Ангел-Мститель, или Искупление

В больничной палате было тихо, за исключением работающего кардиомонитора. Его периодичный громкий писк разбудил лежащего на больничной койке пациента. Дин с трудом открыл глаза. Всё тело сковала сильная слабость, что даже простое движение, как открывание век, казалось Дину непосильной задачей. Однако он с ней всё же справился. Большое количество лекарств, впрыснутых в кровь, делали своё дело: охотник не ощущал боли, только слабость и сонливость. Голова, казавшаяся чугунной, ещё не отошла от действия лекарства и сна, потому несколько минут Винчестер озадаченно озирался по сторонам, вначале в попытке понять, где он находится, а после — вспомнить недавнюю цепь событий. Обведя взглядом помещение, Дин додумался до простой истины, что он угодил в больницу. Его взгляд зацепился за табличку с названием места: "John H Stroger Jr Hospital". Значит, сейчас он находится в Чикаго. Охотник нахмурился, пытаясь вспомнить, где он был до этого и почему вдруг оказался здесь, в больнице. Как назло, на ум ничего не приходило, словно ему отшибло память. Дин испугался: вдруг он и правда потерял память? Сосредоточившись, Дин начал выстраивать события, которые ещё помнил, в хронологической последовательности, однако всё обрывалось на моменте, когда он с братом и Джимми отправился в другой город. Зачем они туда поехали? На очередное задание? Вероятнее всего. Но с кем они боролись? Что произошло? В порядке ли Сэм и Джей? Вдруг они тоже пострадали? Мысли одолевали голову охотника, она начала раскалываться от тщетных попыток разобраться в происходящем. Дин облегченно выдохнул, когда в палату вошёл доктор: он надеялся разузнать все мучившие его вопросы у него. - Доктор Дженсон, - прочитал Винчестер имя доктора на его бейдже, - кажется, я потерял память. Вы мне не поможете вспомнить, что случилось? Что со мной? Что произошло и почему я здесь? Мой брат Сэм и... Джеймс, они здесь? - Дин намеренно не назвал фамилии, так как подозревал, что те могли сказать врачам вымышленные. А ещё Винчестер осознал, что стесняется при незнакомых людях называть Джеймса любовником или парнем. Ему не было стыдно, скорее не хотел, чтобы посторонние лезли в его жизнь. Доктор, всё то время что Винчестер говорил, списывал показания с приборов, не произнеся ни слова. Закончив, он посмотрел на результат своей работы и, очевидно, сделав какой-то вывод, нахмурился. Доктор Дженсон подошел к пациенту и осмотрел его. Дин напоминал живого трупа: лицо было неестественно белого цвета, под глазами залегли мешки, больше напоминавшие синяки. Доктор вздохнул и покачал головой, когда наконец заговорил: - Дин Скарллет. - Дин хмыкнул, услышав вымышленную фамилию. Значит, он правильно сделал, когда не назвал фамилию Сэма и Джимми. - Вы находитесь в больнице "John H Stroger Jr Hospital", что в городе Чикаго. Вас сюда доставили ваш брат и партнер в бессознательном состоянии. Память вы не потеряли, и, после того, как я закончу, вы всё в деталях вспомните. Ваше сердце серьезно пострадало в результате воздействия электрического тока. Как мне сообщили, вы наступили на оголенный провод. Вероятно, всё могло бы обойтись, однако действие тока усилилось из-за воды. Брат сообщил, что вы были мокрыми, так как шел дождь. - Доктор Дженсон выдержал паузу, давая Винчестеру время на обдумывание. По прояснившемуся выражению пациента, доктор понял, что Дин начинает вспоминать произошедшее. В действительности Винчестер начал вспоминать, только не ту сказку, что описывал ему доктор, а реальный случай. Охотник слабо кивнул головой, чтобы доктор продолжал. - Боюсь, у меня для вас печальные новости. Сердце перенесло большую нагрузку. Не поймите меня превратно, но я даже удивлен, что вы всё ещё живы, так как от такого мощного воздействия тока на организм обычно умирают почти сразу. Хоть вы и смогли выжить, однако сердце сильно повреждено. Мы помогаем ему продолжать работать, но оно долго не продержится. Сожалею, Дин, мы сделали всё возможное в вашей ситуации. - Доктор