всё вдруг потемнело – тёмные тучи закрыли солнце, а какая-то неведомая сила отбросила ребят от дома. Невилл улетел в кусты, Фред и Джордж больно ударились о дерево, Симус упал, и его потащило по земле к озеру, Мелюзина и девочки не могли подняться, словно их кто-то удерживал. Внезапно, поднялся сильный ветер. Они кричали, звали Гарри, но он, будто завороженный, подошёл к своей матери и взял её за руку. В этот самый миг дом начал складываться, как игрушечный. Сначала провалилась и сложилась пополам крыша, потом сомкнулись и завалились на бок стены, секунда – и дом исчез, а вместе с ним и Гарри Поттер. * * * Гарри очнулся оттого, что сильно замерз, и болезненно ныло плечо. Открыв глаза, юноша понял, что лежит на чёрном, как смола, полу. Гарри встал и огляделся: он находился в огромном зале, в несколько раз превышающем по своим размерам Большой зал Хогвартса. Стены, украшенные мраморными изваяниями людей, поднимались так высоко, что он не видел потолка. Впереди он заметил небольшую светлую площадку, на которой покоился камень, по форме напоминающий обелиск. Чёрный пол был настолько безукоризненно зеркальным, что Гарри видел своё отражение в нём. Юноша потёр плечо, которое всё ещё немилосердно ныло, и попытался вспомнить, как он сюда попал. Он помнил, что видел свою мать, она протягивала к нему руки, и, как только Гарри коснулся их, он провалился в темноту, а очнулся уже в этом зале, в котором чувствовал себя лилипутом, пришедшим в гости к Титанам. Он прошёлся по залу в поисках выхода или хоть чего-нибудь, что помогло бы ему понять, где он находится. В ушах неприятно шумело, и какая-то тяжесть сдавливала грудь, не давая вдохнуть в полную силу. Пройдя больше половины зала, он остановился у странной трещины, которая причудливым образом разделила весь зал от стены до стены. Трещина была небольшой, но, видимо, достаточно глубокой. Когда он приблизился к ней, по полу вдруг пошла рябь, как по воде. Гарри это насторожило, и он, развернувшись, направился назад, к центру зала. Теперь он принялся разглядывать изваяния на стене: женские и мужские фигуры, хаотично лежавшие друг на друге, словно все они стояли в одной очереди, и кто-то неожиданно толкнул последнего, из-за чего все остальные повалились друг на друга. Гарри и раньше видел барельефы на стенах домов, которые изображали либо отдельных людей, либо группы, объединенные каким-нибудь действом: охотой, войной, отдыхом, и в тех барельефах был какой-то смысл. В этом же нагромождении мраморных тел не было, на его взгляд, ни малейшего смысла. Юноша рассматривал лица, с закрытыми впалыми веками, все они были абсолютно разными, и тут ему показалось, что одно из изваяний медленно пошевелило рукой. – Живые статуи! – подумал Гарри, и в это мгновение веки изваяний открылись, а пустые тёмные глазницы уставились на него. Юноша, вздрогнув, отскочил от стены, но в следующую минуту решил проверить, действительно ли их тела мраморные. Он вытянул руку, собираясь дотронуться… – Я бы не советовал этого делать, – услышал он позади себя низкий голос. Гарри резко обернулся и выхватил палочку, готовый к бою: – Кто здесь? И куда меня заманили? – произнёс он, вглядываясь в незнакомца. Он видел только очертания его фигуры, в то время как лицо было скрыто какой-то тенью. – Да ведь мы с тобой давно знакомы, разве ты не помнишь? – проговорил незнакомец. Вдруг шрам вспыхнул резкой нестерпимой болью, и Гарри схватился за голову. Казалось, ещё секунда и её разорвет на части от такой невыносимой пытки. Юноша покачнулся и упал на колени, крик его ударялся о стены и разнесся многоголосным эхо по залу. В глазах у Гарри потемнело, но он взмахнул палочкой и выкрикнул: – Ступефай! – заклинание не сработало, но боль внезапно исчезла. Тяжело дыша, Гарри поднялся на ноги и направил палочку на незнакомца. – Опусти палочку, Гарри, это бесполезно. Здесь твоё волшебство не действует, потому что оно исчезло, – проговорил незнакомец, подходя ближе, и Гарри, наконец, увидел его лицо. Оно было словно высечено из чёрного камня. Длинные тёмные волосы спускались на плечи, а страшные жёлтые глаза, казалось, смотрели в самую душу. В нем было что-то знакомое. Трелони! Она на балу в точности описала этого монстра, именно он был в её видении! В чёрном балахоне незнакомца не было ничего необычного, такие носят многие волшебники, но вот руки, видневшиеся из рукавов, были такими же чёрными, как и лицо, и так же походили на каменное изваяние. Существо подошло ещё ближе к Гарри, и тут он заметил, что незнакомец движется бесшумно, а полы его одежды едва касаются пола. У него нет тела! Тошнота подступила к горлу, Гарри понял: перед ним не клипот или гелиофоб – низшие демонические создания. Это было демоническое существо высшего уровня – Демон, и Гарри Поттер находился в его власти. – Тебе незачем бояться меня, Гарри, я не собираюсь лишать тебя жизни. Всё, что ты почувствуешь, так это легкий дискомфорт, когда твоя душа найдёт своё пристанище на этих стенах, а мой бессмертный дух займет её место в твоём теле. Разумеется, твоё сознание и память останутся, и они будут сопротивляться моему вторжению, но недолго, и вскоре мы станем единым целым, а проще говоря, Я стану тобой – Гарри Поттером. Можешь себе представить, какие великие дела ждут тебя? Какого могущества и власти ты сможешь достигнуть? – Моя душа будет на этой стене? – Гарри не верил своим глазам и не мог понять, происходит ли всё это на самом деле или очередной кошмар завладел его сознанием. – Это не самое худшее место в потустороннем мире: ни боли, ни мук от адского пламени, которые длятся вечность, а всего лишь полный покой и забвение. Эти души попали сюда в обмен на обладание властью, богатством, талантом, успехом и даже любовью. Сад забвения – лучший из миров. – А если я не соглашусь? – с вызовом спросил Гарри. – Сожалею, но твоего согласия и не требуется. Твоя голова устала от шума в ушах, а грудь сковывает тяжесть? Ты так себя чувствуешь, потому что ты жив, но находишься в мире мёртвых и через какое-то время ослабнешь, а жизненные силы покинут тебя, вот тогда и настанет момент нашего перехода. А для того, чтобы скрасить твоё одиночество, я приготовил подарок, – проговорил Демон и поднял руку. У стены стояла Гермиона, глаза её сияли, а неестественно красные губки улыбались. Она протянула руки, и Гарри бросился к ней. Гермиона обвила его шею, прижалась к нему всем телом и впилась в его губы, поглаживая бёдра Гарри и издавая томные стоны. Юноша оттолкнул её, непроизвольно вытирая губы: – Это не настоящая Гермиона, это похотливое создание не имеет с ней ничего общего, – возмущенно проговорил Гарри. – Глупости. Она похожа на неё, как две капли воды, а похоть в этом создании пробудил ты. Гарри, признайся, ты сам хочешь её? Так оставь предрассудки и отдайся во власть своих желаний! Мне хорошо известно, что чувствует тело юноши, когда к нему прижимается женская грудь. Гарри гневно посмотрел на него. – Ну, хорошо, я понимаю – чистая любовь, верность и прочая ерунда, – с сарказмом проговорил Демон, – тогда, вот тебе другой собеседник, – и на том же месте, где только что стояла Гермиона, возник голый по пояс, завернутый в полотенце Малфой. – Это твой враг, Гарри. И у тебя есть прекрасная возможность разделаться с ним, отомстить за все унижения, которые ты терпел от него. Делай с ним всё, что пожелаешь, он и сопротивляться не будет, этот юноша мягок и податлив, как воск, – каменные губы Демона расползлись в неприятной улыбке. – Податлив как воск, мягок? Тогда, это точно не Малфой. За такие слова он с удовольствием набил бы мне физиономию, – проговорил Гарри. – Ты не понял? Чтобы отомстить, необязательно бить друг друга по лицу, есть другие, более приятные и изощрённые способы. Загляни в себя, Гарри. Разве ты не подавляешь и не прячешь от всех свои скрытые желания? Выпусти их наружу, дай им свободу и тогда ты поймёшь, что истинное блаженство можно испытать не только в объятьях девушки. Так возьми его, овладей им, унизь его, и ты будешь отомщён! Гарри хохотнул и густо покраснел: – У меня, знаете ли… другие пристрастия. – Как хочешь… Но, если передумаешь, помни, что здесь любое твоё желание исполнится, – проговорил Демон. И Гарри, словно молнией поразило: – Я знаю, кто ты. Ты – ничто, не бог, и имя тебе – Велиар. Гарри вспомнил, что он изучал по демонологии: этот Демон