Глава 26.
23 октября 2022 г., 21:34
Часы для посетителей уже закончились. Но у Сая до сих пор находятся постороние: Ино, которой уже осторчело лежать целыми днями в одиночестве в своей очень комфортной одноместной палате, перебиралась на время в палату напротив; Наруто, который проводит теперь много времени в больнице, не желая даже себе признаваться в истинной причине длительного пребывания здесь.
Ино рассеянно перебирает пальцами по бледно-голубым лепесткам цветов, стоящих в вазе. Честно говоря, она прекрасно понимает, что её уже можно выписывать. Со времени прибытия в Коноху прошло дней пять. Её лечили очень интенсивно. Опасности жизни нет давно, все системы организма работают стабильно. Да и в заложниках она провела мало времени. Сейчас ей разве что нужно пить витамины и хорошо высыпаться.
Очень часто мысли возвращаются к любимому магазинчику. Она отдыхала в нём, спасаясь от повседневных бытовых проблем, заморочек мира шиноби. Яркие краски всегда радовали глаз, приятные ароматы погружали в особую атмосферу. Как ей сейчас этого не хватает. Можно общаться с клиентами, помогать им с выбором, слушать их сбивчивые и смущённые пожелания о самом лучшем букете для самого любимого человека. Рутинные дела представляются теперь самым приятным времяпрепровождением: перебирать цветы, менять воду, вовремя пополнять запасы, собирать букеты, выдумывая новые композиции. Закрывая глаза и представляя всё это, Ино замечает как внутри словно разливается приятное тепло. Мама уже несколько раз навещала её. Она не спрашивает о выписке, но повторяет всё время, что очень скучает. И как только мама переживает потерю? Правда ли, что теперь она, как дочь, её главный смысл жизни и одновременно опора?
Ино до сих пор здесь, потому что Сакура настаивает. Подруга не хочет выписывать её пока все её показатели здоровья не станут идеальными. Даже лучше, чем они были когда-то. Конечно, в любой другой ситуации, можно было бы настоять на своём, но не сейчас. Потеря Каоро очень странно повлияла на неё. Истерика, депрессия, отвержение всего мира были вполне понятными реакциями. Но Сакура будто бы продолжила жить, как ни в чём было. Единственное, что очень выделялось в её поведении — гиперопека. Во всяком случае, по отношению к ней — точно.
Несколько попыток вывести на откровенный разговор провалились. Ино понимала, что с подругой точно что-то не так. Она не может так переживать потерю. Это неправильно! Нужно выразить своё горе, выстрадать его, иначе оно сожрёт её изнутри. Но Сакура говорила, что она скорбит, когда остаётся свободное время. А сейчас его немного, потому что ей нужно реабилитировать Сая, навести порядок в больнице. По причине того, что Шизуне взяла отпуск, здесь постоянные авралы.
Сакура не скорбит. У неё совершенно нет свободного времени. Ино знает об этом. Медик даже редко уходит домой, чтобы спать нормально, а мучается на кушетке. Она почти не делает перерывов. Каждую секунду занимает чем-либо. Она не даёт себе осознать свою утрату. Сколько бы Ино не пыталась с ней поговорить — всё бесполезно. Сакура с ней соглашается, отвечает совершенно адекватно, реагирует правильно. Но совершенно ничего не понимает, запираясь нарочно в круговороте нескончаемых забот, что взваливает на себя.
— Наруто закрой окно, пожалуйста, — всё ещё неровный голос Сая заставляет Ино вернуться в реальность.
Вот для кого реабилитация будет на самом деле очень долгой. За эти пять дней его только вылечили от затяжного бронхита, восстановили руки. Мышцы кистей уже начинали атрофироваться из-за неподвижности и низких температур. Сай всё ещё выглядит невероятно истощённым. И он постоянно мёрзнет. Даже сейчас, когда в окно проникал воздух почти такой же температуры как и в палате, он уже покрывается дрожью. Как медик Ино опасается, что могут остаться последствия, которые невозможно будет устранить. Ему сейчас категорически запретили использовать чакру. Вдруг есть ещё проблемы в этом плане. А если он больше не сможет быть шиноби? Что это для него будет значить?
— Я пойду, пожалуй, — Ино надеется успеть взять у медсестры снотворное. — Устала уже.
По большей части устала от Наруто, что каждый день к ним приходит. Или даже не от него, а от того, что испытывает неловкость и какое-то странное смущение. Понятно, что он приходит к Сакуре, высиживает долгое время из-за неё. Ино видит, что подруга тяготится тем, что не может ответить на его чувства, пусть от неё уже и не ждут взаимности. Это наблюдение со стороны не позволяет остаться безучастным. В этой ситуации проявляется сочувствие к обоим. Которое ничем никому не поможет.
