Laetus Dolor / Великолепная боль

Многомерно пространство сознанья, Многогранна структура души… Человек! В кураже назиданья Ты зачем утопаешь во лжи? ©

Она выронила книгу. Прежде, чем Драко успел заметить, что она потянулась к книгам из шестой секции, Гермиона взяла шестую книгу с шестой полки под названием «Лучшие яды из аконита» и открыла ее. Книга выдохнула синее облачко словно живая - и она выронила фолиант. Малфой судорожно дернулся от женского сдавленного вскрика и замер, видя, как его гостья стремительно падает на пол. Разумеется, сейчас не хватало еще трупа влиятельной ведьмы в библиотеке его поместья, писки ее дери. — Мантикора тебя раздери, Грейнджер! — рявкнул он, отшвыривая в сторону записи и подбегая к пострадавшей, падая перед ней на колени, нависая над ее телом, — не спи, бестолковая, не спи! Не засыпай! — М… Мм? — Гермиона старалась не закрывать веки, которые враз потяжелели, как будто налитые свинцом. Разум заволокло туманом и совсем не хотелось оставаться бодрой, хотелось закрыть глаза и отдаться на волю судьбе, не чувствуя тревог. Гермиона, к слову, жила в тревоге последние года, как всё началось с Рози. Она пробовала и маггловские медитации, и зелья, и магические рунные печати для уравновешивания - но, судя по тому, что это или не помогало, или действовало мало, как сказал Невилл, ее магический потенциал стихийно побеждал все подобные попытки воздействия. Маггловские же врачи сетовали на превышение нормы кортизола и предлагали гормональную терапию. Драко кинулся в сервант, открывая потайное дно и доставая безоар. Потом обратно, круто садясь, скользя коленками по полу. Аккуратно взяв ее за голову, быстро перебирая взлохмаченные тяжелые кудри, он прошептал: — Ну же, будь хорошей девочкой, открой рот… Грейнджер, твою мать! Открой рот! — Нн… Не ори.. Воспользовавшись тем, что она все-таки открыла рот, Малфой запихнул кусочек камня в рот и приказал: — Глотай! Глотай, иначе мне придется нарушить запрет из-за Наблюдения. Гермиона повиновалась, скорчившись от того, как камень дерябнул нёбо. Но больше всего оттого, что хозяин этого чертового поместья мало того, что допустил данную ситуацию, так еще и смеет орать на того, кто пострадал. А еще - Наблюдение. Какое Наблюдение? Буквально через минуту сознание стало проясняться. Чувства вновь обострились, и ощущение прохладной чужой ладони отнюдь не добавляло комфорта, скорее наоборот — это казалось чем-то неприличным. Неприятным. Интимным. Словно прочитав ее мысли, Малфой дернул руку на себя, чуть не уронив голову Грейнджер на дубовый паркет. — Я понимаю, что ты меня недолюбливаешь, но бить меня головой об пол вовсе необязательно. — Реагируй быстрее, гр… Грейнджер. — Что, резко вернулся твой расистский словарный запас? — Ра… Какой? — недоуменно глянул на нее мужчина, нервничая. — Такой набор слов, который обозначает употребление в речи нелицеприятных и грубых оскорблений, Малфой! — Ты совсем рехнулась, да? Ты хочешь, чтобы я нормально себя вел? Сейчас? После того, как ты чуть не испустила дух в библиотеке моего поместья? — С какой стати ты на меня вообще орешь! Ты забыл, что я вообще не знала, что к этой книжке не то, что прикасаться — ее за километр обходить надо?! — Дура ты, Грейнджер. О числе зверя магглы что, не догадываются? В книжках нет такого? Тишина. Еще только протягивая руку к резной обложке, Гермиона усомнилась в своих намерениях, но потом подумала, что надо отогнать «детские глупые предрассудки» и взяла злосчастный фолиант. — Это известный миф… — Как одна из лучших волшебниц столетия ты должна понимать, что мифы ниоткуда взяться не могут, ведь так? — уже без усмешки спросил Драко. — Если доверять всем мифам и слухам, то просто можно похоронить себя с рождения. — Не стоит так гротескно относиться ко всему. — Малфой, я чуть не умерла оттого, что не верю в дурацкие сказки, а ты мне говоришь, что в твоей