Laetus Dolor / Великолепная боль

Pain so familiar and close to the heart No more, no less, I won't forget. © Without You (Breaking Benjamin) *** Боль так привычна и близка к сердцу Не больше, не меньше - я не забуду.

Она почувствовала прикосновение. Не совсем так четко, сквозь пелену затуманенного сознания, которое не хотело пробуждаться из этой тьмы, но чувствовалось, что кто-то заботливо трогает ее волосы. А потом почти безвкусная жидкость, и запах из микса цитрусовых и корицы. Такой знакомый запах - где он встречался раньше? Рон? Потом, судя по всему, напиток подействовал: мгла рассеялась, контроль над сознанием вернулся, и Гермиона заставила себя открыть глаза. Светлые стены, уютная комната, она в кровати в лазурной пижаме. И лицо Драко, наклонившегося близко-близко, внимательно смотря своими серыми глазами на нее. Короткая дистанция нервировала, тот запах все еще чувствовался, хоть и зелье было уже выпито. И только она начала понимать его источник, как события ее постельного режима пронеслись перед глазами. А рука все еще держала ее за голову. - М-малфой, - голос едва поддавался, - убер… Убери руку. Он молча повиновался. И почему так тяжело глаза держать открытыми? - А сейчас ты объяснишь мне – какого драккла ты лезешь в мою голову, почему я в больничной кровати и не связано ли... это всё. - Даже на краю смерти ты жуткая зазнайка, Грейнджер, - простонал Малфой. Глаза снова пришлось открыть, но она успела заметить на его лице облегчение. И улыбку? Говорить так не хотелось, но знать было необходимо. Вот сидит Малфой, с которого можно стрясти хотя бы часть ответов, сорвать свою злость от ощущения выпадения из событий - ведь она должна хорошо себя чувствовать, бороться, искать ответы, смотреть за Рози, в конце концов! - Я жду, М-малфой. Тот лишь открыл глаза, смотря на нее. Все так же внимательно, ничего не говоря. - Да что ты молчишь, скажи чт... Ох. Голову словно стянуло остальным обручем, который вызвал жгучую боль. Участившийся пульс молоточками застучал по барабанным перепонкам. Женщина зажмурилась, проклиная Драко, Ступефай, Рона и магию в целом. - Грейнджер? - Дай... Дай мне что-нибудь, ты же колдомедик... Больно, жутко больно... Послышался звук отодвигаемого стула, щелчки, звон стекла. Потом снова щелчки, шуршание ткани халата где-то очень близко. И снова прикосновение к ее волосам. - Я сама, - отреагировала бывшая гриффиндорка. - Кажется, целитель тут я, - сарказм. - Так что открывай рот и пей то, что поможет устранить бой барабанов в твоих ушах. Пропуская мимо мысль о том, что он снова читает ее, Гермиона послушно открыла рот, давая очередному зелью подействовать на нее. Через пару мгновений молоточки стали тише, а боль утихомирилась. - Что это за снадобье? Со своим прошлым я перепробовала многое, но это мне незнакомо. - Личное изобретение на основе сна-без-сновидений, которое имеет обезболивающий эффект, - словно прочитав инструкцию, ответил блондин. - Мерлин, мне нельзя спать, - встрепенулась шатенка, открывая глаза, пытаясь привстать. Но эффект уже пошел: слабость разлилась по телу, сон мягко подкрадывался, утяжеляя веки. - Решать тут мне, так что спи лучше, - мужской голос отдавал каким-то недовольством. - Манипулятор! - Никогда, - невозмутимо проговорил Малфой. - Всегда, - парировала Грейнджер. И темнота накрыла мысли, но на этот раз уже не пугала. Проснулась она уже ближе к полуночи. Состояние было бодрым, будто после недельного сна, хоть магические часы показывали тот же день. Привстав с кровати и преодолев звон в ушах, она огляделась: в комнате никого не было. Это было очень странно: Рон, Гарри, Джинни видели то, что произошло; кто-нибудь же должен был быть здесь! "А что, если Малфой просто их не пустил? И ляпнул что-то в духе "я колдомедик, мне виднее", и ребятам не оставалось ничего, кроме как уйти?" Сдвинув брови, женщина подумала еще чуть-чуть и решительно встала с кровати, направляясь