Под сенью Вековечного леса

Утром Торин понял, что прекрасно выспался. Он заметил это с удовлетворением: значит, его вчерашнее деяние хозяевам леса понравилось, и теперь у него точно не будет никаких проблем с тем, чтобы беспрепятственно пройти эту местность. Наскоро позавтракав походной пищей, гном собрался и отправился в путь. Пони тоже выглядел отдохнувшим: все-таки вчера они сначала шли через Дикий край, а потом полдня через лес, поэтому животное немного выдохлось, везя на себе и всадника, и его поклажу, но под кронами могучих деревьев и ему спалось хорошо и спокойно. Торин двигался на северо-запад, стараясь не сворачивать с пути. Благо, более никаких преград он не встречал, даже вчерашние корни и кочки не возникали под ногами. Казалось, лес сам стелет ему дорогу, выложенную мягкой травой и упавшими листьями. Это необычный лес, подумал Торин, и в нем живет какая-то добрая сила. Гном много слышал о могущественных Духах, но не особо верил словам сказателей, и все же припомнил кое-что из услышанного. Духи – высшие существа, и поговаривали, что они не ведают понятий добра и зла. Они бесстрастны и не подвержены слабостям, а свою бесконечную жизнь они посвящают тому делу, за которое отвечают пред лицом самих Валар. После установления мирных и, можно сказать, дружественных отношений с Вековечным лесом, Торин, конечно, не воспылал любовью к эльфам и не стал относиться к ним лучше: все же Перворожденные были надменными и высокомерными созданиями, знатно переоценивая свою значимость для мира, по мнению гнома. Но показалось ему, будто он немного понял, что же так любят эльфы в переплетении ветвей и пышущей жизнью зелени. Словно в его сердце к перезвону кузнечных молотов и лязгу мечей добавилась иная музыка – но услышать и познать ее гном пока был не в силах. Впрочем, он стряхнул с себя наваждение, решив, что Вековечный лес пытается проникнуть в его душу с помощью своей магии. «Ну уж нет, - усмехнулся Торин Дубощит. – Дружба дружбой, а все же я гномьего племени, и сердце мое навеки связано с камнем». На пути гному попадались разные мелкие зверюшки, которых еще вчера и в помине не было – белочки, мышки, ежики. Птицы пели и стрекотали на ветках, перелетая между деревьями. Торину казалось, ему постепенно открывают какую-то тайну, хотя не было в повседневной жизни животных и растений никакого скрытого смысла: просто бытие шло своим чередом, но отчего-то казалось это гному чуть ли не откровением. Приметив в стороне от дороги куст, которых было не так уж много в округе, Торин приблизился к нему и заметил, что на кусте были черно-фиолетовые ягоды. К сожалению, гном по природе своей не интересовался растениями и не мог точно определить, съедобны ли эти манящие своей зрелостью ягоды, но здраво рассудил, что лес травить его не станет, а потому потянулся за одной. Послышался смешок. Гном вскинул голову и, одернув руку, машинально ухватился за рукоять меча, однако вспомнил, что не хотел доставать оружие, поэтому взял себя в руки и огляделся. Вокруг никого не было. Наверху тоже. «Неужто хозяева смеются надо мной?» - мрачно подумал Торин, обводя взглядом пространство вокруг себя. Он снова потянулся за ягодой, рассчитывая таким образом снова спровоцировать на смех невидимого наблюдателя и выяснить, где тот прячется. - Не советую тебе делать это, путник, - раздался мягкий мелодичный голос, и план Торина с треском провалился: голос исходил отовсюду, из каждого дерева, из каждой травинки. Казалось, с ним говорил сам воздух. - Почему? – спросил гном, нервно озираясь по сторонам. Атмосфера вокруг вдруг изменилась: появилось ощущение чьего-то присутствия, и в воздухе появился едва уловимый аромат полевых цветов. - Эти ягоды ядовиты для тебя, - последовал незамедлительный ответ. – Куст, что перед тобой, зовется Белладонной, и одна его ягода может сильно навредить твоему здоровью. - Зачем же тогда на доброй земле растут ядовитые растения? – нахмурился Торин. – Не со злым ли умыслом? В ответ он получил лишь звонкий смех. Впрочем, невидимка не злорадствовал, однако Торин нахмурился еще больше. - Если оно не полезно для тебя, это не значит, что оно вредит другим, - мягко заметил Голос. – Оно растет здесь, потому что ему хорошо среди буков и грабов, и все, кто живут в лесу, знают, что его ягоды несъедобны. А доброму путнику лес всегда поможет советом. Торин Дубощит кивнул и огляделся еще