6
9 мая 2015 г., 13:37
=Глава 6=
http://static.diary.ru/userdir/2/9/0/7/2907092/82874134.jpg Постепенно процесс обучения набирает темп: после череды неудач Исин, помятуя о своих прошлых ошибках, больше глупостями не занимается и строго придерживается проверенных отцом техник. Ифань тоже ведет себя смирно, не отвлекаясь и не срываясь по пустякам. После той запоминающейся контактной тренировки они не поднимают больше больные темы и общаются подчеркнуто сухо, оставляя мешающие эмоции в стороне. В результате за половину второй недели они покрывают весьма внушительное количество материала: не только общие вопросы, но и некоторые весьма специфичные детали, как, например, социальный строй и культурные вехи Анатоли. На лекциях об искусстве пес откровенно скучает, зато рассказы и демонстрация развитых технологий понемногу пробуждают его интерес. Разумеется, глубоко изучить этот предмет им не позволяет время, но Исин рад даже такому результату. Однако темп и правда оказывается слишком быстрым, и к концу второй недели усиленных теоретических занятий Син начинает замечать за своим псом повышенную раздражительность и ослабление внимания. Чуть посомневавшись, он все-таки решается дать утомленному зверю отдых и снова предлагает ему прогулку по саду - только теперь уже не для обучения, а просто в качестве смены обстановки. Он обещает Ифаню весь день на свежем воздухе, так что в итоге у него образуется целый свободный вечер, раз уж готовиться к следующей поучительной встрече необходимость отпадает. Недолго думая, Исин решает использовать свой отдых во благо и немедленно связывается с Луханом, предвкушая удовлетворение желаний, поселившихся в его теле с того памятного утра. Друг обещает приехать после собрания Совета и в итоге добирается до его дома только к полуночи. Впрочем от нетерпения Син все равно не смог бы уснуть. Они отлично расслабляются, не смыкая глаз до самого утра, правда, уговорить Лу на повторение своего опыта со связыванием Сину так и не удается. Хотя возможно, это и к лучшему, ведь к концу ночи у охотника начинается внеочередной приступ мигрени и значительно поднимается температура. Ничего смертельного, просто один из побочных эффектов от систематического приема стимуляторов, характерный для всей семьи Чжан. Лухан заботливо поит друга обезболивающими и уезжает к себе, после чего Исин благополучно засыпает. Однако к полудню ему вдруг становится хуже, жар усиливается, а головная боль становится просто невыносимой. Обеспокоенный его состоянием Да Вей настаивает на осмотре доктора, но Чен ничего не обнаруживает и предполагает, что усиление приступа связано с гормональным скачком все еще растущего тела. Исин вяло смеется над его пошлой шуткой о слишком бурном течении пубертатного периода - помятая постель весьма недвусмысленно намекает на недавний визит Лу - и выгоняет всех вон, решив, что лучшим лечением в таком случае будет полноценный отдых. Не мешало бы предупредить Ифаня об изменениях в их планах на сегодня, но на это Син сил уже не находит, предположив, что кто-нибудь из его людей - Да Вей или Чен - обязательно сообщит о его недомогании псу. Его предположение оказывается далеко от истины. *** Из-за недостатка физической нагрузки сон Ифаня даже более чуток, чем обычно. Пес просыпается перед рассветом и, пытаясь убить время до появления Исина и обещанной прогулки, начинает разминку прямо в камере, используя свою туго свернутую постель вместо груши для битья. Через несколько часов солнце поднимается достаточно высоко, чтобы осветить все помещение. Пространства для полноценной тренировки маловато, поэтому скилос замирает под отверстием в потолке, пытаясь уловить запахи и звуки, но тщетно. Время течет слишком медленно. Расхаживая от стены до стены, Ифань успевает вспомнить большую часть выученного за эти дни материала, нарисовать в голове план дома и проголодаться. Когда переваливает за полдень, он все еще терпеливо ждет своей прогулки, но за дверью тихо. Ни шагов, ничего. Пес раздражен и немного разочарован. На коже почти что ощущается приятный ветерок, а в голове звучит голос охотника: "Завтра у тебя будет свободный день для прогулки в саду". Раз уж ему обещали, то он это обязательно получит. Тщательно вспоминая все внушенные ему правила, пес не находит того, что запрещало бы ему покидать камеру самостоятельно, поэтому он вырывает собачку с молнии на джинсах и без колебаний вспарывает кожу на внешней стороне руки. Царапина выглядит довольно угрожающе, кровь капает на пол, а Ифань громко произносит в пустоту камеры: - Мне нужно в душ - перемотать рану и смыть кровь, - он