библиотеке книжки расставлены по приметам? — недобро рявкнула она. Гермиону начало трясти от негодования; еще секунда — Бомбарда запросто разнесла бы всю библиотеку, как вдруг мужчина примирительным тоном сказал: — Пожалуйста. Сядь. Огневиски будешь? От резкого переключения гнев как рукой сняло. Немного успокоившись и встав с пола с легким головокружением, Гермиона пошла следом от стеллажей к двум мягким креслам около камина в другой стороне библиотеки. Взобравшись с ногами, она наколдовала себе плед мягкого бежевого цвета. Драко левитировал два стакана из минибара на журнальный столик из хрусталя, звонко откупорил ребристую бутылку и разлил янтарную жидкость в ёмкости. — Я не очень жалую крепкие напитки вообще-то, — уставший женский голос. — Сейчас тебе надо успокоиться. Чтобы завтра разъярённый Рональд не примчался ко мне в офис и не пытался меня заавадить. — Везде ищешь выгоду? Как похоже на тебя. Она поднесла стакан к губам и вдохнула терпкий запах, поморщив нос. Может, это и могло быть ее любимым напитком, если бы не предрассудок о том, что девушки должны пить не крепче любимого ею… — К сожалению, это не Дюк Де Шеранс, но тоже неплохо, розлив от восемьдесят шестого года как никак, — сбил ее с мысли будничный тон. Гермиона округлила глаза, посмотрев на обладателя разоблачающего ее комментария: — Только второй раз за этот вечер я думаю, что ты легилимент. На лице у Драко не отобразилось ровно никаких эмоций, кроме привычной самодовольной усмешки. — Может, я просто был единственным, кто увидел, как на выпускном в конце седьмого курса ты не стала пить пунш с общего стола и наш огневиски, а достала явно маггловскую бутылку с таким названием и распила ее в одиночестве? Пришло время усмехнуться гостье. — Я и не думала, что тебя интересует то, что я пью. — Меня и не интересует, — парировал мужчина, — я просто привык замечать все детали вокруг, ведь никогда не знаешь, что может сыграть тебе на руку. Женщина обдумывала услышанное. И только сейчас понимала полностью, каким предусмотрительным был Малфой. Может, и трус, но, как и все слизеринцы, возможно, просто находил наиболее подходящую модель поведения именно под каждую ситуацию, всегда ловко и красиво выходя даже из, казалось бы, совершенно безнадежных ситуаций. Воистину, как и животное с изображения на гербе его родного факультета. — А для чего все же та книжка, если ты запросто отправишься к праотцам-основателям, открыв ее? — не выдержав, спросила Гермиона. Драко оценивающе посмотрел на нее. Будто бы принимая для себя какое-то решение. — Врагов у нашей семьи всегда будет.. достаточно. По всему дому есть опасные вещицы, на которые можно человека.. направить, если он будет пытаться что-то искать, — тщательно подбирая слова, промолвил блондин. И продолжил после небольшой паузы: — Перед тем, как ты свалилась на пол, я нашел кое-что, — Драко протянул желто-коричневый потрепанный свиток, который он поднял с пола. Быстро поставив стакан на стол, так и не отпив, Гермиона схватила старую рукопись. Около минуты она молчала, пробегаясь глазами по строчкам, ища в них… Объяснение? Спасение? — О, Мерлин, нет. Нет, — она подняла глаза на Драко. — Увы. Да, — с некоторым сожалением ответил он. ======================================================= Он выронил книгу. Услышав вскрик и обернувшись, Драко увидел то, чего ему бы хотелось увидеть меньше всего: как Гермиона роняет одну из самых опасных рукописей из его библиотеки и падает на пол. Падает на чертов пол. Но через некоторое время, после успешного спасения и едва не начавшегося скандала, мужчина вспомнил, что именно он читал в тот момент, когда ситуация с гостьей отвлекла его внимание. Мерлин, как он не хотел давать ей это читать. Темные чернила на старой бумаге были явным свидетельством того, что сейчас ничего уже не исправить. «Нет, не заставляй меня говорить это, Грейнджер. Меня это