Ангел-Мститель, или Искупление

Винчестер проснулся оттого, что его кто-то нежно кусал за мочку уха. Дин пробормотал что-то неразборчивое наподобие "Джимми, я ещё сплю" и повернулся на другой бок, подальше от сладкого раздражителя. Даже не открывая глаз, Дин с уверенностью мог заявить, что стояло ещё раннее утро. Джимми работал на радио, и ему всегда приходилось рано подниматься. А привычки — дело известное: так просто от них не избавиться. И всё бы ничего, Винчестер даже на мгновение снова погрузился в сон, как вдруг он почувствовал что-то не ладное, словно за ним тайно наблюдали. Внутренне сжавшись и напрягшись, он поднялся на кровати и начал выискивать глазами тот самый "объект". Сердце его пропустило удар, когда его взгляд остановился на Джимми, сидящем в кресле, в одном нижнем белье. Рука его была опущена под резинку трусов, и она вытворила непристойные вещи. Джимми, развалившись в кресле и обмякнув, закрыл глаза и тихо стонал, получая удовольствие от ритмичных движений руки. - Джим, что ты... такое... делаешь? - Винчестер сглотнул подступивший комок в горле. Он хотел не останавливаться взглядом на любовнике, смотреть куда угодно, лишь бы не на удовлетворяющего себя мужчину. В Дине смешивались противоречивые чувства: его гордость была задета, потому что с ним ещё никто не играл в одни ворота. Только если без него и втихомолку, где-нибудь в душе. А во-вторых, внизу живота он ощутил тугой узел от такого вида его любовника: румянец нежно застилал его щёки, волосы сексуально взлохмачены, глаза закрыты, изредка приподнимались веки в порыве наслаждения, а по сухим губам проходил кончик влажного языка. Дина не раз посещала мысль, что если бы Джим работал в порноиндустрии, то тот бы стал миллиардером. Уловив голос Дина, Джимми открыл глаза и прекратил мастурбацию. Вытащив руку из трусов, он поднёс её к своим губам и жадно облизал, не отрывая взгляда от остолбеневшего Дина. Вид его любовника забавлял Джимми, он решил немного поиздеваться над Дином, поиграть и посмотреть, на сколько его мужчина стоек. Джимми обильно смачивал слюной сначала один палец, затем второй и всю ладонь сразу, делая её влажной и скользкой. Наконец брюнет решил ответить: - Ну ты же спишь, а мне о-очень скучно. - Стрельнул глазами Джимми в сторону Дина. Его глаза и тело говорили сами за себя: он заманивал Винчестера в свои умело расставленные ловушки. - Точно не желаешь присоединиться, или мне... Но не успел Джимми закончить свою фразу, как его губы запечатали жадным поцелуем. Винчестер силён и вынослив во многих вещах, но в плане секса, особенно если так жадно и сексуально зазывает его партнёр — никакой выдержки. Он, как голодный зверь, набросился на свою только что пойманную добычу. Но сейчас можно с уверенностью сказать, что это жертва поймала его. И не удовлетворив свои потребности, ни за что не отпустит. Впрочем, сопротивления не предвиделось. Кресло недовольно скрипнуло под удвоенной тяжестью мужских разгорячённых тел. Дин с небывалой жадностью и страстью выцеловывал податливые губы Джимми, а тот так же с пылом и жаром, разгорающимся между ними, принимал Винчестера, прижимая его к себе, пытаясь сократить расстояние до минимума. Руки Дина ласкали всё тело и не находили себе места, где они могли бы задержаться. Хотелось быть везде и сразу. Казалось, если не проведёшь ладонью здесь или там, упустишь самое важное. Губы Винчестера спустились на шею, покрывая там поцелуями каждый сантиметр бархатной и такой желанной кожи. Джимми откинул голову, предоставляя партнёру больше пространства для ласки. Крышу сносило им обоим, они уже ничего не могли различить, что находилось вокруг них; мысли выветрились из головы, остались только чувства, безумные, страстные, неконтролируемые, и напряжённые в сладостном предвкушении нервы. Дин спускался ниже, одаривая живот Джимми смачными поцелуями, сопровождавшиеся нетерпеливыми стонами. Мышцы Джеймса сильно напряглись, когда Дин зубами начал стягивать с него трусы. Брюнет резко откинул голову и дернулся назад, когда его возбуждённой плоти коснулся горячий и влажный язык. Дин придерживал партнёра, не