Mad Dog

Месяц спустя Незаметно выскальзывая глубокой ночью из стаи, Ифань направляется вглубь леса. Прохлада обволакивает тело, а влажные от дождевых капель листья оставляют мокрые поцелуи на коже. Свежесть мешается с ароматом зелени, пробуждая желание вдохнуть полной грудью. В такое время не подобает гулять в темном лесу, а особенно вожаку. Опасность подстерегает на каждом шагу, ведь положение главы стаи делает из него идеальную мишень для более молодых, но пока не таких сильных и опытных. В голове только планы маршрутов патрульных, но ни одной связной мысли по поводу предстоящей встречи. В последний раз, когда они с Исином говорили, все чувства мешались в бурое уродливое месиво, заставляя совершать необдуманные, рискованные поступки. Не в состоянии выудить из дикой смеси нить логики, скилос не стал ждать, пока будет разработан план и его за ручку поведут на верную смерть. Принимать помощь от охотника, который откровенно заявил, что не желает быть его партнером, да еще и после того, что сам сделал с Ифанем, было неприемлемо. Обида оставила клеймо раскаленным железом. В тот момент было только терпкое отчаянье и решительность. Раз уж придется пойти на такой риск, то пес не станет дожидаться пышного сопровождения. Как бы тщательно теосы ни изучали их народ, они все равно ничего в этом не смыслят. Теория не дает познаний о том, насколько сильно желание обладать властью и что скилосы готовы совершить ради подобного. Конечно, известна структура общества, но никто из них не сможет выделить из сотни здоровых сильных самцов вожака. А Ифань сможет. Он знает единственный возможный способ стать главным в такой короткий срок, но для этого помощь не потребуется. Открытый вызов, брошенный прямо в лицо, при свидетелях, чтобы нельзя было тихо, ночью прирезать его, как жертвенное животное. Вожак обязан будет принять бой, иначе потеряет свою честь и гордость. Хоть и придется сражаться сначала с представленным им воином, ведь это привилегия главного, после победы все же удастся заполучить в противники самого вожака. Скилос знал, что после такого почти никто не выживает, но выбор невелик. Можно скитаться по лесам, а можно сидеть на поводке у теосов. Ни один из этих вариантов не устраивал Ифаня, поэтому он и выбрал безумство, проигнорировав здравый смысл. Все или ничего. Пары недель хватило, чтобы изучить привычные передвижения охраны. Во время трапезы он просто беспрепятственно вошел к вожаку и бросил ему вызов. Никому не знакомый скилос, просто чужак. Но псы не могут игнорировать подобную смелость и готовность пожертвовать жизнью ради смехотворного шанса. Бой состоялся на следующий день. Равный по силе, но не по умениям, противник сражался смело. Пыльная земля пропиталась потом и кровью, рев стаи заглушал дикое рычание бойцов. Мощные удары сыпались один за другим, кожа потемнела от грязи. Бой был отличным, и вожак бы порадовался, не будь он следующим. Многим удавалось править в течение долгих лет лишь из-за подобной традиции. Нужно просто выбрать самого сильного бойца в стае и поставить его в качестве собственного защитника. Но старые вожаки, избалованные властью и умудренные опытом, могут положить на весы только былую славу, в то время как сила не на их стороне. Раненный, уставший и обозленный, Ифань обладал гораздо большей волей к жизни и жаждой победы, чем главарь. Победу в их поединке присудили сильно потрепанному, хотя и живому чужаку, в то время как тело вожака так и осталось лежать на пыльной земле. Глубокая рана на боку, сломанные ребра и все тело как одна большая гематома. Но план удался, и теперь за Ифанем присматривали женщины, меняя повязки и натирая лечебными травами. Здоровье постепенно возвращалось к нему. Несмотря на ранения, он приобрел гораздо больше. Не просто власть, а главенство над сильной и опасной стаей. Возможности и слава опьяняли, но чувство от достигнутой цели было неполным. Все это было планом, и следовало выполнить обещание, данное Исину. Спустя всего месяц произошедшее тогда казалось далеким сном. Адреналиновый раж, бои,ощущение силы и власти заменили собой слабость, что теплилась внутри. Осталась только непонятная тянущая тоска, от которой по ночам хочется выть и разрывать зубами собственную плоть, чтобы выгрызть это чувство с корнем. Договорившись о встрече с охотником через припрятанный коммуникатор, Ифань тихо пробирается глубже в лес, все также не зная, что сказать. От волнения бьется сердце, а несказанные слова мешают дышать. Исин оставляет машину поближе к кромке леса, так, чтобы можно было беспрепятственно вывести ее на дорогу, если что-то пойдет не так. Вероятность этого слишком высока - он не хочет рисковать. Ифань... изменился. Плевать на то, что он все же поступил по-своему и пошел к южной стае в одиночку. Плевать на его лаконичные отчеты, не дающие никаких реальных данных о скилосах. Охотник даже может закрыть глаза на тон, которым новоявленный вожак теперь с ним разговаривает, - жесткий, ледяной, совершенно бездушный. Но кое-что действительно выводит из себя. Весь прошедший месяц Исин потратил на то, чтобы вернуть себе форму: тренировался с лучшими из своих людей, прошел проверку и получил одобрение самого Да Вея, заставил Чена отыскать самый мягкий и безопасный допинг, который только изобретали теосы, и успешно его опробовал. Даже несмотря на то что Ифань захватил власть в одиночку, расслабляться рано - суть ведь не в том, чтобы посадить во главе потенциально опасной стаи якобы лояльного лидера, а в том, чтобы полностью изменить прежние отношения между их народами. Исин почти поселился в Совете, разрабатывая со старейшинами дальнейшие планы на случай удачного выполнения задания: внедрение простых и эффективных технологий для облегчения быта, заключение союзов на случай внешней угрозы городу или племени, налаживание торговли (будучи кочевниками, скилосы куда больше знают о природных ресурсах на континенте). Для того чтобы все это стало возможным, Сину требуется самому попасть в стаю, а не просто положиться в этом на Ифаня. Тем более что понимания между ними так и не возникло. На данный момент охотник уже полностью готов для этого судьбоносного визита. Его машина заправлена и полностью укомплектована всем необходимым для того, чтобы у Сина сохранились все шансы вернуться домой целым и невредимым. Все, что требуется, - это согласие (даже скорее разрешение) вожака... Но именно в нем Исин совершенно не уверен. Замерев возле массивного дерева, охотник напряженно вглядывается в темноту. Рука лежит на рукоятке пистолета, и в этот раз он заряжен далеко не снотворным. Син прекрасно осознает риск, на который