20 лет спустя.

- Превосходно, Альтаир. Трое из девяти мертвы, и за это тебя можно поблагодарить, но не время почевать на лаврах. Твоя работа только начата.        - Спасибо, учитель, - ответил Альтаир, не поднимая взгляд от каменного пола, - Но если бы не Эрика и Марьяна, я бы еще долго возился с заданием.        - Девушки, - теперь старик обращается к нам, - Хочется отдельно вас поблагодарить за помощь Альтаиру.        - Да всегда пожалуйста, - улыбаюсь я, - Хотя... Мы "нубы" в этом деле... Не зацикливайтесь.        - Альтаир, - Аль-Муалим указал на стол, на котором лежит арбалет. Ух ты! Надеюсь, Альтаир обучит нас правилу пользования этим оружием, - Ты можешь забрать свой арбалет.        Альтаир подошел к столу, взял оружие и повесил на плечо.        - Благодарю, повелитель... Я жду следующих приказаний.        - Король Ричард, вдохновленный победой в Акре, направляется на юг в сторону Иерусалима. Салах ад-Дин, несомненно, знает об этом. Он решил собрать армию у разрушенной цитадели Арсуф.        - Вы хотите, чтобы я убил обоих? Закончил войну, до того, когда она начнется?        - Нет. Сделать так - значит рассеять их армии и столкнуться с яростью 10000-и воинов, не знающих, что им делать? Нет, несомненно, они встретятся, но не сейчас. Пока армии в походе, они не сражаются. У тебя более срочная работа - люди, замещающие их.        - Назовите имена, и я пролью их кровь.        - МЫ, - указала я, - МЫ прольем их кровь. Все вместе. (Ох, чую, зря я перебила их)        - Запоминай - Абу-аль-Нуквод - человек Дамаска, Мажд-Аддин — регент Иерусалима и Вильям Монферрат — наместник Акры.        - В чем их вина? - спросила сестра.        - Жадность, невежество, убийство невиновных. Поспрашивайте людей, сломанных под их гнетом. Вы многое узнаете. Как правители, они препятствуют нашей идее - установлению мира.        - Тогда они умрут, - вынесла вердикт я.        - Будьте бдительны: Городская стража следит за каждым прибывшим. Они будут более внимательны, нежели раньше.        Альтаир приказал нам следовать за ним, однако Аль-Муалим приказал остаться в его кабинете. Для чего?        - Эрика, - начал он беседу, - Я вижу, как вы вошли в азарт. Вам с сестрой нравится выполнять мои поручения, и я обратил внимание, с какими глазами вы смотрите на Альтаира.        - К чему вы клоните? - вот умеют же запутать! - Я никак не смотрю на Альтаира! Он же мне все-таки... дедушка.        - Я имею в виду, что вы самостоятельно выполнили задание, которое я поручил Альтаиру. Самостоятельно.        - И? - Я предлагаю тебе вступить в орден...        ЧТО??? Стать ассасином? Да ну на хрен! Никогда!! А... Секунду. Старик говорил мне, что я вступлю в орден, но не сейчас. Черт возьми! Что делать? Если, по сути, у меня нет желания. Абсолютно. Да и... мы всего здесь чуть более месяца. Неужели Аль-Муалим доверяет нам? Будь я на его месте, не стала бы доверять первому попавшемуся человеку, а особенно нам. Неужели никто не предполагал, что мы, может быть, тамплиеры?        - Нет, - машинально ответила я, - Я не смогу...        - Я наслышан от Малика, как вы с сестрой справились с заданием.        - Это преувеличение.        - А на мой взгляд - преуменьшение.        - Аль-Муалим, ну какой из меня ассасин? Посмотрите на меня, - и посмотрела на свои руки, а потом перевела взгляд на сапоги, - Какой из меня ассасин? Да я еле-еле справилась с заданием...        - Ты залезла на вершину самой высокой башни и совершила Прыжок Веры.        - Ну... Это случайность! Да и тем более - это не самое важное.        - Во-первых, это не случайность, а во-вторых, именно ты убила Талала.        - Но... Аль-Муалим, я не смогу!        - Значит, нет желания...        Угадал! Что за хрень?! Не собираюсь я быть ассасином.        - Аль-Муалим, я не буду ассасином...        - Ты не знаешь, от чего отказываешься. Запомни, другой возможности не будет.        