Но в то же время прекрасно, что у Сакуры есть такой верный и преданный друг. Ино предполагает, что в нём также уверены, как и она в Шикамару. Наруто даже объяснять толком ничего не нужно — он всё равно ответит согласием на любую просьбу. Недавно он упомянул, что чувствует себя виноватым из-за того, что не был рядом со своими товарищами, когда был им очень нужен. Может Ино устала не от того, что видит невзаимные чувства Наруто и невозможность ответить на них Сакуры, а тоже самое чувство вины, что испытывает сама? Ино в глубине души так и не простила себя за то, что стала обузой, что Сай готов был пожертвовать собой ради неё, что заставила столько нервничать Шикамару. Он чуть ли не сходил с ума от неизвестности и кошмаров, в которых её уже убили. Именно поэтому ей тяжело переносить сейчас общество Наруто, а не из-за надуманных оправданий.
Уже в дверях Ино сталкивается с подругой, мысли о которой слишком часто крутятся в голове. Беглый взгляд снова подтверждает догадку о том, что домой она заскакивает разве что поесть, принять душ и в редком исключении поспать. Если бы не больничный халат, то Ино скорее приняла бы Сакуру за пациента. Её изморенный вид уже чуть ли не норма, так теперь ещё видна потеря веса. Кожа сухая и какого-то землистого оттенка даже. Хочется схватить её за плечи и трясти изо всех сил. Как тогда в той деревушке, что чуть ли не на краю света, это помогло. Её амнезия немного отступила — она вспомнила её. А сейчас хочется трясти её, чтобы увидела, что она с собой делает, что таким поведением причиняет боль. На глазах начали наворачиваться слёзы от злости.
— Как ты себя чувствуешь? Что с тобой? — Сакура участливо смотрит на неё.
Ино очень хочется нагрубить. Хочется вывести её на нормальные правильные эмоции. Пусть перестанет быть заботливой квочкой, что одинаково мило всем улыбается и спешит помочь по первому зову. Пусть будет живой! Она разве не видит, как сильно ей не хватает подруги. Не лечащего врача, а подруги. Ино ненавидит Сакуру, потому что никак не может помочь ей. Бессилие душит.
— Всё в порядке, — едва проглотив комок в горле, будто выплёвывает слова в лицо и стремительно уходит. Пусть сама справляется со своими проблемами как хочет. Всё равно ничего не видит вокруг.
Наруто и Сай удивлённо моргают, не понимая, что произошло. Смотрят на Сакуру, ожидая её реакции. Но она лишь как-то виновато улыбается, поворачивается к ним и, идёт, как ни в чём не бывало. Словно она и не заметила резко негативной интонации подруги.
— Сай, пришли результаты твоих анализов, — медик сосредоточенно изучает бумаги в своих руках, перебирает листы, попутно давая комментарии, которые парням непонятны. Все эти медицинские термины и цифры не запоминаются за ненужностью. Хорошо, что в конце слышится понятный комментарий, — твои показатели далеки от идеала, но они стабильно улучшаются с каждым разом. Это прекрасно. Есть какие-то жалобы сейчас?
— Нет. Я хорошо себя чувствую.
Сай не упоминает, что единственное, что сейчас омрачает его жизнь — это кошмары. И они не такие, что он резко просыпается весь в холодном поту. Вовсе нет. В своих кошмарах он снова сидит в холодном подземелье, чуть ли не сходя с ума от невозможности нормально двигаться, занять себя чем-то, чтобы скоротать время. Эти кошмары его изматывают. Каждый раз он просыпается уставшим, с больной головой. Но всякий раз радуется, едва осознавая, что на свободе. Счастье разливается приятным теплом в груди — всё худшее позади. И он должен оставить все мысли о своём плене в прошлом.
Но пока что отпустить и забыть не выходит. Снотворное по совету Ино он просит только у одной медсестры в возрасте. Потому что только она не сдаст его Сакуре. Те, что помоложе, обязательно побегут к его лечащему врачу, чтобы спросить — «можно ли пациенту из сорок седьмой палаты дать снотворное по его просьбе». А Казуха-сан, даже не задавая лишних вопросов приносит нужные пилюли. Предупреждает только, чтобы не переусердствовал и советует подлечить голову. Сай прекрасно понимает, что она права, но что конкретно нужно делать — не знает. Он не так давно приобрёл возможность чувствовать полноценно. До этого проблем психологического характера просто не возникало.
