Вечное сияние чистого разума

POV. Доктор Аврелий. Я не спал практически всю ночь. Не знаю почему, но слова этого пропитого мужлана крепко засели в моей голове. Именно они подтолкнули меня к действию. За окном уже наступило утро. На столе лежала толстая папка. Вчера я попросил своих работников навести справки о тех, кому я уже сделал операцию по очищению от воспоминаний. Ни один из пациентов не был счастлив. Несколько человек даже совершили самоубийство. И во всем этом был виноват я. Многие наблюдались у психиатра – у них было раздвоение личности. Видимо, они, так же как Пит Мелларк, видели все во сне, а потом не могли понять, где правда, а где ложь. Наверное, то же самое и случилось бы с парнем, не приди он ко мне. Кому-то повезло меньше, и те уже сошли с ума. Кто-то замкнулся в себе и перестал общаться с внешним миром. Положительный эффект наблюдался только первые две недели. Потом в ста случаях из ста случались сбои. Статистика привела меня в ужас. Я не мог промахнуться. Мой метод - универсальный. Я хотел помогать людям, а никак не вредить им. Какой же я был глупец, когда возомнил себя всесильным. Как мальчишка, погнался за идеей. Я ухмыльнулся собственным мыслям. Достав из сейфа папку с именем «Пит Мелларк», я принялся ее листать. - Доктор, Аврелий, тут к вам женщина, утверждает, что по очень важному вопросу, - ко мне в кабинет заглянула моя помощница. - Милая, я занят. Пусть женщина обратится к Антониусу. Он - моя правая рука, он все объяснит. "Они все идут и идут"- пронеслось в голове. Бедные, они хотят избавиться от душевной боли. Но тем самым обрекают себя на более сильную боль. Хеймитч был прав. Мне нельзя больше заниматься этим. Жизнь – это не только счастье, радость и светлые воспоминания, это еще и боль, расстройство, разочарование, горечь потери, страх неизбежности. Без всего этого – мы не сможем жить. Мы перестанем быть людьми. Я просто не имею права. Я должен все исправить. Я достал все истории болезни и принялся за работу. - Доктор Аврелий, к вам мистер Мелларк, – в кабинет снова заглянула помощница. - Да, пусть войдет. - Здравствуйте, доктор. - Здравствуй, Пит, садись. - Я хотел бы узнать, почему? Почему я не могу забыть эту девушку? - Видимо, ваш Ментор разбирается в человеческих чувствах и мыслях куда лучше меня. Знаете, он вчера сказал мне одну вещь, которая заставила меня пересмотреть всю мою работу. Наши воспоминания - это часть нас. Нельзя добровольно от них избавляться. Это все равно, что мы бы добровольно избавлялись от рук, ног, ушей, носа и прочих частей тела. Мой метод провалился. Вот смотрите, я -указал парню на папку, в которой были истории тех, кто сошел с ума или умер из-за меня. Он вопросительно посмотрел на меня, но я только кивнул головой, давая разрешение на просмотр. Он взял несколько листов и принялся читать. - Мне еще повезло, – нервно улыбнувшись, наконец произнес он. - А еще ваш ментор сказал, что вы никогда не забудете Китнисс Эвердин. Можно стереть любовь из памяти. Выкинуть из сердца — это уже другая история. Как видите, я пересмотрел свои планы. Я больше не буду этим заниматься. - Я пришел, чтобы отказаться от операции. Я хотел попросить у вас мою историю болезни, чтобы разобраться, где правда, а где ложь, – я протянул ему папку, которую совсем недавно листал. - Нельзя забывать то, что вы пережили. Я желаю вам удачи, Пит. Вы самый сильный из всех, кого я знаю. Берегите свою любовь – она прекрасна. Он взял свою папку, грустно улыбнувшись, сказал «Спасибо» и вышел из моего кабинета. - Отмените все операции, выплатите работникам зарплаты и объявите о закрытии клиники, - сказал я своей помощнице, выглянув к ней в приемную. - Что случилось? – испуганно вскрикнула она. - Мы нарушаем закон. - Но у нас все хорошо, прибыль огромная, налоги мы платим. - Просто сделайте, как я сказал, - прервал я ее. – И принесите мне истории тех, кому сегодня уже стерли воспоминания. Растерявшаяся девушка ринулась в кабинет моего заместителя и через десять минут занесла мне несколько папок. «Китнисс Эвердин» - прочитал я на одной из папок. Мне захотелось закричать. Я дрожащими пальцами раскрыл папку и принялся читать. На глазах навернулись слезы, я не смог дочитать до конца, потому что просто не выдержал бы. Она стерла его. Она стерла Пита из памяти. Я сжал пульсирующие виски руками. Ничего другого я не мог сделать, поэтому взял бумагу и принялся писать очередное письмо. Тысячное за день.