не должно касаться и касаться не будет» Он протягивает ей пергамент, прекрасно зная, какая будет реакция, прекрасно чувствуя, как в ее великолепном разуме меняется все с ног на голову. — О, Мерлин, нет. Нет. — Увы. Да. Малфой ранее слышал о Проклятии Поколений. Какие-то его родственники по французской ветви сталкивались с ним. Не выжил никто из детей, которые попали под него. А мать, потерявшая одного за другим троих детей, просто выбросилась с крыши своего поместья на глазах у мужа и кучи прислуги. Мужчину передергивает, но он поздно замечает, что гостья пристально следит за ним. — Что ты знаешь об этом? — ее тихий шепот. — Далекие родственники из Франции. Их дети… все умерли. Молчание. Но он чувствует ее эмоциональный фон, который нарастает, как цунами. И берег близко. И выброс будет катастрофичен. — Малфой, — Гермиона, чуть помедлив, встала, — благодарю тебя за помощь. Неведение — одна из худших вещей для меня и теперь… Теперь я знаю, с чем имею дело. И я буду пытаться все исправить. — Грейнджер, ты же читала, — Драко пытался вразумить ее о безысходности ее действий, — заклятие налагается при помощи сильнейших артефактов. — Уж кто-кто, а я умею читать, — она огрызнулась. — И ты понимаешь, что кто-то наложил на тебя заклятие в девятнадцать лет? И что… — И что я в тот момент была на седьмом курсе во второй раз? У любого яда есть антидот, у любого заклятия — контрзаклятие, его просто надо найти. — Грейнджер, но… — Никаких но. — … прошло ведь двадцать с лишним лет. Ты могла сделать все только тогда. — Я смогу исправить все сейчас, — ее голос звонко разрезал воздух, — недаром именно меня назвали умнейшей ведьмой последнего столетия. Драко ощутил давно забытый укол по самолюбию. Такое весьма размытое чувство, которое он ощущал лишь в Хогвартсе, когда эта ведьма шла вровень или, что хуже, обгоняла его по оценкам. Он вспомнил, как тогда, будто в прошлой жизни, это чувство душило его, ведь это не могло быть правдой: как грязнокровка может быть в магии сильнее представителя чистокровной древнейшей линии, что еще возмутительнее - представителя двух сильнейших чистокровных древних семейств? Это чувство вызвало легкую ностальгию, которая будто потянула что-то в груди. Наблюдая, как Гермиона, собрав все свитки в кучу и положив их в свою сумочку, которые просто не должны были там поместиться, она направилась к выходу, он решил ехидно уточнить: — Грейнджер, ты ничего не забыла? Она развернулась и холодным взглядом окинула блондина: — Спросить разрешения для рассмотрения данных свитков? Ты сам мне дал их в руки пять минут назад, и ты знал, что они мне понадобятся. Верну как закончу. Спасибо. Она круто развернулась и вышла из библиотеки. Мужчина негромко хлопнул в ладоши: — Клини! Эльф появился с хлопком около хозяина в тот же миг. — Проводи нашу гостью. Эльф быстро кивнул и с таким же хлопком исчез. Малфой медленным шагом прошел к креслам. Опустился на мягкое сиденье и придвинул к себе нетронутый стакан с огневиски. Вдруг он услышал тихий скрип двери и легкое шуршание платья. Взяв в руки превосходной красоты хрусталь, он поднес стакан к губам; глоток — и внутри разжигается тепло, успокаивая оголенные нервы. — Драко, милый? — Садись, пожалуйста. Астория аккуратно прошла мимо мужа, по пути погладив рукой его плечо, и опустилась в соседнее кресло. — Гермиона Грейнджер заходила? Я видела ее сейчас, когда она буквально убегала из нашего дома. Что произошло? — Произошло нечто, с чем она не готова была столкнуться и что не готова принять. — Рано или поздно, люди принимают всё, нужно лишь время, — рассудительно произнесла миссис Малфой. — Она примет. И будь уверена, когда это произойдет, она не сможет это пережить, — впервые Драко Люциус Малфой сожалел, что не может помочь тому, кому помощь была крайне необходима. Хоть Гермиона и считала, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.