позволяя тому отстраниться и вести. Сейчас пришла его очередь дразнить и наслаждаться моментом, ловить острым слухом стоны, доходившие чуть ли не до крика. Дин и Джимми были вместе как партнёры всего лишь несколько месяцев, но за это время охотник выучил наизусть всё тело Джимми, не оставив без внимания ни единого уголка, и знал, где у того находятся точки, заставлявшие Джеймса кричать от удовольствия. И сейчас Дин нагло этим пользовался. Взяв член рукой, он начал ритмичные движения, которые ещё сам проделывал до этого Джимми. Расставив ноги брюнета пошире, Дин поудобнее устроился и начал свою изощрённую пытку. Он провёл кончиком языка по алой головке, обводя её круговыми движениями по несколько раз и обильно смачивая слюной. Чуть прикусив и нежно поцеловав, Дин спустился ниже по стволу к яичкам и начал посасывать их. Джимми заходился от таких мучительных, но изумительных ласк, он не знал, куда девать свои руки, теперь казавшиеся лишними. Наконец он опустил их на голову Дина, зарываясь пальцами в короткий ёжик, и подёргивал его волосы в порыве нового приступа. Винчестер снова поднялся и вернулся к головке, из которой обильно сочилась солоноватая на вкус естественная смазка. Он заглатывал полностью, беря в рот член до основания, и тут же выпускал, давая себе и Джимми пару секунд, чтобы отдышаться, а затем снова продолжал ритмично насаживаться на стоящий колом член. Больше всего Дин любил ловить стоны Джимми, особенно когда тот кончал на пике оргазма, и сейчас, когда Джеймс был почти на грани, думал о том, чтобы завершить дело, но внезапно передумал. С характерным причмокиванием он выпустил влажный член изо рта и отстранился, заглядывая в глаза своему партнеру. Тот издал разочарованный вздох и открыл глаза, чтобы понять причину не полной своей разрядки. Страсть застлала его глаза, зрачки сильно расширились, так, что даже не было видно истинный оттенок глаз. Но в них Винчестер отчётливо видел мольбу. Однако Дин не был бы Винчестером, если бы не знал, как сокрушить врага, заставить его умолять. - Ты будешь примерным мальчиком, м? Будешь? - Джимми ненавидел разговоры во время секса. Надо заниматься делом, а не болтать! Рот нужно затыкать кое-чем другим. К тому же он никогда не мог разумно ответить на поставленный вопрос и сориентироваться, голова полностью отключалась. Поэтому он часто винил себя впоследствии за то, что неосознанно в порыве страстей ляпнул Винчестеру во время их совокупления. Так однажды он согласился выполнять весь день все прихоти Дина. Это было большущей ошибкой. А что ещё следовало ожидать от извращённой и неординарной фантазии Винчестера? Перед глазами брюнета всё плыло, и он с трудом различал силуэт лица Винчестера, который своим пламенным дыханием обжигал ему лицо. Дин знал, что сейчас Джимми совершенно беспомощен, поэтому только победно улыбнулся, оставшись удовлетворённым полученным результатом. Сейчас с расслабленным, обмякнувшим Джимми Дин мог сделать, что ему только в голову взбредёт, а пересмотрел он немало порно и мог разнообразить свою сексуальную жизнь. Но Дин сам был на исходе, поэтому не желал особо заморачиваться: решил трахнуть похотливого Новака прямо на этом чёртовом кресле. Потные руки скользили по бёдрам, но Дин всё же ухватился и потянул Джеймса на себя, так, чтобы его бёдра немного свисали с кресла. Дин быстро метнулся к сумке, из которой он извлёк тюбик со смазкой и пакетик с презервативом. Дрожащими руками он натянул латекс на изнемогающий член и, выдавив на ладонь прохладную вязкую жидкость, размазал её по всему стволу, проводя руками вверх-вниз. Исподлобья он поглядывал на Джимми, который, казалось, мог отключиться и потерять сознание в любую секунду. Видимо, Винчестер немного перестарался со своей пыткой. Но Джимми был сам виноват: нечего было его так раззадоривать. Дин приблизился к любовнику, нежно провёл руками по его телу и приподнял его лицо за подбородок — надо же было удостовериться, а то мало ли... Джимми медленно приоткрыл глаза и поглядывал на Винчестера из-под приопущенных ресниц. До слуха Дина донеслись тихие мольбы, и в подтверждение своих