идет, встречаясь вот так, без прикрытия, с тем, кто явно далек от теплых чувств по отношению к нему. Но иначе никак - Ифань едва ли поверит другому теосу, он и Исину-то не слишком доверяет. Самому себе признаться нестрашно - Син идет на подобные меры именно с целью проверки тех отношений, которые теперь связывают их с псом. Месяц на расстоянии наглядно доказал ему одно: даже несмотря на гнев и разочарование, он действительно привык к постоянному присутствию Ифаня в своей жизни. Без бывшего партнера, сильного, неразговорчивого, упрямого, но заботливого и очень теплого, Исину плохо спится - он почти постоянно мучается от беспокойства, невольно проигрывая в голове самые мрачные варианты дальнейших событий. Дни до звонка Ифаня, в котором он сообщил об успешном захвате власти, были наполнены страхом за жизнь скилоса и тяжким чувством вины. Син хмыкает еле слышно, ероша волосы нервным жестом. Не только муки совести стали проблемой - пришлось пострадать еще и от чрезвычайно ярких жарких снов с участием проклятого пса. Кажется, телу, привыкшему к регулярному сногсшибательному сексу, глубоко плевать на обиду и недоверие самого Исина. В какой-то момент охотник даже всерьез раздумывал, не пригласить ли в свою постель Фенга, благо, тот всегда находил своего босса привлекательным. Но решиться на это Син так и не смог - слишком велик был страх убедиться в том, что никто, кроме Ифаня, не может его удовлетворить. "Нашел, о чем подумать", - ворчит он на самого себя, встряхивая головой, чтобы избавиться от лишних мыслей. Стоит поторопиться и взять себя в руки, ведь объект всех его невеселых раздумий вот-вот явится на встречу. Пес останавливается и прислушивается. Они договорились встретиться примерно в этом месте, а значит, Исин поблизости. Шум листвы и ничего больше, зато ветер доносит до него знакомый запах, резко выделяющийся в дождевой палитре. Ифань ступает тихо и осторожно, не хватало еще привлечь внимание патруля. Они слишком близко к стае, поэтому шум - это непозволительная роскошь. Из-за толстого ствола виднеется неровная тень, и скилос направляется прямиком туда. Сердце бешено колотится, даже удивительно, как это его еще не заметили. Он подходит вплотную и огибает дерево, мягко прикасаясь к чужому плечу. - Привет, - он дает знать о своем присутствии и вглядывается в темноту, пытаясь рассмотреть Исина. Черты лица смазываются, и неясно, рад ли охотник их встрече. Ифань появляется незаметно, но охотник готов к подобному, поэтому даже не вздрагивает, когда на его плечо ложится чужая рука. Только хмурится, с трудом сохраняя невозмутимый вид, - Ифань вдруг оказался слишком близко, и это, в контексте всего произошедшего, одновременно волнует и пугает. - Здравствуй, - бросает хрипло, поддерживая начатый псом обмен любезностями. - Проблем по дороге не возникло? По напряженной позе скилоса легко можно понять, насколько его состояние далеко от идеального. Ничего удивительного, чудо, что он вообще остался жив. Вот только Син против воли начинает перебирать в уме все взятые с собой медикаменты, пытаясь сообразить, что быстрее всего поставит его на ноги. Ведь уязвимый лидер - мертвый лидер. Все это непривычно. Снова говорить с охотником, чувствовать его запах. Пес понимает, что помнит мельчайшие детали: то, как младший держится, как смущается и злится. Наверное, все дело в том, что они провели вместе достаточно времени, чтобы такие вещи отложились в сознании. Ифань все еще рассматривает теоса и, когда опускает взгляд, не понимает, зачем тому оружие. - Все в порядке. Патруль уже исследовал эту местность пару часов назад, - теперь скилос сам рассчитывает для них маршруты и всегда в курсе местонахождения ночных разведчиков. - А у тебя все в порядке? - Ифань кивает на оружие в руках, таким образом спрашивая, зачем оно. Если в этой местности шныряет чужая стая, то ему следует об этом знать, а если это псы из его собственной, то тем более. Не так давно он и сам выбирался ночами, чтобы потренироваться с целью устранения вожака. Теперь, оказавшись на месте главного, приходится заботиться о подобных проблемах заранее. Син чуть краснеет, пойманный "на горячем". Признаваться в том, что он не знал, чего же ждать от пса, не хочется, так что охотник только небрежно ведет плечом и меняет тему: - Ты в курсе передвижений патруля? Хороший ход, - улыбается уголком губ, одобряя выбранную Ифанем стратегию. Тотальный контроль, с самого начала "правления" и до самого конца. Только так можно избежать неприятных неожиданностей. - Вижу, я зря волновался за тебя... - слишком честные слова срываются с его губ раньше, чем Син успевает спохватиться. - Я имею в виду... Твое положение... Эм... Неважно. Чувствуя легкий сумбур в голове из-за знакомого жара близко стоящего пса, охотник торопливо силится взять себя в руки. Нельзя показывать слабину. Все чересчур странно сейчас между ними - не стоит усугублять ситуацию собственными эмоциями. - Ты сообщил, что пока достойных конкурентов не имеется, - продолжает он после короткой паузы. - Это хорошо. На западе мы заметили небольшие волнения - там столкнулись два крупных племени и начался раздел территории. Силы их примерно равны, так что конфликт затянется. Будь осторожен с чужаками - вас попытаются втянуть во все это. Конечно, ожидать меньшего от теосов не стоило. Они в курсе передвижений больших стай и даже конфликтов между ними, сухие факты и статистика. Исин говорит только о деле, не упоминая то, что было между ними. Раньше пес не видел смысла в отчуждении между бывшими партнерами, но сейчас понимает, что это вполне разумно. Мыслить ясно не получается. - Часть претендентов были устранены, - Ифань просто пожимает плечами, не вдаваясь в детали. Это нормальная практика среди тех, кто только захватил власть и должен установить авторитет среди подчиненных. Победа в честном бою важна, но также большое значение имеет правильное распределение обязанностей и выбор приближенных лиц. Быть убитым во сне или съесть отравленное блюдо не слишком приятно. Из-за того, что он чужак и не знает никого из этой стаи,приходится быть весьма осторожным и довольно жестоким в наказаниях. Страх отлично сохраняет дисциплину. - Что касается конфликта, - скилос прокашливается и пытается сосредоточится на деле, а не на том, как потрясающе пахнет Исин. Внезапное лишение доступа к горячему и роскошному телу имело свои последствия, - без моего одобрения никто не полезет туда. Син одобрительно кивает, немного расслабляясь. Очевидно, они способны вести полноценный разговор и без всех этих сложностей в виде партнерства и отношений. - Я рад это слышать, - улыбка дается