Вороньё

Томас прикрывает глаза. Безлюдным кажется парк. Вороны у скамейки одновременно склевывают крошки — ни малейшего проявления индивидуальности. — Это ланч, мистер Андерсон, — неприятно трется голос наждачной бумагой по слуху, — двенадцать двадцать пять, температура — плюс семьдесят девять по Фаренгейту. Синтетический капучино из стаканчика, внезапно оказавшимся зажатым ладонью, темный и вязкий, как голос рядом, что затягивал на свое отсутствующее дно. Старый деловой костюм на Томасе висел, чужим казался. Птицы друг за другом бродят против часовой стрелки. Смит криво усмехается, почти по-человечьи. — Скоро ваш перерыв подходит к концу, — и смотрит поверх блестящих очков, — мистер Андерсон. Очки выглядят иначе, они напоминают муравьев, грани в себе изломали. А на стеклах — длинные птицы искажаются. Желток солнца не проклевывается через скорлупу токсичной завесы туч мертворожденным птенцом. Томас обжигается о фальшивый кофе, чертыхается, облив свою штанину. — Какого?.. — воздух сухой и царапает горло, вороны стучат клювами об асфальтированную дорожку — хлебные крошки давно закончились. Сквозняк из паники треплет брошенный листок газеты на земле. Томас вскакивает со скамьи, мнет липкой кофейной рукой полу своего мешковатого пиджака, кричит на бывшего стража матрицы: — Какого черта ты со мной сделал?! Расплываясь в улыбке, Смит промокает щеку салфеткой, и неспроста — червь грызет кожу. На очках отражения изъеденных опарышами ворон, клювы до крови сточены. — Аномалия, мистер Андерсон, — говорит спокойно, а из уголка рта лезет новый червь. Томас оборачивается: пустота парка, кверху согнутые птичьи лапки, очень мертвые вороны. Непонимающе смотрит на Смита — его код, из которого он состоит, буквально пронизан вирусными строчками, как гнилое яблоко — червями. — Ты, что, инфицированный файл? — угадывает Нео и запоздало глаза открывает. Оказавшись под ледяной скорлупой реальности, Нео испуганно жмется к Тринити, они уснули вместе. Тепло объятий кажется настоящим. Кошмар, просто страшный сон приснился, шепчет, спи, успокаивая встревоженную ее, или, по большей части, себя. Вороны наматывают круги в кошмарах против часовой стрелки, черви забивают Матрицу вирусами, стирая тысячи программ и миллионы упорядоченных процессов. А вороны, которых Смит угощает черствыми хлебными крошками, просто сходят с ума.