Так и хотелось сказать: "Если бы! У меня предки - ассасины!". Но нет. Я тактично промолчала. Старик разрешил мне идти, и я быстрым шагом затопала к тренировочной площадке.        Альтаир и сестра ждут меня на арене, решив потренироваться друг с другом. Заметно, что ассасин поддается мелкой. Но не всегда. После "победы" сестры, они закончили, и Альтаир спросил:        - Зачем повелитель попросил тебя остаться?        Я хихикаю, как гребаная истеричка. Ассасин не понял моей реакции на вопрос, но я быстро ответила:        - Аль-Муалим предложил мне вступить в братство...        И тут мелкая роняет дубину себе на ногу.        - АЙ!! ЧЕРТ!!!        Проклиная все и вся, через 10 минут сестра ответила, потирая ногу:        - ЧТО?! Как?!        - Помолчи, - приказал Альтаир, - И что ты ответила?        - Отказалась, естественно!        - Сдурела? - возмущается мелкая.        - Нет, ну а что? Ну, соглашусь я, ну отрубят мне палец, ну и что? Я не знаю, за что бороться, да и не буду я бороться! Тем более, у меня же есть выбор...        - НЕТ! Нет у тебя выбора! Наш отец - глава братства, а мать - его заместитель! Ты должна быть ассасином, и тебя никто не спрашивает о твоих желаниях и мечтах!        Эти слова очень сильно задели меня. Нет, не из-за того, что Марьяна возомнила себя взрослой, а из-за ее слов. По сути, меня задела правда. Она режет, словно нож.        Сестра берет меня за руку и тащит к вратам. Альтаир идет впереди.        Даже природа выражает мое состояние: Пасмурно, душно и уныло.        Прошло 20 минут.        - Альтаир?        - М? - спросил ассасин, вешая сумку на седло лошади.        - Может, нам вновь разделиться?        - Нет. Ты ранена. Мало ли что может случиться...        - Да ну реально! - согласилась мелкая, - Тем более, мы можем справиться. Не беспокойся за нас.        - Нет.        - Ну пожалуйста! Мы справились же!        - Я вижу. Рука вся забинтованная.        - Ну пожалуйста! - стали выпрашивать мы, - Альтаир, ну лучше же будет...        - Только давайте каждый поедет один, - предложила Марьяна. И тут я опешила.        - С дуба рухнула?! Нет! Я тебя одну не отпущу!        - А я тебя не спрашиваю! - возникает Марьяна.        - Довольно! - Альтаир прервал нас, - Хорошо, мы разделимся, но ты, Марьяна, - и мелкая переводит взгляд на ассасина, - Едешь со мной.        - Но ты же...        - А кто тебя отпустит?! Ты - дитя, и тебе не дозволено...        - Ничто не истинно, все дозволено! Твои слова, между прочим!        - Откуда...        - Твои слова - кредо ассасинов, - поясняю я, - Они изменили многих.        Ассасин поправил свой капюшон, надвинул капюшон мелкой на уровень глаз и сел на лошадь. Я залезла на своего коня, и мы двинулись навстречу приключениям.        У развилки.        План действий таков: Я еду в Дамаск, в то время как Альтаир и Марьяна направляются в Иерусалим, а в Акру мы поедем все вместе. Альтаир что-то там говорит, но я не слышу его. Я думаю о предложении Аль-Муалима. Может, стоило бы согласиться?        - ... все ясно? - спрашивает Альтаир (По фиг, что я прослушала).        - Да-да... Счастливо! - отвечаю я.        - Взаимно, - промычала мелкая, и Альтаир с сестрой умчались в сторону Иерусалима. Проводив их взглядом, я развернула коня и поехала в Дамаск.        Прошло 2 дня.        - Эрика? А где Альтаир?        - И вам добрый день! - говорю я Рафику, - Не беспокойтесь, Альтаир в Иерусалиме.        - А твоя сестра?        - С ним уехала... Я, собственно, по делу. Мне поручили ликвидировать (Мне - это сильно сказано), Абу-аль-Нуквода. Как его найти? - Короля-купца? Сейчас я все объясню про него. Абу-аль-Нуквод - один из богатейших людей Палестины. В своём дворце он часто устраивает пиры, которым могут позавидовать короли и султаны; редчайшие вина и плоды из дальних земель, посуда и фонтаны из чистого золота. Тучный человек с уродливым лицом может позволить себе всё, что продавалось и покупалось.        