знает, что его каким-то образом слышат, поэтому не удивляется, когда через пару минут на пороге появляется охранник с наручниками. Теос смотрит как-то растерянно, видимо, гадает, стоит ли застегивать браслеты, если на руке рана и скилос будет самостоятельно ее обрабатывать. - Для твоей безопасности есть вот это, - псу надоедает ждать, пока мыслительный процесс достигнет заключительной стадии, поэтому он тыкает в металлический ошейник, показывая, что теосу нечего боятся. Тот немного успокаивается и открывает дверь шире, выпуская Ифаня в коридор. Они идут в тишине к уже знакомой двери душевой. В этот раз там нет пара, лишь пустая ванна и голая плитка. Охранник остается у двери, а пес заходит внутрь. Из стены торчит кусок трубы, который он не разглядел в прошлый раз. Вентиля нигде нет, поэтому не ясно, как включать воду, но ему и не нужно, он просто зовет охранника, а сам проскальзывает к двери. Вреда теосу он не причиняет, это лишь захват и легкое оглушение. Тот оседает на пол, а пес выскальзывает за дверь. Направление выбрано безошибочно, и уже через пару минут, через коридор и наверх по лестнице, он оказывается в доме. Кажется, все куда-то разбрелись в послеобеденное время: пес не улавливает никаких звуков и двигается дальше. Осталось найти охотника и стрясти с него обещанную прогулку, пока не обнаружили пустую ванную и оглушенного охранника. Интуиция ведет на второй этаж. Двери, где доводилось бывать или видеть содержимое, Ифань пропускает, прислушиваясь к незнакомым. За одной из таких дверей он слышит приглушенный стон и безошибочно идентифицирует владельца. Нажав на ручку, пес тихо проскальзывает внутрь, оказываясь в уютной комнате с большой кроватью, с которой слышится уже второй стон. Исин спит беспокойно, тревожно, то и дело вздрагивая. Ему снится что-то напряженное, жуткое, болезненное, отчего пульс заходится в неровном ритме и тело влажное от пота. Поселившаяся в затылке тупая ноющая боль окрашивает каждое новое сновидение в темный оттенок кошмара, и расслабиться все никак не выходит, но от бодрствования ему еще хуже, поэтому Син упорно цепляется за сон. Однако стоит знакомому громкому голосу прозвучать в стенах его спальни, как охотник мгновенно приходит в себя и со сдавленным стоном чуть приоткрывает покрасневшие глаза. - Чжан Исин, ты опоздал, - пес подходит ближе, разглядывая теоса: на его лице гримаса боли, а на лбу выступила испарина. Кажется, охотнику сейчас не до прогулок. - И-ифань... - высокая фигура у постели избавляет его от последних сомнений - пес и правда стоит сейчас рядом, глядя на него сверху вниз с непонятным выражением на лице. - К-кто привел тебя сюда? Что-то... - хриплый голос срывается, и он недовольно морщится, облизывая пересохшие губы. - Что-то случилось? Пес бы не покинул свою камеру без причины. Он сразу дал понять, насколько некомфортно чувствует себя в остальных частях дома, а Да Вей скорее бы умер, чем пустил бы его к болеющему подопечному. Других поводов для визита вроде как нет, но слова, разбудившие его, дают кое-какую подсказку. - Прости, но... - Син прикрывает глаза, пытаясь заглушить разъедающую мысли мигрень. - ...Но сегодня погулять не получится. Не волнуйся, я сдержу обещание... Может, завтра... А может... - он чуть хмурится, прислушиваясь к себе. - Или, если хочешь, я попрошу Чена тебя сопровождать... - конечно, Да Вей тоже пойдет с ними, но в присутствии лояльно настроенного к пленнику врача все должно обойтись. Ифань пытается разобрать чужие слова, подходя к самой кровати. Охотник выглядит не лучшим образом, и его сбивчивая речь подтверждает, что никаких прогулок в ближайшее время не предвидится. Подобный вариант никоим образом не утраивает пса. - Что у тебя болит? Ты ранен? - скилос склоняется над охотником, пытаясь осмотреть внимательней, но в нос ударяет странный и незнакомый запах, смешанный с запахом самого Исина. Пес недовольно кривится: слишком сильно ощущается тот, кого здесь явно нет. Подобное, без сомнения, означает, что кто-то находился здесь довольно длительное время и успел оставить следы повсюду. Значит накануне охотник снимал напряжение. Этот факт не нравится псу, он вызывает раздражение и легкую зависть. К чему именно, Ифань не пытается понять - сейчас у него совсем другие заботы. Син слабо улыбается, приоткрывая глаза и встречая темный взгляд пса. Интересно, чем вызван подобный интерес к его здоровью? - Все в норме, это обычное недомогание, - бормочет он, зарываясь дрожащими пальцами в спутанные волосы и стискивая сводящую с ума голову посильнее, чтобы хоть немного очистить мысли. - Мне уже