Сай просил Наруто принести несколько книг по психологии, которые могли бы объяснить ему, как поступить в данной ситуации, но ничего хорошего из этого не вышло. Книг ему принесли много, но ни одна из них не подходила. Казалось, что Наруто просто таскал ему целые полки литературы по психологии из библиотеки, даже не читая название. В принципе это было близко к правде.
Всё время, что Сай провёл в задумчивости, Сакура проверяла показатели на приборах, что-то записывала в его карту, поменяла капельницу. Потом тщательно сканировала его кисти рук.
— Всё в норме, — в который раз говорит ему медик. — Теперь нужно только ждать, пока твой организм полностью восстановится. Это займёт много времени, к сожалению.
— Мне некуда спешить, — Сай улыбается в ответ искренне и довольно ощутимо сжимает женскую ладонь. — Ты плохо выглядишь, — его прямолинейность никуда не делась. — Если продолжишь работать в том же темпе — мне заменят лечащего врача.
Сакура непонимающе смотрит на него несколько секунд, потом очень громко смеётся. Сай морщится. Он говорит вполне серьёзно. Как художник он бы подметил, как сильно она изменилась — будто бы поблекла. Как друг — не хочет мириться с положением вещей и тоже пробует донести до неё простую истину.
— Сакура-чан, посмотри мою руку, — Наруто разряжается обстановку. — Болит иногда.
Пока медик отвлекается, Сай следит, как за окном солнце опускается за горизонт. Ему очень нравится красно-оранжевый свет, что ложась на его кожу, делает её приятного тёплого оттенка. Повернув голову, смотрит, как преобразились потускневшие волосы Сакуры. Теперь они персиковые, даже блестят. Но стоит только медику повернуться, как вся картина портится: контрастные тени на лице ещё сильнее заостряют её черты, делая старше и измождённей. Да, ей ещё предстоит научиться быть по-настоящему сильной.
Плохо только, что Наруто, будто только потакает сейчас её слабости. Либо он просто чего-то не понимает. К сожалению, Саю не пришлось испытывать к кому-либо сильных чувств уже достаточно давно.
Сай неожиданно вспоминает о том, что друг сегодня собирался уйти пораньше:
— Наруто, а ты разве не должен был встретиться с Хинатой ещё полтора часа назад?
***
Ещё один день очень похожий на другой. Саске деактивирует Хенге, когда идёт за Сакурой по направлению к той квартире, что она до сих пор снимает. Ему даже не надо продолжать скрывать свою чакру — Сакура не увидит его, даже если он пройдёт в шаге от неё. Уже на второй день после того, как они вернулись с той злополучной миссии, Какаши поручил ему следить. Конкретной проблемы в поведении он назвать не мог. Но, как и остальные видел, что что-то не так. Возможно он даже как бывший учитель, а ныне и глава деревни чувствует вину за случившееся. Признаёт, что брать ребёнка на миссию было безрассудно и халатно, но и не снимает ответственности с себя — он должен был вернуть его. А Шикамару отвечает, что если бы не Каоро, что обеспечил им в какой-то степени защиту, то они бы не закончили миссию так быстро и с таким маленьким количеством жертв. Он стал ключом к разгадке системы подземелий. Сакура заходит в свою квартиру, ближе к полуночи. Разувается и целенаправленно идёт в душ. Саске совсем некомфортно следить за ней дома. Это ведь уже вмешательство в частную жизнь, нарушение личного пространства. Приходится отодвигать эти чувства, чтобы нормально выполнять поручение. После водных процедур, обязательная кружка чая. Несмотря на то, что за четыре дня слежки Сакура только второй раз не ночует в больнице, порядок её действий ровно такой же, как в прошлый раз. В миниатюрной гостиной большую часть пространства занимает диван. Столик перед ним совершенно пуст. Именно на него опускается огромная кружка с горячим чаем. Большая книга быстро отыскивает на тумбочке. Сакура открывает нужную страницу и будто замирает. Её глаза не бегают по строчкам, листы не переворачиваются. Саске уверен, что с её скоростью чтения, она бы осилила уже страниц десять. Во время этого затишья снова есть возможность проанализировать все действия объекта наблюдения за день. И снова ничего необычного. При этом интуиция будто бы кричит, что он не замечает очевидного. Что-то, не дающее ему полной картины — лежит на поверхности, прямо перед носом. События прошедших дней прокручиваются в голове по несколько раз. В ушах понемногу нарастает противный гул. Саске заставляет себя снова и снова вспоминать каждый шаг, каждое действие: подъём, гигиенические процедуры, планёрка, утренний обход, приём больных, операции по расписанию, ещё один обход, заполнение документов и отчётов, проверка лекарств, вечерний обход, снова бумаги, водные процедуры, несколько часов сна. Между всеми этими пунктами Сакура несколько раз забегает к Саю, иногда говорит с Наруто, может провести минут пятнадцать с Ино. Вроде бы всё нормально на первый взгляд. Ничего подозрительного. А потом в один момент приходит озарение. То, чего он и добивался. И ответ на самом деле оказался очевиден. До смешного прост. Сакура забывает есть. Мысли о еде, даже сами инстинкты будто бы пропали. Один раз она поела немного фруктов, когда Сай попросил составить ему компанию, другой раз — чай с печеньем, когда её позвала перекусить Ино, собираясь вызвать подругу на очередной разговор. И это всё. По сути, от еды она не отказывается, реагирует на пищу адекватно. Но ни разу за время слежки не завтракала, обедала или ужинала по своей инициативе. Даже кружка чая снова стынет на столике, как и в прошлый раз. И её вероятно точно также с утра просто помоют, вылив перед этим содержимое в слив. Саске направляется в тёмный подъезд, проходит к нужной двери и стучит. Открывают ему достаточно быстро. Больше нет той отрешённости и стеклянного взгляда, направленного в книгу. Точнее сквозь неё. Она так и не прочитала ни страницы. Сакура смотрит на него внимательно и немного удивленно. Её реакция на него сейчас вполне адекватна. — Саске-кун, что-то случилось? — Нет. Решил прийти в гости. Можно пройти? — Саске снова чувствует неловкость из-за такого беспардонного вмешательства. Но так нужно. Нельзя ещё медлить. Он хочет проверить свою догадку. Злится на себя, чтобы был так невнимателен долгое время. — Да, конечно, — девушка отодвигается, пропуская его внутрь квартиры. Саске незаметно скользит взглядом по обстановке и видит, что здесь не прибиралось после возвращения с той самой миссии. На полу будто небольшие тропинки, протоптанные по необходимым маршрутом по немытому полу, пыль лежит на всех поверхностях очень видимым слоем. К комнате, в которой жил Каоро никто не подходил. — Ты голоден? — в ответ уверенный кивок. Из-за этого вопроса всё и затевалось. А он вероятнее всего, был задан всего лишь из вежливости. Ещё почему-то не удивляется столько позднему времени посещения. Сакура коротко улыбается и идёт в сторону кухни. Уверенно открывает холодильник. На лице сменяется несколько эмоций: непонимание, удивление, отвращение. Дверца тут же захлопывается. Девушка зажимает нос пальцами и машет перед лицом ладонью. Саске открывает окно настежь. Наверное, все продукты, которые там были — уже протухли. Шиноби очень сильно задержались на миссии. А потом Сакура просто уже не дошла до холодильника. Она забыла, что нужно есть. Так предполагал Саске. Свежий прохладный воздух разгоняет вонь. Сакура все ещё ничего не понимает. Разве она так долго не открывала холодильник? Растерянность очень явно читается на её лице, что Саске становится крайне некомфортно из-за того, что он поставил другого человека в такое неловкое положение. Но это всё так или иначе относится напрямую к поручению Хокаге. Он должен был следить, чтобы найти проблему. И он справился. Осталось только подтвердить догадки. Всё ради результата. — Я принесу продукты, — Саске, убедившись, что Сакура его услышала, стремительно покидает квартиру. Вне стен квартиры ему дышится намного свободнее. И дело вовсе не в запахе из холодильника. Он, почти не раздумывая, пошёл на этот шаг, напросился зайти в квартиру, не отказался от еды, переступая через свои чувства ради поручения Хокаге. Найти круглосуточный магазин совсем не проблема. Проблема определиться с выбором продуктов. Если бы он покупал что-то для себя, то заминок бы не возникло. Наруто, если что можно было бы купить лапши быстрого приготовления. Тот уже от этого бы витал от счастья. Больше о вкусовых пристрастиях своих друзей и знакомых он не знал. Данная информация для него попросту являлась лишней. Вспомнить, что ел Какаши он не мог — всё внимание было приковано к его лицу. Тогда они командой думали, что в моменты принятия пищи их учитель всё-таки засветит им своё лицо. Что ела Сакура? Что предпочитала больше? Так и не вспомнив никакой информации по нужному вопросу, Саске просто решил взять самые распространённые продукты. Рис, морковь, помидоры, стручковая фасоль, лук… Или она не ест лук? Мясо