Страсть с привкусом крови 3

Не открывая век, я еще несколько минут дышала в темноту и пропускала сквозь себя эротические воспоминания. Хотя, думаю, рубеж эротики в процессе был нещадно разрушен и испещрен в грунт, открывая просторы на что-то более пошлое и извращенное. Мозги еще работают — произошедшее было на самом деле — я опять одновременно развлекалась с двумя Учихами. Похоже, я не привыкла учиться на своих ошибках. Но ведь они такие обалденные. Поднявшись на локти, я приняла руку помощи Саске и встала на ноги. Внутренние законы морали пронзали разум острыми копьями и тихо выдвигали смертный приговор. — Чертовы мерзавцы, — буркнула я парню в лицо, больше злясь на себя, чем на кого-то из них. — Такова твоя благодарность? — Он саркастически развел руками. — Тебе что-то не понравилось? Прямота разговора подцепила, я сама не знала, что именно меня гнетет. Итачи стоял на том же месте, также озадаченный моим поведением. Все трое полностью голые и горячие, не дай случай, появиться сейчас моей команде. Их медик и двое преступников S-ранга. При такой картине они в меньшей степени будут шокированы. — Я не говорила, что не понравилось, — недовольно бросила я и подошла к старшему из братьев. — Просто вы двое — извращенцы! От обоих послышался резкий смешок. Так как Саске находился подальше, я удручающе посмотрела на Итачи. Его белые ровные зубы осветляло солнце, ухо все еще кровоточило, два пальца ребячески ткнули в мой лоб. — Правильнее сказать, «мы» и «трое». — Ты, Итачи, вообще сумасшедший. У тебя неправильные и больные предпочтения в сексуальной сфере. В мгновение ока он оказался настолько близко, что смог потереться о мою грудь. Очень отчетливо ощущалось его возбуждение, я вовсе забыла, что двое мужчин так и не подошли к концу плотских утех. Но хоть я недавно и испытала оргазм, ощущать его подобным образом было завораживающе, словно мной овладевает запрещенная неконтролируемая техника. — Кажется мне, что и сам доктор заразился этой болезнью, — хитро прошептал он, точно попадая в суть, ведь как бы я того не отрекалась, мне наркотически нравилась боль от Учиха. Крепкие руки оплели меня за талию, а грудь, живот и головка члена продолжали тереться о меня, вызывая те же рефлексы, будто это были раскаленные угли. — Тебе показалось, — почти простонала я, на что он неожиданно развернул меня и твердо схватил за шею. Грубость со стороны Итачи для меня все еще являлась неестественным явлением, я рефлекторно вцепилась в пальцы, почему-то вспоминая его терпкий и возбуждающий вкус вместо раздумий об освобождении. Он толкнул и наклонил меня на выступ, сгибая. Прохладная трава акцентировалась четким контрастом с разгоряченной кожей, она навевала свежесть и комфорт. Длинные пальцы жадно мяли ягодицы, будто те являлись тестом, потом набрели на центральный вход меж ними. Мной овладели противоречивые чувства, я ощущала недовольство, неприязнь и… странность. — Я надеюсь, ты не задумал меня… — Удушение начало вызывать беспокойство. Итачи, видимо, сам забыв о таковом моменте, резко убрал хватку. — Задумал, — ответил он и, смочив анальное отверстие, начал аккуратно и постепенно входить в него. Боли не возникло, вместо нее мелькали отголоски несовместимых друг с другом процессов: ураган неординарности, молнии интереса, искрящаяся дикость и воспламенение удовольствия. Необычность и беспорядочность ситуации сами собой вызывали острые ощущения и восхищение, уж не стоит говорить, как сильно я загоралась, осознавая личность энтузиаста и исполнителя безумия. Я изнурительно пыталась бороться сама с собой, но вскоре бросила это занятие и позволила утопить сознание в наркотике острых рефлексов. Мне уже хотелось, чтобы Итачи овладел мною глубже, ненасытней и властней. Его уверенное проникновение принуждало закатить глаза и стонать от волн вожделения, но шум подошедших шагов заставил открыть веки и