замолчал, опуская руки с данными пациента. На его лице отражались искренние сожаление и сочувствие. Доктор хотел бы сделать больше, но не мог. Ему было жаль паренька, такой молодой ещё. Смерть не щадит никого, даже юных... - Да, я понял, доктор. Спасибо. - Доктор кивнул и вышел за дверь, тихо ее прикрыв. Дин повернул голову к окну. Под окном расстилалась лужайка сплошь из сочной зеленой травы, ввысь протянули руки-ветви низенькие деревца, которые никогда не смогут достать до голубого купола. Дин услышал переливчатое звучание песни какой-то пташки, которую он, наверное, слышит в последний раз. Охотник вздохнул, погрустнев. Худшие его опасения подтвердились: скоро он умрет, и больше не будет ни зеленой травы, ни деревьев, ни пения птиц, ни Импалы, ни Сэма, ни Джимми. Вот и подошла к концу его нелегкая жизнь. Больше не будет вечной погони за монстрами, боли и страданий, которые он прятал далеко в своей душе, но те всё равно время от времени прорывались наружу, принося Дину нестерпимую душевную муку от пережитого. Так хотелось наконец сбросить со своих плеч и сердца этот непомерно тяжелый груз, который словно подгибал его к земле, но, честно признаться, Дин боялся смерти. Его пугал не сам процесс, а скорее неизвестность. Он не знал, что его ждет по ту сторону. Охотник не сомневался в существовании Ада, ведь демоны откуда-то приходят в их мир, но он не был столь же уверен в существовании Рая, хотя логично было бы предположить, что и последнее есть. Но даже если Дин и допускал мысль о существовании Рая, то уж точно не надеялся, что его примут туда с распростертыми объятиями. Охотник столько раз ошибался, совершал столько непростительных ошибок, что... Таким, как он, туда вход закрыт навсегда. Его место в Аду. От этой мысли Дин вздрогнул. На секунду он представил себя одной из этих черноглазых тварей... Ну уж нет, лучше убейте! Хотя да, он же и так умрет. Какая ирония. Пока Дин был занят не самыми радужными мыслями, тем временем Сэм и Джеймс терпеливо ждали хоть каких-нибудь вестей о Дине. Тот провел без сознания больше половины суток, а о его состоянии врачи пока не распространялись. Всё, что оставалось делать охотникам, это ждать. Сэм, устав нарезать круги в зале ожидания, присел на стул и прикрыл уставшие глаза, облокотившись о ручку кресла. Бессонная ночь давала о себе знать, а большего Сэм сделать всё равно не мог, так что он заставил себя выдохнуть, сесть и успокоиться. Джеймс, напротив, до последнего не находил себе места. Как только он присаживался на стул, не проходило и минуты, как он вскакивал с места и вновь начинал бессмысленное хождение. Иногда он останавливался, нервно взлохмачивая волосы, подходил к автомату с едой и напитками, но так ничего и не покупал, так как понимал, что в горло всё равно ничего не полезет. Новак сходил с ума. Мысли не давали ему покоя. Он вновь и вновь прокручивал события, произошедшие в подвале того злосчастного дома, и чем больше он думал, тем сильнее ему казалось, что он во всём виноват, что снова он всё испортил. Он корил себя за то, что не настоял на том, чтобы Дин не ходил в тот дом, ведь у него было плохое предчувствие, которое, к его несчастью, оправдалось. Хотя Джимми понимал, что никакие уговоры не смогли бы остановить тогда Винчестера-старшего, хоть в лепешку расшибись. Дина Винчестера только как не называли: и обманщиком, и шулером, и негодяем, и обольстителем, и занозой в заднице, и просто придурком в конце концов, - но никто и никогда не называл его трусом, потому что таковым Дин Винчестер уж точно не был. Затем Джеймс вспомнил, что произошло за несколько минут до рокового события. Вот он открывает дверь шкафа, в котором спрятались дети, Сэм хочет увести их, но дети поднимают шум, охотники оборачиваются, и все, кроме него, уходят от удара. Он не успел среагировать вовремя, чем и поплатился, потеряв сознание, ударившись головой. Он всех подвел. Он подвел Дина, который остался совсем один, без помощи. Сэма не в чем было обвинять: он спасал детей