на выход из комнаты и стянув палочку с тумбочки. Выйдя в коридор, она насчитала еще три двери, одна из которых была приоткрыта. Выхода видно не было. Пожав плечами, будто оправдываясь перед самой собой, она пошла к этой единственной открытой двери. Прикоснулась к гладкой поверхности дубовой двери, прислушалась: никаких звуков. И толкнула дверь. Взору открылась просторная комната, по размерам больше ее палаты. Стены светло-зеленые, цветы были расставлены на полках и широком подоконнике. Стеллаж с книгами, два кресла и... Рояль. "Должно быть, какая-то комната отдыха" Атмосфера этого помещения располагала к спокойствию, творчеству и положительному настроению в общем. Гермионе с ее аналитическим складом ума все это было чуждо. В какой-то степени. Она приблизилась к музыкальному инструменту и взглянула на пюпитр - подставку для нот, где ее внимание привлекли оставленные кем-то бумаги, исписанные нотами от руки, которые давали понять, что они не принадлежат этой комнате. "Интересно. Ничего же страшного, если я вспомню уроки в музыкальной школе, когда мне было девять?" Сев за рояль, Гермиона еще посомневалась в привычной ей манере - ведь была ночь. Но желание провести тоненькими пальчиками по клавишам и вспомнить былой навык пересилило нежелание побеспокоить остальных. Дверей-то всего оставалось две - и то, далековато от этой комнаты. Легонько вздохнув, она начала играть, всматриваясь в написанные ноты. Порой запинаясь, останавливаясь и рассматривая зачеркнутые и подписанные сверху, она все равно продолжала. Музыка захватила ее. Не столько музыка как процесс, сколько сама мелодия. Не слишком динамичная, без резких переходов, но настолько волнительная, что у Гермионы слегка защемило в груди. Мелодия напоминала чью-то жизнь - очень грустную, без всеми любимого "хэппи энда", с тяжелыми моментами, трогавшими отдаленные уголки души. Словно восхитительное повествование, не дававшее радости, только грусть и спрятанную боль за ней. Боль такую, которую сложно пережить, оставшись тем же человеком. Звук за звуком, нота за нотой. И каждая оставляла после себя невесомый поцелуй на сердце женщины. Последняя нота - мелодия закончилась. Посмотрев на лист еще раз, она нерешительно проговорила: - Джеминио. Копия нот появилась рядом, абсолютно равноценная оригиналу. "Это ведь личное, наверное, нельзя просто так взять и забрать себе" Но продолжала пристально смотреть на лист. "В конце концов, я же не присваиваю себе чье-то творчество. И вообще, нужно быть аккуратнее со своими вещами, если хочешь, чтобы никто их не увидел" Заглушая протесты совести, Грейнджер встала, взяла ноты и направилась в свою палату. Положив их в тумбу, принялась размышлять о Роне. Ей не нравилось то, что произошло тогда в холле, невыясненная ситуация с легилименцией Драко также не радовала. Беспокоило то, что Рон подставил ее спину заклятию. А если бы Малфой запустил не Ступефай, а что-то похлеще? Женщина поморщилась – виски еще покалывало. Хоть она интуитивно чувствовала, что блондин не наслал бы более сокрушающего заклинания ни в своей клинике, ни вообще в любой ситуации, представления о том, что могло бы быть намного хуже - просто не отпускали ее. «Ох, Рон…» У ее мужа всегда были проблемы с самоконтролем, все это видели еще со времен обучения в Хогвартсе. Из них троих его было легче всего задеть. Но после войны стало все намного сложнее, особенно, когда его приняли в Аврорат с распростертыми объятиями. В период послевоенной гонки за оставшимися последователями Тома Реддла Рональд стал меняться. Некоторая паранойя, склонность к жестокости к врагам, которые, как ни крути, были Пожирателями, как и тот, кто убил его брата Фредди. Всех под одну гребенку – никакой пощады. Адский режим, повышенная усталость, нервозность и напоминание, что постоянная бдительность не спасла даже Аластора Грюма, сделали свое дело – мужчина сорвался. На одном из допросов он без видимой причины