взглянуть на босые ноги присевшего Учиха, который вдруг взял за подбородок и повернул к себе. — Напомни еще раз наше прозвище, — не вовремя насмехался он, относя меня к такому же подразделению. Мне было слишком хорошо, чтобы что-то оспаривать, я лишь сглотнула и выплюнула «Заткнись». Его взгляд ушел подле меня, на Итачи, а голова укоризненно вздрогнула, как бы указывая поднять меня. Старший из братьев провел рукой по линии позвоночника, после чего подхватил меня под плечи и поставил во весь рост, все еще находясь внутри. Под чужим руководством тело быстро изменило свое положение и стояло уже на четвереньках, а под ним успел расположился мой недавний собеседник. Эти двое работали быстрее всяких адекватных мыслей, я была в буквальном смысле насажена на еще один мужской орган и натянута, казалось, до предела. Что сводило с ума, жестоко убивало, затем воскрешало и проделывало все заново. Но дальше пошло еще большее сумасшедшие, когда они оба начали двигаться. Нечто дерзкое и в то же время божественное вселилось в организм, отчего я потеряла счет времени, способность видеть, действовать и соображать. Зажатой между двумя телами мне оставалось лишь ощущать и наслаждаться их страстью, властью, мужеством, невероятной привлекательностью и своей наполненностью. Силы предательски меня покидали, я упала на грудь Саске и зубами вцепилась в его шею, не то издавая стоны, не то рыки, как неконтролируемая дичь с двумя свихнувшимися охотниками. Итачи так ударялся о ягодицы, что внутри ощущались уколы боли, и я, наверное, и правда заразилась, потому как это казалось настоящим дьявольским совращением и приятным взрывоопасным помешательством. Как предсмертный вердикт, как последний штрих граффити ада и огненных перерождений, Саске взял за талию и начал управлять телом, заставляя сажаться на себя в ускоренном ритме. Выплюнув надкушенную до крови кожу, я застонала так громко, насколько того требовало мое сжатое прессом удовольствия тело. Такие звуки их, похоже, еще больше разгорячили, и двое преступников уже откровенно имели меня, растягивая до полной чертовщины. Кипяток в горле, порах, сердце бурлит и воспламенялся как бензин. Гори, Сакура. Гори, как никогда этого не делала. Армагеддон оргазма полной разрухой и истреблением нахлынул на сознание, унося в далекие земли нирваны и приглушенных криков. Несносных непристойных криков, которые максимально четко вырисовывали мое состояние и переживания. Видимо, двое мужчин не смогли их пропустить мимо ушей и остаться равнодушными, так как в следующие секунды во главе моего голоса уже были слышны их стоны экстаза и вершинного удовольствия. Все трое сделали совместный выдох и успокоились. Сказать, что это было классно, не сказать ничего. Наверное, моего словарного запаса недостаточно, чтобы выразить свое восхищение. Усталость Итачи можно было определить от силы удара, когда он упал на землю рядом с нами. Я поступила его примеру и улеглась между ними двумя. — Феерично, — еще полноценно не отойдя от произошедшего, подвела черту я. — А ты жаловалась. — Будь у меня силы, я бы тебя сейчас придушила, Саске. — Да знаем мы… что нет у тебя сил. Я весело улыбнулась и посмотрела на него. Его черные, вечно таинственные глаза казались чистыми и искренними, губы слега растянулись, на скуле стояла точка моей смолы, пару прядей спадали на лицо. Вот именно та сволочь, которую я люблю. Истощение давно давало о себе знать, к тому же ужасно хотелось пить. Наверное, стоило бы мне закрыть глаза по времени дольше, чем нужно для моргания, то уже б находилась в теплых объятиях сновидений. Я поднялась на локти и повернулась к Итачи, затылком лежащем на кулаке и открывшим глаза при моем шорохе. Сказать было нечего, но лживое мнение о нем, выплеснутое во время гнева, совестью давило на душу. Увлекшись созерцанием, я незаметно для себя погладила ладонью его плечо, грудь и