ему легко и естественно. Действительно, даже немного странно, что подобный сумасшедший план удалось без особых проблем воплотить в жизнь. Но тут еще кое-что приходит ему в голову - пес и прежде не особо любил просить помощь, теперь же эта его чертова гордость может стать причиной многих проблем. - Ты уверен, что не получил серьезных травм? - подозрение Исина не напрасно - за все время их беседы пес ни разу не поменял положение, будто ему тяжело или больно шевелиться. Вопрос, разумеется, задан исключительно для проформы, ведь скилос никогда не признается в собственной уязвимости. Поэтому Исин идет на хитрость, надеясь лишь на то, что Фань не убьет его, приняв проверку за настоящее нападение. Стремительный выпад вперед - и аккуратный кулак охотника почти касается чужого солнечного сплетения, в последний момент перехваченный псом. Но Син не сожалеет о проваленной попытке, потому что даже в темноте можно заметить, как побледнело от резкого движения лицо Ифаня. - Сломаны ребра, - хмурится теос недовольно - травма вполне может стоить псу жизни. - Это достаточно серьезно, - он тихонько выдыхает, стараясь не обращать внимание на то, что чужая широкая ладонь все еще сжимает его запястье. - Пойдем, в машине у меня есть кое-что, что поможет тебе быстрее восстановиться. Не дожидаясь согласия, Син делает шаг в нужном направлении. Теперь у Ифаня есть выбор - отпустить его и послать к черту со своей заботой или же пойти следом. Только пес собирается ответить, что все нормально и сейчас им стоит побеспокоиться о более важных вещах, чем пара синяков, как улавливает движение. Предотвратить удар получается без труда, но он недоумевает, что собирался этим показать Исин. Понять теоса до сих пор сложно. Он делает какие-то свои выводы и не дает даже ничего сказать, просто зовет за собой, а скилос послушно следует за ним, отпуская запястье. - Это скоро пройдет, ничего страшного, - Ифань знает, что восстановится довольно быстро. Но раны действительно доставляют дискомфорт. Дышать трудновато из-за стягивающей повязки и сломанных ребер, резко разворачиваться тоже не стоит, а то откроется рана на боку. Это все боевые ранения, и они служат доказательством его победы над достойным противником. Ифань уже в лучшем состоянии, чем был несколько дней назад. Все это не стоит внимания охотника. Кажется, его не слышат, потому что теос продолжает упрямо идти к машине. Когда они оказываются на месте, тот принимается копошиться в сумках, а скилос пытается снова: - Просто царапины, сами заживут. Все вовремя промывают и делают перевязки, - он невольно морщится, вспоминая неприятную процедуру. Все происходит быстро и с минимальным контактом. Хорошо хоть псы знают, что не стоит прикасаться слишком часто, а то можно неправильно истолковать. Исин же, несмотря на довольно тесное общение, так и не усвоил урок. Как он и подозревал, пес снова слишком легкомысленно отнесся к своему состоянию. - Теперь ты не можешь позволить себе такую травму, - бормочет Син сердито, выискивая в тщательно упакованных медикаментах нужные. Глупо пренебрегать ценной помощью, которая к тому же ничего не стоит. - Чем быстрее ты восстановишься, тем меньше будет шансов у тех, кто вздумает покуситься на твой статус! - неодобрительно качая головой, охотник протягивает Ифаню несколько таблеток и бутылку воды, и пока тот запивает лекарства, вытаскивает небольшой тюбик с ускоряющей регенерацию мазью. - Я дал тебе обезболивающее и еще кое-что от инфекции. Эти препараты достаточно сильные, так что курс приема короткий. Теперь ребра... Син решительно разворачивается к псу, стараясь заглушить заходящийся в истерике внутренний голос. Самый простой и действенный способ проверить серьезность травмы и сделать все как надо - это нанести мазь самостоятельно. Но тогда неизбежна некая степень близости, не говоря уже о телесном контакте... Охотник нерешительно прикусывает губу, собираясь с духом. - Иди сюда, - все-таки решается он, шумно выдохнув и за локоть потянув Ифаня ближе. Легкий толчок, чтобы заставить пса опереться спиной на машину, а после Син цепляет край растянутой темной майки и осторожно тянет ее вверх, обнажая загорелую кожу и широкие полосы бинтов, обвивающие торс. - Ничего себе царапины... Органы в порядке? - хотя этот вопрос бессмыслен, ведь пес все равно не признается. - Не понимаю, зачем ты лжешь мне... Я ведь хочу как лучше... Бормоча себе под нос, Исин неторопливо разматывает стягивающие грудную клетку бинты. Кто-то явно постарался на совесть, занимаясь ранами новоявленного вожака, вот только скудных познаний скилосов в медицине все же не достаточно для быстрого восстановления. Охотник морщится, легко скользя кончиками пальцев по темным кровоподтекам. - Кто помогает тебе с травмами? - спрашивает между делом, не слишком интересуясь ответом. - Думаешь, им можно доверить те лекарства, которые я дам тебе с собой? - вязкая прозрачная субстанция приятно холодит ладонь - Син не скупится, зная, что в запасе есть еще пара тюбиков мази. - Ничего, чем можно было бы отравиться, но лучше бы ты принимал их сам. Твой организм мне знаком, и я точно знаю, что тебе они не навредят... Объяснять, что Чен специально подбирал все медикаменты в расчете на них двоих, не хочется. Ведь охотник еще не раскрыл настоящую причину этой встречи. В ответ на все манипуляции с одеждой Ифань молчит и только послушно делает то, что велят. Он знает, что стоит вести себя достойно и как-то разграничить их отношения, раз охотник так этого хотел. Но вот что уж точно не способствует сохранению дистанции, так это руки, стягивающие его майку, и ловкие пальцы, разматывающие бинты. От легких прикосновений пересыхает в горле и учащается сердцебиение. Ничего особенного для теосов, но открытое предложение для псов. И хотя понятно, что все это для осмотра и обработки ран, все равно сложно сдержаться. - Пара недель - и все заживет, это действительно не так уж и серьезно, - скилос вздрагивает от прикосновения скользких пальцев и закрывает глаза. Вдох-выдох. Касания приносят боль, а еще странное тепло. Поврежденная кожа ноет, и все будто горит от контраста с ночной прохладой. - Моими ранами занимаются женщины, их можно не опасаться, - отвечает он на заданный вопрос, задерживая дыхание каждый раз, как охотник касается его, - а лекарства не обязательны. Хватит и этого, - скисло уверен в том, что станет легче от принятых препаратов и их будет достаточно. Ему не нравятся лекарства теосов, но Исина он слушается. - Хватит, - в итоге Фань перехватывает чужое запястье, намекая на интимность продолжения. Для него это будет слишком, так что лучше прекратить, ведь