пустил Круциатус в пойманного Пожирателя. Гарри, как глава Аврората на тот момент, отстранил Рона от работы, а потом посоветовал отдохнуть на неопределенный период. Эта новость разлетелась быстро: уже и Скитер успела обмусолить эту тему, написав статью о матче в Патагонии, когда они все вместе решили культурно развлечься и заодно встретиться с Виктором Крамом. Гермиона прикрыла глаза, усевшись на край больничной кровати. «И Виктору досталось» На матче была сцена между ее супругом и болгарином. Рону показалось, что Крам «смотрит на нее по-старому», и женщина просто не успела устранить начинавшийся приступ ревности, бурно перетекший в скандал и кончившийся едва ли не волшебной дуэлью. Было поистине жуткое зрелище: крепкий рыжеволосый мужчина, играющий желваками, с палочкой в руке и яростным взглядом; и темноволосый, не менее крепкий мужчина с палочкой в ответ и с непониманием во взгляде, посматривавший то на соперника, то на его жену. Не первый раз Гарри Поттер спас ситуацию: ударил по им двоим фирменным Экспеллиармусом и увел друга. Но воспоминания те еще. «Он не такой. Совсем не такой» Перед закрытыми глазами кинолентой пронеслись нежные воспоминания из их совместной жизни: страстные ночи на пляже в медовый месяц; как он носит ее на руках, узнав, что у них будет дочь. А вот он несет их обеих, когда Рози заливисто смеется; как Рон чуть не плачет от счастья, обхватывая аккуратно животик жены, когда та говорит ему, что скоро у них будет сын… «Ему было тяжело. Но он прежний – любящий муж и заботливый отец» Нужно было поговорить с Роном. Но не сейчас. Женщина позволила телу упасть на кровать и забылась сном. Это утро она часто потом вспоминала. Проснувшись от легкой щекотки в районе грудной клетки, Гермиона ощутила, будто парит в воздухе - пока не открыла глаза и не поняла, что действительно зависла над кроватью. Метнув взгляд в сторону, она увидела Малфоя с палочкой, нацеленной на нее, и махнула рукой что есть силы, ударив блондина тыльной стороны по носу. Тот взвыл и отдернул руку с палочкой к своему лицу – заклинание прекратилось - Гермиона резко дернулась и со всего маху плюхнулась в кровать. - Подойдешь ближе - огрею ответным Ступефаем! – вскрикнула женщина, схватив палочку. - Грейнджер, ты идиотка! – держась за нос, вскрикнул Малфой в ответ, - вы с муженьком на пару хотите сделать из меня Волан-де-Морта?! - Объяснись! – рявкнула Грейнджер, все еще направляя палочку на Драко. - Что тебе объяснить?! - Что за манипуляции ты тут проводил, пока я спала! - Обворожительная гриффиндорка думает, что на нее покушались? – саркастично выплюнул Драко. – Но это всего лишь наложение защитных заклинаний, чтобы поддерживать твой организм. Необходимо чертить руны над твоей грудной клеткой, а ты спала, уткнувшись лицом в подушку так, что мои оклики оказались напрасными – а ты у меня не одна в этой клинике, чтобы я скакал вокруг тебя, пытаясь разбудить. Обида нахлынула на женщину, ее щеки заалели. Она опустила палочку: - Извини, Малфой, я правда… ничего не слышала. - У меня никогда не было таких проблемных посетителей, - проворчал он в ответ, подходя в зеркало, намереваясь исцелить нос. Тихий хруст. - Да пикси тебя дери! Гермиона поняла – попытка не удалась. Совесть кольнула где-то внутри, она соскочила с кровати и просеменила к мужчине: - Давай я. - Уйди обратно, я справлюсь сам! - Малфой, ты трясешься как маленькая мандрагора, которую только выдернули из горшка – еще чуть-чуть и вопить станешь так, что все помрут. Я сильна в колдомедицине, а ты сейчас только навредишь себе. Увидев, что мужчина встал, не показывая признаки сопротивления и испытующе уставившись на нее, Гермиона подошла ближе и стала водить палочкой около лица, прошептав заклинание. Через пару мгновений лицо блондина вернуло первоначальный здоровый вид. Пару секунд она рассматривала проделанную работу и перевела взгляд на его глаза, рассматривавшие ее, не