живот, а опомнившись, тут же одернула руку. — Извини. Я просто не успела тебя потрогать, — нахлынуло некое смущение. — Да ничего. — Как же он был сейчас красив. — Тебе можно. Отзывы рефлексов подсказали о прикосновениях чужих пальцев к ноге в области икроножной мышцы, именно та, за которую схватил Катон Саске. Я бросила взгляд на младшего Учиху, который разглядывал эту часть с интересом и… огорчением? Но заметив мой взгляд, тут же изменил лицо и утвердительно махнул рукой: — Лечишь ты отлично. Не хочешь в знак примирения убрать это? — он указал на тянувшийся по щеке синяк. Я возмущенно хмыкнула, поднялась на ноги и схватила разорванную материю лосин. — Могу для симметрии нарисовать копию. Скажите, — перевела я тему в другое русло, — если бы зеркала можно было разделять попарно и пользоваться их менее масштабным свойством, вы бы мне отдали половину Истов? — Для Конохи такие жертвы допустимы, потому — да, — приняв сидячее положение, ответил Итачи. Я вопросительно посмотрела на Саске, тот пожал плечами. — Думаю, да, этот сувенир ты отлично отработала. Внутри вскипел гнев. Наглый хам! Своими, некогда бывшими штанами, я вытерла внутреннюю часть бедер от всех сперматозоидных жидкостей и бросила их в Саске. — Держи сувенир от меня. Тот словил вымазанную ткань и толкнул Итачи в плечо за выплеснувшийся хрип смеха, тут же приглушенный сжатыми губами. Натянув на себя уцелевшую юбку, лифчик и блузку без пуговиц, я подошла к зеркалам. Причин их разрушать больше не было, я понимающе восприняла план их предназначения. Продолжение рода исчезающего клана — необходимый и благородный процесс, если не учитывать со сколькими женщинами эти двое собираются переспать. — Зная твою натуру, не уверен, что тебя можно подпускать к ним так близко. — Итачи подошел сзади и пропустил мои волосы сквозь пальцы. Очевидно, они чем-то ему понравились. — Расслабься… Я уже ухожу, — грустно проговорила я, потому что в действительности не хотела прощаться. — Не осуждай себя за неудачу. Коноха правда богата, раз имеет таких ниндзя, как ты. Его слова были приятными, я повернулась. На нем уже сидели штаны и сапоги, безрукавка сжималась в длинных пальцах. — Акацки и правда не существует? — я почти с мольбой посмотрела на него. — Правда. Разве что, Кисаме может появиться. Доверия к нему было больше, чем к Саске, и от осознания, что организация в самом деле разрушена, становилось легче. В знак благодарности я кивнула головой. — Итачи, тогда, когда я говорила о вас и гнили… Я была зла… и в реальности не считаю так… — Ты извиняешься перед врагом? Это и правда делает тебя уникальной. — Уникальной? — повторила я и скованно улыбнулась. На несколько минут повисла пауза. Поняв, что разговор окончен, я прошла мимо и, не разворачиваясь, спросила: — Мы еще когда-нибудь увидимся? Он медлил. — Не думаю. Но через пару десятилетий ты многое услышишь об Учиха. — Значит, все забудется? Он прекрасно понимал, о чем идет речь. О нас, о поцелуях, возможно, об отношениях и, конечно же, великолепном сексе. Его руки неожиданно сжали меня в кольцо, создавая некие объятия, а губы коснулись раненого уха и спокойно проговорили: — Пока есть наши метки, будут существовать и воспоминания. И теплый нежный поцелуй в щеку, как прощание. Ненасытный в постели, мягкий в жизни. Невероятный мужчина! — Обязательно будут. — Когда я отстранилась, то снова ощутила прикосновение к волосам, но на сей раз оставила то без внимания. Мой сюрикен торчал в большой каменной глыбе с трещиной, шириной с запястье. Я вырвала его из твердой почвы и посмотрела на отражающегося в нем Саске. — Чего надо? — остро бросила я. За те слова обиды, как таковой не было, но частично он все же меня задел. Отработала. И все тут. Пусть идет к черту. — Принес кое-что. Я возмущенно посмотрела на него: также успел одеться и обуться, исключив из гардероба порванную майку и напялив