он опять может истолковать все неверно. Боль понемногу отступает, и вместо ноющего дискомфорта скилос чувствует нежные поглаживания. Это нехорошо. Ифань тянется за бинтами, желая снова перевязать ребра и натянуть майку. Самому довольно проблематично провернуть подобное, но если Син и дальше будет его трогать, то велика вероятность не выдержать и коснуться в ответ. В прошлый раз охотник отшатнулся от него, словно от прокаженного. Было неприятно и горько. Сейчас не хотелось повторения, особенно когда они так спокойно и цивилизованно разговаривают. Так, как нравится теосам. Вздрогнув от неожиданного прикосновения Фаня, охотник покорно убирает руки. Слишком резкая реакция немного задевает, но в глубине души Син рад, что теперь уже можно прервать контакт и отодвинуться на комфортное расстояние. Чувства от близости к Ифаню слишком... сложные... Однако снова придвинуться ближе все равно приходится - чтобы помочь скилосу с перевязкой и майкой. Пока руки заняты, Исин решает начать неизбежно неприятный разговор. - Я должен попасть в стаю, - вздыхает негромко, туго обматывая мощное тело, стараясь сделать все правильно. Вот и еще одна причина для беспокойства о сохранности пса: если Фань пострадает, теосу не протянуть и часа во враждебном окружении. - И прежде чем ты выскажешься против, я подчеркну это самое "должен". Сделка с Советом станет действительна только в том случае, если все части нашего плана будут выполнены. Одна из них - моя интеграция в систему скилосов, для контроля и развития новых отношений. Как раньше ты должен был стать частью моего мира, теперь я стану частью твоего... Звучит чертовски романтично, надо признать. Но на деле это самый сложный момент в их затее. - Ты представишь меня как своего партнера, - продолжает объяснять Син, невольно ускоряя темп речи, чтобы побыстрее проскочить тяжелую часть. - Объясни так, как сочтешь нужным. Можешь даже взять меня в плен - плевать. Главное, чтобы я попал внутрь. Закончив с бинтом, он поднимает смущенный взгляд на Ифаня: - Насколько это невыполнимо? Скилос позволяет помочь с перевязкой, внимательно выслушивая все, что говорит ему Исин. Звучит так, будто он не слишком хочет в этом участвовать. Еще бы. Ифань прекрасно понимает почему: для теоса жить среди диких псов практически невозможно. Это отсутствие условий комфорта, к которому так привык охотник, постоянные косые взгляды, возможные оскорбления из-за происхождения и много всего, что будет довольно сложно. - То есть ты согласен, чтобы тебя посадили в клетку и время от времени выводили на прогулку за хорошее поведение? - если Исин согласен на такое же положение, которое было у пса, то он не сможет ничего контролировать, будет только сидеть в четырех стенах в ошейник. Зачем еще и охотник здесь, раз Ифань стал вожаком и согласился выполнять всякие разные условия? Скилос ждет еще немного, вслушиваясь в тишину. Наверняка, сейчас теос обдумывает такой вариант, но это невозможно. Пленных теосов они не берут, предпочитая оставлять их возле их городов или убивать. Кормить необходимо стаю, а не пленников. Поэтому он продолжает. - Так не получится. А если представить тебя моим партнером, то придется делить со мной постель и трапезу, находиться все время рядом. Для убедительности и твоей безопасности, - Ифань не уверен, что хотел бы этого. Это представляется настоящей пыткой. В конце концов он сорвется и возьмет свое, а Исин возненавидит его еще сильнее. Хотя вряд ли возможно сильнее. - Тебя будут открыто презирать и говорить вещи, которые не понравятся ни одному теосу, - продолжает пес, отталкиваясь от капота машины и подходя вплотную к охотнику, - ты в полной мере осознаешь, чем это чревато? - необходимо, чтобы Исин понял и как можно скорее отказался от этой затеи. Син напрягается от его слов и неумолимого сближения, но не отступает, упрямо вздергивая подбородок. - Не сомневайся, я осознаю, - отвечает хмуро, не позволяя сомнению просочиться в голос. - Клетка или же твоя постель - плевать. Мне нужно присутствовать там, Ифань. Слишком долго наши народы жили отчужденно, не желая делать шаг навстречу и отказываясь понимать друг друга. Мой отец смог доказать теосам, что после обучения псы способны стать цивилизованными членами нашего общества. Теперь моя очередь сделать то же самое для вас. Я знаю, что это будет непросто. Но я не могу не попытаться. Речь звучит слишком напыщенно, даже отрепетировано, но Син не готовился заранее - просто он множество раз повторял все эти аргументы своим людям, уговаривая их отпустить его одного. Как ни странно, Чен оказался куда более понимающим, чем Да Вей... - Презрение, насилие, сопротивление... - перечисляет охотник, сдерживая дрожь от слишком ярких ассоциаций. - Со всем этим вполне можно жить. К тому же ты тоже там будешь, а ведь теперь ты лидер, вожак и твое слово имеет реальный вес. Я не прошу тебя жертвовать своей жизнью ради моей, но ты можешь согласиться на покровительство, правда? - прибегать к тону маленькой девочки, выпрашивающей у родителей игрушку, страшно не хочется, но на это Исин тоже готов. Долг перед семьей и ответственность за Ифаня - эти два обстоятельства заставляют его идти на крайние меры. - Твоя новая стая подошла слишком близко к нашему городу, - со вздохом заканчивает свою пламенную речь охотник. - И если в самое ближайшее время не сменить градус наших отношений, долгое пассивное противостояние псов и теосов перерастет в кровопролитную войну. Да, вы сильнее и вас больше, но за нами все еще остаются технологии, и если проект Лухана получит одобрение, ваша сила обернется против вас самих. Теперь ты в ответе за своих людей, Ифань. Прими мудрое решение. Такое отчаянное рвение к самопожертвованию непонятно Ифаню. Делать вещи, которые не просто унижают, а еще и противоестественны для сущности самого Исина, глупо. И все ради чего? Эфемерного блага, которое обрушится на головы ничего не подозревающих псов? Такие пустые слова, как "развитие" и "прогресс", ничего не стоят среди скилосов, их нельзя увидеть и потрогать, а значит, они бесполезны. Охотник же настаивает на своем, не желая отступать. Вспоминая, как он реагировал на вещи, характерные для поведения псов, которые были гораздо мягче предстоящего, сложно поверить в то, что Исин вынесет пребывание в стае. Подозрительные и жестокие, они не до конца могут принять чужака-вождя, а что уж говорить, если у него ко всему появится и партнер-теос. - Пленных теосов никто не приводит в стаю, так что только один вариант, - пес отходит на пару шагов, пытаясь рассчитать, насколько агрессивно воспримут этот поступок скилосы. До сих пор ему не