слов он обхватил ногами тело Дина, приближая его к себе, так, что член упёрся в бёдра. Приняв приглашение, Дин немного приподнял Джимми на руках, чтобы ему было легче войти. Приставив головку ко входу, он несколько раз провёл ей, кружась вокруг колечка мышц. Протолкнув головку так, чтобы она скрылась, но не входя полностью до основания, Дин зажмурил глаза и задержал дыхание. От ощущения члена Джимми оживился и вскрикнул. Почти каждый раз, занимаясь сексом с Дином, он ощущал болезненное жжение от вхождения члена внутрь, но он полагал, что со временем будет легче и скоро совсем перестанет чувствовать боль. Как бы не так. Больно было всегда, и этот раз не стал исключением. В уголках глаз Джимми показались капельки слёз. Он сжимал губы, чтобы не издать новый крик. Дин, видя боль партнёра, поспешил исправить положение: он вышел из Джеймса, опустился на колени и, выцеловывая бедро, погрузил палец в анус. Он почувствовал, как кольцо мышц пульсирующе сжалось вокруг его пальца, но Дин успокаивающе шептал тёплые слова, чтобы Джимми смог расслабиться. Вот Дин добавляет второй палец и начинает мягко растягивать стенки. Возгласы Джимми переходят с крика на стоны, а затем на мольбы не останавливаться. Введя третий палец, Винчестер вдавливал пальцы ещё глубже и словно что-то начал искать. Раздался громкий стон Джеймса. Нашёл! Дин достал ту самую заветную точку, от которой начинаешь видеть звёзды даже на ясном небе. Или на потолке мотеля... Дин застонал в унисон с Новаком. Это было невыносимо! Невыносимо прекрасно! Дин мог поклясться, что он чуть не кончил от этого стона, чего Винчестер боялся больше всего. Тогда его корона сексуального маньяка в постели передастся полулежащему партнеру напротив. Что, в принципе, было заслуженно, однако Винчестер не из тех, кто так просто сдаётся. Сжав ствол у основания, он ещё пару раз прошёлся по наконец разработанной дырочке языком и продолжил то, на чём был прерван весь процесс. С прелюдиями он, конечно, переусердствовал. Надо исправлять ситуацию. Дин снова погрузил член в Джеймса, входя резко и во всю длину. Брюнет издал гортанный стон и выгнулся в спине да так, что кресло сдвинулось к окну. Номер, в котором они остановились на время, находился на первом этаже, шторы не закрывали окно, так что любой "желающий" прохожий мог застукать их за непристойным занятием. Но Дину было плевать. Он вообще не думал об этом. В голове царил полнейший хаос из предоргазменных эмоций, которые заполонили каждую клеточку его тела. Дин на руках приподнял Джимми, заставляя того повиснуть в воздухе. Удерживая тело на локтях, Джимми глубоко принимал в себя Дина с характерными причмокиваниями и звуками ударяющихся друг о друга тел. Казалось, их плоть начала плавиться от исходившего от них жара, пот обильно стекал со лба и струился дальше, делая влажным всё распаленное тело. Член выскользнул из тела Джимми, но Дин быстро вернул его назад, интенсивно нарастая свои толчки в податливое тело. - Дин... я уже... я скоро... - прохрипел Джимми, мутными глазами смотря на партнёра. - Давай на кровать. Дин уже и успел забыть о существовании такой мебели как кровать, но принял предложение и, подняв Джеймса на руках, перетащил парня на постель, посадив его сверху над собой. - Двигайся, детка, - произнёс Дин, не сводя глаз с лица любовника и водя руками по желанному телу, задерживаясь на ягодицах и чуть сминая их. Джеймс, облизнувшись, ухмыльнулся и прильнул к губам Винчестера, затягивая его в растянутый поцелуй, при этом насаживаясь на член. Дин никогда не был снизу, в смысле пассива, но лежать под любовником, входя в него, - совершенно иной разговор. Для Дина не было ничего прекрасней, как наблюдать плавные насаживающиеся движения Джеймса на его член; видеть, как член брюнета подрагивает вверх-вниз, соответствуя качкам бёдер; заходиться от того, как твой собственный член обволакивают бархатные стенки... Дин взял в руку член парня и начал быстрые, ритмичные движения, доводя Джимми до разрядки. Для Джеймса это становится последней каплей терпения, и он кончает на живот Винчестеру, содрогаясь всем телом и шумно