Вечное сияние чистого разума

POV. Хеймитч Эффи молча подметает осколки своего фарфора. Сначала она ворчала себе под нос что-то, но потом замолкла. В квартире воцарилась тишина, разбавляемая звоном осколков, высыпаемых в мусорное ведро. Китнисс все сидела на полу, сжимая порезанные руки и покусывая губы. Я выпил еще несколько бокалов вина – оно у Эффи очень хорошее. - Ну, что, так и будешь сидеть на полу, – не выдержал я. Она перевела взгляд на меня и встала на ноги. - Иди умойся, - она медленно направилась в ванную. – Девчонка не в себе, Эффи, проследи за ней, - женщина вздохнула, отложила щетку и пошла за Китнисс. Послышались их тихие голоса, которые тут же заглушил шум наполняемой ванны. Я размял шею и принялся ходить по кухне. Я не могу бросить их. Они стали мне детьми. Они оба. Когда кому-то из них плохо - плохо и мне. А сейчас им обоим плохо. - Я уложила ее, думаю тебе тоже нужно поспать, - Эффи вошла так беззвучно, что я даже вздрогнул от ее слов. - Ты справишься с ней? Я должен ехать к парню. - Справлюсь. Она ведь мне как дочь. - Детки. Почему они такие упрямые. Не думал, что у парня хватит на это смелости. - Смелости? Думаю, что это трусость. - Он любил ее большую часть жизни. Он хотел отдать ради нее собственную жизнь. Сомневаюсь, что можно назвать такого человека трусом. - Был бы смелым - не бросил бы ее. - Ох, Эффи. Она бы никогда не поняла, что любит его, если бы он ее не оставил. - Наши мнения часто расходятся. И данный момент не исключение, – она снова принялась за уборку. А я поехал к парню. Не помню, как я добрался до его дома - алкоголь туманил разум. Помню, что сел в кресло, напротив спящего Пита. Когда я открыл глаза, первым делом посмотрел на диван: парня не было. - Пит? – позвал я хриплым голосом. - Я здесь, - он вышел, видимо из кухни, сел на диван и уставился в окно. - Что вчера произошло? Кто эта девушка? - Китнисс. - Китнисс. – Он зажмурился, роясь в своих мыслях и выискивая в них хоть что-то , что напомнило бы ему об этой девушке. Расскажи о ней. - Зачем? - Я хочу знать… мои сны. Мне нужно знать. - Нет. Ты стер ее из памяти. - Что? - Ты стер эту девушку из памяти. Ты не хотел ее больше помнить, - и я рассказал то, что сам узнал от Плутарха. Пит задумчиво смотрел в окно и молчал. - Мне нужно на работу, – наконец произнес он. - Ты в порядке? - Да. Оставайся здесь, я скоро вернусь, - он схватил пиджак и слишком быстро пошел к двери. - Постой, что ты задумал? Ты не на работу. Ты что к тому доктору пойдешь? – меня насторожило что-то в этом парне. - Все нормально, Хеймитч, - спокойно ответил он. - Я просто кое-что узнаю. - Стой, я с тобой,- он не стал сопротивляться, и уже через час мы сидели в приемной доктора Аврелия. Белые стены, яркие картинки, приветливые девушки - меня раздражало здесь абсолютно все. - Здравствуйте, чем я могу вам помочь? - спросил доктор, посмотрев на нас поверх очков. Он задержал свой взгляд на Пите, видимо он вспомнил его. - Видите ли, доктор, – начал парень, – я хотел бы с вами поговорить. - Да, я вас слушаю. - Это касается воспоминаний. Кажется, я все еще помню, – я удивленно посмотрел на него. - Я вас не понимаю, что вы помните? - Я был у вас. Просил стереть все воспоминания об одном человеке. Но кажется, не помогло - я все еще помню. - Минуточку. Вы помните, что были у меня? – теперь удивился доктор. - Да, помню, как сомневался идти к вам или нет. - Но этого не может быть. Это исключено. Мой метод универсален. Вы не можете ничего помнить. - Я помню Китнисс Эвердин. - Что? - одновременно с доктором воскликнули мы. - Ну точнее, я думал, что это просто сны. Мне снились сны, в которых была она. - И что же? - Иногда она хотела убить меня, иногда, я хотел убить ее. Иногда, мы целовались. Она рассказывала о своей сестре - Примроуз. Я рисовал ее. Мы вместе участвовали в голодных играх и спасали друг друга. - Этого не может быть,- доктор выглядел растеряно. - Вы не можете все помнить. - Почему же ты молчал? – не выдержал я. - Я не знал сны ли это или это было на самом деле? Я и сейчас не уверен, где правда, а где ложь. - Очень интересно. Продолжайте, мистер Мелларк. Ваши сны. Они яркие, четкие? - Да. Чересчур яркие. - Вам приятны эти сны? - Иногда. Но чаще всего - нет. - Вы хотите от них избавиться? - Я не знаю, - парень растерялся и оглянулся на меня. Я лишь пожал плечами. – Я просто хочу стать нормальным человеком. Я не хочу кричать по ночам. - Вы хотите еще раз избавиться от воспоминаний? - спросил доктор. - Наверное, правильней сказать, от снов. - Очень интересно. - Тебе совсем