доводилось слыхать о таких парах, ведь это признание как равного, доверие и риск. Даже с псами не всегда удается поладить, а что уж говорить о городских неженках. - Сейчас мое покровительство только добавит проблем, но другого выхода нет, если тебе так уж необходимо попасть в стаю. Возможно, через некоторое время получилось бы придумать более четкий и безопасный план. Ифань мог бы убедить большинство, что пребывание теоса в стае в качестве ресурса принесет пользу. Или хотя бы выдать Исина за слабого раненого пса, что тоже непросто, но выполнимо. - Предупреждаю, что находиться рядом опасно. И угрожать тебе будут не только скилосы из стаи. Ты должен быть рядом для убедительности наших отношений, но не заходи за границы дозволенного, где тебя смогу достать я, - пес знает, что стал гораздо терпимее в своих желаниях, но если перед носом собаки машут сочным куском мяса, то довольно сложно сдержаться. Охотнику придется быть готовым дать отпор, а иначе это чревато последствиями. Ифань прав, конечно же, прав во всем, но охотник не может позволить себе отступить. Черт, да пес даже захватил власть в чужой стае ради этого сумасшедшего плана! А ведь он не обязан был соглашаться на участие... - Я все равно хочу попытаться, - вздыхает Син, отводя взгляд. - Это важно для меня. Я все сделаю так, как ты скажешь. Изображу покорность, не отойду от тебя ни на шаг, не стану лезть на рожон. А что касается наших... отношений... - в горле вдруг пересыхает от волнения, но он все-таки продолжает. - Ты можешь не сдерживаться. Положение изменилось - теперь я зависим от тебя. Так что если ты захочешь... ну... - охотник бледнеет, с трудом сдерживая бурлящие внутри чувства - адскую смесь из желания и страха. - Я не откажу... То, что произошло в лаборатории, выбило его из колеи на долгое время и поселило внутри острую, болезненную неуверенность в Ифане. Прежде Син был слишком наивен - практически таскал опасного зверя за усы, проверяя границы его терпения, играя с его желаниями. Теперь же он прекрасно отдает себе отчет во всем, на что соглашается. Доверия больше нет, как и возможности вернуть ту легкость, с которой они общались прежде. Но если для успешного завершения задания нужно снова спать с Фанем, он закроет глаза на все свои эмоциональные заморочки и позволит физиологии взять свое. Скилосы жестоки - это Исин уяснил крепко. Но уж лучше пусть он испытает эту жестокость от рук Ифаня, чем кого-нибудь из особо непримиримых членов стаи. В конце концов... боль - не единственное, что он испытал в тот последний раз... Смутившись от собственных мыслей, охотник заливается горячим румянцем. Не о том он сейчас думает, ох не о том. На подобное заявление скилос даже не знает, что ответить. Он расстроен, возмущен и рад одновременно. Но неприятные чувства перевешивают, ведь Исин согласен делить с ним постель только потому, что так надо ради дела, а не из собственных соображений. Это похоже на добивание раненого животного, огорчает, что охотник считает его способным на такие отношения. Вся эта затея начинает порядком раздражать, но обещание есть обещание. Приводить теоса в стаю под любым другим предлогом слишком опасно сейчас. Ифань со скрипом готов согласиться на такие условия, но все же считает необходимым разъяснить момент с близостью. Конечно, псам свойственна нетерпеливость, но не в таком ключе. Делать подобные вещи насильно не принято. Хотя то, что произошло в лаборатории, считается именно таким инцидентом. Правда, тогда все было иначе, ему требовалось почувствовать себя в безопасности, сильным и свободным, а не удовлетворить свое желание. - Мне это не нужно, - скилос тяжело вздыхает и продолжает, - не так. Тебе не придется делать ничего против воли, просто не прикасайся ко мне чаще, чем требуется, - довольно странно объяснять такие вещи, но необходимо это сделать, чтобы Исин все правильно понял. - Когда я был в плену, то ты не стал пользоваться положением, и я не буду. Пройдет немного времени, и я смогу найти решение. Заводить отношения с кем-то другим и пытаться удержать это втайне довольно сложно, а воздерживаться вечно не получится, да и не хочется. Ифань не может никому доверять в стае, но позже появятся надежные приспешники. Наверняка среди них окажется кто-то, заинтересованный в близости. Тогда можно будет сохранять видимость отношений с Исином и не угрожать его здоровью, а в стае не узнают. Исин не отказался бы послушать, о каком-таком решении идет речь, но пес решает не конкретизировать. Сказанного хватает лишь для того, чтобы охотник понял - его не заставят против воли. Это позволяет чуть перевести дух - и одновременно немного задевает. Кажется, он сходит с ума со всем происходящим! - Отлично, - мрачно бурчит Син в ответ, отворачиваясь от задумчивого скилоса. - Хорошо, что мы это обговорили. Отправимся прямо сейчас или мне дождаться твоего полного выздоровления? - его появление наверняка вызовет массу недовольства, и Ифаня вынудят за него вступиться, а с полученными им ранее травмами подобное может кончиться довольно неприятно. - Никакой спешки - все будет так, как ты скажешь. Охотнику и самому странно вести себя столь покорно, но выбора нет. Ему не обойтись без помощи пса - так что лучше постараться и сгладить все возможные углы. В частности, усмирить свой непростой характер. Ифаню становится немного легче от того, что удалось донести до охотника свои намерения, но остается неприятное послевкусие. Отчуждение и непонимание, только они и никакой теплоты в голосе. Это задевает, но видимо, теперь так будет всегда. - Лучше сейчас, а наутро можно будет тебя представить. Насчет моей способности защитить положение вожака не беспокойся, сил хватит, чтобы разделаться с недовольными, - скилос уверен в собственных силах, и у него теперь тоже есть право выбрать вместо себя другого пса для боя. Охотник рано или поздно приживется в стае, станет заниматься всякими полезными делами и добьется того, чего хотел. Ифань же до сих пор немного потерян. Былая целеустремленность потерялась где-то между желанием выбраться из плена и кровавой расправой над последним конкурентом на пост вождя. Теперь у него есть своя стая, большая и сильная, но куда двигаться дальше, скилос не знает. Чувство неопределенности появляется время от времени и гаснет под натиском проблем, которые приходится решать ежедневно. Иногда хочется размяться, поохотиться и никогда больше не возвращаться в стаю, но он душит эти мысли как недостойные и бессмысленные. - Возьми все необходимое и пойдем, - Ифань бросает теосу и отходит от машины, решая не мешать тому собираться. Син чуть теряется, оставаясь наедине с самим