и не успел вовремя вернуться. А что делал он? Лежал без сознания на полу, как трухлявый мешок. Как же он жалок. На глазах у Новака выступили слезы. Он всех подвел. Снова. И будет продолжать подводить, потому что он не охотник, он вообще никто. Он убийца, вот кто. Убийца собственной семьи. А теперь он потеряет и последнее, что у него осталось, человека, которого любит. На нем точно лежит проклятье, Новак был в этом уверен. Иначе как объяснить все эти несчастья, которые так и сыплются на его голову? Чем он так согрешил в этой жизни, что расплачивается такой ценой? Джеймс не понимал, за что ему это всё. А теперь ещё и Дин. Дин больше всех из них троих заслуживал второй шанс, он не заслужил смерти, Дин ещё столько всего может сделать для людей. Он... Новак всхлипнул и, не в силах более стоять на ногах, рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Сэм открыл глаза и озадаченно взглянул на человека, упавшего на стул рядом с ним. Увидев, что это Джимми и в каком он состоянии, Сэм помрачнел ещё больше. Бедный парень. Он на самом деле убивается из-за Дина. Сэм поразился его глубокой привязанности и силе чувств к его брату. Младший Винчестер решил ничего не говорить, так как знал, что слова в данном случае беспомощны да и бессмысленны, он просто положил ладонь на плечо Новака и несильно его сжал в знак поддержки. Новак оторвал от лица руки и печальными глазами посмотрел на Сэма. Винчестер улыбнулся уголками губ, мысленно говоря, что всё будет хорошо. Новак вытер с щек слезы и кивнул Сэму, так же мысленно отвечая, что, мол, всё нормально, я в порядке. Хотя на самом деле это была далеко не правда, а ложь в чистом ее виде. Наконец в коридоре Сэм и Джеймс заметили приближающегося к ним доктора, и те сразу подскочили ему навстречу. - Ну как он, доктор? - задал волнующий вопрос Сэм. Новак стоял рядом с Винчестером, прикусив губу в нервном ожидании новостей. Он хотел их услышать, но другая его часть молоточком в голове твердила, что зря он надеется. Комок в горле мешал говорить, потому разговаривал с врачом только Сэм, Джимми стоял рядом, вслушиваясь в каждое пророненное доктором слово. - Увы, у меня для вас плохие новости. Удар током спровоцировал инфаркт, причем обширный. Его сердце поражено. - На сколько? Джеймс не хотел дальше слушать, хотел убежать отсюда как можно дольше, но ноги словно приросли к полу, полностью его обездвиживая. Он закрыл глаза, чтобы не расплакаться у всех на виду. Отчаяние разрасталось в груди, подобно чёрной дыре. - Поверьте, мы сделали всё, что могли и даже больше. Аппарат и лекарства немного помогут ему, но... Я даю ему не больше двух недель, максимум месяц. Мне жаль. - Доктор со скорбью в глазах оглядел двух стоявших перед ним мужчин. Один, брюнет, который, по всей видимости, приходился партнером Дина Скарллета, выглядел совершенно раздавленным печальным известием, а второй, который повыше и, вероятно, был братом Дина, держался до последнего и старался не падать духом, продолжая задавать вопросы. - Не может быть, что вы совсем ничего не можете сделать. Есть же что, хоть что-нибудь? Курс лечения, например? - Сэм не намерен был сдаваться. Он знал, надеялся, что выход всё же есть. - Мы не творим чудеса. Хотел бы я сделать для него больше, но это не в моих силах. Сожалею. - Сэм понимающе кивнул, после чего доктор Дженсон оставил их. Сэм не мог поверить в окончательный диагноз, что они бессильны. Он лихорадочно соображал, что делать дальше, как им спасти Дина. Если потребуется, Сэм перероет все источники, позвонит всем знакомым, подключит Бобби и его знакомых, чтобы найти хоть что-то, что спасет Дина. Нет, Сэм не намерен так просто сдаться, покориться судьбе. Винчестеры всегда продолжали борьбу, даже когда казалось, что выхода нет и всё кончено. Винчестер — это не Лузчестер. Они найдут что-нибудь, Сэм был уверен. Однако Новак не разделял энтузиазма младшего Винчестера. Услышав последние слова, его сердце камнем рухнуло в черную дыру. Всё кончено. Мир уходит из-под его ног...