или морепродукты? Зелень нужна? А что с приправами? Таким беспомощным и растерянным он давно себя не чувствовал. И где? В продуктовом магазине? Разве может быть сложным купить продукты к ужину? Когда он всё-таки сделал мучительный выбор, продавец предложила ему фрукты. Голова будто бы сама дернулась из стороны в сторону. Только не ещё один выбор. Да и фруктами сыт не будешь. — А что-нибудь на десерт возьмёте? Эта женщина точно над ним издевается. Она же видела как долго он стоял над прилавками и молчал, соображая из чего можно собрать нормальное блюдо, которое уж наверняка съест каждый. Отказавшись от сладкого, расплатился и вышел на улицу, наполовину освещённую фонарями. На обратном пути Саске подумал о том, что может лучше стоило взять рыбу, а не мясо? Но, откинув какие-либо сомнения прочь, всё-таки продолжил путь. В этом вечере итак было уже очень много неловкости. С него достаточно. Идти нужно было не быстро. Стоит дать Сакуре время, чтобы убрать в холодильнике. И проветрить помещение. По пути встречаются несколько шиноби, что собрались на миссию, судя по экипировке и парочка, что никак не может расстаться у двери дома. Уже отойдя от них на приличное расстояние, всё равно слышит наигранный смех девушки. Он ей так нравится или она смеётся, чтобы он не чувствовал себя глупо из-за неудачной шутки? Саске снова стучит, не решаясь самому повернуть ручку, ведь наверняка за ним не запирали. Теперь ему открыли не так быстро. Было бы забавно, если б Сакура уже уснула. Но нет. Дверь открывается и перед глазами немного иная картина. Здесь уже явно успели чуть прибраться: вымыты полы, протёрта пыль, убраны некоторые вещи. Возможно, не обошлось без парочки клонов. На кухне намного чище, чем было раньше. Но неужели до его визита беспорядок хозяйку вообще не смущал? Она его правда не видела? Как и текста в книге, которую открыла, но не читала? На стол опускаются два пакета с едой. Саске хочется сказать что-то о том, что он не знает, правильный ли сделал выбор и что она может отдать ему что-либо обратно, что есть она не будет, но молчит. Понимает, что этот лепет будет очень жалко выглядеть со стороны и его вряд ли поймут. Надо ли ей сейчас пытаться объяснять очевидное? — Здесь очень много, — Сакура разбирает продукты. — Тебе не стоило тратить на меня деньги. Зачем? Взгляд полный непонимания. Смотрит то на продукты, то на замершего Саске. А он не знает, что сейчас нужно ответить. Прямо сказать ей, что он за ней следил и знает, что она не ест? Но Какаши сказал, что поручение должно остаться в тайне. Придумать, что не может готовить одной рукой, поэтому пришёл? Но это будет звучать отвратительно. Будто он не может сходить поесть в кафе, если ему так сложно готовить. К слову странно, что она не расспрашивает, почему он пришёл так поздно. Учитывая, что он вообще никогда не приходил к ней в гости. Как-то неожиданно приходит мысль, что с «нормальной» Сакурой было бы намного проще. Она точно почувствовала бы его нервозное состояние и не задавала бы именно таких вопросов. Смутилась бы сама, улыбалась неловко, но искренне, поправляя волосы то и дело, а не смотрела вот так прямо, беспардонно ожидая ответа. Эта Сакура в защитном панцире из «нормального» поведения совершенно чужая. — Тебе помочь в готовке? — получится ли так уйти от скользкой темы? — Нет, я справлюсь сама, — снова улыбается картонно и, будто потеряв к нему интерес, раскладывает продукты. — Спасибо. Саске снова анализирует её движения от нечего делать: ничего лишнего, всё только по делу. Как и разговоры. Ино постоянно злится на неё из-за этого. Всякий раз уходит разочарованная, сжимая кулаки от ярости. Она столько раз пыталась разговорить Сакуру, понять, что с ней происходит, но каждый раз натыкалась на одну и ту же реакцию: «у меня всё нормально, я справляюсь». Это правда. Сакура прекрасно справляется. Она работает за троих, пытается успеть абсолютно везде, всем помочь, но только не себе. Это так явно выдаёт её слабость. Саске будто видит в ней недавнего себя, который, сосредоточившись на цели, отбрасывает всё «лишнее». Тогда ему казалось, что таким образом он становится сильнее, отвергая эмоции, привязанности, проявления чувств. Теперь понятно как это выглядело со стороны. Лучше бы Сакура страдала открыто. Плакала, закрылась на несколько дней в квартире, что-то разрушила. Так понятно, что нужно делать: оставить в покое на пике эмоций, а уже потом поддержать, давая