мигая. Серые, как сталь, знакомые ей так давно и незнакомые столько же. Без выражения презрения и ненависти – только одно сплошное недоумение и изучение. - Ты опять меня читаешь, да? – угрожающе прошептала она, прищурив глаза. Мужчина отрывисто моргнул и резко отступил на шаг назад. - Завтрак будет через несколько минут. - Не смей уходить, - гневно проговорила женщина. – У меня есть целый вагон вопросов. - Грейнджер, мне некогда, - он собрался уходить. - Коллопортус! – выпалила она, одновременно выхватывая палочку из рук колдомедика. – А теперь тебе деваться некуда, Малфой. - Мерлин, мне пора открывать психиатрическое отделение, - придвигая стул, пробормотал он. – Спрашивай, только быстрее. - Как Рози? - Твоя дочь в порядке, кризисов пока не было, мы смотрим за ней. - Где Рон? Гарри и Джинни? - Поттеры были до утра, хотя я им сказал, что отправлю сову, как посещение будет разрешено. Твой муж в комнате для гостей, - процедил он в ответ. - Ты… Ты сказал кому-либо о той ситуации? Что произошло там, внизу? - О ситуации знает Поттер, выше него только Министерство, - он выгнул бровь, - а нам, как понимаешь, не нужно внимание в связи с проблемой наших детей. О произошедшем поинтересуйся у Уизли, мое время не позволяет говорить о ерунде. - Мое состояние – не ерунда, и я тут ни при чем! – воскликнула пациентка. - Как и я. Скажи рыжему спасибо. - Хватит, - оборвала его Гермиона. – И последний вопрос: ты легилимент? - Ты знаешь ответ, - и никакой интонации. - У меня был не просто обморок. - И это тоже верно. - Перестань отвечать односложно! – она теряла терпение. - Грейнджер, я не знаю точно, что произошло. Да, я читал твои мысли, - на этом моменте женщина шумно втянула воздух через нос, - но ты сама виновата: так громко думать о том, чтобы я не рассказал твоим близким друзьям о том, что происходит с твоим ребенком? Нечестно поступила ты, а не я. К слову, я даже спас тебя от комы! – победоносно закончил он. - Этого не случилось, если бы ты не шарился у меня в голове, болван! - Напомню про мысли… - Какая разница! Мои мысли – моя собственность, и никто – никто! - не давал тебе права лезть в мою голову! – закричала женщина. - С меня довольно. Отдай палочку, - рыкнул мужчина, порывисто вставая, - живо! - Я не закончила! – убирая за спину руку с его палочкой, снова наставляя свою против него. - А я закончил, - и женщина почувствовала вмешательство в разум, которое вызвало калейдоскоп хаотичных картинок из жизни перед глазами и потерю бдительности. В этот момент Драко выхватил ее палочку, мягко скрутив руку женщины за ее спину, заодно стремясь, очевидно, забрать и свою. Гермиона судорожно сжала оставшийся кусок дерева и дернулась назад, пытаясь отступить и вырваться, но сделала только хуже – блондин, прошипев ругательство, второй рукой ловко схватил свою палочку из боярышника. И в тот же миг, почувствовав, что проигрывает, шатенка подогнула ноги, перенося вес двоих человек на себя. Драко неловко качнулся и, потеряв равновесие, рухнул на женщину – и она почувствовала, как он прижал ее своим телом к полу. Она встретилась с ним глазами. Увидела взгляд, полный гнева и возмущения, сжатые в одну линию губы. Так близко. Очень близко. Щеки заалели, непонятная паника охватила ее, но замерла в тот момент, когда мужчина поменял выражение лица и наклонился к ее уху, прошептав: - Перестань так неистово прижиматься своей спиной к моей руке, Грейнджер. От этих слов она дернулась вверх, словно обожглась, врезаясь в торс Малфоя и краснея еще больше – но этого мгновения хватило, чтобы Драко вывернул свою руку, пальцами подхватывая свою палочку, и встал на ноги. Гермиона менее резво, но последовала его примеру. - Плановое посещение через четыре с половиной часа, - отряхивая халат, сказал он, - а это, - помахал он ее палочкой, - я заберу с собой, чтобы ты успокоилась и поняла глупость своего поведения, - и выскользнул за дверь. - Малфой! – взвизгнула шатенка и подорвалась за ним. Открыв дверь, она не увидела никого, словно тот трансгрессировал, хотя, как ни пробовала – результатов было ноль целых и ноль десятых. Щелчок – завтрак с запиской образовался на тумбочке рядом. Шатенка взяла бумажку: «Рози на этом же этаже – первая дверь от тебя. Д.