дали все необходимые лекарства, теперь надо просто немного... потерпеть... - хотя именно с этим у Исина проблемы. Лежать беспомощным, не в силах даже сесть, полагаться во всем на людей вокруг, которые, как оказалось, не так уж хорошо читают его мысли (раз уж пес пребывал в полном неведении относительно его состояния), терять драгоценное время до визита Совета... Недостойное поведение, если не сказать хуже. Ифань слушает, что ему говорит охотник, но толку от слов немного. Он наблюдает, как тонкие пальцы сжимают голову, как тот хмурится и не хочет даже полностью открывать глаза. Пес не особо смыслит в медицине, но знает, как справляться с головными болями. Чем быстрее охотнику станет лучше, тем скорее они закончат обучение, а без него так и придется сидеть в коробке. Большое мягкое одеяло отбрасывается куда-то на пол. В этот раз скилос решает, что прикосновение, не болезненное и не интимное, вполне приемлемо для теоса. Он легко подхватывает Исина на руки, игнорируя слабые попытки возразить, и направляется к дивану в углу комнаты. Возможно, головная боль появилась из-за чужого запаха, хоть пес и не считает эту версию правдоподобной, но лечить охотника на этом лежбище он не намерен. Исин пропускает момент, в который пес срывает с него одеяло, и в себя приходит только тогда, когда его вытаскивают из постели. К несчастью, сил на сопротивление нет вовсе, так что он просто жалко жмется к чужому горячему телу, пытаясь справиться еще и с пробирающейся под футболку прохладой. Скилос делает пару шагов в глубину комнаты и опускается на диван, укладывает его осторожно на свои колени и подкладывает под растрепанную голову одну из диванных подушек. Исин все-таки дергается, когда понимает, что лежит на чужих коленях, но сильные руки мгновенно останавливают его попытку сбежать. Все, что ему остается, - это расслабиться и позволить осмелевшему псу проводить над собой какие-то загадочные манипуляции. - Лежи смирно, - строго произносит Ифань, вплетая пальцы в копну каштановых волос. Касаясь висков, он слегка нажимает, затем проводит бережно от основания шеи и выше. Прикосновения успокаивают и, как приходится надеяться, снимают хотя бы часть боли. Кончики пальцев задевают правильные точки, ладони придерживают и согревают. Скилос продолжает массировать и поглаживать, наблюдая за реакцией по сведенным бровям и плотно сжатым губам. Ифань знает, что это должно помочь. Когда псам приходится страдать от резких перепадов давления и неожиданной смены погоды, они прибегают именно к этому методу, чтобы облегчить боль. Не все умеют делать подобное, но если большую часть времени приходится проводить в отчуждении и одиночестве, то обучиться такому необходимо. Плавные и уверенные прикосновения скилоса отвлекают от боли, заставляя гадать, чего же тот пытается добиться, и в какой-то момент Син даже умудряется позабыть о ней вовсе, слишком уж сосредотачиваясь на массирующих влажную горячую кожу сильных пальцах. Постепенно от рук Ифаня по телу распространяется целительное тепло, снимающее напряжение с мышц и замедляющее неровный пульс. Пес будто точно знает, где нужно нажать, чтобы стало легче - Син захлебывается благодарностью, расслабляясь окончательно, не желая даже открывать глаза от накатившей на него сонной слабости. - Хорошо... - выдыхает он, с улыбкой приникая к скользнувшей по щеке широкой ладони. - Спасибо... - алая пульсирующая точка мигрени продолжает уменьшаться в размере, пока не исчезает вовсе, оставляя его приятно пустым и чертовски усталым. Пес с удовлетворением наблюдает, как разглаживается складка между бровей и охотник наконец расслабляется. Нервное прерывистое дыхание сменяется на ровное и спокойное. Кажется, теосу действительно стало легче от такого лечения. Ифань уже собирается осторожно переложить Исина на диван и вернуться в камеру, пока не слишком поздно, а то получить из-за подобного поведения разряд тока не очень хочется. Однако его исчезновение обнаруживают несколько раньше, чем предполагалось, - за дверью слышатся топот и крики. Невольно Ифань улыбается - ему даже немного лестно, что только лишь его перемещение вызвало такой фурор среди обитателей дома. Шум стремительно приближается, и в следующий миг дверь распахивается, с силой ударяясь о стену. Охранники замирают на пороге, пытаясь сообразить, что делать, ведь выглядит все несколько странно и больше похоже на ситуацию с заложником, чем на правду. Скилос предупреждающе рычит, когда диапазон их голосов превышает норму: теосы переговариваются между собой тихо, но переходят на еле сдерживаемый крик, обращаясь к Ифаню. Объясняться