понять, что у неё есть люди, которые готовы помочь или просто быть рядом. Плачущая Сакура совсем не выглядит слабой. Глупо, если кто-то думает иначе. Кухня наполняется приятными запахами. Саске чувствует, как тянет желудок — он сам давно не ел нормально, перекусывая на ходу. Сакура сосредоточилась на готовке и больше ничего не говорит. Она даже не спросила, что бы он предпочёл. Мерный стук ножа по деревянной разделочной доске, шкварчание масла на сковороде. В открытое окно просачивается свежий ночной воздух. Всё ещё странно и малоприятно сидеть в чужом доме. Ещё и заявившись без приглашения. Из-за него Сакуре пришлось прибираться и готовить. Уже почти два часа ночи. Как только она не падает с ног от усталости, отработав пару суток почти без перерыва? Домашняя одежда Сакуры состоит из бежевой футболки и простой синей юбки. Саске имеет возможность наблюдать открыто и поэтому невольно подмечает, что розовые волосы уже значительно отросли. Без привычного красного в её облике, будто что-то резко меняется. Меньше контраста и живости. Меньше воспоминаний. Как тогда на войне, она была в стандартной форме чунина, и он будто не мог соединить в своей голове образ девчонки из его команды и серьёзного медика, сосредоточенного на лечении друга. Хочется, чтобы в жизни было как можно меньше вот таких несостыковок. Проходит ещё минут пятнадцать и Сакура начинает ставить на стол блюда по мере их готовности: овощной салат, тушёные овощи и рис с жареным мясом. Кладёт возле него палочки и садится напротив. — Приятного аппетита, Саске-кун, — голова ненадолго склоняется для вежливого кивка. — Приятного аппетита. Сакура начинает есть, снова погружаясь в себя. Саске жуёт, почти не чувствуя вкуса еды. Вся эта ситуация и обстановка совершенно неправильные и никак не укладываются в его голове. Так быть не должно. Нельзя вот так вот сидеть вдвоём в небольшой кухне за одним столом напротив друга в два часа ночи и ужинать, как ни в чём не бывало. Тишину разбавляет стук палочек о посуду. Саске исподволь смотрит, как Сакура полностью доедает свою порцию. Она совершенно спокойна, никакие чувства и эмоции её не тревожат, нет никаких вопросов, что могли бы волновать. Это ни к чему хорошему не приведёт. Забрав пустую тарелку и, убрав лишнее со стола, Сакура ставит перед ним чашку горячего ароматного чая и корзинку с печеньем. Сама наливает себе такую же кружку и пьёт, долго моргая. Явно борется с сонливостью. Поблагодарив за ужин, Саске уходит, испытывая массу самых противоречивых чувств. Он вроде и удовлетворён тем, что способствовал тому, что Сакура поела, но при этом ощущает себя самым настоящим идиотом. Было трудно высиживать каждую минуту. Хорошо что ещё не краснел как ребёнок от смущения. Но на этом с него достаточно. Завтра же с утра пойдёт докладывать Какаши о результате. Он выполнил поручение и даже проверил своё предположение. Теперь можно будет со спокойной совестью закончить слежку. Не напрашиваться же ему каждый день на завтраки и ужины. Да и дело не в самих приёмах пищи. Удостоверившись, что Сакура уснула, отправляется к себе. Небо на востоке уже начинает светлеть. Солнце покажется ещё не скоро, но всё же времени, чтобы полноценно выспаться уже нет. Тело уже немного ломит от усталости, глаза печёт от постоянного напряжения. Ровно пять минут на душ. Голова едва касается подушки и сознание отключается.***
На голубом небе бесчисленное количество огромных белых пушистых облаков. Они плывут очень медленно, постепенно меняя свою форму. Шикамару может всё время до заката потратить на наблюдение за ними. Но нельзя злоупотреблять расположением Хокаге. Уже начался шестой день их пребывания в Конохе после той треклятой миссии. И хоть ему дали неделю на отдых и подготовку отчёта, стоит поторопиться. В его же интересах побыстрее избавиться от всех формальностей по поводу миссии, сдать отчёты, пояснить как всё произошло в устной форме. Хочется скинуть с себя эту ношу и заняться чем-то другим, чтобы разгрузить голову. Шикамару много раз ловил себя на том, что во время бездумного созерцании неба в голове начинают проноситься мысли: как можно было бы всё спланировать, чтобы не допустить никаких жертв? Какая глупость. Странно, что такие наивные мысли до сих пор проскальзывают в его сознании. Будто война и жизнь шиноби, в целом, его ничему не научили. Шикамару направляется прямо к резиденции, не намереваясь более откладывать неприятную