не жаль девушку? - спросил я, сжав руки в кулаки. - Хеймитч, я просто хочу стать нормальным человеком. Разве это плохо? К тому же она не любит меня. - Но мы никогда не сможем стать нормальными, парень. И с чего ты взял, что она тебя не любит? - Ну так что? Это возможно, доктор? – Пит отвернулся к доктору и сделал вид, что меня нет в кабинете. - Думаю, что возможно. Может быть завтра? - А сегодня нельзя? - Мистер Мелларк, я и так иду вам на встречу. У меня очень плотный график. Приходите завтра, – парень кивнул головой и направился к выходу. - Могу я с вами поговорить, мистер Эбернетти? – я удивленно посмотрел на доктора, но остался сидеть в своем кресле. - Слушайте, я не собираюсь ничего удалять, - начал я. - Нет, я и не предлагаю этого. Я хотел бы попросить, чтобы вы оградили молодого человека от общения с мисс Эвердин. - Знаете что! Оставьте свои советы при себе. Что вы знаете про этих детей? Они пожертвовали всем, что у них было ради того, что бы вы сейчас спокойно пили кофе и копались в головах у людей, вместо того чтобы гнить в подвалах президентского дворца. По-моему, вы чудовищный человек. Люди должны помнить все, что пережили, будь то плохое или хорошее. Воспоминания – порой, единственное, что делает из человека - живое существо. Какой смысл жить тогда, если постоянно стирать память? И знаете, что? Вы не помогаете людям - вы их убиваете. Можно стереть любовь из памяти. Выкинуть из сердца — это уже другая история. Он опять ее вспомнит. Не во сне, так каким-нибудь другим способом, – я громко хлопнул дверью. Меня раздражал этот доктор. Меня раздражал Капитолий с его стремлением к «легкой жизни». Даже после смены режима, они остались прежними. - Она меня любила, Хеймитч? - Пит заговорил со мной только когда мы подъезжали к его дому. - Да, только сама не догадывалась об этом. - Что? - Ну знаешь, эти женщины. А Китнисс вообще, особенная. Она поняла, что любит тебя, только когда потеряла. - Если бы любила, то не допустила бы этого. Ты всегда любил ее больше, чем меня? - Что? Нет. - Да, Ты хотел вытащить ее с арены, а не меня. - На первых играх - да. На вторых - тебя. - Но вытащил снова ее, - он сказал это с горечью в голосе. - Хочешь с ней поговорить? – предложил я. - Я боюсь. - Я буду рядом. Мы развернули водителя и поехали домой к Эффи. Она открыла дверь и удивленно захлопала ресницами. - Где Китнисс? – спросил я. - Она только что проснулась. Проходите, – неуверенно сказала она и отошла, пропуская нас в квартиру. Китнисс сидела на диване, поджав под себя ноги и укрывшись одеялом по самый подбородок. Только увидев нас она вскочила на ноги и хотела было накинуться на Пита, чтобы обнять его, но он резко сказал: - Не надо. Не подходи. Я боюсь тебя. Китнисс села на диван, ее губы задрожали, но она сдержала слезы. - У твоей сестры была коза? - Да, - тихо ответила она. - Ты рассказывала мне эту историю, когда мы были в пещере? - Да. - Ты хотела меня убить? - Пит, я … - Ответь пожалуйста. - Да. - Ты притворялась, что любишь меня? - Да. Но теперь, я поняла, что ты мне нужен. - Для чего? Чтобы поиграть и бросить? Уйти к Гейлу? - Пит, мне не нужен никто кроме тебя. - Ты обманщица, Китнисс. Ты думаешь только о себе. Только бы тебе было хорошо. - Я люблю тебя, Я ради тебя приехала в этот чертов Капитолий. Только ради тебя… – она соскочила с дивана, но дальше с места не сдвинулась. - Нет. Ради себя. Ты все делаешь ради себя. Они оба перешли на крик. Эффи хотела было их успокоить, но я покачал головой, давая ей понять, что они должны во всем разобраться самостоятельно. - Ты сошел с ума. Очнись, Пит. Ты не в себе. Зачем ты стер себе память? - Чтобы забыть всю ту боль, которую ты мне причинила. Чтобы забыть тебя. - Знаешь, Эффи права - ты трус. Ты оставил меня одну наедине со всеми проблемами, с воспоминаниями, с болью. - А ты хотела, чтобы я страдал за нас двоих? Тебе не хватило моих пыток в тюрьме Капитолия? - Я просто хотела, быть с тобой, чтобы ты был счастлив. - Я был счастлив, когда не помнил тебя. Когда думал, что ты сон. Страшный сон. Я был счастлив, когда просыпался и понимал, что ты мне снишься. Кто из нас трус, так это – ты. Ты поняла, что любишь меня, только когда осталась одна. А когда я был рядом, ты бегала к своему охотнику. Ты использовала нас обоих. Ты не знаешь, что такое любовь, - он выбежал за дверь, я бросился за ним. - Пит. Ты куда? - Я домой. Не хочу больше ее помнить,- со злостью крикнул он. - Ты уверен? - Ты тоже считаешь меня трусом, Хеймитч? - Нет. - Тогда не смей больше отговаривать меня. Я сотру ее из памяти.