крайне порочен, развратен и пуст, при этом, он – первый эстет ада и не любит являться в облике устрашающих чудовищ. К тому же, он покровитель содомитов, и юноше стало понятно, зачем проклятое создание материализовало Малфоя. – Браво, Гарри, ты угадал моё имя за несколько минут, а вот твоему деду понадобилось много лет, чтобы узнать его, – произнеся это, Велиар исчез. *** – Прекрасно! Замечательно! Я в потустороннем мире под названием «Сад забвения», и моё тело заберёт демон, чёрт вас всех возьми! Да гореть вам в преисподней! – кричал Гарри в пустоту, грозя ей кулаком. Он лёг на пол и подложил руки под голову. Шум в ушах и тяжесть в груди не проходили, но и не становились сильнее. Гарри провёл рукой по лбу, на котором выступила испарина – признак слабости, как во время болезни. Демон не обманул – постепенно он теряет силы. «Что же делать? Должен же быть хоть какой-то выход? Если бы только кто-нибудь дал ему совет или намёк, как сбежать отсюда… Что бы посоветовал Дамблдор?» – Гарри не успел подумать, как профессор появился рядом и склонился над ним. Гарри вскочил: – Профессор! Вы? Это правда вы? Я так рад! – ком в горле мешал говорить, и его голос дрогнул. – Что ты хочешь услышать, Гарри? Твоё положение очень серьезное, практически безвыходное. Я думаю, тебе следует покориться. Пусть Демон вселится в тебя, а как только он появится в нашем мире, мы схватим его и изгоним из твоего тела. Душу твою мы тоже сможем вернуть, – проговорил Дамблдор. Гарри смотрел на него обречённо: – Ложь. Ты – не настоящий Дамблдор, он никогда не дал бы мне такого совета, – директор исчез и Гарри услышал тихий смех. «Демон видит меня и читает мои мысли» – спохватился юноша: – «Чему меня учил Снейп? Надо сосредоточиться и закрыть мысли. Что, если представить себя в тёмной и абсолютно глухой комнате, без окон и дверей? Нет, темнота – его мир, Демон все увидит. Может, вообразить что-то светлое? Залитую солнечным светом поляну? Сквозь свет он не сможет меня увидеть и мысли читать не сможет», – решил Гарри и сосредоточился на этом образе – зелёная поляна под ярким солнечным светом. «Волшебство здесь не действует, но Демон сказал, что исполнится любое желание, и появление Дамблдора тому доказательство. Но он был ненастоящий, почему?» – задал себе вопрос Гарри. «Потому что он – одушевлённый, он – человек, и ничто живое, имеющее душу, тут появиться не может, всё это будут подделки. Значит, только неодушевлённый предмет будет настоящим! Так что же мне пожелать? Что сможет помочь? Неживое, но мудрое? Книга! Книга-наставник, ну конечно!» – он закрыл глаза, мысленно представил книгу и в ту же минуту почувствовал её на своих коленях. Радость его была неизмерима, но надо было сдерживать себя и мысленно удерживать в голове поляну, залитую солнцем. Гарри открыл книгу на последних страницах и увидел, что Тайные заклинания против демонов, по-прежнему находятся в книге, следовательно, она была настоящей. Неожиданно, Книга вздрогнула и, перелистывая страницы, остановилась, показывая Гарри девственно чистые листы. Юноша испугался, решив, что здесь Книга-наставник не может общаться с ним, но в этот момент на чистой бумаге стали проявляться слова: – Молчи, ни звука, я слышу твои мысли, а отвечать буду здесь. Гарри перевел дух. – Оглянись вокруг и ответь мне, как ведут себя души, заключённые в стенах? – спросила Книга. «Да никак, они неподвижны и смотрят на меня пустыми глазницами», – мысленно ответил Гарри. – Как только их веки сомкнутся, это будет означать, что Демон тебя не видит и занят чем-то другим. Запомни это! Гарри кивнул головой. – Опиши мне, что ты видишь перед собой? – продолжала спрашивать Книга. «Я вижу зал: его разделяет черта-трещина, а за ней возвышается площадка с обелиском» – подумал Гарри. – Расстояние от черты до площадки можешь назвать, хотя бы приблизительно? – спросила Книга. «Думаю, метров пятьдесят, не больше», – мысленно ответил юноша. – Отлично! Держи это у себя в голове. Видишь ли, Гарри, ты – живая душа воплоти, и всё для тебя имеет размеры: высота зала, стены, расстояния. Если бы ты был мертв, то видел бы всё совершенно иначе: зал, в котором ты находишься, не имел бы границ, а пол за чертой казался бы тебе морем неупокоенных душ, и ты бы никогда не увидел обелиска. Именно с этого места Велиар, вызываемый слугой-колдуном, попадает в наш мир – мир живых. И если ты доберёшься туда, то есть шанс сбежать. Но море неупокоенных душ не пропустит тебя так просто. Этим душам не нашлось места даже в аду, поэтому они злы и прожорливы, – объяснила Книга. «Как же быть?!» – лихорадочно подумал Гарри. – Души томятся здесь вечность, и никто, никогда не посочувствовал им, не пожалел их. Поэтому, как только ты подойдёшь к черте, море оживёт, примет самые чудовищные, ужасающие формы и попытается поглотить тебя. Не давай страху сковать свой разум, найди слова сочувствия и сожаления. Сами слова не важны, важны чувства, которые ты в них вкладываешь, – писала Книга. «Что же мне им сказать? Несчастные, неупокоенные души, я вам сочувствую, и мне вас очень жаль?» – подумал Гарри. – Нет, это не годится. Где горечь, где переживания? Вспомни собственное горе, это тяжело, но необходимо! В сущности слова не важны, эмоции играют роль. И ещё, если ты доберёшься до площадки, то там твоя палочка снова обретёт силу. Тогда подумай о радости и счастье, и, какое бы заклинание ты не произнёс, оно станет материальным. Книга захлопнулась и пропала. Гарри лёг на пол и украдкой стал наблюдать за изваяниями, так он лежал какое-то время, и, наконец, глаза заточённых душ закрылись. Гарри вскочил и подбежал к черте, рябь оживила пол, и он увидел очертания тел в тёмной густой жидкости. Они приближались к черте, карабкаясь и залезая, друг на друга, затем жидкость, кишащая неупокоенными душами, переросла в волны: они катились от черты к краю площадки, ударялись и возвращались обратно, но уже гораздо более высокими, нежели были. Гарри заметил, что волны не могли перехлестнуть через черту. Он стоял и наблюдал, что будет дальше: волна выросла и понеслась прямо на него, обретая форму дракона, из разверзнутой пасти которого несло смрадом, и слова сами слетели с губ: Оставив мне лишь кубок яда, Ушла ты рано в мир другой, И нет возврата, - и не надо, Когда лишь там, в гробу, покой. Чудовище рассыпалось и превратилось в бугорок. Гарри запрыгнул на него, почувствовав опору, но новая чёрная волна уже летела, приняв форму многорукого, паукообразного монстра, издавая такое рычание, что кровь застыла в жилах. Раскинув руки, набрав воздуха, юноша заговорил снова, он думал о своей матери, а боль и тоска сами полились из недр души: Но если чистых душ селенья Того, кто чужд пороку, ждут, О, дай мне часть благословенья И вырви из юдольных пут. И этот монстр растаял, обернувшись небольшой пенистой волной. Гарри пригнул на неё, и в этот момент прозвучал голос Демона: – Стой! Ты погибнешь, и даже я не смогу тебя вернуть! Ты хочешь присоединиться к ним и сгинуть навсегда? – А у меня есть выбор? Лучше уж так, чем терпеть тебя, Проклятый, в своём теле! – крикнул Гарри, балансируя на волне. – Человек – есть ложь! И ты лжёшь мне, притворяясь, что готов умереть. Тебе не вырваться отсюда, никогда! – прогремел Велиар. – Не будь так уверен, слуга дьявола! – снова крикнул Гарри, но новая волна, гораздо выше прежних, уже неслась на него, приняв облик гигантской демонической твари, с разверзнутой пастью, готовой проглотить его. Гарри закричал что было сил: И научи терпеть, прощая, - Таким был ранним твой урок, Такой была любовь земная, Что встреча в небе - наш залог. Чудовище разлетелось пеной, Гарри прыгнул на гребень волны, оттолкнулся – скачок, и он на площадке. Велиар не мог преследовать его, поскольку только призыв колдуна мог позволить ему оказаться на этой площадке. Как ни парадоксально, но Гарри подумал – «Хорошо, что в адских мирах такие суровые законы». Нужно было действовать быстро, Книга говорила о радости и счастье, которое он испытал, и Гарри всё понял. Он не раз произносил это заклинание, и оно всегда спасало его: – Эспекто Патронум! Ослепительно яркий луч вырвался из его палочки и понёсся на Демона, который тут же исчез, а луч превратился в могучего оленя. Патронус летел прямо к Гарри, и юноша знал что делать – он ухватился за рога оленя, и тот понёс его вверх. Гарри