обязанность. Ожидая в коридоре своей очереди приёма, прикусывает губу, понимая, что очень хочется закурить. Эта вредная привычка, что появилась после смерти Асумы, время от времени даёт о себе знать. Какаши совершенно не удивляется, увидев его. Свитки с отчётами по миссии опускаются на стол. Короткое приветствие. Шикамару отходит на пару шагов назад и ждёт. Как и ожидал, видит, что Хокаге не планирует вчитываться в строки, на которые было потрачено немало времени, кстати. — Расскажи мне с самого начала вкратце. Даже то, что уже я уже читал в промежуточных отчётах, — кладёт руки на стол и чуть подаётся вперёд. Шикамару даёт себе пару мгновений промедления, делает вдох-выдох перед тем как начать говорить. — Самой первой проблемой, с которой мы столкнулись на этой миссии, это то, что преступники не оставляли никаких следов. Их нельзя было засечь по чакре, чутьё Кибы тоже было бесполезно. Сая они забрали в заложники, потому что он приблизился к решению разгадки их убежища. А это стало второй проблемой. Мы обшарили все окрестности вдоль и поперёк, чтобы найти хоть небольшую зацепку, где могли скрываться отступники, но тоже не продвинулись ни на шаг. Работали также и шиноби с техниками земли, которые погружались на несколько метров. Но и эти поиски не дали результатов, — Шикамару, сам того не замечая, начал медленно ходить по кабинету из стороны в сторону, иногда жестикулируя. Потом остановился на время, посмотрел в окно и продолжил движение. — Я перечитал тысячи страниц, сотни свитков о различных техниках, чтобы найти ответы на вопросы о том, как можно совсем не оставлять следов и где спрятать группу шиноби с несколькими помещениями. Третья проблема или, скорее, вопрос — зачем преступникам кровь. До прибытия Сакуры я рассматривал несколько предположений: техники крови, жертвоприношения, донорство. Эти теории также подразумевали огромное количество вариантов развития событий, — покачал головой, снова погружаясь в хаос тех дней, где ничего не было известно. — Но потом Сакура сказала, что все жертвы доноры. И ещё обнаружила, что у них также брали костный мозг. Само собой напрашивался вывод о том, что болел кто-то из преступников, либо его родственник или друг. — Когда ты понял, что им точно понадобится медик? — Какаши перевёл взгляд с потолка на Шикамару. Потом закинул руки за голову в ожидании ответа. — Не скажу, что я точно знал это. Но то, что Сая взяли в плен, а не убили, уже наводило на мысль, что его могут держать для обмена. Ещё преступники ведь специально навели столько шума, чтобы привлечь шиноби, ожидая, что среди них будет ирьёнин. Сакура предположила, что больной нуждался в крови и до той резни, что они устроили. И доноры у него вероятно были. Логичнее всего, что их убрали, чтобы не рассказали лишнего. Я изучил информацию обо всех жертвах, — Шикамару потёр лоб как от головной боли и сделал небольшую паузу. То, что он хотел сказать, вероятно не нравилось ему самому. — Тогда я понял, что с вероятностью до девяноста процентов одним из преступников был Таничи. Тот парнишка, что будто бы потерял всю приёмную семью, который «искренне пытался помочь», но бесследно исчез после пропажи Сая. По счастливому стечению обстоятельств почти все члены его приёмной семьи обладали нулевой группой крови. Проблемной группой, которую в отличие от остальных нельзя было заменить никакой другой. А до этого я никак не мог понять, почему убили парня с группой «А». Думал, что по ошибке. Но нет. Его убрали, чтобы не сказал ничего лишнего. Шикамару делает небольшую паузу. Какаши поднимается с кресла, немного разминает спину и выходит. Возвращается через несколько минут с двумя чашками чая. Следом за ним заходит шиноби со стулом и ставит его рядом со столом Хокаге. Чашки с чаем ставятся с противоположных краёв. Вероятно всё это небольшой намёк на то, что Какаши уже не может игнорировать мельтешение перед своими глазами. — Сейчас уже это не столь важно, но всё же я хочу услышать подробнее про способности Каоро. Надеюсь, что мне когда-нибудь придётся встретить человека с подобными данными. В качестве союзника, конечно, — палец механически скользит по краю горячей чашки. Шикамару знал, что придётся говорить и об этом. Надеялся до последнего, что упомянёт лишь вскользь. Но Хокаге считает его достаточно сильным, чтобы смаковать неприятные темы, поэтому требует подробностей. — Предполагаю, что Каоро спас меня благодаря своему чутью. В