М.» «Спасибо за царский жест, Малфой!» - язвительно подумалось Гермионе; она вышла из комнаты в указанном направлении, не притронувшись к еде на подносе. Целый день ее прошел с Рози: они обсуждали ее пребывание в клинике, школьные дела, обедали на террасе и читали друг другу вслух. Рону было разрешено зайти к ним, что он и сделал - в присутствии дочери шатенка не решилась выяснять отношения, но по виноватому взгляду мужа она поняла, что тот сожалеет о случившемся. Перед тем, как он ушел, она потянула его за рукав, спросив: - Мы поговорим потом? - Потом. Мне надо идти. - Я люблю тебя. - И я тебя. Напиши Гарри и Джинни - они волнуются. Ближе к ужину объявился Малфой и сказал, что им пора расходиться, чтобы они обе могли пройти процедуры, но Гермиона по его кивку поняла, что ему надо с ней поговорить. Попрощавшись и пройдя в свою палату, она села на кровать, указывая Малфою на стул. - И палочку мою. - Ты не ела, - глянув на тарелки, сказал он. - Мне было не до этого: я была с дочерью весь день. Произошло странное: громко вздохнув, Драко направил палочку на поднос, заставив его исчезнуть; а потом наколдовал тарелку с фруктами, пояснив: - Тебе надо есть, чтобы выбраться отсюда и помогать дочери. Потянув руку к тарелке, она увидела нарезанные лимоны, апельсины, грейпфруты. - Эм. Я всегда думала, что ты любишь яблоки, - беря ломтик, озадаченно проговорила она. - После определенного периода я терпеть их не могу, - соткровенничал блондин. После минуты тишины, он выдал: - Помоги мне. Чуть не поперхнувшись, она сдавленно спросила: - Я? В чем? Он достал из внутреннего кармана халата треугольную деревяшку, обтянутую в полупрозрачный серебристый шелк, и протянул ей. - Что это? - взяла с интересом. - Tempus, "Время", - при этих словах она посмотрела ему в глаза. - Вот это и есть один из артефактов с легендой без отгадки? - Почему-то я думаю, что тебе стоит попытаться поработать с ней. - Откуда это у тебя? Она увидела проблеск стали в его глазах: - Грейнджер, я и так очень рискую, отдавая тебе эту вещь, не надо еще вопросов. Это... досталось мне по работе. - Если и по работе, то явно не в клинике, - с вызовом проговорила женщина. - Слушай, Грейнджер, - Малфой придвинулся ближе,- в ситуации наших детей у нас нет особо времени. Ты можешь посчитать меня сумасшедшим и мечтателем, но я стараюсь хвататься за любую возможность. Тот, кому нужна эта безделушка, готов выложить несусветные деньги - а человек этот далеко не глуп. Он либо догадывается о чем-то, чего не знает практически никто; либо знает наверняка. Об этой вещи ходят легенды. Ты помнишь их? Хотя, нет-нет. Ты помнишь основную? - Разумеется. Перемещение во времени, подобно использованию маховика, но благодаря магии древних волшебников. - И почему в случае с дочерью ты не подумала о маховике? - Ты точно сумасшедший. На пятом курсе их уничтожили в столкновении, и ты понимаешь, о чем я, - ядовито сказала Гермиона. - Нет необходимости напоминать, - рявкнул он, - кстати, маховики не могут перенести во времени на такое количество лет. Итак, у меня есть предчувствие, что эта вещь нам поможет. - Поможет переместиться во времени, чтобы найти того, кто это все начал? - она недоверчиво вздернула брови вверх. - Именно, - закончил он, - утром скажешь свои идеи. Подождав, пока мужчина выйдет, шатенка пролепетала, вертя артефакт в руках, откладывая в сторону книгу о легендах для прочтения на потом: - Впервые буду работать с легендарным куском дерева. ======================================================= Он почувствовал прикосновение. - Драко? И почувствовал перенапряжение в спине. "И снова этот