собой. События развиваются слишком быстро - еще пару часов назад Да Вей отчитывал его за слишком легкую куртку и советовал спать с открытыми глазами. Теперь же они подошли к точке невозврата. Как только Исин вступит на территорию стаи, его шансы вернуться домой упадут практически до нуля. Остается надеяться, что Ифань действительно его прикроет... Самое необходимое уже упаковано: оружие, запрограммированное реагировать только на его отпечатки, аптечка, собранная специально для них с псом, пара упаковок с сухпайком - на случай, если еда скилосов окажется слишком странной для его изнеженного желудка... Кажется, на дне одной из сумок даже имеется тонкий, но очень теплый плед, упакованный заботливой Лин. Исин закидывает свою поклажу на плечо, не в силах сдержать теплую улыбку. Он поклялся своим людям, что останется цел. И обязательно сдержит эту клятву. - Можем идти, - охотник в последний раз проводит ладонью по гладкому прохладному боку своей машины и блокирует дверцы. Если через пару суток не получится вернуться сюда, чтобы связаться с городом, внутри автоматически включится маячок, и за ней приедет патруль. Нельзя оставлять очередную высокотехнологичную игрушку на растерзание дикарям, особенно накануне войны. - Мне понадобится оружие или мы постараемся никого не встретить? Как будет происходить его встреча с сородичами Ифаня, Син себе плохо представляет. Но навредить не хочет и потому собирается советоваться с новоявленным вожаком (и фиктивным партнером) по каждому пустяку. Охотник собирается на удивление быстро, готовый отправиться в путь. Ифань и сам пока с трудом представляет эту авантюру: как Исин будет рядом, но только для того, чтобы заниматься своими делами, а не заботиться о нем. Насколько все проще со скилосами, ведь они говорят на одном языке и без труда понимают все, что им говоришь. - Даже если мы встретим патруль, то это не опасно. Все же это теперь моя стая, - бросает пес, направляясь в сторону стоянки. Завтра им предстоит много дел, которые следовало бы обсудить, но Ифань все еще чувствует странное отчуждение, поэтому отделывается короткими фразами по существу - что не следует много болтать и желательно всегда находиться рядом. Подобные мелочи привычны для скилосов и являются основой их общения, но для теоса скорее всего будет сложно. Замечание о болтовне немного обижает, но Син не думает дуть губы. Пес неоднократно обращал его внимание на собственную неразговорчивость. Раньше это бросало вызов, теперь же охотник просто смиряется. - Молчать. Не отходить далеко, - перечисляет он терпеливо, следуя за Ифанем в глубину леса. Что-то в тоне скилоса привлекает его внимание, но понять, что же не так, сложно, ведь тот, как обычно, отделывается всего парой фраз. - А что, если мне бросят вызов, или как это у вас там называется? Я согласен драться, но будет ли это уместно? Перед поездкой Исин прошерстил всю библиотеку в своем поместье, пытаясь разобраться в нравах и быте псов. Но теория, тем более выведенная чужаками, часто не сходится с практикой. - Как насчет твоих подчиненных? Наше партнерство означает, что они и мои подчиненные тоже? В чем именно тебе помогают, кроме перевязок? У тебя есть слуги или что-нибудь вроде этого? Кто тебе готовит? Кто прибирается? Это должен буду делать я? - Син моргает, вдруг додумываясь до интересной мысли. - Я буду тебе тем, кого раньше называли "женой"?! - как обычно, его язык сильно опережает мозг, так что уследить за срывающимися с губ словами почти невозможно. Ляпнув подобное, охотник морщится от собственной несностости и в который раз напоминает себе не болтать попусту. Но весь этот ассоциативный ряд также приводит его к еще одной мысли. - Ты уже полмесяца как вожак... - начинает несмело, действительно боясь услышать ответ. - Кто согревает твою постель все эти дни? По всему выходит, что это место и займет Исин в племени, так что беспокоиться не о чем. Но отчего-то сам факт того, что кто-то действительно удовлетворял непомерно страстные желания Фаня в течение последних двух недель, поднимает в нем мутную тяжелую волну горечи. И, пожалуй, ревности. "Он сказал, его ранами занимаются женщины... Что еще они делают для своего нового лидера?" Ифань внимательно выслушивает вопросы, довольный тем, что охотник не боится их задавать. Гораздо более вероятным казался вариант, что он поступит по-своему, но то, как он советуется, даже немного льстит. Все-таки это действительно его стая и его территория. - Тебе лучше не провоцировать скилосов. Если тебя вызовут на бой, то придется драться. И я не смогу вмешаться, - действительно не хотелось бы, чтобы случилось подобное. Конечно бои не насмерть, но все равно могут основательно потрепать. Прав у Исина будет еще меньше, чем у обычного члена стаи, так что он просто обязан соблюдать местные обычаи. Даже если Ифань попытается остановить бой, то шансов будет немного. Одно дело - драться один на один, а совсем другое - против всех. Но это только в случае, если теос сам затеет драку. - Каждый считается моим подчиненным. Мы делим постель, но не власть. Партнер - это личное, а обязанности для всей стаи. Что касается готовки и уборки, этим занимаются слабые и женщины, остальные же обустраивают жилища и охотятся. У каждого есть свои обязанность, поэтому ты не должен будешь заниматься подобным, - Ифань старается четко ответить на поставленные вопросы, чтобы разъяснить не понятные Исину моменты. Ему тоже не помешало бы делать что-то полезное для стаи, но пока это слишком рискованно. - Мне помогают только с перевязкой, и то временно. Большую часть вещей я способен делать сам, - скилос не доверяет никому, поэтому даже ест из приготовленной на всю стаю пищи. Так меньше шансов отведать отраву. - И согреваю постель тоже сам, - добавляет немного грубовато. Этот аспект больше не должен волновать Исина. Меньше всего хочется, чтобы он подыскивал ему подходящего партнера, как тогда привел Сехуна. Этот вопрос вызывает больше эмоций, чем должен, поэтому Ифань пытается отвлечься, цепляя за незнакомое слово. - Что за жена? Получив на все свои вопросы вполне удовлетворительные ответы, Исин уже успокоенно замолкает, как вдруг слышит встречный вопрос. - О, у вас такого слова нет? - удивляется он вполне искренне. - Что насчет брака? Разве скилосы не создают семьи? - отец часто рассказывал о так называемом "многоженстве" в стаях, когда самые выдающиеся самцы получали право иметь несколько партнеров одновременно. Хотя может, у них просто отличается терминология. - Женой обычно называют женщину, которая на постоянной основе становится частью жизни выбравшего ее мужчины. Она занимается