раз. И только он хотел задать загадочному невидимке вопрос, как понял, что его уже нет – гном снова стоял один среди деревьев, и только притихший пони, стоящий неподалеку, навострил уши, глядя на хозяина. Вернувшись к изначальному пути, Торин старался не думать о том, кто мог скрываться в чаще среди солнечных бликов. Однако мысли его так или иначе возвращались к тому Голосу, который с такой непривычной гному мягкостью и доброжелательностью отвечал на вопросы, без тени насмешки или надменности, присущей эльфам. Теперь, после короткого разговора, Торину показалось, что и смешок, услышанный им возле куста, был каким-то добрым, будто бы умудренный опытом взрослый наблюдал за неловкой деятельностью малыша. Пройдя таким образом еще несколько километров, воин остановился передохнуть. Ему показалось странным, что он все идет, а лес не кончается. За день он пешим ходом мог пройти километров тридцать, но по лесному настилу, хоть без вала и зарослей, прошел бы пятнадцать-двадцать. В общей сложности, по его примерным расчетам, он прошел километров десять вглубь с того момента, как ступил под кроны старых деревьев. На привале он начал сверяться с картой. К сожалению, на ней было много белых пятен, так как подробно местность Вековечного леса, судя по всему, никто не описывал, и сам лес был обозначен лишь небольшим овалом, к которому с юга подходила река Брендивейн, далее огибая границы леса и уходя на запад. Но примерно предположив свое местонахождение, гном решил, что, если двигаться в таком же направлении еще пять-семь километров, а то и меньше, он выйдет к реке. Торин глянул на солнце и нахмурился: пока он глядел на карту, оно каким-то образом оказалось в другой стороне. Он встал и осмотрелся: все же воинская закалка твердила ему оставаться настороже даже в самых, казалось бы, благоприятных условиях. Идиллистическая обстановка вокруг успокаивала, внушала доверие, но встревоженный гном подумал, что все-таки в этом лесу не все так просто. Он снова опустил взгляд на карту, после чего убрал ее в свой походных рюкзак, а когда поднялся, чтобы подкормить пони, обнаружил, что солнце снова на своем месте. - Что за чертовщина, - пробормотал Торин. Передвигаясь по лесу до самого заката солнца, гном так и не вышел к реке. Он подумал, что сбился с пути и ушел в другую сторону, но решил держаться выбранной дороги, чтобы не заплутать еще больше. На самом деле путник полдня описывал один и тот же круг, и деревья каждый раз принимали новое положение, а травы скрывали его следы. Утомившись от постоянного мелькания веток, Торин присел отдохнуть. В Синих горах его ждала сестра Дис и ее сыновья – Фили и Кили. Он не видел их семь лет, все это время странствуя по Средиземью, но, получив от сестры сообщение, переданное отрядом гномов из Эред-Луин, который повстречался ему неподалеку от границ Рохана, засобирался в дорогу. Было ему и отрадно, и тяжко возвратиться в родные края. Может, потому что они были не совсем родными. Одинокая Гора навсегда была потеряна для его народа. Отвоевать Эребор у Смауга не представлялось возможным. Обездоленные и слабые, гномы последовали за своим предводителем – престолонаследником Торином Дубощитом, показавшим свою доблесть в битве при Азанулбизаре. И потерявшим в ней половину своей семьи. В том бою пал Трор – дед Торина, погиб его младший брат Фрерин, а его отец, Траин, пропал без вести. Потеря близких существ сильно ранила тогда еще молодого гнома, но, несмотря на великое горе, он взял на себя ответственность за народ и проявил себя, как настоящий правитель. Спустя годы скитаний по Эриадору, гномы отстроили колонию в Синих горах, обосновавшись там и зажив спокойной жизнью. Дис родила двоих сыновей, но спустя некоторое время потеряла своего мужа, и Торин постарался заменить мальчикам отца. Вскоре они действительно стали ему как родные сыновья. Жизнь гномов наладилась, они процветали на свой лад, и не было большей радости для Короля, чем видеть, как его подданные живут в собственном доме и радуются честному труду. Только вот радости на самом деле не было. Торин чувствовал, что, выполнив свой долг перед народом, он будто бы остался в стороне от жизни: она проносилась мимо него, и никак не получалось ухватить хотя бы тоненькую нить, что могла бы помочь ему стряхнуть с себя печаль. У него не получалось завести свою семью: гномок от природы было мало, а после