пес не намерен - слишком много чести, поэтому Ифань лишь рычанием выражает недовольство, намекая, что они здесь лишние. Неизвестно, до чего бы все дошло, но охранники мгновенно замирают, наблюдая, как Исин переворачивается на бок и вцепляется пальцами в плотную ткань чужих джинсов. Он выглядит не как пострадавший или заложник, а скорее уж как спокойно спящий, поэтому теосы тушуются, не зная, что предпринять. Ведь угрозы для жизни нет. Перешептывание заканчивается каким-то решением, и дверь тихо закрывается, оставляя Ифаня с охотником наедине. За дверями остаются караулить несколько охранников - пес слышит, как те переступают с ноги на ногу и переговариваются время от времени. Самое время уйти, но Ифань не видит возможности: через дверь не получится, а рисковать, прыгая со второго этажа, раз уж его все-равно обнаружили, не хочется, поэтому он остается сидеть на месте. Кажется, обещанной прогулки в саду все-таки не будет. Выпутаться из теплых уютных объятий приятного сна оказывается непросто, но Син все-таки открывает глаза - и целую минуту испуганно таращится на чужой рельефный пресс, пытаясь понять, какого черта он снова оказался в непосредственной близости от великолепного тела своего пса. Медленно возвращаясь в реальность, он понимает, что все это время сладко спал на коленях Ифаня, крепко впившись в голубую джинсу, обтягивающую его длинные ноги. Воспоминания об измучившей его боли возвращаются волнами, заставляя морщиться от осознания собственной слабости, но проявленная псом забота заметно улучшает настроение. Скилос ему помог. Сам, по доброй воле, без какого-либо давления. Ведь без давления же?.. Этот вопрос заставляет Исина резко сесть и оглянуться на дверь. Быть не может, что пленника до сих пор никто не спохватился. Так почему же он не чувствует неодобрительного взгляда караулящего Да Вея? Почему пес все еще в его комнате? Может, наставнику и правда удалось заставить Ифаня снять его боль?.. Исин вздрагивает от этой мысли и снова поворачивается к наблюдающему за ним псу. Чуть краснеет, приглаживая растрепанные со сна волосы, и прячет глаза, но все-таки спрашивает: - Т-ты помог мне... Почему? Ифань, до того с удовлетворением отметивший румянец проснувшегося охотника и его бодрый тон, на секунду теряется, ведь все, что он сделал, действительно выглядит словно помощь. Ответ находится довольно быстро, вместе с уверенностью в правильности сделанного. - Ты обещал прогулку. И обещал выпустить меня отсюда, если я выполню условия. Только с тобой у меня здесь такая договоренность, - скилос пожимает плечами, объясняя очевидное. Если охотника заменит кто-то другой, то уверенности не останется ни в чем. Не то чтобы пес полностью доверяет Исину, но тот выглядит надежней, чем все, кого он здесь видел. Честный ответ снова поднимает настроение, и Син с облегчением улыбается. Эта степень доверия очень важна - просто невероятно, как быстро они смогли добиться подобного за несколько недель знакомства. Он открывает рот, чтобы поблагодарить пса за помощь, и тут слышит голодное урчание чужого желудка. Надо же, никто Ифаня так и не удосужился покормить. Пожалуй, стоит устроить некоторым людям в этом доме небольшую трепку за пренебрежение своими прямыми обязанностями. - Мне жаль, что ты вынужден был просидеть со мной целый день, - вздыхает Син, спуская ноги на пол и осторожно поднимаясь с дивана. Тело чуть ноет от неудобной позы и недавнего приступа, но в целом он чувствует себя намного лучше. - И спасибо за помощь, это многое для меня значит. Добраться до постели получается не сразу, его слегка ведет, но в итоге Исин таки дотягивается до брошенной на самый край белой толстовки и решительно набрасывает ее на чуть озябшие плечи. С сомнением оглядывает свои пижамные штаны и мятую футболку, но все же решает не переодеваться. Это его дом, в конце концов. - В качестве благодарности я сам приготовлю для тебя ужин, - он с улыбкой оборачивается к поднявшемуся на ноги псу. - И если захочешь, поесть мы можем на веранде. Конечно, это не то же самое, что полноценная прогулка... Но все же приятней твоей камеры, правда? - уже смеркается, а значит, сейчас около 10 часов вечера. В это время все обычно разбредаются по своим комнатам, парочка ребят еще может задержаться в тренировочном зале, Лин скорее всего еще не вернулась из родительского дома, а Да Вей снова засел в библиотеке. Едва ли они с Ифанем кого-нибудь встретят. Отказываться от еды пес не собирается, хотя вполне может вынести еще пару дней без пищи. Как правило, скилосы сами стараются находить себе пропитание, если достаточно сильны, но