зажмурился, боясь удара, но они свободно пролетели сквозь потолок. Олень прыгнул в тоннель из облаков и молний – рывок, и Гарри вздохнул полной грудью, а в глаза били лучи яркого солнца. Он выбрался, он в своём мире, мире живых! – Гарри, Гарри, – услышал он крики. Над лесом, верхом на мётлах, зависли авроры и среди них – Сириус! Гарри посмотрел вниз – он висел над болотом, а точнее, над образовавшейся в нем, воронкой, из которой и вылетел вместе с Патронусом. Сириус взмахнул палочкой, и из неё тотчас вырвалась веревка. Гарри поймал её и крепко ухватился. Авроры быстро подтянули его к себе, а Сириус схватил юношу за руку и посадил на метлу, позади себя. Все они видели, как воронка затянулась болотной тиной. – Вот откуда появлялись клипоты в нашем лесу! И люди здесь же пропадали. Но как вы узнали, что меня надо ждать у болота, если я сам этого не знал? – удивлённо спросил Гарри. – Нам помогли, – коротко ответил Сириус, и его метла полетела к Хогвартсу. Приземлившись, Сириус грубо схватил Гарри за плечо и практически поволок к Дамблдору. Гарри ничего не мог понять: Сириус никак не отреагировал на его чудесное спасение, не обнял его, не задал ни единого вопроса? Всё это было очень странно. – Гарри! – окликнули его Рон и Гермиона, у которой тряслись губы. – Назад! – рявкнул Блэк, – дайте пройти! Дверь кабинета открылась, и Блэк буквально впихнул юношу внутрь. Гарри чуть не упал, но ухватился за спинку кресла и плюхнулся в него. – Дамблдор! – воскликнул Сириус. Директор откупорил маленький пузырёк и процедил сквозь зубы: – Открой рот. Гарри подчинился и проглотил солоноватую жидкость: «Сыворотка правды», – догадался он: – «Что происходит? Они мне не верят?!» Глаза его заволокли слёзы. – Как твоё имя? – задал вопрос Дамблдор. – Гарри Поттер! Гарри Джеймс Поттер! Чтоб вас чёрт побрал! – закричал Гарри и стукнул кулаком по письменному столу директора. В ту же секунду всё изменилось: Сириус схватил его и так прижал к себе, что юноше стало нечем дышать, а Дамблдор выдохнул: – Святые небеса и Великий Мерлин, это он, это Гарри Поттер! Сердце Гарри ликовало: «Они думали, что это не он, что он – это тот, с каменным лицом!» Директор приказал аврору привести мадам Помфри, и как только она вошла в кабинет, Дамблдор приказал: – Поппи, дай ему сонного зелья, чтобы он спал до завтрашней полуночи, и чтобы никаких сновидений! Гарри, в сопровождении Мадам Помфри и крёстного, направился в больничное крыло. Выпив сонного зелья, он побрёл в спальню, а Сириус лично предупредил всех ребят, чтобы не будили его. Вернувшись в кабинет, Блэк застал директора перед камином, тот разговаривал с головой Мориган МакГрегор, торчащей из огня. – Всё в порядке, Гарри вернулся. Я жду вас, – Дамблдор отошёл назад. Огонь взмыл вверх, и из камина одна за другой вышли сёстры МакГрегор. – Итак, вы поверили… – многозначительно проговорила Мориган. – Я – нет. Мне кажется, он затеял какую-то хитроумную игру, – недоверчиво ответил Сириус. – И тем не менее, Гарри вернулся. И это – он, а не тот, другой. Я думаю, пора положить конец тайнам и пригласить его в замок, а ты, Сириус, разоружишь его, – проговорила Мориган. – Ты с ума сошла?! Он и без палочки способен разнести здесь всё и превратить Хогвартс в руины! – воскликнул Блэк. – Чего ты боишься? Ты мне не веришь? – повысила голос Мориган. – Да верю я тебе, но думаю, он запудрил вам мозги, – проговорил Сириус. – Вспомни себя: ты двенадцать лет просидел в Азкабане, и тебе никто не верил. Если бы не ребята, то тебя не ждало бы ничего, кроме поцелуя Дементора. Гарри, Гермиона и Рон совсем не знали тебя, но всё-таки поверили. – Мы не можем привлечь посторонних людей, поэтому я считаю, что присутствие Снейпа необходимо: он не болтлив, и лишний волшебник нам не помешает… на случай, если он задумает что-нибудь, – произнёс Сириус. – А я настаиваю на присутствии Мелюзины, – сказала Мориган. – Зачем нам впутывать её? Ты ведь говорила, что Мел всё знает? – спросил Сириус. – Знает, но ты сам только что сказал, что лишний волшебник не помешает, – ответила она. – Да, нам пора узнать всё, хватит догадок и теорий. Завтра в полночь вы, дамы, приведёте его сюда, – подвёл итог Дамблдор. * * * Около полуночи Сириус тихонько разбудил Гарри: – Что… Что случилось? – воскликнул Гарри, подпрыгнув на кровати. – Тише, ты всех разбудишь. Вставай, нас ждёт Дамблдор, есть разговор, – прошептал Сириус. Гарри не осталось ничего другого, кроме как поплестись вслед за крёстным по коридорам Хогвартса. Юноша то и дело прикрывал рот рукой, одолеваемый зевотой. Кроме директора в кабинете находился профессор Снейп и Мелюзина. – Доброе утро… То есть я хотел сказать, доброй ночи, – поздоровался Гарри, боясь зевнуть во весь рот. – Присаживайся, и, пожалуйста, что бы здесь не происходило, отнесись ко всему спокойно, – предупредил юношу Дамблдор. Дверь открылась, и в неё вошла Мориган МакГрегор, следом за ней - Полли, Феона и Аль Фарух. Гарри встал, увидев его: – Здравствуйте, мистер Аль Фарух. – Не совсем, Гарри… Не совсем, – проговорил Магриб, а профессор Дамблдор взмахнул волшебной палочкой и обездвижил все портреты. Магриб развязал тюрбан и снял маску. В этот момент Гарри будто ударило разрядом, он выхватил палочку и направил на Аль Фаруха: – Это Волдеморт! Чего вы смотрите? Это он, говорю я вам! – Гарри знал, что говорил, ведь именно таким он видел Волдеморта в воспоминаниях Дамблдора. Сириус со Снейпом тоже застыли с палочками на изготовку. – Опустите палочки, Том пришёл к нам добровольно, чтобы пролить свет на многие события, – совершенно спокойно проговорил Дамблдор. – Ты проверил его, Дамблдор? – спросил Волдеморт, игнорируя приготовившихся к бою волшебников. – Да, Том, это Гарри Поттер, – ответил директор. – А какое тебе дело до этого? – сквозь зубы произнёс Гарри. – Надо же поинтересоваться, в каком состоянии вернулся из потустороннего мира мой родственник, – подтрунил Волдеморт. – Родственник? Мы – очень дальние родственники, так что напрасно беспокоился, – проговорил Гарри, по-прежнему не скрывая злобы. – Ошибаешься, Поттер. Я твой близкий родственник, потому что Джеймс был моим племянником, – ответил Волдеморт. – Неправда! – крикнул Гарри. – Враньё! – выпалил Сириус. Снейп промолчал, но удивление отчётливо было написано на его лице, в то время как сёстры МакГрегор и Мелюзина сохраняли спокойствие. – Интересно, это каким же образом Джеймс мог быть твоим племянником, Том? – спросил Дамблдор. – Самым волшебным образом, директор, – ответил Волдеморт и сел на край письменного стола. – Зря расслабляешься, Волдеморт. Как только всё расскажешь, я отправлю тебя в Азкабан, – процедил сквозь зубы Блэк. – Я думаю, вам уже известно, что моя мать происходила из семьи Мраксов, а они – потомки Слизерина. В своё время, я потратил немало сил, разыскивая отца и родственников матери. Так я нашёл Риддла… – начал Волдеморт. – И убил его вместе с семьёй, – не дал договорить ему Гарри. – И ничуть об этом не жалею, – равнодушно проговорил Волдеморт, – я отомстил Мраксам за мою мать, но не только месть двигала мною. Мне стало известно, что у Мраксов хранится две вещи, которые я бы назвал сокровищами. Мантия-невидимка – дар Смерти одному из братьев и колдовская книга, написанная рукой самого Слизерина. В опустевшем доме Мраксов найти мантию не составило труда, а вот книгу Слизерина я нашёл только через несколько лет. Мне было тридцать три года, и я узнал, что у моего дяди Морфина был сын – Одиус, которого ему родила одна цыганка. Как и меня, его не признавали Мраксы, и жил он на окраине маленького городка. Мне нужно было, во что бы то ни стало познакомиться с ним, поскольку я был уверен, что книга Слизерина у Одиуса, и однажды я появился у двери его дома. Мой кузен встретил меня довольно холодно, по его лицу было видно, что меньше всего он жаждал обрести нового родственничка в моём лице. Тогда я прибегнул к хитрости и солгал, что занимал у Морфина некую сумму и, поскольку дядюшки больше нет на этом свете, то отдать долг, я должен ему – Одиусу. Как я и предполагал, звон монет сделал своё дело, а кузен стал более дружелюбным, даже любезным. Сам Одиус был не то чтобы не красив, он был неприятен, было в нём что-то мерзкое и, как в дальнейшем мне стало ясно, его деятельность отложила на нём весомый отпечаток. Мой кузен был браконьером и, к тому же, пьяницей, поэтому