переселения их стало еще меньше, а жениться на той, что не мила сердцу, Торин не хотел. Поэтому гном с головой ушел в работу – управление своим кланом и налаживание торговых связей с другими народами. Король, будучи в расцвете сил, стал замечать в густой черной гриве седые волоски. Ему казалось, будто он тает, истончается изнутри, и нет силы, что могла бы исцелить его угасающий дух. Но однажды все переменилось. В Эред-Луин с внезапным визитом пожаловал Гэндальф Серый – Таркун, как его звали гномы, что означало «человек с посохом». Этот старый маг очень долго ходил по земле, присматривая за Средиземьем и всегда стараясь быть в курсе всего происходящего. Он знал о трагедии гномов и помогал Трору мудрым советом, а теперь приехал посмотреть, как народ Дурина обустроился на новом месте. Тогда он и узнал о недуге, что терзал гномьего Короля. - Это тоска, - заключил маг, как только узнал от скрытного гнома столько, сколько ему было нужно. – Твой дух силен, Торин, сын Траина, но ты слишком много думаешь о том, что ушло. Ты не видишь своего дома здесь, в Синих горах. Для тебя он навсегда остался в Эреборе, и тебя до конца жизни будет тянуть туда, ибо это место, где ты родился и вырос. И которое потерял. Но сейчас ты здесь, и твой новый дом очень неплох, скажу я тебе. А посему оставь свои тяжелые думы. Торин нахмурился, и Гэндальф, внимательно посмотрев на него, произнес: - Тебе тесно здесь. Гном вопросительно глянул на волшебника. - Тебе кажется, что ты слабеешь, потому что твой дух истомился в четырех стенах. Ты довольно долго сидишь здесь, Торин, и, похоже, такая жизнь тебе не по нраву. - Мой народ живет в здравии и благополучии, - хмуро отозвался гном. – Такая жизнь дороже всего золота в Эреборе. - И все же ты не нашел еще то, что жаждешь найти. На сей раз Гэндальф проигнорировал немой вопрос гнома и закурил трубку, задумавшись о чем-то своем. - Вот что, - сказал он после некоторого молчания. – Я дам тебе хороший совет, но ты сам решишь, как лучше поступить. Тебе нужно на некоторое время уйти. Оставь трон на сестру, Двалина и Балина, они твои мудрые советники и сохранят Эред-Луин в твое отсутствие. - Куда же ты предлагаешь мне идти, волшебник? – с усмешкой спросил Торин. – И главное – зачем? Маг дымил трубкой и, казалось, ушел в свои мысли. - Ты пойдешь на Восток, - задумчиво проговорил Гэндальф. – А оттуда - на Запад. Ты многое узнаешь, Торин, в дни своих странствий. И ты найдешь то, что излечит тебя, - с этими словами волшебник оставил обескураженного гнома и вышел за дверь, остановившись на мгновение. - Или это что-то само найдет тебя, - пробормотал он себе под нос и удалился. Предсказания мага всегда были странными, Торин уже слышал об этом от деда. Сначала слова Гэндальфа показались ему полным абсурдом, но через некоторое время гном убедился в том, что старик был прав. Он задыхался. Мысль о странствии взбудоражила кровь, и теперь сидеть на троне было выше всяких сил. Душа, затворенная в необходимости служить своему народу долгие годы с молодых лет, вдруг воспротивилась и рвалась к горизонту. Торин не к месту вспомнил, как в юности мечтал о том, что будет путешествовать по миру и оснует новое королевство гномов. Мечта сбылась только отчасти, и при очень грустных обстоятельствах. Как бы Торин ни противился, как бы ни разрывался между долгом и зовом, что исходил из самого сердца, он, в конце концов, смирился. Этому поспособствовала его добрая сестра – очень мудрая женщина, которая, выслушав его рассказ о словах Гэндальфа, поддержала последнего. - Маг знает, что говорит. А ты и впрямь замаялся здесь. Посмотри, уже седина в волосах появляется, а ты еще так молод. Иди, посвяти хоть немного своего времени себе самому, а о народе мы позаботимся. Так началось странствие Торина Дубощита. Семь лет он бродил по земле, открывая для себя новые страны, совершенствуя свои навыки и познавая себя самого. Он сильно изменился с того момента, как покинул Синие горы, став рассудительнее и спокойнее, осознав многое из того, что раньше даже не принимал во внимание из-за горячности и упрямства. Торин тяжело вздохнул. Он возвращался на зов своих родных, и был бесконечно рад тому, что сможет вскоре их увидеть. Но также он чувствовал, что ему еще рано возвращаться. Что его странствие еще не окончено. Где-то рядом хрустнула ветка, и гном рывком вынырнул из размышлений, обернувшись в сторону