диван" Приподнявшись с него и глянув на того, кто попытался разбудить его, Драко попытался сообразить, что делал последние несколько часов, припоминая ключевые фигуры: "Зелья, Грейнджер, Скорпиус, Астория, Скорпиус, рояль, Пэнси, диван. Насыщенно" - Ты меня так и будешь игнорировать? Малфой раздраженно простонал: - Пэнси, я только открыл глаза, а ты уже не даешь мне покоя. Посмотри на меня: я вообще выгляжу как человек, жаждущий общения? - Да мне все равно, - повела плечиком брюнетка, - тебе письмо. Сова сидела несколько часов, я думаю. Увидев отправителя, блондин откинул напускные безразличие и манерность и вскрыл конверт: "Уважаемый Мистер Малфой! Огромнейшая просьба заглянуть в Министерство подписать бумаги - пока нет никаких срочных дел. С превеликим уважением, Хэпси Пекхарт" Нахмурившись, он подскочил с кровати, намереваясь переодеться, но Пэнси все еще сидела, состроив недовольную гримасу. - Паркинсон? - Малфой? - Иди, а. У меня был нелегкий вечер: откачивал подружку того, кто хотел меня покромсать, нерешенные проблемы с сыном и вот это, - махнул он в сторону конверта,- Мерлином молю, не делай мою жизнь сложнее. - И не собиралась, - вставила женщина и манерно вышла из кабинета. "Письмо значит только одно: грядет проверка и мне необходимо забрать артефакт. Как можно быстрее" В течение нескольких часов он всеми правдами и неправдами, используя обаяние и ловкость, пытался сначала получить в руки, а затем вынести артефакт из Министерства. Блондин даже успел пересечься с Поттером и Уизли - было видно, как брюнет не даёт рыжему сорваться. Гарри просто кивнул Драко, и их отряд скрылся за очередным поворотом. Время ещё не подошло к полудню, когда Малфой трансгрессировал домой. Отведав поздний завтрак с Асторией и поговорив о делах в клинике и о сыне, мужчина вскоре скрылся в библиотеке. Перелистав около двух десятков книг о тёмных артефактах, он упал в кресло и закрыл глаза. "Что такого в этой штуковине?" Эта мысль не давала покоя с того момента, как Перицилум Хостибас сделал заказ. Почему? Причина в том, что при той беседе Малфой так и не смог прочитать не единой его мысли. Из чего мог сделать только два вывода: либо мистер Хостибас был единственным из тех, кто владел окклюменцией до досадного великолепно, либо... Либо он был не человеком. Звучит странно, но при взгляде на того мужчину - непроницаемое лицо и странноватое поведение - второй вариант не казался столь причудливым. Но тут пришло озарение - Драко распахнул глаза, задержав дыхание, словно боясь спугнуть догадку. По слухам, кто-то из Великой троицы однажды обмолвился тем, что они одолели Волан-де-Морта с помощью сказок о трех братьях. Малфой, одаренный умом не хуже Грейнджеровского, со временем сопоставил несколько вещей - дары смерти действительно существуют, и они реальны как крестражи. Откуда же он узнал о последних? Спасибо матери за рассказ о произошедшем в лесу, когда Поттер пришел словить вторую Аваду. Следовательно... Легенда об этом артефактом вполне может оказаться не просто легендой. Шансы малы, но надо проверить это в любом случае. Схватив нужную книжку, блондин направился в больницу. Блейз ворвался в его кабинет буквально спустя пару минут. - Какого драккла, Малфой?! - Забини, успокойся и говори по делу. Мулат швырнул внушительную стопку бумаг тому на стол: - Главный! Ты главный, мантикора тебя дери! Мы без тебя не справляемся - я вообще не знаю, куда разорваться, ты где пропадаешь?! - Блейз, ты прекрасно знаешь про мои дела на стороне, - начал закипать Малфой. - Есть вещи, которые даже мы с Пэнс не в состоянии осуществить - приготовление настраивающего-на-сон зелья для мистера Грендибаум, защитные грудные чары для миссис Уизли... - Миссис Уизли? - вылупил глаза главный целитель. - Грейнджер, ну! Или мне лучше называть ее "блестящая ведьма поколения"? - процитировал "Ежедневный пророк" мулат. - Я понял. - Нет-нет. Или лучше будет: "ставшая-сексуальной-та-гриффиндорка"? - Забини? Ты понял, о ком говоришь? - прыснул Малфой. - Я не окольцован в отличии от многих моих несчастных друзей и могу яснее видеть реальность, - облокотился на стену колдомедик, - ты не замечал, какой шикарной стала ее фигура, даже с учетом двоих или сколько их там отпрысков? А волосы? А... - Всё, хватит, - посерьезнел блондин. Тут друг как-то грациозно оперся на его стол руками и, пронзительно сверля своими темными глазами, спросил: - А не потому ли, что ты согласен с моими словами, ты так посуровел враз, а, босс? Драко взорвался: - Клянусь Салазаром, если ты не выметешься работать сей же момент - Авада покажется тебе раем по сравнением с тем, что я придумаю для тебя. Блейз примирительно вскинул руки вверх и вышел за дверь. Но тут же высунул голову и ляпнул: - Я видел твою реакцию, парень - не убедил, - и вовремя ретировался, иначе бы органайзер с принадлежностями славно припечатался бы его в голову. Через некоторое время, завершив с парой своих обязанностей, он скривился, поняв, что теперь очередь защитных чар для бывшей гриффидорки. Зайдя в ее палату, целитель пронаблюдал интересную картину: мало того, что Гермиона еще не встала, так еще и спала. Зарывшись в подушку, она любовно обняла ее, в то время как волосы спутались, одеяло было скомкано, а общая поза составляла некий недопируэт. Сдержав откровенное желание засмеяться, он позвал пациентку: - Грейнджер, просыпайся. Ноль внимания. - Грейнджер! Пора вставать. И все такое же ровное сопение. - Твою же мать, чертова заучка, будь добра проснуться! - рявкнул Малфой, почти сразу пожалев о своих словах. Но даже забирать обратно их не пришлось - женщина спала так крепко, что казалось - старый добрый Круциатус даже не пощекотит ее. Обреченно вздохнув, он левитировал ее и начал проговаривать заклинание, решив - его время дороже всяких скаканий перед этой пациенткой. Как вдруг она дернулась и треснула ему в нос. И опять адская боль в переносице. Обменявшись лестными репликами, он пошел к зеркалу поправить хрящ. Но не вышло - нервы были накалены, заклинание сработало криво. - Да пикси тебя дери! И тут она подошла и убедила его в своей помощи. Несколько мгновений тратила на исправление носа, он смотрел на нее. Просто смотрел - как будто не замечал раньше. Интересного цвета глаза, волосы - совсем не спутанные, а просто взлохмаченные кудри, ресницы без макияжа, сосредоточенный добрый взгляд... - Ты опять меня читаешь, да? – фраза вырвала его из глубин сознания. Он понял, что просто пялился. "Да пусть сожрет тебя василиск, Забини, с твоими комментариями" А затем была эта потасовка. И в какой-то момент он упал на неё сверху. В эти мгновения Драко ненавидел весь сегодняшний день, который сталкивал с этой эмоциональной шатенкой непозволительно близко. Который раз. И сколько за сегодняшний день пришлось думать о ней. Пришлось буквально сбежать от неё, зачем-то прихватив ее палочку - как будто для приведения ее в бешенство. Выбить ее из колеи - как она это делает на протяжении целого дня. И целого времени с теми событиями, что связали их. Малфой затем не находил себе места, палочка женщины жгла его карман. Книга о легенде и артефакт были при нем. Голова начала идти кругом, пока блондин просто не психанул и снова не пошёл к ней. Отдав книгу и артефакт, он чувствовал какое-то смятение и опустошение. Выйдя из палаты, он оглянулся и быстрым шагом направился к дубовой двери. Зашёл. Запечатал. Сел за рояль, снова. Посмотрел на свои забытые ноты и заиграл. Музыка мягкими лёгкими прикосновениями начала летать вокруг его взволнованного сердца, направляя поцелуи гармонии его душе - успокаивая, но тревожа. Отвлекая, но затрагивая. Закончив, он склонился к роялю и зажмурился: дыхание сбилось. Затем открыл глаза, взял ноты и перевернул на последнюю страницу, обводя пальцем буквы, выведенные им самим - "Laetus Dolor". - "Великолепная боль". Моя великолепная боль...