какой-то момент преступники решили, что я слишком для них опасен и, несмотря на все риски, решили убрать. Каоро успел меня предупредить, — перед глазами снова проносится бесплотная тень. — Не знаю, что ещё вы хотите услышать о его способности — я расписал этот момент очень подробно. Благодаря Каоро я узнал, где могли бы примерно находиться выходы из подземелий. Именно там ему казалось, что он кого-то чувствует. Мы составили схему, снова перерыли имеющуюся литературу и обнаружили что-то похожее на наш случай. Оказалось, что подземелье скрывается благодаря сложной системе из чакры и так называемых зеркал и порталов, которые очень хорошо всё маскировали. Даже находясь перед таким зеркалом, шиноби видели только грунт впереди себя. Но он был лишь отражением. В порталы нельзя было зайти без кода. Один из преступников в совершенстве овладел техникой, позволяющей мгновенно перемещаться под землёй благодаря порталам не только самому, но и с другими. У Таничи же были техники, что позволяли ему становиться почти что бесплотным духом. И он делал невероятно похожих клонов, копируя всё от внешности до интонации голоса и запаха. Пустая чашка опускается на блюдце. Шикамару и не заметил, как опустошил её. Этот пересказ даётся ему сложнее, чем он предполагал. Раздражает то, что он не понимает мотивов Какаши. Зачем он просит рассказывать ему то, что итак знает? Если что-то забыл, то может прочесть в общем отчёте. — Если я правильно понял, вы с Сакурой разыграли ссору, чтобы иметь возможность разработать план действий? — Какаши трёт переносицу и поправляет маску. Его чашка всё также полна. — А Каоро страховал вас? — Всё именно так, — хмуро смотрит в ответ. — До сих пор удивляюсь тому, как вы придумали спрятать яд. Как только Сакуре было не жалко портить здоровый зуб? — стул Хокаге делает полный оборот. Какаши тормозит и снова внимательно смотрит на своего собеседника. — Но не могу не признать, что это гениальная идея. Такое оружие бы точно не обнаружили. Но что если бы этот яд убил бы и Сакуру, а не только преступников? Что если выработанного иммунитета было бы недостаточно? — Тогда ваше пребывание на посту Хокаге стало бы более спорным, — прямой взгляд в ответ. — Кто назначает на миссию таких бездарных капитанов, из-за которых погибают сильнейшие и такие нужные шиноби? Какаши смеётся. Но Шикамару знает, что ему совсем не смешно. — Вы услышали то, что хотели? — Нет. — Можем ли мы закончить этот отчёт позднее? Шикамару дожидается положительного ответа и уходит. Этот разговор для Какаши бесполезен с точки зрения информативности. Чего же он хочет на самом деле? Что у него на уме на этот раз? Дойдя до дома, Шикамару уходит в сад и ложится на мягкую траву. Несмотря на то, что сейчас только полдень, он уже чувствует себя измотанным. Словно не говорил, а сдавал полосу препятствий в течении нескольких часов. Будто бы этот социальный контакт вытащил из него все силы. Все предыдущие дни он общался только с матерью. И то не часто. Какаши хочет, чтобы он принял результат, усвоил жизненный опыт и пошёл дальше. Именно поэтому он заставляет его снова переживать все эти отвратительные события. Шикамару понял это почти сразу, но упрямо не признавался себе. Конечно, Хокаге в курсе, что он ни разу не навестил ни Сая, ни Ино, не виделся с Сакурой и Кибой. Кажется, что он с той самой миссии по возвращению Саске не стал сильнее, опытнее и… равнодушней. Всё также слишком близко к сердцу принимает потери, произошедшие из-за него. Ему не тринадцать лет, но он всё равно боится смотреть в глаза людям, которые пострадали, находясь под его руководством. Его абсолютно спокойный вид не все принимают за чистую монету. Какаши заставляет его пересказывать снова и снова в письменной и устной форме, чтобы он удостоверился и поверил в то, что сделал всё возможное и невозможное. Больше сделать было нереально. Пусть Шикамару казалось, что он просчитал абсолютно все варианты, но снова вмешалось непредвиденное обстоятельство. Мог ли он предсказать эту проклятую метку? Очередное самокопание. Анализ того, что уже не изменишь. Сможет ли он когда-нибудь принять то, что на его пути будет ещё много миссий с потерями? И что он никогда не откажется быть капитаном, потому что понимает, что он будет тратить все свои силы только бы минимизировать риски и сократить урон по максимуму? Сможет ли он доверить это кому-то другому? Как оставить всё это позади и идти дальше?