звука. - Это снова ты? – хмуро спросил он, имея в виду тот самый Голос, который разговаривал с ним днем у куста. - Почему ты хмуришься? Торин сначала встал в ступор от такого вопроса, но не слишком растерялся. - Не по себе, когда собеседник не показывает своего лица. Голос тихо рассмеялся. Он смеялся приятно, почти бархатно, и гном против воли прислушался, стараясь запомнить это дивное звучание. - Как твое имя, путник? - Торин, сын Траина, - ответил гном. – Теперь назови свое. Пони в этот момент фыркнул и недовольно махнул хвостом. - Твоя лошадь хочет пить, - заметил Голос. – Неподалеку есть ручей, я могу провести тебя. Один ты можешь заблудиться. Внимание Торина мигом переключилось. - Это уж точно, - недовольно буркнул гном и, недолго думая, согласился. Взяв пони под уздцы, он выжидающе оглянулся по сторонам, но долго ждать не пришлось: некоторые ветви деревьев изогнулись, указывая дорогу. Голос действительно привел гнома к ручью с кристально чистой водой. Пони вдоволь напился, Торин тоже пополнил запасы питьевой воды и хорошенько умылся. На обратном пути после нескольких минут молчания Торин не выдержал. - Кто ты? – спросил он, не сомневаясь, что Голос все еще рядом: чувствовалось его едва уловимое присутствие. - Я хозяин этого леса, - ответили ему. – А лес – мой хозяин. - Как это? – не понял Торин, по привычке повернувшись, чтобы посмотреть на собеседника, но тот по-прежнему был невидим. - У каждого леса есть свой хозяин, - доброжелательно поведал Голос. – Он присматривает за ним, заботится об его обитателях, защищает его своим могуществом. Но хозяин бессилен без леса. Если кто-то поранит дерево – хозяин почувствует боль. Если ранят хозяина – лес тотчас узнает об этом. Лес заботится обо мне, защищает своим покровом. Поэтому он тоже мой хозяин. - Так кто все-таки старше – лес или хозяин? Кто главнее? - У круга нет начала, Торин, сын Траина. К этому моменту они вернулись к тому месту, что Торин облюбовал для ночлега. Слова хозяина леса были не очень понятны ему, поэтому гном решил обсудить более насущный вопрос. - Это благодаря тебе я сегодня заблудился? Сначала было молчание, но за ним отчетливо послышался тихий вздох. - Я не со зла задержал тебя. Ты прошел несколько кругов, не заметив этого, - начал оправдываться Голос. Торин помрачнел. - Но до того, как я вмешался, ты успел заблудиться, - в звучании Голоса послышалось веселье. – Дважды. Гном лишь фыркнул на это заявление. - Посмотрел бы я на тебя, окажись ты в моих чертогах в Синих горах, - с усмешкой произнес он и уселся на свой плащ, устраиваясь поудобнее. - А какие у тебя чертоги? Уже совсем стемнело, и Торин не видел даже своих рук. Голос по-прежнему исходил как будто отовсюду, и обладателя его видно не было. - Большие. Это выкопанные глубоко в горах лабиринты и залы, в которых не потеряется только гном. Я не особо люблю лес, поэтому не так часто хожу туда, чтобы превосходно ориентироваться в нем, - проговорил он и добавил: - Без обид. - Я вижу, что ты дитя железа и камня, что тебе непонятен мой мир, - спокойно ответил хозяин леса. – Как птица не может понять рыбу. Ведь рыба живет в воде и ей не нужно выплывать на поверхность, чтобы подышать воздухом. Птица же без воздуха погибнет. - Мне встречались птицы, которые жили в море, - вдруг сказал Торин, вспомнив диковинных созданий. – Но они мало были похожи на обычных птиц. - Познав другую стихию, эти птицы так отдалились от своих собратьев, что им никогда уже не понять друг друга. Но у разумных созданий есть воля на то, чтобы преодолеть преграды. Торину показалось, что он услышал в этих словах скрытый смысл, и в этот момент лес вспыхнул мягким зеленоватым светом тысяч светлячков. Гном против воли восхищенно выдохнул. Он запоздало почувствовал чье-то присутствие за своей спиной, а в следующий миг на его плечи аккуратно, почти невесомо, легли тонкие руки. Торин хотел повернуться, но Дух удержал его. - Не оборачивайся, - тихо попросил он, чуть сжав ладони на плечах воина, а затем проведя ими чуть вверх, к шее. Торина будто током ударило от этих легких прикосновений. Он замер, чувствуя, как ускорилось сердцебиение. Но, не дав гному понять свои ощущения, руки исчезли, и за его спиной Дух начал отдаляться. Торин вскочил. - Ты так и не назвал мне свое имя, - спохватился он. Молчание длилось несколько секунд. Торин тяжело дышал. - Бильбо. Меня зовут Бильбо.