у него никогда не было денег, что было мне на руку. Поняв, что у меня водятся галлеоны, мой кузен начал с завидным постоянством к концу каждого месяца присылать мне сову, с просьбой одолжить ему денег. Я прилетал к нему, и, как уже не раз бывало, Одиус, попивая огневиски, распространялся о своей нелёгкой и полной опасностей жизни. В один из таких визитов он, еле ворочая языком, решил излить мне душу, поведав о непреодолимой и сжигающей его страсти к одной молодой особе, по его словам – девице дивной красоты. Но, к сожалению, моему незадачливому кузену не отвечали взаимностью, и дело осложнялось тем обстоятельством, что девушка была помолвлена. Я с трудом мог представить себе молодую красавицу, которая была бы в состоянии полюбить этого ублюдка, живущего в доме, больше похожем на хлев. К концу месяца мой родственничек прислал мне очередное послание, и, к моему удивлению, удвоил просимую сумму, объяснив это непредвиденными расходами. Я отправился к нему. Открыв дверь, Одиус не пригласил меня в дом, а держал на пороге, и по беспорядку в его одежде, вспотевшему лицу и прерывающемуся дыханию я понял, что он был не один, а с женщиной. Я ещё подумал тогда, что хотел бы взглянуть на прелестницу, которая позволила этому мерзкому типу прикасаться к себе. Тем временем, я обдумывал план, который помог бы мне избавиться от кузена и в спокойной обстановке, не торопясь, обыскать дом. Я был уверен, что книгу он спрятал при помощи колдовства. Но провидение распорядилось по-своему, и мне не пришлось марать руки. В конце очередного месяца я не получил письма с приглашением и просьбой о денежной ссуде, что меня насторожило. Прошло ещё несколько дней, а от Одиуса по-прежнему не было вестей. И как-то, читая «Ежедневный пророк», я обратил внимание на заметку, в которой говорилось, о том, что авроры задержали на кладбище троих браконьеров. Они оказали сопротивление, и во время стычки один из браконьеров был убит. Личность убитого не установили, поэтому и приглашали на опознание всех, кому было хоть что-то известно. Я тот час поспешил туда, и мои подозрения оправдались – убитый оказался моим кузеном, но я не признался в этом. Моё родство с Мраксами должно было остаться тайной для всех. Я наведался в дом Одиуса тем же вечером и потратил полчаса, прежде чем нашёл книгу. Она была замурована в стене потайной комнаты. Но тут я обратил внимание на дверь, ведущую ещё куда-то. Открыв её, я увидел лестницу, бегущую вниз. Уже спускаясь по ступенькам, я услышал бряцание цепей. Я предположил, что кузен держит здесь какого-то опасного зверя, но подойдя ближе, в тусклом свете свечи увидел, что прикована была женщина. Завидев меня, она дико закричала, а я схватил свечу и поднёс к своему лицу. Поняв, что приняла меня за другого, она замолкла. Одного взгляда на её всклоченные волосы и порванное грязное платье было достаточно, чтобы понять – мерзавец развлекался с ней. Она бросилась ко мне и снова зарыдала, повторяя: спасите меня, спасите! Я утешал её, как мог, объясняя, что хозяин этого дома больше никогда не прикоснётся к ней, потому что он мёртв, и поинтересовался: кому из родственников можно сообщить о ней? Ведь девушку наверняка искали. Но молодая особа основательно впала в истерику и продолжала твердить что-то о том, что никто её не примет, что она опозорила своих родителей, и в таком положении все откажутся от неё. До меня, наконец, дошло – несчастная была беременна от этого выродка. Но что было делать мне? Ситуация ухудшалась: если девушку никто не примет, куда же ей деться? Не к себе же её везти? Успокоившись, девушка рассказала, что у неё есть жених, и они помолвлены. И если молодой человек откажется от неё, то ей лучше умереть, а я должен ей в этом помочь. Это было уже чересчур, я не намерен был лишать её жизни. Хотя убить для меня и не составляло труда, но я всё же ей сочувствовал, поэтому заставил написать письмо жениху и отправил его с совой. Ждать пришлось недолго. Молодой человек, сбежав по ступенькам, бросился к своей невесте и заключил её в объятья. По нежному шёпоту и поцелуям, которыми он её покрывал, я понял, что девушка ему очень дорога, но меня мучило любопытство, признается ли она в своём положении или скроет? Несчастная страдалица на едином дыхании выпалила всё жениху. Я видел, как он рассвирепел, какой ненавистью горел его взор, и если бы мой кузен был жив, то, без сомнений, этот молодой человек убил бы мерзавца. Наконец, я узнал их имена: девушку звали Стелла Певерел, а молодого человека – Уильям Поттер. Гарри вздрогнул, а Сириус воскликнул: – Да это же родители Джеймса?! – Совершенно верно, – Волдеморт продолжил, – Уильям поблагодарил меня за помощь, а Стеллу подбадривал тем, что нет безвыходных положений, и в нашем мире есть ведьмы, которые помогают избавляться от беременности. Мы весьма дружелюбно расстались, и я бы никогда больше не вспомнил об этой истории, если бы через несколько дней не получил письма от Уильяма Поттера. Он писал о том, что положение осложнилось, и возникло непреодолимое препятствие в деле Стеллы, и поскольку я единственный, кто знал все подробности, Уильям просил у меня помощи. Честно скажу, я не хотел ввязываться в эту историю, в сущности, я не знал этих людей и, по большому счёту, мне не было до них дела. Но мне было любопытно, что же за препятствие могло возникнуть? Вся эта проблема решалась просто: пару зелий и беременности как не бывало; мне стало интересно, и я полетел к Поттерам. Уильям радушно встретил меня, и я сразу же поинтересовался, в чём была проблема. Молодой человек рассказал мне, что несколько ведьм пытались помочь Стелле, но как выяснилось, Одиус поил её очень сильным зельем и в случае, если Стелла захочет избавиться от ребёнка, то дитя и мать умрут. Я был поражён: это ничтожество, Одиус, до такой степени хотел потомства, что опаивал девушку зельем, и я понял, что без книги Слизерина тут не обошлось. Видя подавленное состояние обоих супругов, их взгляды, полные надежды; я понял, они ждали от меня помощи. Поразмыслив, я осознал, что мне представляется уникальная возможность вмешаться в таинство рождения человека, меня это заинтересовало, и я согласился. Одиус, как я понял, нашёл рецепт зелья в книге, значит, и контрзелье нужно было искать там же. Надо сказать, книга моего предка была уникальна: половина текста была закодирована, а другая половина заколдована. Я бился в поисках разгадки несколько дней и, наконец, нашёл то, что могло бы помочь Стелле. Переписав рецепт зелья, я отправился к Поттерам. Зелье было сложным, в основном из-за редкости ингредиентов входивших в его состав. Уильяма это остановить не могло, но была ещё одна сложность: в зелье надо было добавлять кровь Уильяма, но предварительно ей нужно было придать свойства сыпучести, то есть довести до состояния порошка. Это зелье должно было изменить черты и характер ребенка ещё в утробе матери. Но и это были ещё не все трудности, и я рассказал Уильяму что, принимая это зелье, Стелла будет испытывать физическую боль, но, если добавить в состав зелья половину крови родственника того мужчины, от которого женщина забеременела, то оно нейтрализует болевые ощущения, так было написано в книге Слизерина. Уильям согласился и попросил меня добавить мою кровь, чтобы его жена не страдала. Так и было решено. Три дня мы летали по всей стране в поисках нужных компонентов, и когда достали, всё что требовалось, я приступил к работе. Стелла должна была употреблять чудодейственное питьё каждый месяц, вплоть до родов. Я стал часто бывать в их доме, и у нас сложились приятельские отношения. – Но ведь Поттеры не знали, кто ты? – прервал рассказ Волдеморта Гарри. – Они узнали, кто я, и отнеслись к этому совершенно спокойно, в то время я ещё не был так популярен, – Волдеморт рассмеялся, и тихий смех Мелюзины вторил ему. Блэк посмотрел на девушку: глаза её сияли, она восторгалась им, восхищалась, а может и не только… Эта мысль больно резанула по сердцу. – Уже через полтора месяца Стелла выглядела гораздо лучше: она расцвела и похорошела, а ещё через месяц – с нежностью относилась к существу, которое носила под сердцем. Зелье делало своё дело, и мы с Уильямом тоже не скрывали радости. Я не присутствовал при родах, в доме были ведьмы-повитухи, а мне не хотелось, чтобы моё знакомство с семьей Уильяма стало известно кому-нибудь. Я