***

Выпив стакан питьевой воды и умывшись в туалете, Джимми немного пришел в себя. Он чувствовал себя ужасно, омерзительно, но, по крайней мере, он мог стоять на ногах без опасности грохнуться в обморок, а это он уже считал достижением. В дверь Дина постучались, но не успел охотник ответить, как та отворилась, и в проходе показался сначала его брат-лосяра Сэм, а затем и Джимми. Если Сэм выглядел ещё ничего, то вот последний напоминал копию Дина: такой же бледный, осунувшийся, с печальными, покрасневшими глазами. Видимо, Дженсон их тоже уже "обрадовал" новостью, заключил Дин. Сэм прошел в комнату, взял стул и сел подле кровати Дина. Новак так и остался стоять у порога. Сэм прокашлялся перед тем, как заговорить: - Дин? Но не успел младший Винчестер продолжить, как его прервал Дин: - Не надо ничего говорить, Сэм. Сам всё прекрасно вижу. Что поделаешь? Видимо, уедете вы без меня. - Дин не любил показывать свои настоящие эмоции, считая их некой человеческой слабостью, потому и в этот раз он надел на себя холодную, безразличную маску, придал голосу безэмоциональности, а для пущей убедительности незаинтересованности разговором включил телевизор и начал бесцельно щелкать кнопками пульта. - Опять эта реклама по всем каналам. Вот кого надо истреблять. - Попытался он отшутиться — ещё один верный способ скрыть свои эмоции, но Сэм проигнорировал шутку Дина, продолжив гнуть свою планку. - О чем ты таком говоришь, Дин? С ума сошел? Мы не бросим тебя здесь, - пообещал Сэм. Только кому он пообещал: себе или Дину? Старший Винчестер перевел взгляд на Джеймса, застывшего у двери. Тот мрачно смотрел на партнера, казалось, даже не мигая. У Дина от этого взгляда мурашки по коже пробежали. Дин попытался улыбнуться, когда снова повернулся к брату: - Смотри, не разбей машину. Иначе я явлюсь с того света. - Дин, это не смешно, - возмутился Сэм. Если его брату плевать на себя, то веры и обеспокоенности Сэма хватит на них двоих. - Брось, по-моему, неплохо. Что скажешь, Джим? - повернув голову к Новаку, ухмыляясь, спросил Дин, однако поддержки от парня он не получил, впрочем, он на нее и не надеялся. Дин держался, как мог. Даже если для этого приходилось выставлять себя ничего не понимающим, безразличным к своей судьбе сукиным сыном. В принципе, образ для Винчестера не новый. - Не повезло мне, ребятки, вот и всё. Опасная работа, с каждым случается. И скоро я отброшу коньки. - Не смей так говорить! - упирался Сэм. Конечно, рога отрастил, вот и упирается. Дин про себя усмехнулся. - У нас есть варианты, - продолжал Сэм. - Варианты? - нахмурил брови Дин. - Ах да. Зарыть или кремировать. Да, это тяжелый выбор на самом деле. - Дин продолжал ерничать, но, словив уничтожающий взгляд брата, обреченно выдохнул. - Я умру, парни. Вы это знаете, я это знаю. Тут вы бессильны. - Посмотрим, - коротко ответил Сэм, встал со стула и быстрым шагом вылетел из палаты. Джеймс ещё какое-то время смотрел на Дина неподвижным взглядом. Дин ничего не говорил, Новак тоже хранил молчание. А что было говорить, собственно? Всё уже было сказано. Наконец Джеймс вышел из ступора и сделал шаг по направлению к выходу. Развернувшись к Винчестеру спиной, он замер и тихо прошептал: - Прости меня, Дин. - После чего он покинул палату. Сердце Дина больно екнуло в груди. Снова Новак извинялся перед ним, но важно было то, что на сей раз эти слова брошены им не в шутку.