домом, растит детей, заботится о своем партнере - делает все то, что обычно делает женщина, в общем-то. Это похоже на звание в некотором роде - выделяет ее из всех остальных в глазах ее мужчины, дает ей определенные права... - Син вздыхает, ероша затылок. - Сложно объяснить. Даже мы больше такого не делаем - само понятие рода для нас уже достаточно абстрактно, мы по сути своей бисексуальны. Наука позволила нам избавиться от природных рамок, и теперь в семье не обязательно присутствие женщины. В моем роду их не было уже несколько поколений... Отец давным-давно объяснил Исину, что их фамилию не может носить женщина - это особенность выбранного ими звания охотника. Так что самым близким примером того, что в книжках называли "матерью" и "женой", для него всегда была только лишь Лин, которую его дед еще девочкой привел в их дом с охоты. Она уже и не помнит, что когда-то принадлежала к псам - годы посеребрили ее волосы и оставили прорехи в памяти. Но даже несмотря на свой солидный возраст Лин все еще полна сил и здоровья - сказываются гены. - А у тебя была мать? - вдруг спрашивает Син, поддаваясь вспыхнувшему внутри любопытству. - Кто тебя растил? Все это не кажется знакомым псу. Похоже на еще одну лекцию о культуре и обычаях теосов. Все-таки они довольно сильно отличаются друг от друга, даже если дело касается потомства. - У нас нет такого. Самым близким считается выбранный партнер, мужчина или женщина, неважно. Если они расстаются, то могут найти себе другого. Потомство появляется для всей стаи, не делают различий между детьми, природа сама решит, кто станет сильным, а кто будет заниматься уборкой. Женщины присматривают за ними до момента, когда те смогут самостоятельно ходить и добывать пищу: ягоды, коренья, мед и яйца, - Ифань до сих пор отчетливо помнит время, когда учился всему, боролся за право поесть и развивался наравне с другими псами. Это считалось нормальным среди скилосов, ведь так проще выделить будущих охотников и отсеять слабых. - Конечно, партнеры защищают друг друга, заботятся и могут зачать ребенка, - Ифаню до сих пор с трудом дается понимание семейной иерархии у теосов. Для него единственное близостью является та, которая была у них с Исином. Если это не ее только что описал охотник, то что же? - Моей матерью была одна из женщин стаи. За нами приглядывали по очереди, а затем мы стали самостоятельными, - тогда было нелегко, хотя позже лучше не стало. И сейчас он вынужден опасаться за собственную жизнь даже во сне. Но если в детстве не следовало оставаться в лесу, чтобы не унесли дикие животные, то теперь стоит прятать под подушкой нож и спать очень-очень чутко. - Интересно... - выдыхает Син зачарованно, слушая чужой рассказ. Что-то подобное описывали и книги его предков, но со слов Ифаня понимать все-таки проще. - То есть у вас партнер - это как бы "жена"... - еще не договорив, он уже снова готов откусить себе язык - осознание довольно простого факта кардинально меняет отношение ко всему, что между ним и Ифанем происходило прежде. - Ох черт... Так вот чего пытался добиться от него пес все это время... Защита, забота, близость - некое архаичное подобие семьи, с возможностью разойтись, но с очень сильным желанием остаться вместе... "А ведь терминология и правда разная", - с досадой на себя думает Син, больно прикусывая нижнюю губу. Действительно, в его понимании "партнерство" подразумевало под собой нечто куда более прагматичное, материальное, совершенно безэмоциональное. Как у них с Лу... Что ж, оказалось, что даже дружба в обществе теосов уже не несет в себе прежнего смысла - иначе охотник намного раньше бы увидел истинное лицо Лухана. Интересно, имеет ли смысл объяснять Ифаню путаницу в собственной голове или уже слишком поздно?.. Наверное, уже и не за чем... От этой мысли настроение Сина портится окончательно. Осознание упущенной возможности лавиной обрушивается на его бедную голову. - Мне все-таки надо поменьше болтать, - бурчит теос себе под нос, раздраженно пиная не вовремя подвернувшийся куст. - Долго еще? - нудные, капризные нотки против воли просачиваются в голос, придавая вопросу совершенно неверный оттенок. - Прости, я просто... кхм... хотел бы быть готов... На рассуждение Исина пес только кивает, хотя этого и не видно в темноте. Наверное, тот понял правильно, ведь описание отношений практически одно и то же. Раньше скилос полагал, что партнерство в их понимании одно и то же. Оказывает, теосы называют это по-другому. - Почти на месте, - Ифань оборачивается, убеждаясь, что охотник следует за ним, - нас никто не заметит, сейчас ночь. Все начнется утром, - он не уточняет, что именно. Пес и сам плохо представляет, какой шум поднимется, но вполне готов к возмущениям и всяческим пакостям. - Пойдем, - зовет Исина и пробирается через густые кусты. За ними открывается вид на их стоянку, вернее на ее часть. Жилища на два-три этажа компактно уместились на большой поляне. Здесь находятся только часть, ведь численность стаи довольно высока. Дома, сделанные из стволов деревьев и досок, довольно легко разбираются и перевозятся. К каждому простому двигателю подсоединены от четырех до шести отсеков, чтобы мощности хватало на транспортировку такого веса. - Мне нужно только предупредить охрану, подожди здесь, - бросает через плечо Ифань и быстро шагает по направлению к одному из жилищ. Не хотелось бы, чтобы во время утреннего обхода патруль обнаружил чужака и ликвидировал его как угрозу. Оказавшись под самым носом у стаи Ифаня, Исин невольно начинает трястись, и состояние только усугубляется, когда он остается в одиночестве. Сквозь неплотно переплетенные ветки кустарника можно разглядеть открытое пространство с разбросанными тут и там строениями и несколькими ярко полыхающими кострами между ними. Дома скилосов выглядят основательно, но охотник знает, что каждое подобное строение можно разобрать быстрее чем за час. Псы довольно легки на подъем. Ифань предупреждает охрану о госте, не растрачиваясь на объяснения. Единственное объявление, которое будет нужно сделать, - это завтра за утренней трапезой. Тогда же выслушать, если кто-то осмелится быть недовольным, а потом постараться обезопасить Исина, насколько это возможно. В открытую противостоять вожаку никто не станет, ведь всех, кто это сделал, уже либо нет в живых, либо они были изгнаны. Но вот устранить по-тихому теоса, да еще и партнера нового главаря, никто не откажется. Фань возвращается быстро, предельно сосредоточенный и быстрый, даже несмотря на свои ранения. Он призывно кивает Сину, и тот покорно пролезает между колючими кустами, морщась от царапающих лицо веток. По