навестил их следующим вечером и увидел мальчика, родители назвали его Джеймсом – и тем же вечером мы поклялись, что о тайне его рождения ни Джеймс, ни кто-либо ещё никогда не узнает. Уильям и Стелла были очень счастливы, мы с особым вниманием разглядывали малыша и, ко всеобщей радости, никакого сходства с Одиусом не нашли. Так у меня появился племянник, а я стал дядей, потому что и моя кровь текла в жилах Джеймса. Мальчишка рос шустрым и любознательным, я довольно много времени проводил с ним. Уже с ранних лет мне было понятно: парень честолюбивый и прирожденный лидер, что очень импонировало. Когда Джеймс перешёл на второй курс, я подарил ему мантию-невидимку, предупредив его, что вещь очень ценная, и он должен хранить её, как зеницу ока. – Так это ты подарил моему отцу мантию? – удивлению Гарри не было предела. – Шло время, и однажды в письме Джеймс рассказал мне о своём однокурснике Люпине, который, как вам известно, был оборотнем. Способности этого мальчика не давали Джеймсу покоя и, как я понял из письма, он решил стать анимагом, попросив моей помощи. Этой необычной способностью обладал далеко не каждый. Как известно, ни я, ни Дамблдор анимагами не являемся. И тогда я обратился к книге Слизерина. В письме я подробно объяснил, что превращение происходит в три этапа, а последняя ступень – это возможность обернуться животным без применения волшебной палочки. Я указал Джеймсу на комнату за гобеленом с изображением трёх ведьм, когда-то я нашёл это тайное убежище, где практиковался в черной магии, скрытый от любопытных глаз. – Я нашёл эту комнату и тетрадь, где было написано об одной семье. Речь шла о девушке, а тетрадь была твоей, Волдеморт. Мой отец знал об этом? – Гарри не мог сдерживать волнение, поскольку всё, что он услышал, очень заинтересовало его. – Джеймс, как и его родители, знал об этой истории всё. Твой отец был поражён поступком Джессики Этель и как-то сказал мне: «Кого только не любят женщины – и пьяниц, и убийц, но идут за ними до конца, а эта, узнав о твоём тайном имени, упала в обморок. Что, в сущности, изменилось? То же лицо, глаза, руки, ноги. Что стало другим, Том? Видно, она не любила тебя, иначе, не испугалась бы». Твой отец с раннего детства знал, кто я и разделял некоторые мои взгляды. – Врёшь! Всё врёшь! Мой отец защищал полукровок и магглов, он был твоим врагом, он дрался с тобой! – выкрикнул Гарри, вскочив с места. Волдеморт приблизился к лицу юноши: – Или ты заткнёшься, Поттер, или я перестану говорить, – медленно проговорил он. Дамблдор положил руку Гарри на плечо, вынуждая того сесть на место. – К твоему сведению, Джеймс стал анимагом не потому, что сочувствовал несчастному парню, который бегал по лесам в гордом одиночестве, а потому, что Люпин был исключительным, не похожим на всех. И этого Джеймс пережить не мог, его честолюбие было уязвлено, и он во чтобы то ни стало хотел переплюнуть Люпина. Когда я узнал, что трое студентов стали анимагами, то поразился, это был исключительный случай. К тому же, оборотень уже не был им опасен: его укусы имеют действие только тогда, когда ты в человеческом обличие. А что до моих взглядов, то открой любую лондонскую газету, где на тебя, словно шквальный ветер, сыплются объявления ведьм и колдунов, начиная с третьего колена и заканчивая четырнадцатым. А уж о прорицателях и ясновидящих я вообще не говорю – их не счесть. Это ли не издевательство и насмешка над волшебниками? Прорицатели и ясновидящие – большая редкость даже в нашем мире, а колдунов в четырнадцатом поколении у нас по пальцам можно пересчитать. Печатать такое и даже не задумываться о наказании могут только идиоты. В большинстве своём – это невежды, тупые и алчные шарлатаны. Но есть и такие, которые что-то могут. Где они нахватались подобных знаний? От волшебников, которые вступают в брак с магглами. А между супругами, особенно в постели, тайн не существует. Вот откуда берутся все эти псевдо-маги, и мы, настоящие волшебники, должны взирать на это молча? Ну уж нет! Они были достойны того, чтобы их уничтожить, и я не скупился на заклятия Смерти, и Джеймс знал о моей непримиримости. Под знамёна Пожирателей смерти вставали всё новые и новые волшебники, многие из них пришли ради борьбы за чистоту крови, но были и такие, которые руководствовались лишь местью и завистью по отношению к другим волшебникам. Используя Пожирателей и мою защиту, они сводили свои личные счёты, убивая, а затем и присваивая себе имущество поверженных врагов. Чтобы держать всё под контролем, мне нужен был помощник, благодаря которому я мог бы, не выходя из дома, знать обо всём, что творят мои последователи. В своё время, мой друг Жюль Лермина научил меня, как вызвать и приручить оракула. Именно благодаря этому существу я мог знать почти всё и не только о Пожирателях. Однажды я покинул Британию на несколько дней, чтобы повидаться с Жюлем. Находясь там, я получил письмо от Джеймса с печальным известием о гибели Стеллы и Уильяма. Я не видел их тел лично, но, по словам Джеймса, авроры пришли к выводу, что несчастных убили не человеческие существа. Такое заключение сделал Аластор Грюм, тщательно изучивший следы около тел. Он был уверен, что Поттеров убили клипоты – демонические существа низшего уровня. Это было невозможно! Уильям и Стелла не занимались чёрной магией, так зачем этим созданиям понадобилось их убивать? Ответа на этот вопрос не было, но слух о загадочной гибели родителей Джеймса быстро распространился, в результате чего их многочисленная родня перестала поддерживать всякие отношения с юношей, и так вышло, что кроме меня у него не осталось родственников. По счастью, его верный друг Сириус Блэк, часто конфликтовавший со своей семьёй, переехал к Джеймсу, и это было мне на руку. Теперь мой племянник был не один. Правда, это затрудняло моё общение с ним, но Джеймс навещал меня тайно. Он держал в секрете наше родство даже от своих близких друзей. – Мы с Ремом знали, что у Джеймса был родственник, по его словам, живший в Австралии. Он присылал подарки на день его рождения и праздники, – проговорил Сириус, – но предположить, что Волдеморт – его дядя нам бы и в голову не пришло. – Да, Джеймс умел хранить тайны, а ведь вы с Люпином тоже не очень любили полукровок, если вспомнить, как изощрённо ваша компания издевалась над Снейпом. При этих словах профессор Снейп вздрогнул. – Но так продолжалось недолго, вскоре многое изменилось, когда в жизни Джеймса появилась Лили, – продолжал Волдеморт. – Казалось, о существовании магглов он узнал впервые, раньше они его настолько не интересовали. Всё больше в его высказываниях чувствовалась симпатия, и даже участие. Я был очень разочарован: из всех девушек, окружавших Джеймса, он выбрал магглорождённую. Как будто само Провидение издевалось надо мной: чем больше я ненавидел магглов, тем чаще они появлялись в моей жизни. Разумеется, я хотел разлучить их, но что бы это дало? Что принесло бы это Джеймсу? Воспоминания о своей боли, когда меня, могущественного волшебника, отвергли и предпочли маггла-учёного, которого я мог уничтожить одним щелчком, о том, какое отчаяние и ярость я пережил, и что стало с моей душой, не дали мне сделать тоже с жизнью Джеймса, миру достаточно было одного чудовища – меня! Я не стал вмешиваться, а лишь наблюдал за ними. И через какое-то время мне стало ясно, что Лили любит его до самоотречения. И если бы ей пришлось выбирать между жизнью и смертью, то она приняла бы смерть, лишь бы быть рядом с ним. – Стало быть, она знала кто ты? – спросил Дамблдор. – Конечно, знала, у Джеймса не было от неё секретов. Но вот что удивительно – она не бросилась бежать от него в страхе, что свяжет свою жизнь с племянником Волдеморта. Лили, в сущности, было безразлично, кто его родственники, она его любила, а всё остальное не имело для неё значения. Она относилась ко мне с недоверием, но, тем не менее, не выдала меня, прекрасно понимая, что если станет известно о нашем родстве, то сами авроры начнут манипулировать Джеймсом. Лили также осознавала, что он был моим самым уязвимым местом, ведь Пожиратели тоже могли воспользоваться этой ситуацией, чтобы давить на меня. Поэтому мы относились друг к другу с известной терпимостью. Но не смотря на это, мои отношения с Джеймсом, всё-таки, дали трещину. Однажды, Пожиратели Смерти в одной из стычек захватили волшебника, пытали его и узнали не только о существовании Ордена Феникса, но и обо всех его членах. Так я узнал, что Лили и Джеймс – авроры. Явившись к ним, я потребовал объяснений, на что Джеймс ответил мне: – У тебя, Том, свои убеждения, у меня – свои. – Понимаешь ли ты, во что ввязываешься, чем рискуешь? – взорвался я. – Я всё понимаю, но ответь, Том, если мы столкнемся в бою лицом к лицу, ты сможешь забрать мою жизнь? – спросил меня Джеймс. – Не думаю. Во всяком случае, мне будет нелегко это сделать, – ответил я. – И мне будет нелегко. Так что же делать? – спросил он с грустью. Я понимал, что кто-то должен быть умнее и хитрее, чтобы не произошло непоправимое, поэтому я никогда не принимал участия в потасовках между аврорами и Пожирателями. Я появлялся лишь тогда, когда мне нужно было «побеседовать» с кем-то лично. Но в душе – я негодовал и злился на Джеймса. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы в один прекрасный день мой оракул не произнес слова, смысл которых полностью захватил моё внимание. Он говорил о том, что тёмная сила угрожает Поттерам. Это был какой-то бред: если не я сам, то кто, кто мог угрожать Поттерам? Я заставлял оракула погружаться в видения и толком объяснить мне, что он имеет в виду? Какое-то время ничего нового он не говорил, но по прошествии нескольких недель заявил, что некий Тёмный Лорд падёт от руки одного из младенцев. Здесь было над чем ломать голову. Как младенцы могли навредить мне? Раз за разом я требовал от него более глубокого погружения в будущее и однажды оракул произнёс: – Тёмный Лорд падёт от руки ребёнка, родившегося 31 июля этого года в семье Поттеров. Это был удар: я не хотел верить, что будущий ребёнок Джеймса станет моим врагом, но надо было признать, что такая вероятность существовала. И всё же, у меня были сомнения. В ту пору люди уже называли меня Тёмным Лордом, но одно дело – люди и совсем другое – оракул. Он не назвал моё имя по отцу, как не произнёс и другое – Волдеморт, что было странно. Джеймс видел, что со мной происходит что-то непонятное и, думаю из предосторожности, стал реже бывать у меня, а я был поглощён пророчеством оракула. Я почти истязал его, заставляя погружаться всё глубже в видения, и вот, наконец, он произнёс пророчество: – Тёмный Лорд – не существо из плоти и крови. Это могущественный Демон, и он ищет мальчика, от руки которого падёт, а путь ему расчищает верный слуга – колдун. Итак, я был прав: Тёмный Лорд – это звание дьявольского создания, и он будет пытаться убить сына Джеймса, когда тот родится. Чему воспрепятствует этот ребёнок, который не успел ещё родиться? Какая цель у Демона? За ответом я отравился во Францию, к Жюлю Лермина и МакГрегору Матерсу. Эти волшебники больше других знали о демонах, ведь именно они написали самую известную книгу по демонологии, в которой классифицировали демонических существ от низшего до самого высокого чина. Они вызывали демонов, удерживая их волшебством, магическими амулетами и пентаграммами ведьмы Маграт, а также Магическими Ключами Соломона, допрашивали их и так создали свой необыкновенно ценный труд. Как известно, МакГрегор Матерс погиб на одном из подобных сеансов. Выслушав меня, оба волшебника сошлись в одном: пророчество говорит о ребёнке, который родится в волшебной семье, значит, и свой удар Демон нанесёт по миру волшебников и магов, лишив нас магической силы, в результате чего, мы станем сквибами, будучи совершенно беспомощными перед его силой. Необходимо узнать имя Демона, только тогда станет ясно, как с ним бороться. А своего слугу демон будет тщательно охранять, поэтому добраться до него будет весьма сложно. Скажу только, что даже на меня это произвело впечатление. Заманчивая нас ждала перспектива – стать сквибами или, того хуже, – бессловесными рабами. Не для того я потратил столько лет, изучая магические искусства, чтобы в одночасье их лишиться. Ты можешь представить себе, Гарри, что ты уже никогда не сможешь взлететь на метле или использовать волшебство? Я себе такого представить не мог, я – волшебник, и лишить меня магических сил – всё равно, что лишить жизни. Прозябать сквибом, влача жалкое существование – не для меня! И я решил действовать. Но за время моего отсутствия произошло два события: первое – некто Сибилла Трелони повторила пророчество, которое со скоростью мысли разлетелось по стране, и не надо объяснять, что под «Тёмным Лордом» подразумевали меня, а второе - Лили родила мальчика. Несдержанность Снейпа и горячее желание спасти Лили, в конечном итоге, привели его ко мне. Если бы он промолчал о пророчестве, то многих ненужных смертей удалось бы избежать. Пожиратели устроили настоящую охоту на младенцев. Всё это напоминало древнюю библейскую историю о царе Ироде. Моё падение сулило им много неприятностей, вплоть до потери власти, заключения в Азкабан и лишения самой жизни. О своем плане я решил рассказать Лили и Джеймсу, но, как и следовало ожидать, они уже знали о пророчестве, и как только я появился на пороге, обе палочки упёрлись в мою грудь. Понадобилось всё моё самообладание, чтобы рассказать им о настоящем пророчестве и его предполагаемых последствиях. Джеймс поверил мне, а вот Лили не поддавалась уговорам. Тогда мне пришлось отвести её в своё тайное убежище и показать оракула, который подтвердил правдивость моих слов. Я рассказал о своём замысле создать хоркрукс, заключить в нём часть своей души и поместить в тело ребёнка, но нужно было подождать, пока он окрепнет. Хоркрукс защищал бы мальчишку, и убить его не удалось бы, поскольку жив я, а меня не так-то просто убить, потому что жив Гарри. Я предположил самое невероятное – даже если бы могущественная сила Демона превратила меня в своё орудие убийства, то и в этом случае Гарри бы не погиб. Кроме того, Лили тоже дала ему защиту, но опасность всё же была. Джеймс решил заколдовать дом и назначить хранителем тайны Сириуса, которому он безгранично доверял. Мне стало известно, что мальчик Лонгботтомов вместе с его бабушкой бесследно исчезли, и Пожиратели сбились с ног в поисках пропавших. Они всё ещё думали, что в пророчестве говорится о сыне Лонгботтомов. Поразмыслив, я догадался, где могут прятаться бабушка и младенец, ведь их пытались уберечь, как все думали, от меня, а значит, существовало только одно место, где их могли бы укрыть – замок МакГрегоров. Наша ссора из-за младшей сестры переросла в ненависть, и, боясь моей мести, ведьмы Союза Девяти заколдовали замок так, что в него никто, в том числе и я, попасть не могли. Это было отличное место, где можно было спрятать Гарри и его родителей. Джеймс и Лили согласились отдать мальчика, но сами наотрез отказались, решив покинуть дом и спрятаться в другом месте, чтобы отвлечь внимание от ребёнка. Но они скрыли от меня, что хранителем тайны назначили Питера Петтигрю, ведь он был Пожирателем, чего Поттеры не знали. Написав письмо Мориган с просьбой о встрече, я всё ещё не был уверен в том, что она захочет меня видеть. Но Мориган прилетела на встречу и поверила всему, что я рассказал ей о пророчестве и Демоне. Мы условились встретиться у Поттеров, и я открыл ей тайну, как найти их дом. На следующий день в старом доме Риддлов должны были собраться Пожиратели смерти. Отчаявшись найти Поттеров, они напали на след Сириуса. Я специально сказал Петтигрю, что сам разберусь с Поттерами, на тот случай, если кому-то удалось выведать тайну у Блэка. Памятуя о моём предупреждении, Пожиратели не осмелились бы вломиться в дом Джеймса. Я не обратил внимания на изумленное лицо Питера. Как только я покинул дом Риддлов, пришёл Стемплтон, который тоже был Пожирателем и, как бы между прочим, спросил у Питера о Блэке. Петтигрю занервничал, и тот пригрозил ему заклятием Круциатус, испугавшись до колик, Питер всё разболтал. Тогда я ещё не знал об этом, как не знал и о том, что Стемплтон – верный слуга Демона. – Мистер Стемплтон? Этот улыбчивый чиновник и есть союзник Демона? – воскликнул Гарри. – Мы с Сириусом держали это в тайне ото всех, а узнали мы об этом во время экзамена, когда вызванная тобой высшая сила опалила его лицо, – проговорил Дамблдор. – Ты в своём амплуа, Дамблдор: вечные тайны и секреты, но Гарри должен знать, чему противостоит. Стемплтон часто бывает в школе, и незнание истины может погубить многих друзей Поттера. Я считаю, они должны знать об этом и быть на чеку, – произнёс