вдыхая недостающий лёгким воздух. Джеймс уже готов был упасть с тела Дина, предаваясь сладостной организменной неге, но Винчестер продолжал удерживать его и делал последние толчки. Ещё секунда — и Винчестер бурно изливается в Джимми, с силой сжимая руками бедра Новака, на которых наверняка останутся болезненные синяки от пальцев. Дин пытается сдержать крик, но не выходит, и он громко стонет, до звона в ушах. Он отпускает Джеймса, и тот, наконец расслабившись, падает на кровать рядом с Дином. Оба шумно дышат, стараясь выровнять дыхание, и на это уходит около пяти минут. Наконец появляются силы для напряжения голосовых связок: - Дин. - М-м? - Прости меня. Дин напрягся и приподнялся на локте, заглядывая в глаза любовнику. - Ты сломал детку? - обеспокоенно спрашивает он. Джеймс смотрит в его зелёные глаза и непонимающе хлопает ресницами. - Что? Нет, конечно, нет, Дин. Причём здесь твоя машина? - недоумевая, выгибает он бровь. Дин расслабленно выдыхает и откидывается на кровать, прикрывая глаза. Он так устал, что готов был в сию же секунду провалиться в глубокий сон, несмотря на раннее утро. Кстати, о сне... Кое-кто так и не дал ему выспаться. Но "преступник" уже получил своё заслуженное наказание. - Ну тогда я всё прощу, не переживай. Раз детка цела, значит, не получишь в бубен. - Дин, ты такой романтик... - иронично говорит Джеймс, с улыбкой на губах. Дин Винчестер в своём репертуаре. - Ой, я, наверное, покраснел... - решил подыграть ему Дин, оглаживая ладонями свои щёки, которые от такого трения точно приобретут алые оттенки. - Так за что ты извиняешься? - За то, что... что так подло поступил с тобой. Я не должен был этого делать, прости меня. Это так низко с моей стороны, прости. Я не могу... - Он отвернулся, пряча свой взгляд от глаз Винчестера. Голос Джимми дрогнул, и, казалось, у него выступили слёзы. - Чего? - Винчестер повернул лицо Новака к себе за подбородок. - Ты о чём? Плечи Дина заметно напряглись, лицо посерьёзнело, а в глазах читалась небывалая сосредоточенность. Несколько мгновений они не отводили взгляда, словно старались увидеть за радужкой глаз что-то большее для себя, заглянуть в душу. Тишина стала напряжённой, и Джимми сорвался первым, разразившись громким смехом. - Сукин сын! - сквозь зубы прорычал Винчестер, но в глазах отразилось облегчение. - Ты опять? Нет, ну сколько можно? Ты серьёзно? И не стыдно так поступать со мной, а, Новак? Знаешь, я ведь могу сделать и исключение из правил: вставлю тебе не только за детку, но и за эти твои "прости меня, Дин". А Джимми смеялся пуще прежнего по мере того, как говорил Винчестер. Он делал так не первый раз: извинялся перед Дином, делая при этом серьёзное лицо и показывая тем самым всю важность разговора. А на самом деле это был какой-то пустяк. Не понятно, зачем он так делал, но сам Новак утверждал, что ему просто нравится видеть выражение лица Винчестера в такие моменты. - Нет, Дин, в принципе, мне есть, за что извиниться... - отдышавшись, произнес Джимми, вытирая скопившиеся у глаз капельки слез. - Да, например, за это не хочешь? - Дин терпеть не мог подколы, в частности, которые касались именно его персоны. В остальных же случаях он был чуть не инициатором шуточек. Вспомнить только, что пришлось натерпеться его брату Сэму. - За это? Нет, не хочу. Это ведь такое удовольствие — разыграть самого Дина Винчестера. - Винчестер простонал от бессилия и поднялся с кровати, желая наконец прекратить этот цирк. - Прости, что не дал выспаться! - крикнул ему вслед Новак, когда за Дином хлопнула дверь ванной под новый приступ смеха. Нет, Дин не злился на Джимми. Скорее негодовал. Ведь однажды это добром не кончится. Почему он так думал, Дин сам не знал. Просто в душе возникает такое необъяснимое чувство, которое не даёт покоя, но понять причину беспокойства не в состоянии. Шестое чувство, интуиция, рефлексы, предчувствие, очевидность, закономерность... Называйте, как хотите, но это сути не меняет. Хорошо, если все эти страхи так и не осуществятся, а останутся пустым плодом взвинченного воображения. Но ещё никогда раньше Винчестера не подводило это...