большинство делит трапезу вместе со всей стаей, не имея навыков для добычи провианта. Что касается места, то пес предпочел бы поужинать в своей коробке: там относительно безопасно, если сравнивать с другими частями дома, и он чувствует там себя довольно комфортно, чтобы спать и принимать пищу. Но перспектива вдохнуть свежего воздуха слишком заманчива, чтобы говорить "нет", учитывая, что неизвестно, когда еще выпадет подобная возможность. Когда они выходят из комнаты, за дверью мгновенно оживают оставленные караулить охранники: они вытягиваются по струнке и даже, кажется, собираются что-то сказать, но по-видимому, что-то такое написано сейчас на лице Чжан Исина, отчего оба теоса лишь хмурятся и склоняют головы без единого слова. Ифань проходит следом за охотником беспрепятственно, затылком чувствуя сверлящие его взгляды. Дойдя до лестницы, пес оборачивается и скалится в ответ на непонимание, что плещется в их глазах. Син не удостаивает дежурящих у его спальни парней объяснением: во-первых, он не обязан этого делать, а во-вторых, злость на их равнодушие к комфорту пса все еще в нем кипит. Ифань - живое существо, пусть и дикое, так что морить его голодом как минимум негуманно. Хорошо еще, у комнаты не дежурит Да Вей, иначе даже старику не поздоровилось бы. Недовольный своими людьми, охотник поплотнее закутывается в теплую толстовку и цепляется за перила, чтобы не скатиться вниз кубарем. Пес находит кухню местом довольно занимательным - и еще опасным, вот только не для него: повсюду металл, ножи и разнообразные острые предметы. Интересно, о чем думал Исин, когда решил позволить войти ему в подобное место? Да, обруч на шее дает некую гарантию, но худо придется тому, кто окажется рядом в момент освобождения Ифаня, а уж если в руках скилоса окажется нож, то это станет настоящей катастрофой. Холодильник оказывается приятно полон - желудок Исина, евшего последний раз накануне вечером, отзывается на вид приготовленных Лин блюд предвкушающим урчанием. Он достает на разделочный стол пару контейнеров с рисом и тушеной курицей, но потом все-таки тянется за яйцами и беконом. Раз обещал псу ужин, нужно хоть что-нибудь приготовить самому. Мимоходом охотник привычно щелкает кнопкой на кофеварке - взбодриться после целого дня сна не помешает. - Садись, - улыбается он замершему в дверном проходе Ифаню, кивая на один из стульев. - Придется немного подождать. Сок будешь? Или, может, молока? После чудесного выздоровления и нескольких часов отдыха Исин пребывает в самом благожелательном настроении, чувствуя необыкновенный душевный подъем. Немалую роль тут сыграло добровольное желание пса помочь ему - не было на памяти Сина подобных случаев в его семье. Это... льстит... - Знаешь, если ты так сильно хочешь на свежий воздух, мы можем перенести наши занятия в сад, - предлагает охотник, наливая на нагревшуюся сковороду немного масла и выцарапывая из упаковки несколько полосок бекона. - Ты ведь все равно просто слушаешь меня, нестрашно, если я буду читать свои научные проповеди, пока ты разминаешься. Пес ведет носом на запах еды, наблюдая, как кусочки бекона с шипением опускаются на сковородку. Он, не стесняясь, облизывается при виде мяса и все-таки усаживается на предложенный стул. Нужно отдать должное охотнику - тот готовит довольно быстро и, судя по запаху, вкусно, на радость проголодавшемуся Ифаню. Пока Исин занят приготовлением еды, скилос внимательно осматривает кухню и все поверхности. В углу стола обнаруживается нож, весьма заманчиво и провокационно лежащий там без дела. Его вид откровенно соблазняет, так что вместо того, чтобы ответить на вопрос о напитке, Ифань сам поднимается и берет молоко. Когда пес снова садится, ножа на столе уже нет - он мирно покоится в кармане джинсов, ждущий своего часа. Бесполезного оружия не бывает. Предложение на счет занятий на свежем воздухе довольно заманчиво. Это гораздо лучше, чем елозить на твердом стуле в душной комнате, полной пыли, поэтому Ифань коротко кивает, одобряя идею, и отпивая молока. Настроение его, весьма угнетенного недавним скучным времяпрепровождением, понемногу ползет вверх. Сейчас охотник выглядит на порядок лучше, чем пару часов назад, да и атмосфера довольно приятная, к тому же от запаха еды во рту скапливается слюна, а карман обнадеживающе оттягивает прихваченный нож. Довольный, пес решает задать Исину, кажущемуся сейчас таким миролюбивым, давно мучивший его вопрос. - Как у теосов принято выражать свои эмоции? Скажем, недовольство? - это интересует пса с того самого дня, как его слишком бесцеремонно прервали на выражении симпатии: ему любопытно, что за сложная схема лежит в основе общения теосов, раз произошло подобное. У скилосов все гораздо проще, и нет нужды скрывать что-то в подобных аспектах. Син удивляется вопросу, но над ответом раздумывает не слишком долго. Желание Ифаня узнать побольше о теосах безмерно радует. - Все зависит от того, в каких отношениях ты со своим собеседником, - пожимает он плечами, выкладывая яичницу и бекон на тарелки. - Если вы близки, эмоции можно особо не контролировать, говоря прямо о причинах своего плохого настроения. Но даже если человек, расстроивший тебя, является кем-то очень родным, мы стараемся сдерживать неразумные импульсы и выражаем недовольство словами, а не действиями. То же касается и других сильных эмоций, вроде симпатии, любопытства, грусти, гнева и прочего, - подхватив обе тарелки, Син оборачивается к допивающему молоко псу. - Если двое людей хотят начать отношения, они сначала обсуждают возможность подобного союза, взвешивают все плюсы и минусы и в итоге приходят к определенному результату. Я ответил на твой вопрос? - он улыбается Ифаню и уверенно направляется к стеклянной двери, ведущей на веранду. Пес кивает в знак согласия, хотя ему не удалось до конца вникнуть в суть взаимоотношений теосов. Если упростить сказанное Исином, они делают то же самое, что и скилосы, только пытаясь скрыть большую часть эмоций. Звучит, как полнейшая бессмыслица, и для уточнения Ифань задает еще один вопрос, следуя за охотником на улицу: - Обсуждают, как ты с гостем этой ночью? - судя по смешанным запахам и их интенсивности, Чжан Исин состоит в отношениях с тем, кто находился в его кровати. Ифань пытается понять собственное раздражение, но решает остановиться на том, что просто хочет узнать и сравнить способы общения, ничего более. Псы открыто демонстрируют свою привязанность, получая сразу либо отказ от партнера, либо согласие, а затем закрепляют связь физической близостью. Теосы же поступают как-то нелогично, поэтому он просто хочет понять. А легкое недовольство - это от того, что он голоден. Син ставит тарелки на деревянный стол и глубоко вдыхает свежий вечерний воздух, радуясь чистоте своего выздоровевшего сознания. Вопрос пса звучит немного странно в контексте их непростых отношений, и по хорошему ему следует проигнорировать его вовсе, но вместо этого охотник решает все-таки объяснить. Едва ли Ифань вложил скрытый смысл в свои слова, это всего лишь любопытство, попытка прояснить непонятный ему аспект, а вовсе не язвительное замечание с капелькой ревности. - Этой ночью я действительно встречался со своим старым другом, - начинает Син, медленно обходя стол по кругу, чтобы не столкнуться с псом на обратном пути в кухню. - Ты правильно понял - у нас именно такие отношения. Мы знакомы давно и отлично осведомлены о пристрастиях друг друга. Пару лет назад, как раз таки в результате обстоятельной беседы, мы пришли к решению вступить в сексуальную связь - больше физического, чем романтического толка. Он очень занятой человек, ему некогда ухаживать за кем-то с далеко идущими целями. Я же... Мне просто удобней, когда партнер находится в зоне доступа в любое время и при этом не отвлекает меня от моей работы. Нам... удобно друг с другом. На этой фразе Син проскальзывает в дом, чтобы забрать подогретые контейнеры с рисом и курицей. Пока он возится с едой, блуждающий взгляд его падает на винный шкаф, и пару секунд охотник даже всерьез думает открыть одну из бутылок красного вина, но после воспоминания о недавней мигрени соблазнительную мысль приходится оставить. Так что, подхватив оставшиеся в кухне блюда, Син возвращается на веранду. Услышанное проясняет ситуацию, которая запутала Ифаня не так давно. Видимо, теосы закрепляют связь на словах так же, как и псы - физическим контактом. Довольно странно, но вполне похоже на них. Хотя таким образом можно обзавестись несколькими партнерами, в то время как скилосы ставят метки, чтобы все знали, кто уже состоит в связи, и не претендовали на чужое. Исин уходит прежде, чем удается задать еще один вопрос. Пока он отсутствует, Ифань тащит с тарелки кусочек мяса, быстро забрасывая его в рот, а потом еще один и еще. За этим занятием и застает его охотник, возвращаясь. Ничуть не смущенный, скилос с набитым ртом спрашивает вновь: - Ты договариваешься - и все? Это означает, что он стал твоим партнером? Значит, ты можешь иметь несколько связей? - не отвлекаясь от разговора, скилос заглядывает в принесенные тарелки и довольно щурится, обнаруживая там еще еду. Син не торопится отвечать, припоминая условия своей договоренности с