Волдеморт. – Итак, я отправился к Поттерам, но Стемплтон, узнав их местонахождение, доложил об этом своему господину. Я опередил его лишь на несколько минут, успев с порога приказать Джеймсу спрятаться вместе с Лили под мантией-невидимкой и предупредив, что мальчика вскоре заберёт Мориган. Каково же было моё удивление, когда Джеймс сказал, что мантия находится у Дамблдора, который попросил её для изучения скрытых свойств накануне. И это – в то самое время, когда Пожиратели рыщут в поисках Поттеров? Мне некогда было с этим разбираться, и я пошёл прямиком в комнату Гарри. Практически в ту же минуту я услышал оглушительный взрыв, возглас Джеймса и звук падающего тела, затем последовал истошный крик Лили, и я понял – Демон здесь. Я заколдовал дверь, но он разнёс её вместе со стеной. Демон стоял передо мной, жёлтые глаза на его каменном лице излучали смертельный холод. Я закрыл Гарри собой. Из ладони демона вырвался луч, но и мой луч ударил в него, и Демон исчез. Я понимал, что загнал его туда, откуда он пришел, лишь на некоторое время. А моё тело пропало, сначала я не мог сообразить, в чём же дело? Я завис под потолком, внизу на кровати лежал Гарри, но тут я увидел прильнувшее к окну и перекошенное от страха лицо Мориган. – Милорд, я сама расскажу, – проговорила Мориган, – я подлетела к окну в условленное время и увидела, как неизвестный, лучом, вырвавшимся из его ладони, поразил Джеймса, а потом Лили. Я приблизилась ко второму окну, и тот же неизвестный ударил лучом в Волдеморта, однако и милорд успел поразить его. На моих глазах Волдеморт исчез и, превратившись в сероватый сгусток дыма, и завис под потолком. Я разбила окно, влетела в комнату и бросилась к ребёнку. – Мальчик жив, но без сознания, – крикнула я Волдеморту. Он заговорил со мной тихим слабым голосом: – Ты – единственный свидетель произошедшего, никто не должен знать, что ты была здесь. В своём замке ребёнка не прячь, Поттеров предали, а хранителем тайны был Блэк, он знает, как проникнуть в твой замок. Свяжись с Дамблдором, но не напрямую, и он спрячет Гарри, хотя и профессору особо не доверяй, – сказав это, он вылетел в окно. Я привела в чувство малыша и увидела ужасный шрам на его маленьком лобике. Мальчик заплакал и я носила его на руках, чтобы успокоить, меряя шагами комнату и размышляя, кому я могу сообщить о случившемся, так, чтобы самой оставаться в тени. Я подумала о Хагриде и сунула голову в камин, появившись в очаге его хижины. – Рубеус, я недалеко от Годриковой Лощины, в гостях. Тут происходит что-то странное, кто-то взорвал дом, возможно, есть пострадавшие, – Хагрид охнул и побежал к двери. Я ждала, мне казалось, что профессор сам придёт за ребёнком. Прошло много времени, прежде чем я услышала тяжёлые, грузные шаги. Дамблдор не явился сам, а перенёс Хагрида к дому Поттеров. Оставив спящего ребёнка на кровати, я взлетела на крышу, вернее, на то, что от неё осталось, и спряталась за трубу. Я слышала, как Хагрид запричитал, увидев тела Джеймса и Лили, как возблагодарил небеса, когда увидел спящего мальчика. Я и сама еле сдерживала рыдания, сидя за трубой, но тут неожиданно до меня донёсся звук, откуда-то сверху. Это мог быть только один человек – Сириус Блэк, летящий на своём мотоцикле. Он вбежал в дом, и между Хагридом и Блэком произошла ссора. Сириус хотел забрать мальчика с собой, но Хагрид не отдавал ребёнка, мотивируя это тем, что Дамблдор приказал доставить ребёнка к нему. Затем, Хагрид спросил у Блэка: – Как так могло получиться, что Волдеморт узнал тайну местонахождения Поттеров? Ведь хранителем был ты, неужто… – Ты что, думаешь, я их предал? Ты рехнулся?! Я бы умер, но не выдал друзей. Я знаю, кто это сделал и сам разделаюсь с ним, – проговорил Блэк, а потом отдал свой мотоцикл Хагриду и трансгрессировал. Только когда дом опустел, я полетела домой и рассказала сёстрам о трагедии, дав, наконец, волю слезам. Только через несколько недель мы нашли Милорда в албанских лесах с помощью нашего родового кольца. – Спасибо Мориган, – поблагодарил Волдеморт и продолжил: – Я не демон и не могу вселяться в тела животных и людей, в этом мне помогали сёстры МакГрегор, так я нашёл пристанище в теле Квирелла. Это была большая удача: его глазами я мог наблюдать за Гарри, и философский камень был здесь же, в Хогвартсе. Но я не мог предположить, что Поттер встанет на защиту камня, хотя знал, что благодаря хоркруксу, никому не удастся забрать его жизнь. Когда Квирелл попытался задушить мальчишку, то сам рассыпался в прах, а я остался ни с чем, ведь только камень мог вернуть мне тело. – А кто же вскрыл сейф в банке? – спросил профессор Снейп. – Мы, – в один голос сказали Феона и Полли, – но камня там уже не было. – Бесподобно! – проговорил Дамблдор, то ли восторгаясь, то ли поражаясь поступку сестёр. – А почему на втором курсе ты натравил на меня василиска? – спросил Гарри. – Это была роковая случайность. Когда мне было шестнадцать лет, ещё не родился твой отец, и я понятия не имел, кто такой Гарри Поттер, – проговорил Волдеморт. – Да, а турнир? Ты заманил его на кладбище с явным намерением убить. Что скажешь на это? – с недоверием спросил Блэк. – Мориган сохранила мою палочку и подбросила Питеру вместе с запиской, в которой я приказывал ему явиться в дом Риддлов, затем, он отыскал Берти-младшего. Как ему удалось избежать Азкабана, я думаю, вы знаете. Хвост безумно боялся моей мести, впрочем, как и другие Пожиратели. Никто из них не пытался даже найти меня, хотя я всегда знал об этом, а выжил я лишь благодаря этим дамам. Затем Питер и Берти похитили Грюма, заточили в сундук, а Берти, приняв его облик, явился в Хогвартс. Он должен был сделать всё, чтобы Гарри выиграл и дотронулся до кубка. Так всё и случилось. – Но ты убил Седрика! – воскликнул Гарри. – Если помнишь, то я приказал Питеру избавиться от парня, а он, как всегда, переусердствовал. Достаточно было его усыпить или обездвижить. Но на балу, воспользовавшись именем Аль Фаруха, я спросил тебя, как проходил обряд воскрешения, а ты ответил, что смерть твоего друга так подействовала на тебя, что ты был как в тумане. – Ну, в общем, я помню, как Хвост отсек себе руку и сказал, – «Вот плоть слуги, отданная добровольно», а перед этим, в самом начале, он взял кость из могилы и сказал, – «Вот кость»…, – Гарри задумался и вдруг удивлённо посмотрел на Волдеморта, – «Вот кость отца-врага, взятая без согласия, и кровь родственника, взятая насильно», – как я мог забыть? – проговорил Гарри. – Ты вообще очень не внимателен. Зачем, спрашивается, мне нужна была эта дуэль? Неужели ты серьёзно думал, что я жажду реванша? Мне нужно было показать Пожирателям, что убить тебя им будет не просто, они должны были увериться в том, что забрать твою жизнь могу только я. Колдуны охотились за тобой, только потому, что хотели выслужиться передо мной. И там, на кладбище, по крайней мере, пятнадцать Пожирателей послали заклятие Смерти, когда ты побежал к телу этого мальчика, и ни одно из них даже не коснулось тебя. Ты ни разу не задумывался над тем, как такое могло произойти? В тебе была не только моя кровь, но и часть моей души, поэтому превращение состоялось, правда, моя внешность оставляла желать лучшего, но лучше уж так, чем совсем ничего. – Но ты чуть не убил Артура Уизли? – опять заговорил Блэк. – Я никогда не покушался на эту семью. Они родственники МакГрегоров, а этим людям я многим обязан. Мне нужно было знать, Гарри, что ты видишь те образы, которые я тебе посылаю, поэтому я и напал на Артура, но лишь поранил его. Когда к нему подоспела помощь, я понял, что связь межу нами всё ещё существует. Однако твоё легкомыслие и невнимательность чуть не погубили тебя и твоих друзей. То видение, где я пытал Блэка… Там ведь не было змеи? А в тех видениях, которые посылал тебе я, она всегда присутствовала. Стемплтон послал тебе эту приманку, и ты попался, да ещё и друзей потащил за собой. Мне ничего не оставалось, кроме как явиться собственной персоной в Отдел тайн. План был прост: Стемплтон заманил тебя, будучи уверенным, что авроры и Дамблдор об этом узнают и примчатся на выручку. Так началась битва, в мельтешении которой ему легче всего было тебя похитить. Ну, а наше сражение с Дамблдором было чистейшей воды представлением. Твоего директора не так-то легко одолеть. Он хозяин Старшей палочки, да и я не