***

Сэм, как и обещал, начал активные поиски лекарства, действенного средства, мага, чего или кого бы то ни было. Всего, что могло бы помочь Дину выздороветь. Пока Сэм прочесывал интернет, Бобби тем временем задействовал все свои силы и так же, как и Сэм, погрузился в книги в поисках зацепок. Бобби был шокирован известием, в первые минуты разговора с Сэмом он не произнес ни слова, зато после, словно выйдя из состояния шока, начал громко орать на Сэма, говорить о том, какие же они балбесы, что их место под маминой юбкой и прочее-прочее. Успокоившись, он предложил свою помощь, от которой Сэм, конечно, не отказался. Младший Винчестер полностью погрузился в дело по спасению Дина, так что он ни на что не обращал внимания, в том числе и на Джеймса. Они с Новаком единогласно и без разговора решили, что снимут отдельные номера. Сэм хотел тишины, а Джеймс — уединения. Джимми нужно было время, чтобы разобраться во всем том хаосе, который случился за последние сутки. Не раздеваясь, Новак вытянулся на застеленной кровати и мертвым взглядом уставился в потолок. В голове раз за разом прокручивались слова доктора: "его сердце поражено", "инфаркт весьма обширный", "не больше двух недель, максимум месяц". Джеймс из последних сил сдерживал подкатившие слезы, а после плюнул и заплакал, уткнувшись лицом в подушку. Та быстро стала мокрой и соленой на вкус, но Джимми уже не мог остановиться. Казалось, беды всех тех лет и минувшего дня разом свалились на него, и он не смог выдержать их вес, сломался. Больше не было смысла сражаться, бороться, жить. Для него всё кончено, как и для Дина. Он проклят, он знал это, и всё равно связался с Дином, на горе последнему. И теперь из-за него Дин умрет. Как он потерял свою семью, так и Дина потеряет. Только боль будет ещё мучительнее. Джеймс поднял голову и мутным взглядом уставился в окно. На улице шел дождь, капли громко барабанили по черепице крыши и стекали по трубам, по окну на землю, которая жадно впитывала живительную влагу. Даже небо вместе с ним плачет, подумал Новак. Джимми вдруг стало тяжело дышать, стены мотельного номера будто давили на него с четырех сторон, он начал судорожно хватать ртом воздух. Не в силах больше там оставаться, Джеймс выскочил из номера и выбежал на улицу. Капли дождя в тот же миг сделали его волосы и одежду влажными, но ему было всё равно. По крайней мере, на улице дышалось свободнее. Новак поднял глаза к небу, затянутому серыми, дождевыми тучами. Капли тут же попали в глаза, заставляя его смахивать их ресницами. Джеймс не выдержал и высказал всё то, что скопилось у него в душе: - Господь, за что ты так со мной? Что я сделал не так, почему ты меня проклял? Если я чем разозлил тебя, то лиши жизни меня, не Дина. Ты отнял у меня всё, чем я дорожил, не забирай ещё и Дина, он не заслуживает смерти, ещё нет. Пожалуйста. - Джимми упал на колени, продолжая смотреть в небо. Его голос подрагивал, а тело колотила сильная дрожь, но не от холода. Слезы, стекавшие по его лицу, смешивались с дождевыми каплями и единым потоком устремлялись дальше вниз по его телу. - Пожалуйста, молю тебя, Господи. Я сделаю всё, что хочешь, только пожалуйста, не забирай Дина. Прошу... прошу... прошу... - Джеймс закрыл лицо руками, продолжая резко всхлипывать. Его никто не слышит. Только дождь и свистящий в ушах ветер — свидетели его отчаянной молитвы. Новак не знал, сколько времени он простоял под дождем, но вымокнуть он успел окончательно. Взяв себя в руки, он заставил себя подняться и вернуться в номер, чтобы... Чтобы что? Он и сам не знал. Просто вернуться и лечь на кровать. Надежда его полностью угасла. Джеймс развернулся и уже хотел было зайти в дом, как вдруг включился свет. Вернее, Джимми решил, что это свет от фонаря, который вдруг ни с того ни с сего заработал, но когда он поднял голову вверх, то никакого фонаря в помине не увидел. Свет лился как будто бы с неба. Но это невозможно, ведь... И вдруг Джеймс услышал голос, приятный, успокаивающий и обволакивающий. Голос сказал, что с ним говорит Кастиэль, ангел Господень, и пришел к Джеймсу Новаку по поручению Бога. Кастиэль предложил Джеймсу свою помощь, однако взамен требовал отдать ангелу своё тело. Джеймс не совсем понимал, о чем речь. Кастиэль разъяснил, что он поможет Дину, но для этого ему нужно вселиться в тело Джеймса, иначе ангел бессилен. Как только Новак услышал, что Дину можно помочь, он тут же согласился, взяв с ангела слово, что он вылечит Дина. Ангел поклялся самим Отцом. На вопрос Джеймса, что будет с ним, ангел ответил, что "пути Господни неисповедимы". Но выбора у Новака не было. Он готов на всё, лишь бы спасти Дина. Он сказал "да" и почувствовал, как что-то теплое вселяется в его тело. "Я люблю тебя, Дин", - прозвучала последняя мысль Джеймса Новака.