куртку на голое тело. Так даже выглядело симпатичней. — Мне от тебя ничего не нужно. Я «отработала» твое милосердие и теперь свободна, — злостно сказала я и прошла мимо него, как в последний миг он схватил меня за запястье и так резко рванул, прижимая к камню, что я бездарно выронила свой громадный сюрикен. — Чего ты, что ребенок? — выдохнул он на мою щеку. — Я рассуждаю по фактам. Отпусти, придурок. — Пошли с нами. От непредвиденного предложения попытки освободиться — замедлились. — Что? Я не собираюсь становиться вашей инкубаторной курицей. Лучше бы он молчал. Это казалось еще оскорбительней, чем вывод о сексе. Я настырней попыталась вырваться, но он выпрямил мои руки и твердо прижал вдоль тела. — А если ты будешь моей единственной курицей? От услышанного я даже немного закашлялась. Это сказал Саске? Может, Итачи сделал клона под него, дабы меня утешить? Озадаченно сдвинув брови, я смотрела на Учиху, пытаясь понять подвох и общую суть. Да, во фразе присутствовало слово «курица», но акцент на «единственная». — Что? Ты серьезно? — Абсолютно, — в его взгляде и правда была железная уверенность. Таким он меня даже пугал. «Если кто-то и убьет бывшую моего брата, так это он сам», — вспомнились слова Итачи. Возможно ли, что я для него больше, чем думаю? — Зачем ломать планы? Все уже предрешено: я в Коноху, вы создавать новые семьи. Отпусти, — вновь протестуя, я зашевелилась. Мимолетно пропустив предложенную мысль сквозь себя, становилось тоскливо и больно. От понимания, что это вечная мечта, исполнение которой невозможно. — Скажи «да» или «нет», и я больше и слова не скажу! — в его взгляде уже читалась злость, ведь он готовился сделать непростую жертву. Мне было неуютно под прицелом его взгляда, я отвернула голову вбок и вновь наткнулась на тату. Разные связующие, символы, кланы, селения. Я не смогу оторвать Его от сердца, стоит выбирать, что дороже. От сожаления и переизбытка душевных чувств защемило и зацарапало в груди, словно там поселился ягуар. Однако вывод ясен. — Я… не могу. Мой дом — Лист. Пальцы ослабли, широкоплечее тело отстранилось, в знак обещанной безопасности подняв руки. Он обыденно подобрал мое оружие и впихнул мне в руки, сильное дуновение ветра перебирало его пряди. — Саске… Глаза встретились. Мне жаль? Хочу с тобой? Прости? — … Спасибо. На миг возродилось воспоминание последнего «спасибо», когда Саске покидал команду и отрекался Конохи. Он поправил взъерошенные погодой волосы и с особой легкостью и повседневностью подмигнул. Не удержав восхищение на привязи, я схватила за скулы и по-детски чмокнула его в губы, словно должна была это сделать давно. Далеко в детстве. — Желаю вам создать достойную страну, и берегите Истов. — От непредвиденных случаев никто не застрахован. Может быть, в будущем наши потомки сойдутся, как союзники, — подытожил он и развернулся лицом к расщелине леса, к осуществлению новой мечты. В этот момент мне вспомнились свитки Рико-Алса и одна из записей, что определенно имела связь с недавно сказанным. Потерявшись в мыслях, я начала куда ни попадя метать взгляды и воодушевленно улыбаться. — О, Ками. Это оно! «Возглавит иллюзию скрытую тот, кто клан свой не знает сроду…» Саске, не шелохнувшись, продолжал камнем стоять ко мне спиной, и лишь Итачи что-то тому крикнул. — «Возложит он на свои плечи грунт, что благородно будет передан…» — Саске, не нужно! — «… Слепыми ранее отцами». Что-то типа того. Знаешь, что это значит? — не унималась я, шокировано осмысливая дальнейшее развитие будущего. — Мне будет не хватать твоей переменчивости, — похоже, все сказанное осталось пропущено мимо ушей. Как в замедленном времени я следила за меняющимся ракурсом его тела: поворот тела, головы, жесткие прямые пряди закончились и открыли обозрению глаза с Мангекю. Послышался слишком громкий удар сердца. И темнота. Холодная, забытая и пугающая. Саске?