Абу аль-Нуквод купается в роскоши и даже не пытается скрывать своего богатства. Горожане ненавидят его, но никто не решается выступить против «короля-купца» и его сподручных нахлебников.        - Это все про него?        - Да. Чтобы убить его, тебе необходимо выяснить, когда следующий пир.        - А кто владеет этой информацией?        - Его личная охрана. Обычно они проводят свое свободное время в борделе. Там то ты их и найдешь.        - В каком борделе, да и пустят ли меня туда, да и есть ли у вас бордели?!        - А что ты удивляешься?        - Да нет. Я как бы знаю - что проституция - древнейшая профессия, но... Я промолчу! Я сомневаюсь, что меня туда пустят.        - Ты права. Тебя не пропустят, только если ты...        - Я не пойду танцевать перед мужиками! Нет, я, конечно танцую...        - Ну?        - Ну не перед мужиками же! Я не такие танцую, впрочем, неважно... Где мне достать одеяния?        - Понятия не имею. Придумай что-нибудь.        Зашибись блин! Идти в бордель! Нет уж!        - Ты готова идти?        - А куда?! Куда переться то?        - Бордель недалеко - в 2-ух домах отсюда...        - Попробую какую-нибудь куртизанку найти, вырублю ее, переоденусь и пройду.        - Смотри не убей.        - Да вы что? Не буду, разумеется!        - Тогда иди. Смотри, не выдай себя.        - Разумеется. Только передохну немного.        - Время дорого, Эрика.        - Слушайте, я не знаю, как у вас, а у нас шлюхи на панель выходят ночью, а не днем. Может, сначала подождать?        Мужчина промолчал и ничего не ответил. Я села за стол, достала финики и сгрызла все до одного. После этого я натянула капюшон, оставила сумку и полезла на крышу.        На улице безумно душно. Солнце светит в глаза, и я сильно жмурюсь. Люди идут по своим делам, не обращая внимание друг на друга. Стражники ходят, следя за порядком, второстепенно общаясь. А я на крыше бюро, собираюсь идти в бордель. Дожили! Активировав орлиное зрение, я следую за полосой, ведущей к борделю.        Добралась я быстро. У борделя уже много мужчин. Я чего то не догоняю? Они работают раньше, или это действительно единственный бордель в Дамаске? Я слезаю с крыши и иду ко входу. Там стоит пара куртизанок, одетых в длинные юбки, рубашки с открытым декольте и животом. Волосы распущены, глаза подведены углем. однако "лапать" их никто не смеет. Я подхожу к ним. - Могу ли я поговорить с вашей... начальницей?        - Кто ты?        Я снимаю капюшон. Девушки охают, но одна из них (Видимо, самая старшая. Всем остальным по 19-20, а ей на вид 23-24. Она в светло-оранжевом платье, босая, волосы черные, а глаза голубые) говорит мне:        - Ассасин?        - Относительно.        - Зачем ты пришла?        - Мне известно, что личная охрана Абу-аль-Нуквода посещает ваше заведение. Я собираюсь убить его.        - Наконец-то, - шепчут мне девушки, - Давно пора. Ты хочешь узнать, где завтра будет "король-купец"?        - Да.        - Хорошо, следуй за мной, - и девушка повела меня внутрь.        Внутри так же, как и снаружи. Все украшено яркими коврами, гобеленами, подушками. Везде стоят кальяны. Куртизанка ведет меня по лестнице на второй этаж. Я предпочитаю не отставать.        Куртизанка привела меня в кабинет. Он украшен цветами, коврами, то есть, от общей гаммы не отделяется. За столом сидит 40-летняя женщина в черных одеяниях с длинной объемной рыжего цвета косой.        - Ты ассасин? - спрашивает меня женщина по-французски.        - Нет.        - Зачем ты пришла?        - Я хочу убить Абу-аль-Нуквода. Я знаю, что весь город страдает из-за его гнета. Я хочу вам помочь.        - О вас, как я понимаю, с сестрой, уже весь Дамаск шепчется.        - Что? Что мы неверные жены?        - Нет. Что вы избавили наш город от Тамира, а он был тот еще садист. И еще то, что вы первые девушки-ассасины. Такие как вы - в диковинку.        - А чем Тамир мешал вам?        - Он притеснял нас.. Очень сильно. Мы были зависимы от него. Мои девочки голодали тогда, когда мы нуждались в помощи. Его помощи. Потому что Тамир и "король-купец" обязаны нас обеспечивать. Но однако, они забирают НАШИ деньги, а потом требуют еще и еще, и в итоге... А "король-купец" забирает моих девочек, трахает их, но денег не платит вообще. Только берет.        - Но так нельзя!        - Конечно нельзя, но для НИХ законы не писаны.        - Как ваше имя?        - Вивьен. Я француженка.        - Вивьен, я помогу вам, только... Мне нужна ваша помощь. Как часто его личная охрана посещает ваш бордель.        - Каждый день. И сегодняшний не станет исключением.        - Мне нужно их подслушать, но, в этом - и посмотрела на доспехи, - Меня раскусят.        - Разумеется... Бет! - и вошла та девушка, которая привела меня, - Забери... как твое имя, дитя?        - Эрика.        - Забери Эрику и приведи в порядок.        - Да, Вивьен.        Девушка взяла меня за руку и повела в гардеробную. Путь лежал мимо комнат борделя (Мне немного противно. Хотя, что там немного). Как только мы зашли в гардеробную, Бет приказал мне снимать костюм ассасина. Я, как будто на расстреле, жду вердикта.        - Ну что, ты в принципе худенькая, и формы есть... Только прошу, оружие оставь здесь, - сказала Бет по-английски.        - Почему?        - Посетители будут нервничать.        - Ладно.        Куртизанка выдала мне длинную голубую юбку с разрезами на ноге и поясом, украшенным монетками, и голубой топ без бретелек, но сам топ держится на шее. Топ тоже украшен всякими монетками.        Я уселась на стул, и Бет начала мазать на мое лицо крем. Я конечно, удивлена крему в 12-ом веке... Но, значит, нужно лучше историю изучать.        - Что это?        - "Керот". Делает кожу мягче. И бледнее.        - Да куда уж мне бледнее...        - Да. Повезло тебе, ты бледная, как снег.        Я решила тактично промолчать. Девушка подвела мне глаза, накрасила губы помадой из корня какого-то ядовитого растения, причесала мне волосы, приговаривая: "Какие красивые светлые волосы!", одела мне на голову какой-то золотой обруч с голубым камнем.        Я сняла сапоги, и тут Бет пришла в ужас. Нет, мозолей нет. Черный лак на моих ногтях еще не стерся (Удивительно! Ну, хорошо, что меня не расспрашивали, почему ногти на руках у меня белые!).        - О Боже, что с твоими ногтями?        - Ничего страшного. Не бойся!        - Как это "Не бойся"?! Ногти черные, как смоль!        - Все нормально! Я серьезно.        - В смысле?        - Эм... Я потом объясню.        - Нет уж! Объясняй сейчас!        - Ну... Там, откуда я родом, черные ногти - эталон красоты. Это - краска. Обычная краска. Она стирается. С ногтями ничего страшного не случится...        - У тебя это норма? Откуда ты?        - Скажем так... из следующего тысячелетия... Только никому, ладно?        - Ладно, - как завороженная сказала куртизанка, - Но почему?        - Не следует всем об этом знать.        - Хорошо... Так, давай подберем тебе серьги, ожерелье и браслет...        - На что?        - На руку.        - Понятно, нет вопросов.        В общем и целом, я не похожа на куртизанку. Я похожа на танцовщицу (В принципе, в эти времена это то же самое, только танцовщицы - более цензурное название) танцев живота. Безумно красиво: Все сочетается, а юбка расшита блестками. Такое чувство, что я олицетворяю воду.        Другие девушки тоже пришли посмотреть на меня-пришельца. Как я заметила, все здесь англичанки, француженки, итальянки, но коренных жительниц Дамаска здесь нет и не было никогда. Все эти приготовления только к одному подслушиванию заняли от полудня до 10-и вечера. Окей!        К полуночи.        Народу безумно много! Девушек здесь встречают овациями и бурными аплодисментами. Меня заставили танцевать танец живота. Слава Богу, я умею танцевать. Меня, разумеется, все вызывали на приват, но я притворяюсь глухо-немой (Нельзя же уходить). Я танцую, осматривая каждого.        И тут вошли 2 мерзких мужика с жуткими улыбками. Я осматриваю их. Они.