Лу. Кажется, та беседа была целую вечность назад, хотя он уверен, что Лухан до сих пор помнит каждое слово - слишком уж повернут его старый друг на мелочах. Что касается самого Сина, он никогда всерьез такие связи не воспринимал и предпочитал следовать своим желаниям, вот только те годы, когда он бездумно вступал в случайные половые связи, прошли. У него была поистине бурная юность. - Договора хватает для двух цивилизованных людей, - вздыхает Син, усаживаясь напротив принявшегося за еду Ифаня и пододвигая свою тарелку поближе. - Если теосы настроены серьезно, они обмениваются обещаниями на глазах своих близких, делая этот договор официальным. Но для чего-то обыденного, например удовлетворения желания, это не обязательно. Что касается нас с Лу... - он хмурится, недовольный собственной забывчивостью. - Нас можно назвать сексуальными партнерами, но по жизни мы просто друзья. Изначально мы уславливались о моногамных отношениях, но со временем это правило стерлось. Я импульсивен, и порой мне хочется разнообразия, и Лухан, понимая это, не считает нужным меня сдерживать. Хотя можно взглянуть на это иначе: зная, что Лу не будет против, я ни в чем себе не отказывал... - этот аспект кажется Исину достойным размышлений, и он делает себе заметку обсудить его позже с другом. Лухану понравится его самоанализ. Задумавшись, Син старательно кромсает полоски бекона и уже остывшую яичницу на маленькие кусочки, но поймав ожидающий взгляд пса, он понимает, что еще один вопрос остался без ответа. - Я... - горло вдруг пересыхает, и охотник жалеет о так и не открытой бутылке вина. - Теоретически я могу... завести... несколько партнеров, да... Но прежде в этом не было необходимости - Лу полностью меня... удовлетворяет... - скулы вдруг вспыхивают жарким румянцем, а глаза невольно сосредотачиваются на впившихся в куриную грудку белоснежных острых зубах пса. Син не солгал - старый друг и правда отлично чувствует все его желания, но прошлой ночью самая свежая его фантазия, та, что со связыванием, так и не получила воплощения. Жаль... И все-таки для Ифаня отношения между теосами слишком странные, особенно когда он занят поглощением пищи. Вроде бы охотник сказал, что они партнеры, но какие-то особенные, что ли, со определенными возможностями и желаниями. Даже в подобном Ифаню сложно уловить суть - он не понимает, зачем усложнять простую и удобную схему. Возможность завести несколько партнеров тоже его удивляет. Псы вступают в отношения лишь с одним партнером, если же они хотят разойтись, то делают это и заводят нового. Оказывается, заигрывания среди теосов в порядке вещей, если уже состоишь в отношениях. Значит, именно это и произошло в тренировочном зале. Размышляя, пес медленно произносит: - Ты правильно поступил, сказав, что у нас не такие отношения. Я не стану делить с кем-то партнера - у скилосов так не принято. Если собираешься заигрывать, то должен быть одинок, - он доедает предложенную ему пищу, а после довольно вздыхает и потягивается. Непривычно находиться на открытом месте и есть неспеша. Чистое небо над головой, свежий ветерок, вкусная еда - подобные условия должны притуплять инстинкты, но не в случае скилоса. Ифань и сейчас не забывает подмечать темную фигуру охранника у высокой ограды, напоминая себе, что это место гораздо хуже, чем его собственная стая. Там он хотя бы мог свободно разгуливать, где вздумается, здесь же о таком не стоит и мечтать. Все, что он может, - так это спуститься с веранды и разлечься на траве, ощущая вечернюю прохладу на своей коже. Но забыться все равно не удается, ведь здесь слишком тихо: нет звуков жизни, шепота листьев и шума животных. Син следит, как пес покидает стол и спускается на лужайку. Последние сказанные слова невольно крутятся в голове, оставляя странный осадок. По всему выходит, что его отношения с Лу принесли еще немного пользы, заставив Ифаня окончательно потерять к нему такого рода интерес, да вот только легкая досада на самого себя неприятно колет где-то внутри. Отчего-то очень хочется еще раз объяснить зверю причину того неловкого отказа в тренировочном зале. Снова указать на их неравный статус и втолковать ему каждый моральный нюанс подобной связи между псом и охотником. Может быть, даже предложить собственное тело в качестве еще одного стимула к ускоренному обучению, ведь когда ошейник будет снят, эта единственно важная преграда рухнет. Вот только... Исин совсем даже не уверен, что скилос согласится подождать и уж тем более расценит секс с ним как достойную мотивацию. Да и нравственные сложности, насквозь пронизывающие цивилизованное общество, явно