другую сторону этой естественной ограды он чувствует себя еще хуже - от страха быть пойманным на вражеской территории в коленях поселяется неприятная дрожь, а частота пульса взлетает до небес. Замешкавшись, Исин едва не упускает из вида ловко перемещающегося к одному из домов пса - и от испуга припускает следом на значительной скорости. Лишь только Ифань снова оказывается в непосредственной близости, охотник почти неосознанно тянется к чужой руке и обеими ладонями сжимает сильное запястье. Он знает, что предательски ледяные пальцы точно выдадут его волнение, но на гордость сейчас, если честно, плевать. Направляясь к дому, скилос чувствует прикосновение чужих пальцев. Легкая дрожь выдает волнение, что совсем не удивительно. Вспоминая, в каком состоянии пес был при визите в город, легкая дрожь вполне позволительна. Хотя он не добровольно сунулся в клетку, а Исин вот рискнул. Им обоим придется нелегко, только Ифань привык с детства к такой жизни. Нервы у Сина чуть успокаиваются только тогда, когда они скрываются от потенциальных свидетелей этого проникновения внутри отведенного вожаку дома. - Уфф, - шумно выдыхает он, едва не оседая на пол от переизбытка чувств. - Завтра напомни мне принять побольше успокоительного перед встречей с твоими людьми! - ему и самому не нравится чувствовать себя перепуганным зайчонком в логове волков, вот только взять себя в руки сразу не получается, да и в присутствии Ифаня охотник уже успел отвыкнуть от притворного геройства. Оказавшись в просторной комнате, охотник расслабляется. Обстановка не блещет роскошью, только самое необходимое: сшитое из шкур теплое одеяло для сна, стол, два стула и деревянный ящик с некоторой домашней утварью. Даже сравнивать не стоит с обстановкой в городских домах, но этого вполне достаточно для Ифаня. На зиму устанавливаются специальные приборы для обогрева, позаимствованные у теосов, а сейчас вполне комфортно так. - Тебе не придется ничего говорить. Будешь просто сидеть рядом и завтракать со всеми, - если уж слова вожака не смогут заставить стаю слушаться, то уж точно не теоса. - Располагайся, - пес машет рукой, предлагая пользоваться всем, что есть, и раскладывать собственные вещи в любом удобном месте. Боль прошла, но дышать все еще трудно. Ифань стягивает майку и расслабленно укладывается на теплые шкуры. Со слов Ифаня все кажется таким легким, но если дело обстоит именно так, то с чего пес потратил столько времени, вынуждая Сина отказаться от плана?.. Охотник с подозрением прищуривается, наблюдая за устраивающимся ко сну скилосом и думая, стоит ли что-нибудь сказать. В итоге здравый смысл все-таки побеждает вредный характер, и он безмолвно отправляется в дальний угол, где и бросает захваченные вещи. - Завтра с утра ты точно должен будешь принять кое-какие лекарства, - вздыхает тихо, откладывая в сторону аптечку. То, что теперь появилась возможность лично проследить за здоровьем Ифаня, немного улучшает настроение. Покопавшись в сумках, Син извлекает тот самый плед Лин и с улыбкой раскладывает его на полу. Плотная куртка и джинсы вполне способны защитить его от ночной свежести, так что укрываться необходимости нет. Охотник подкладывает под голову одну из сумок, ту, что помягче, и клубком сворачивается на пледе. - Спасибо, что помогаешь мне, - бормочет искренне, уже прикрывая глаза. Завтра будет тяжелый день - следует отдохнуть как следует, пока есть такая возможность. Ифань наблюдает, как теос готовится ко сну. Он немного удивлен тем, что Исин достал собственные вещи и расположился на некотором расстоянии, хотя пес ясно дал понять, что им необходимо делить одну постель. - Почему ты лег там? - скилос молчаливо принимает благодарность, решая, что раз уж он помогает, то должен напомнить о мерах предосторожности. - Теперь это твоя постель. Можешь перетащить все сюда, будешь спать рядом, - он хлопает по месту рядом с собой, показывая, где именно будет спать Исин. Раздельное ложе не произведет нужного впечатления на женщин, которые придут утром менять повязку. А они лучше кого бы то ни было могут распространить новость о новом партнере вожака. К тому моменту, как наступит время завтрака, большинство уже будет знать о том, что он среди ночи привел в дом еще одного чужака и принял его в свою постель. Син хмурится, слыша вопрос. Он думал, представление начнется только завтра, когда его представят стае... Оказывается, вживаться в роль партнера вожака придется уже сейчас. - Я... не подумал... - лопочет охотник виновато, одаривая пса неловкой улыбкой. На то, чтобы встать и перенести вещи ближе к лежбищу Ифаня, уходит не больше пары минут, и еще почти минуту Син вертит в руках свой плед, не решаясь куда-нибудь его пристроить. Убирать вещь, пахнущую домом, страшно не хочется, но с другой стороны, лучше таким важным подарком не разбрасываться. В итоге он все-таки прячет мягкую ткань в одну из сумок и несмело устраивается на краю широкого одеяла пса. - Давно мы не спали вместе... - очередная дурацкая фразочка легко срывается с языка, падая в тишину между ними вязкой мутной каплей. Проклиная свою чрезвычайную глупость, Исин крепко зажмуривается и притягивает коленки к груди, пытаясь стать еще меньше. - С-спокойной ночи, - выдыхает тихо, старательно успокаивая разошедшийся от тепла чужого тела пульс. Хотя самому себе и признается, что спокойной ночь не будет точно. В углу у Сина были все шансы спокойно уснуть, оставив тревогу в стороне. Но здесь, в непосредственной близости от Ифаня, это кажется почти невозможным. "Придется считать барашков", - думает он невесело, старательно представляя себе милых безобидных животных, вот только вместо этого воображение подкидывает ему воспоминания о литых мышцах под загорелой кожей и скользящих по его телу руках. Ифань все еще пахнет совершенно неприлично - кровью, лесом... и самим собой. Исин кажется смущенным, ему отчего-то неловко из-за такой вещи, как совместный сон. Раньше он с легкостью подкатывался под бок и довольно прижимался, греясь. Несмотря на то что ситуация изменилась, пес почему-то все-равно неприлично счастлив ощущать рядом теоса, вдыхать знакомый запах и слушать шумное дыхание. - Спи, - выдыхает Ифань, пододвигаясь ближе, но не прикасаясь. Он помнит, что Исин легко мерзнет, и не хочет, чтобы тот простудился. Даже если они партнеры только для публики, скилос не может просто так избавиться от чувства уюта и мягкой близости, всего лишь находясь рядом. Заботиться о Исине хочется непрерывно, и он не сомневается, что получится это сделать очень естественно. Даже если это на время, удержаться от соблазна побыть рядом просто невозможно.