собирался этого делать. Как только авроры и сотрудники министерства прибыли в Отдел тайн, я сразу же исчез, ведь ты был в безопасности. Но что меня взбесило, так это твоё благородство по отношению к Лейстрейндж. Она убила, как все считали, Сириуса Блэка, но ты не торопился отомстить, а может и пожалел её. Но если бы на твоём месте был Джеймс, он бы не стал раздумывать, он бы прихлопнул её, как муху, раздавил бы, как таракана. Пойми, Гарри, тебе не удастся всю жизнь использовать только отбрасывающие или обезоруживающие заклинания, рано или поздно придётся отнять чью-то жизнь, тем более, ты хочешь стать Аврором. Сириус, нахмурив брови, смотрел на Мелюзину, она же не сводила глаз с Марволо и ловила каждое его слово. – Не буду лгать, мне с самого начала не были известны истинные планы Демона. Я думал, он хочет убить тебя, поскольку ты представляешь для него угрозу. Но на самом деле, он хотел вселиться в твоё тело – это его настоящая цель, и это объяснимо – не придётся ничего начинать с нуля. Ты знаменит в нашем мире, ты – Мальчик-Который-Выжил, и это действительно невероятно, ты выдержал мощнейший удар его магической силы. Перед тобой открыты все дороги, и это помогло бы ему быстро продвинуться к власти. Никто бы не заметил подмены, Демон слишком хорошо изучил тебя. С магическим камнем «Око мира» у него ничего не вышло, но тут подвернулась Мелюзина, которая мечтала преподавать в Хогвартсе, и Стемплтон был назначен Министром наблюдать за её успехами, а Демон видел тебя глазами Стемплтона. Только один человек почувствовал бы неладное – твоя мать, сердце которой обмануть трудно. Вот почему были убиты Стелла и Уильям, а затем Лили и Джеймс: рядом с тобой не должно было остаться близких, любящих людей. И если бы я знал всё это, то убил бы тебя. Слишком опасно было оставлять тебя в живых, но всё раскрылось гораздо позже. Если бы ты не сопротивлялся на кладбище, то я бы забрал твою жизнь. А как показало недавнее событие, ты способен противостоять даже Проклятому демону, иначе не улизнул бы прямо у него из-под носа. Гарри, как ты узнал его имя, как догадался? Мне понадобилось для этого несколько лет, – произнёс Волдеморт. – Он не предлагал тебе полуголого Малфоя, – ответил Гарри, пристально разглядывая что-то на полу. – Ах, даже так? Понятно. А теперь у меня вопрос к Дамблдору. Директор, когда вы поняли, что пророчество было не обо мне? – спросил Волдеморт. – Когда Гарри учился на третьем курсе: как-то в разговоре с Сибиллой я затронул тему пророчеств, и она рассказала мне, что в пророчествах фигурируют только имена, данные человеку или другому существу от рождения. А «Тёмный Лорд» было, скорее, твоё прозвище, да и имя «Волдеморт» было придумано тобой. Следовательно, если бы пророчество касалось тебя, то прозвучало бы настоящее имя – Том Риддл. Но я не понимал, какую роль ты играешь при Демоне, являешься ли ты его союзником, – проговорил директор. – Демон мог бы воспользоваться моей помощью, но потом, добившись своего, уничтожил бы меня. Стемплтон же – не человек, по крайней мере, наполовину: в его жилах течёт кровь суккубов и инкубов, уже появившись на свет, он был добровольным слугой и рабом Демона. Что касается волшебников, я уже сказал, какое будущее нас ожидает: полное лишение магических сил, а в случае сопротивления – полное уничтожение. Но лично я выбираю битву и никогда не превращусь в безвольного раба или подставку для ног. И ради этой цели я готов объединиться в борьбе, с кем угодно, даже с профессором Дамблдором. Но это ещё не всё, что мне хотелось узнать. Теперь, когда Старшая палочка принадлежит тебе, а мантия-невидимка под боком и в любой момент готова к использованию, возникает вопрос – неужели ты оставил поиски камня Воскрешения? Насколько я знаю, расположив эти предметы в виде треугольника, можно удерживать любых сверхъестественных существ, даже полубогов. – Но зачем это Дамблдору? – недоуменно спросил Снейп. – Эти артефакты могут, к примеру, удержать Велиара, а он, подчиняясь их магической силе, должен будет повиноваться и исполнить всего одно желание. Дары Смерти имеют власть и над ним. А дальше, я думаю, всё просто – профессор стар и вся его жизнь отдана Хогвартсу и Визенгомоту, конечно, он мог бы найти себе достойную замену, но зачем, если можно вернуть молодость и остаться на этом посту самому? Потому-то он и держит Гарри под своим неусыпным оком: он – приманка для Велиара. – Да это бред, Дамблдор мог воспользоваться философским камнем Фламеля, – выпалил Сириус. – Николаса Фламеля никто не видел молодым. Он открыл камень уже в преклонном возрасте и, заметьте, не помолодел, а обрёл бессмертие. Дамблдор давно уже не просто директор школы и Глава Верховного Суда волшебников, он гораздо значимее даже Министра магии, поэтому ему и не нужно кресло Фаджа. Но вот вернуть силы, энергию, дерзость мыслей может только молодость и ради этой цели, я думаю, он может пожертвовать даже Поттером, который так нужен Велиару, – проговорил Волдеморт. – Ты ошибаешься, Том. Даже если мне и хотелось бы вернуть молодость, я не стал бы так рисковать Гарри. Ты ведь тоже изменился и тебе нужны силы и энергия, однако я не спрашиваю, почему? – директор и Волдеморт пристально посмотрели друг на друга. – Тебя трудно вывести на чистую воду, Дамблдор, но то, что ты многое скрываешь – очевидно, хотя бы потому, что ты, до сих пор, не рассказал Гарри о свойствах мантии, которая может не только давать невидимость, но и способность проходить сквозь стены. Именно так Джеймс покидал Хогвартс по ночам и встречался со мной. – Проходить сквозь стены? – Гарри даже встал от удивления. – Это так, Гарри, я скрывал это от тебя, потому что ты и без того обладаешь способностью попадать в неприятности, а если бы ты ещё и сквозь стены проходил, то я бы вообще не смог контролировать тебя, не под замок же тебя запирать, – проговорил Дамблдор. – Скорее всего, вы правы, директор, – хлопот со мной было бы ещё больше, – согласился Гарри. – Ну, если наши взаимные обвинения закончены, Том, то может, поделишься своими планами? – спросил профессор. – Планы? Если не ошибаюсь, мистер Блэк собирался препроводить меня в Азкабан, – ответил Волдеморт. – Думаю, твой вояж в Азкабан откладывается… На неопределённое время, – проговорил Дамблдор. – В таком случае, мою палочку, мистер Блэк, – иронично проговорил Волдеморт. – А если серьёзно, что ты намерен предпринять? – спросил Дамблдор. – А я разве не сказал? Отправлюсь в Египет. Дело в том, что Велиар уже вселялся в человеческое тело тысячелетия назад, тогда это была юная девушка, которая ни с того, ни с сего вдруг потребовала у правителя одной страны голову весьма необычного человека. – Что, Саломея? – крайне удивился Дамблдор. – Да, и она попросила у Ирода голову Иоанна Крестителя. Её, отрубленную, принесли девушке на блюде. Но были люди, которые поняли, что с Саломеей что-то нечисто. Она бежала от преследователей в Египет, но там девушку схватили, и демон был изгнан людьми, которых нельзя назвать ни магглами, ни волшебниками, это были особенные люди. Демон был повержен, но девушка умерла. – Том, ты говоришь о пророках и апостолах? – спросил директор. – Именно, теперь таких людей нет. Но Велиара можно загнать в Преисподнюю и заключить там, если не навечно, то на долгие тысячелетия. Оракул поведал мне о печатях, что находятся в нашем мире, мире живых людей, но действовать печать будет только в руках Избранного. Это могут быть самые обычные предметы, но сила их огромна, – проговорил Волдеморт. – И когда ты думаешь отправиться? – поинтересовался Дамблдор. – Думаю, что скоро, – ответил Волдеморт и задержал свой взгляд на Мелюзине. От Сириуса тоже не укрылось её волнение, бледность и то, как нервно она теребила прядь своих волос. – Я провожу вас, Марволо, – сказала она, вставая. – Не стоит беспокоиться, меня проводит профессор Снейп, – ответил Волдеморт, наматывая на голову тюрбан и закрывая лицо маской. Как только они ушли, Блэк подошёл к сёстрам МакГрегор и сказал: – Теперь, когда здесь все свои, я хочу сказать… Словом… Я прошу руки вашей племянницы. – Ой, как замечательно! – воскликнули Полли и Феона. – Я тоже рада. О лучшей партии для Мелюзины мы и мечтать не могли. Но есть некоторые сложности… – проговорила Мориган. – И почему меня это не удивляет? Не потому ли, что ты обожаешь сложности, - ответил Блэк.