находятся за гранью его понимания. И если уж анализировать ситуацию до конца, стоит отметить совершенно дикую натуру его пленника - все это время Ифань следовал лишь за своими инстинктами, так что его интерес к Сину едва ли можно назвать осознанным. В конце концов, странно ждать сдержанности и непорочности от взрослого самца, да еще такого великолепного экземпляра. Голод и жажда движения - не единственные потребности хищника в неволе. У отца были свои способы регулировать этот вопрос, которые, если честно, Син никогда не одобрял, но... Если это может стать решением проблемы... - Ифань, - осторожно зовет охотник, откладывая нож с вилкой на край своей тарелки и стискивая снова начинающие ныть виски. - Ты задаешь все эти вопросы, потому что тебе хочется вступить с кем-нибудь в связь? Может, ты хочешь... завести партнера? - звучит, конечно, просто отвратительно, но более адекватные формулировки на ум не идут. Нельзя же просто спросить, не нужна ли псу подстилка! Вопрос Исина удивляет скилоса - тот не ожидает подобного предложения. - Я задавал вопросы, потому что хотел вступить в связь с тобой, Чжан Исин, - Ифань окончательно разваливается на траве, позволяя шелковистой траве скользить по обнаженной коже. Скрывать подобное смысла нет, тем более что странные теосы решают проблемы с помощью слов. - А насчет партнера... Мне нравится эта идея, но только если он окажется достойным. Сила всегда позволяла Ифаню выбирать по своему вкусу. Конечно, временами он получал отказы, но их было в разы меньше, чем положительных ответов. Видимо, охотник вознамерился сделать их сотрудничество комфортным во всех аспектах, но, хотя скилос и не против, он предпочел бы свободу вот такому ленивому вечеру и готовому партнеру. В тот момент, во время тренировки, пес согласился на контакт с удовольствием, полагая, что Исин проявляет симпатию, ведь охотник отлично сложен, имеет мягкие черты лица и весьма силен, как для теоса. Но что касается незнакомого партнера, это решение принять возможно только после некоторого времени, проведенного вместе. Откровенный, как и всегда, ответ пса снова вгоняет Исина в краску, но к счастью, Ифань этого не видит, фривольно развалившись на траве и подставив лицо ветру. И хотя намерение это выражено в прошедшем времени, Син все равно решает счесть себя польщенным. Однако следующее за этим непрямым комплиментом заявление скилоса возвращает его с небес на землю. Ну разумеется, достойный партнер. Син из кожи вон лез, чтобы доказать пленнику свою главенствующую роль - конечно же, он оказался достоин. Но если замена будет адекватной, пес не станет отказываться. Разочарование, едва ли обоснованное, если быть честным перед самим собой, заставляет охотника стиснуть зубы. Отец был прав, устанавливая эти правила. Невозможно говорить о каких-либо отношениях между существами, настолько различными по своей сути. Это абсурдно. - Я найду тебе партнера, - бросает он скупо, поднимаясь на ноги и со звоном собирая со стола грязную посуду. - Если ты не подведешь меня на приеме в честь визита старейшин, я не обману твои ожидания, - сейчас он едва ли рассуждает здраво, ведь во всей Анатоли найти второго неприрученного скилоса можно только у Ханьгена, того самого наглеца, посмевшего покуситься на его право охотника. Обещание, только что так легкомысленно слетевшее с его губ, означает, что Исину придется обратиться к давнему врагу с просьбой. Отвратительное положение. - Если ты сыт, отправляйся к себе, - велит Исин, не оборачиваясь к наслаждающему свежим воздухом псу. - Тебе нужно как следует отдохнуть. Завтра я не дам тебе ни секунды передышки, - после этих слов он возвращается в дом. Вмиг оказываясь на ногах, Ифань, вместо того, чтобы послушно проследовать в камеру, идет за теосом в дом. - Я способен сам найти партнера. Лучше бы ты снял эту дрянь с моей шеи, - недовольство проскальзывает в каждом движении, а голос звучит резко. Юный теос сам может выбрать, и даже нескольких, а пес должен довольствоваться тем, что предложат. В качестве награды за успешную учебу открытые бы ворота, но вряд ли охотник согласится на это сейчас. Не дожидаясь ответа, пес фыркает и покидает кухню. По дороге в камеру он встречает удивленных охранников, один из которых смотрит на него совсем не ласково. Видимо, это тот, утренний, что остался купаться в ванной вместо него. Ифаню совсем не жаль - пусть будет благодарен, ведь убить его не составило бы никакого труда. Наверное, будь он тогда в таком же настроении, как и сейчас, их стычка имела бы летальный исход. Просто потому что пес сильнее и может это сделать.
